Угрозы теневой экономики в рамках продовольственной безопасности

Введение.

Однако аграрное лидерство и экспортная ориентированность региона не являются гарантией устойчивой и всеобъемлющей продовольственной безопасности на его собственной территории. Особую угрозу в этом контексте представляет теневая экономическая деятельность, которая, искажая реальные параметры рынка и подрывая финансовую базу развития, способна скрывать и усугублять глубинные структурные дисбалансы в системе продовольственного обеспечения. В исследованиях, посвященных экономической безопасности АПК, отмечается, что теневая экономика в аграрном секторе представляет собой двойную угрозу: она подрывает основы экономического роста и напрямую дестабилизирует систему продовольственного обеспечения государства [1]. Риски криминализации аграрного сектора и роста его теневой составляющей являются прямой проекцией на региональный уровень ключевых угроз экономической безопасности Российской Федерации, зафиксированных в Стратегии экономической безопасности на период до 2030 года [1].

Таким образом, актуальность исследования обусловлена практической необходимостью в оценке реального уровня продовольственной безопасности одного из ключевых аграрных регионов России и определения уровня обеспечения продовольственной безопасности как элемента региональной экономической безопасности, а также выявления потенциальных сфер реализации процессов теневой экономики при обеспечении продовольственной безопасности.

Материалы и методы.

Продовольственная безопасность как объект исследования имеет многоаспектный характер: как элемент национальной безопасности [6, 12, 37], в региональном разрезе [7, 10, 16], отраслевом [5, 20], методических подходов к оценке [13, 38, 40], санкционного воздействия [2, 14] и др.

Тема исследования теневой экономики является достаточно популярной. Названная проблематика освещается в работах Криворотова В.В., Калининой А.В., Подберезной М.А, Дахададаевой А.А., Чернова С.А. [9, 19]. Авторы Е. С. Эпов, В. Ю. Буров, С. В. Каминская справедливо отмечают, что ключевой угрозой выступает криминализация экономических отношений, которая дестабилизирует финансовые системы, подрывает институциональное доверие и усиливает социальную напряжённость, особенно в контексте внешних вызовов [39]. В то же время, эмпирический обзор научных исследований показывает достаточную ограниченность вопросов влияния теневой экономики на продовольственную безопасность.

Вопросы теневой экономики в контексте продовольственной безопасности рассматриваются в работах таких авторов как Дадалко В.А., Михалко Е.Р. и другими авторами [8]. Так, например, Барикаева А.Ф., исходя из анализа существующих публикаций в данной области, определяет, что «нет должной оценки имеющихся механизмов противодействия ей, характеристики показателей и системы мониторинга состояния, что позволило бы принимать оптимальные решения и эффективные действия по предупреждению и снижению возникающих и имеющихся в этой сфере угроз и рисков» и на этой основе обосновывает необходимость выработки единого взгляда на сущность и содержание угрозы теневой экономики продовольственной безопасности как специфического социально-экономического явления [4].

Сафин У.З., рассмотрев существующие формализованные критерии классификации теневой экономики, предлагает определять ее в сфере АПК как «неконтролируемое обществом производство, распределение, обмен и потребление материальных благ и услуг и как деструктивного, незаконного характера деятельность, приносящая при определенных условиях вред, ущерб государству, обществу и его членам» [26].

Влияние санкционного режима рассматривается Сологуб Н.Н. и Улановой О.И., отмечающих, что это стимулировало рост теневого сектора экономики, который заключает в себе немалые риски для продовольственной безопасности страны [27].

Поэтому авторами поставлена цель исследования - определить и сформулировать потенциальные угрозы теневой экономики в продовольственной безопасности региона исходя из оценки ее уровня в разрезе как видов жизненно важных продуктов, так и социально-экономических факторов.

В Доктрине продовольственной безопасности Российской Федерации [2] для оценки обеспечения продовольственной безопасности в качестве основных индикаторов используются показатели продовольственной независимости, экономической и физической доступности продовольствия. Продовольственная независимость определяется как уровень самообеспечения в процентах, рассчитываемый как отношение объема отечественного производства сельскохозяйственной продукции, сырья и продовольствия к объему их внутреннего потребления и имеющий пороговые значения в отношении установленного перечня продукции (таб.1).

Таблица 1 – Перечень продукции и их пороговые значения, определяющие продовольственную независимость [3].

Экономическая и физическая доступность характеризуется системой показателей, установленных Распоряжением Правительства РФ от 10.02.2021 № 296-р «Об утверждении перечня показателей в сфере обеспечения продовольственной безопасности Российской Федерации», которые можно представить в следующей группировке (табл.2).

Таблица 2 – Система показателей, применяемых для оценки экономической и физической доступности.

В качестве методического инструментария применен метод сравнения результатов оценки продовольственной безопасности региона, имеющихся в открытом доступе и выводов, полученных авторами статьи по итогам анализа, проведенного на основе методики, характеристика которой приведена в таблице 3 [3].

Таблица 3 – Система показателей и оценочные критерии методики

Выводы и заключения, полученные по итогам исследования, предназначены для использования региональными и муниципальными органами управления при совершенствовании нормативно-правовой базы, аргументации обоснования управленческих решений и разработке документов стратегического планирования в сфере АПК.

Основная часть

Ставропольский край является одним из ведущих аграрно-промышленных регионов России и лидером в Северо-Кавказском федеральном округе (СКФО) по объему ВРП. Его доля в производстве сельскохозяйственной продукции по СКФО, согласно стратегии социально-экономического развития региона, составляет 46%, а в растениеводстве - 57% [5].

Край стабильно входит в топ-3 российских регионов по валовому сбору зерна, что позволяет констатировать очевидный факт - оценка состояния его продовольственной безопасности имеет не только региональное, но и макроэкономическое значение для страны. Геополитическое и экономическое положение Ставропольского края, характеризуется сложной этнодемографической структурой и приграничным расположением, что предъявляет повышенные требования к обеспечению стабильности.

Экономический потенциал края диверсифицирован: аграрный сектор (17% ВРП) дополняется промышленным комплексом с доминированием пищевой переработки - 22% [6]. Это выявляет и ключевую зависимость от конъюнктуры сырьевых и продовольственных рынков, делая вопросы продовольственной безопасности центральными для экономической стабильности региона.

При сформировавшемся имидже «стабильного» аграрного региона, Ставропольский край требует пристального внимания с точки зрения развития теневых процессов при обеспечении продовольственной безопасности. На это обращается внимание в ряде исследований. В частности, в работе Скляровой Ю.М., Склярова И.Ю. и Лапиной Е.Н., выполненной на основе анализа балансов продовольственных ресурсов за 2009-2018 гг., фиксируется, что Ставропольский край имеет достаточный уровень самообеспечения по зерну и мясу, однако недостаточность остальных продовольственных групп (молоко, овощи, фрукты, яйца, рыба) компенсируется импортом и ввозом продукции из других регионов Российской Федерации [28]. Авторы отмечают, что, несмотря на положительную динамику по отдельным показателям, медицинские нормы потребления картофеля, овощей, фруктов и ягод в крае не выполняются, что позволяет характеризовать ситуацию как требующую активного внимания.

Проведенный в статье Капустиной Е.И. и дальнейших исследованиях в соавторстве со Сметаниным М.В. анализ современного состояния АПК региона конкретизирует эти диспропорции на уровне потребительских привычек [15]. В исследовании отмечается несбалансированность структуры питания населения Ставропольского края, выражающаяся в превышении медицинских норм потребления хлебных продуктов (130 кг против рекомендуемых 97 кг) на фоне устойчивого дефицита социально значимых категорий: овощей (132 кг при норме 140 кг), фруктов (53 кг при норме 100 кг), а также молока и молочных продуктов. Это подтверждает сформированный тезис о том, что физическое обилие продукции (особенно растениеводческой) не является на практике сбалансированным потреблением домохозяйствами, что косвенно указывает на наличие барьеров экономической доступности, которые могут стимулировать теневой оборот.

Расширение методического инструментария аналитического обоснования, реализованного в последующих работах названных ученых (в частности, применение методики Глазьева С.Ю.) также подтверждает, что в 2018–2022 гг. уровень продовольственной безопасности Ставропольского края удерживался в границах допустимых значений [29]. Однако отмечается, что интегральная оценка скрывает серьезные внутренние противоречия: при высокой покупательной способности населения и одновременно недопустимом (по классификации Глазьева С.Ю.) уровне бедности сохраняется сильная дифференциация доходов. Это позволяет характеризовать состояние системы как «допустимое, но с риском перехода на более низкий уровень» [29], что подтверждает обозначенный авторами настоящего исследования результат определения продовольственной безопасности Ставропольского края (см. табл.4).

Таблица 4 – Динамика интегрального показателя продовольственной безопасности Ставропольского края, в баллах.

Таким образом, обзор и сопоставление результатов ранее проведенных исследований и результатов авторских исследований подтверждает их релевантность.

Обсуждение

Для определения потенциальных угроз, которые могут быть реализованы в теневом секторе, рассмотрим потенциал их возникновения в разрезе видов продукции исходя из уровня оценочных показателей продовольственной безопасности (табл.5).

Таблица 5 – Среднее значение интегрального показателя по видам продовольственной продукции за период 2014-2023 гг.

Анализ полученных значений коэффициентов (Кс, Кфп, Кб, Кп, Кдж) и интегрального показателя (Ипб) фиксирует наличие противоположных тенденций - одновременное наличие силы и уязвимости аграрного региона.

Таким образом, определив, что при лидерских позициях по обеспечению продовольственной безопасности на федеральном уровне в Ставропольском крае имеется потенциал проявления теневых процессов. Проведенный анализ в разрезе установленных нормативных значений для жизненно важных продуктов, определенных в качестве основных, позволяет сформулировать потенциальные угрозы теневой экономики в рамках продовольственной безопасности:

Мясо и мясопродукты: низкие значения коэффициентов бедности формируют риск развития нелегальной розничной торговли. Это может проявляться в реализации мясной продукции без необходимых сопроводительных документов, часто по заниженным ценам, что создает недобросовестную конкуренцию для легальных торговых сетей и несет потенциальные риски для здоровья потребителей.

Молоко и молокопродукты: Растущая доля расходов на питание (Кп) снижает экономическую доступность этой продукции для населения. Структура сектора производства молока может являться ключевым фактором увеличения доли незаконного оборота. Значительные объемы сырого молока и произведенной из него продукции (сметана, творог) реализуются зачастую на стихийных рынках и напрямую потребителям без уплаты налогов и прохождения обязательного ветеринарно-санитарного контроля. Эта потенциальная «теневая» составляющая может не только исказить реальные показатели самообеспеченности, но и создать серьёзные барьеры для роста легальных перерабатывающих предприятий, лишая их части сырьевой базы.

Яйца: Основные риски могут смещаться в логистику и розницу, где возможна реализация неучтенного товара, однако в целом этот сегмент можно считать наименее уязвимым для существенного влияния теневого сектора на макроэкономические показатели продовольственной безопасности в Ставропольском крае.

Картофель: Низкая товарность и высокая доля производства в личных хозяйствах предопределяют возможность значительного незаконного оборота. В условиях ценовой волатильности, вызванной климатическими факторами, возникает мотивация к сокрытию реальных объёмов запасов и спекулятивной реализации. Это дестабилизирует рынок, приводит к резким скачкам цен в межсезонье и затрудняет планирование для продавцов, что косвенно отражается на показателе физической доступности.

Овощи и бахчевые: Рост себестоимости и конкуренция стимулируют участников рынка к минимизации издержек за счет ухода в «тень». Наиболее характерными проявлениями могут стать: реализация продукции без кассовых аппаратов и фискальных документов на сельхозрынках, использование нелегальной рабочей силы при сборе урожая, а также сокрытие реальных оборотов при закупке продукции у фермеров, когда часть расчетов проходит наличными без отражения в документах, что ведет к недополучению бюджетом налогов. Эти практики снижают прозрачность рынка и налоговые поступления, ограничивая возможности бюджета по поддержке сектора.

Фрукты и ягоды: Долгий инвестиционный цикл и первоначальная капиталоёмкость закладки садов потенциально способны повышать привлекательность разовых «теневых» операций на этом рынке. Даже на фоне роста господдержки сохраняются риски, связанные с реализацией продукции без документов о происхождении и фитосанитарном статусе, что особенно актуально для придорожной торговли. Кроме того, значительная доля импорта в этом сегменте в предыдущие годы создавала почву для серого ввоза и контрабанды, влияние которой на рынок полностью нивелируется не сразу.

Хлебные продукты: край наращивает экспорт зерна, но сокращает глубокую переработку в муку и хлебобулочные изделия. Это делает регион зависимым от ввоза готовых хлебопродуктов или муки, несмотря на статус житницы. Усиление сырьевой модели при сокращении глубокой переработки создает благоприятные условия для теневого посредничества и нелегального производства. Угрозы и риски в сфере теневой экономики состоят в возможности потенциальной работы небольших пекарен и цехов без соответствующей сертификации, использования некачественного сырья, обеспечивая прямые риски фальсификации и безопасности продукции.

Растительное масло: волатильность урожаев подсолнечника может провоцировать теневое поведение на стыке сельского хозяйства и переработки. В урожайные годы возможны схемы по сокрытию части сырья от учёта для его последующей продажи переработчикам по неформальным каналам. Это позволяет сельхозпроизводителям минимизировать налоговую нагрузку, но искажает реальные данные о товарных ресурсах и потенциале для экспорта.

Регион демонстрирует высокую безопасность как производитель товарного сырья для экспорта (масло, зерно) и промышленной продукции (мясо, яйца). Однако по социально значимым и требующим глубокой переработки продуктам для внутреннего потребления (фрукты, молоко, хлеб) уровень безопасности остается низким или допустимым, но снижающимся. Ключевыми системными ограничителями для перехода к оптимальному уровню по всем группам продукции выступают снижение экономической доступности питания и неразвитость производственной инфраструктуры в дефицитных секторах. Параллельно эти же факторы - низкие доходы населения и слабая инфраструктурная связанность дефицитных рынков - выступают и основными драйверами роста теневого оборота. Низкая покупательная способность стимулирует спрос на более дешёвую продукцию теневого сектора, а отсутствие развитой логистики и маркетинга для мелких производителей подталкивает к незаконным каналам сбыта. Таким образом, структурные диспропорции и теневая экономика могут взаимно усиливать друг друга и блокировать переход к сбалансированной и прозрачной модели региональной продовольственной системы.

Наличие выявленных и обоснованных проблем находят прямое подтверждение в экспертных оценках состояния теневой экономики региона. Так, в «Аналитической записке о теневой экономике в Ставропольском крае», составленной членом Общественной палаты Ставропольского края, представлен развернутый анализ причин, масштабов и отраслевой структуры теневой экономической деятельности в крае [20]. В публикации приводится перечень наиболее уязвимых с точки зрения теневого оборота секторов, совпадающий с выявленными в настоящем исследовании продуктовыми группами: в число основных секторов теневой деятельности на Ставрополье включены зерновой рынок, розничная торговля, личные подсобные хозяйства. Это также подтверждает выводы о высоких рисках теневого оборота в сегментах производства молока и мяса в ЛПХ, реализации овощей и фруктов на неформальных рынках, а также потенциальной фальсификации в сфере производства хлебобулочных изделий (как части малого пищевого производства).

Особое внимание уделяется масштабам неформальной занятости, одновременно являющейся и следствием снижения экономической доступности продовольствия, и драйвером спроса на теневую продукцию. Согласно приведенной оценке, доля неформально занятых в трудоспособном возрасте в крае может достигать 38,2%, что составляет около 600 тыс. человек [21]. Данный показатель подтверждает тезис о том, что низкая покупательная способность и высокий уровень бедности стимулируют население искать заработки в тени, что, в свою очередь, формирует устойчивый спрос на более дешевую, зачастую нелегальную продукцию.

Авторская позиция о системном характере проблемы и необходимости совершенствования управленческих решений соответствует выводам П.П. Мрвалевича о том, что «отсутствие статистической информации в оценке объемов теневой экономики приводит к ошибкам в определении экономических и социальных показателей развития края» [21]. Данный факт напрямую коррелирует с постановкой вопроса о необходимости поиска оптимального баланса интересов государства и региона, разработки мер по декриминализации аграрной экономики, включая развитие цифровой прослеживаемости и совершенствование методик статистической оценки.

Экспертные оценки о структуре и причинах теневой экономики дополняются количественными измерениями ее масштаба, представленными в исследовании О.С. Колесниковой. Используя метод расхождений на основе налогового потенциала, автор провела группировку всех субъектов РФ по уровню теневой экономики. Согласно полученным результатам, Ставропольский край был отнесен к группе регионов с высоким уровнем теневой экономики (50% ≤ ТЭ < 90%) [17]. Примечательно, что в эту же группу вошли и иные субъекты Северо-Кавказского федерального округа, за исключением Дагестана (критический уровень). В то же время, например, г. Санкт-Петербург демонстрирует низкий уровень (менее 20%), а г. Москва - средний (20-40%) [17]. Транслируемая межрегиональная дифференциация подтверждает вывод о влиянии на уровень теневой экономики таких специфических факторов как уровень бедности, доля неформально занятого населения и отраслевая структура экономики. Выявленные ранее в Ставропольском крае значения показателей высокого уровня бедности и растущей доли расходов на питание напрямую коррелируют с этим выводом, указывая на объективные предпосылки сохранения потенциала высокого уровня теневой активности в регионе.

Результаты исследования являются базисом для корректировки существующего комплекса задач органов регионального управления. Разработка адресных мер, направленных на их решение, является необходимым условием для обеспечения оптимального уровня продовольственной безопасности Ставропольского края и обоснования превентивных мероприятий для нивелирования потенциальных угроз теневого сектора.

Заключение

Результаты проведенного исследования позволяют сделать вывод, что состояние продовольственной безопасности Ставропольского края представляет собой сложную систему, где значительные достижения сосуществуют с устойчивыми структурными проблемами.

Качество и структура питания в качестве оценочного индикатора подтверждают наличие снижающегося тренда экономической доступности. Анализ динамики коэффициента фактического потребления выявил модель, характеризующуюся сверхнормативным потреблением сахара, растительных жиров и хлебопродуктов при стабильном дефиците молока, овощей и фруктов. Указанная диспропорция отражает наличие корреляции с ключевым негативным трендом - ростом доли расходов на питание в бюджетах домохозяйств. Таким образом, снижение реальных доходов (в соответствии с законом Энгеля) приводит не только к количественным ограничениям, но и к качественной деградации рациона, что формирует отложенные социально-экономические риски, связанные с состоянием общественного здоровья.

Барьеры на пути сбалансированного развития носят системный и институциональный характер. Выявленные диспропорции (такие как падение самообеспеченности хлебом при лидерстве в производстве зерна) не являются случайными. Они указывают на структурные ограничения существующей модели регионального АПК: ориентацию на сырьевой экспорт, недостаточное развитие глубокой переработки, высокие инвестиционные и технологические препятствия и проблемы в трудоемких, но значимых подотраслях.

Таким образом, исследование показывает, что продовольственная безопасность Ставропольского края представляет собой симбиоз двух противоположных составляющих: макроэкономической эффективности, с одной стороны, и социальной ответственности, качества жизни и устойчивого внутреннего развития - с другой. Преодоление этого конфликта требует корректировки и уточнения приоритетов агропродовольственной политики на региональном уровне, смещения акцента с валовых показателей на структурную сбалансированность, экономическую доступность и качественные параметры питания как основы долгосрочного социально-экономического благополучия территории.

Проведенный анализ позволяетсделать вывод о том, что структурные противоречия в продовольственной безопасности Ставропольского края создают как видимые социально-экономические проблемы, так и плодородную среду для расширения теневого сектора, который, в свою очередь, действует как системный дестабилизатор, усиливая эти противоречия и затрудняя их разрешение. В этой связи стратегия обеспечения оптимального уровня продовольственной безопасности должна включать не только традиционные меры поддержки производства, но и специальный комплекс мер по декриминализации аграрного сектора экономики региона.

Приоритетными направлениями такой политики видятся:

1) развитие цифровой прослеживаемости цепочек создания стоимости в наиболее уязвимых секторах (плодоовощная, молочная продукция);

2) дифференциация фискальной и административной нагрузки в зависимости от масштаба и прозрачности бизнеса, стимулирующая вывод оборотов из тени;

3) совершенствование методик экспертно-статистической оценки, позволяющих корректировать официальные данные с учетом косвенных признаков неформальной активности.

Такой подход, направленный одновременно на стимулирование предложения и сужение возможностей для теневого оборота, позволит обеспечить не только статистические, но и реальные улучшения в сфере продовольственной безопасности региона.

[1] Указ Президента РФ от 13 мая 2017 г. № 208 «О Стратегии экономической безопасности Российской Федерации на период до 2030 года» // КонсультантПлюс URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_216629/ (дата обращения: 01.10.2025).

[2] Указ Президента РФ от 21.01.2020 N 20 (ред. от 10.03.2025) "Об утверждении Доктрины продовольственной безопасности Российской Федерации" // КонсультантПлюс URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_343386/ (дата обращения: 13.12.2025).

[3] Там же

[4] Распоряжение Правительства РФ от 10.02.2021 № 296-р (ред. от 11.08.2022) <Об утверждении перечня показателей в сфере обеспечения продовольственной безопасности Российской Федерации> // Законы, кодексы и нормативно-правовые акты Российской Федерации URL: https://legalacts.ru/doc/rasporjazhenie-pravitelstva-rf-ot-10022021-n-296-r-ob-utverzhdenii/ (дата обращения: 01.10.2025).

[5] Закон Ставропольского края от 27.12.2019 №110-кз «Стратегия социально-экономического развития Ставропольского края до 2035 года» - Режим доступа: https://www.economy.gov.ru/material/file/fcb7d966464bd532dc8187c2e733dc15/CK_2019.pdf

[6] Закон Ставропольского края от 27.12.2019 №110-кз «Стратегия социально-экономического развития Ставропольского края до 2035 года» - Режим доступа: https://www.economy.gov.ru/material/file/fcb7d966464bd532dc8187c2e733dc15/CK_2019.pdf