Диффузия экономических шоков в глобализированной экономике

Введение

Современная мировая экономика, безусловно, характеризуется беспрецедентным уровнем взаимозависимости национальных хозяйственных систем, что, собственно говоря, создает принципиально новые условия для распространения экономических шоков. Актуальность исследования механизмов диффузии экономических потрясений обусловлена, прежде всего, возрастающей частотой и масштабами кризисных явлений в мировой экономике, начиная с азиатского финансового кризиса 1997-1998 годов и заканчивая пандемическим кризисом 2020-2021 годов. Действительно, глобализация финансовых рынков и производственных процессов трансформировала локальные экономические потрясения в системные риски планетарного масштаба.

Теоретическая база исследования формировалась автором, главным образом, на основе фундаментальных работ в области теории экономических циклов и кризисов. Классические труды Й. Шумпетера [26] заложили основу понимания роли экономических потрясений как движущей силы развития через механизм «созидательного разрушения». Впоследствии, исследования Х. Мински [32] существенно расширили представления о механизмах финансовой нестабильности и эндогенном характере экономических шоков. Современные исследователи, в частности, К. Рейнхарт и К. Рогофф [36], провели масштабный анализ финансовых кризисов на протяжении восьми столетий, выявив устойчивые паттерны их распространения.

Что касается изучения трансмиссионных механизмов экономических шоков, то здесь необходимо отметить вклад П. Кругмана [31], чьи работы по теории международной торговли и географической экономике раскрыли каналы распространения экономических потрясений через торговые связи. Исследования М. Обстфельда и К. Рогоффа [33] в области международной макроэкономики продемонстрировали роль финансовых потоков в трансмиссии шоков между странами. Более того, работы Р. Барро [28] и его последователей внесли значительный вклад в понимание долгосрочных эффектов экономических кризисов на траектории экономического роста.

В российской экономической науке проблематика экономических шоков получила развитие в трудах В.М. Полтеровича [20], исследовавшего институциональные аспекты экономических кризисов и траектории развития в условиях трансформационных экономик. Работы С.Ю. Глазьева [4] посвящены анализу технологических укладов и роли структурных кризисов в переходе между ними. Исследования Н.Н. Михеевой [16] раскрывают специфику распространения внешних шоков в российской экономике с учетом ее структурных особенностей.

Проведенный в рамках настоящего исследования авторский литературный обзор, показывает, что, несмотря на обширный массив исследований, остаются недостаточно изученными вопросы количественной оценки скорости диффузии экономических шоков в современных условиях цифровизации и финансиализации экономики. Кроме того, по нашему мнению, требует дополнительного анализа проблема асимметричности воздействия глобальных шоков на развитые и развивающиеся экономики, а также механизмы адаптации национальных экономических систем к внешним потрясениям.

Целью настоящего исследования является комплексный анализ механизмов диффузии экономических шоков в глобализированной экономике и выявление закономерностей их воздействия на траектории экономического развития различных стран.

Научная новизна исследования заключается, во-первых, в концептуализации автором экономических шоков не как экзогенных возмущений, а как эндогенного элемента механизма экономического развития, обеспечивающего качественные трансформации экономических систем. Во-вторых, автором впервые предложена комплексная модель диффузии экономических шоков, учитывающая одновременное действие финансовых, торговых, технологических и институциональных каналов распространения. В-третьих, в рамках настоящего исследования, автором разработана методология количественной оценки асимметричности воздействия глобальных шоков на национальные экономики с различным уровнем развития и степенью интеграции в мировое хозяйство.

Теоретическая значимость исследования состоит в развитии автором теории экономических циклов и кризисов применительно к условиям глобализированной экономики, характеризующейся высокой степенью финансовой интеграции и цифровизации экономических процессов. Полученные в процессе настоящего исследования результаты вносят вклад в понимание механизмов экономического развития через призму диалектического взаимодействия количественных и качественных изменений, вызванных экономическими шоками.

Практическая значимость работы определяется возможностью использования разработанной автором модели диффузии экономических шоков для прогнозирования траекторий экономического развития и формирования антикризисной политики, направленной на минимизацию негативных эффектов глобальных экономических потрясений при сохранении их позитивной роли как катализатора структурных трансформаций.

Эмпирическую базу исследования составили, прежде всего, статистические данные Всемирного банка [38] [39], Международного валютного фонда [29] [30], Организации экономического сотрудничества и развития за период с 1990 по 2025 годы [34] [35]. В частности, автором при работе над статьей использовались временные ряды показателей валового внутреннего продукта, объемов международной торговли, трансграничных финансовых потоков, индексов фондовых рынков, валютных курсов и процентных ставок для выборки из 45 стран, представляющих различные уровни экономического развития и степени интеграции в мировую экономику. Кроме того, в анализ были включены данные национальных статистических служб России и США [22] [37], позволяющие провести детальное сравнение воздействия экономических шоков на эти две экономики.

Выборка включала 45 стран, представляющих различные уровни экономического развития и степени интеграции в мировую экономику. Выборка формировалась согласно данным таблицы 5, (матрица корреляций экономических шоков). Выборка охватывала следующие макрорегионы: Северная Америка (США, Канада, Мексика), Западная Европа (страны Европейского союза), Восточная Азия (интегрированные в глобальные производственные цепочки), Латинская Америка (развивающиеся экономики региона), Россия и СНГ (постсоветское пространство), Ближний Восток (страны-экспортеры энергоресурсов). Так же отметим, что выборка была основана на трех категориях исследуемых стран: развитые страны (с развитыми финансовыми рынками), развивающиеся страны (с формирующимися рынками), страны с сырьевой ориентацией экономики (Россия, страны Ближнего Востока). Формирование выборки осуществлялось автором настоящего исследования с целью обеспечения репрезентативности (охват различных типов экономических систем), сопоставимости данных (доступность временных рядов за период 1990-2023 гг.), достаточной вариативности (различия в структурных характеристиках экономик), статистической значимости. Таким образом, выборка из 45 стран была сформирована автором по принципу стратифицированного отбора, обеспечивающего представительство различных регионов, уровней развития и типов экономических систем для комплексного анализа механизмов диффузии экономических шоков.

Методологической основой настоящего исследования послужил, безусловно, системный подход, позволяющий рассматривать процесс диффузии экономических шоков как многоуровневое явление, включающее взаимодействие различных подсистем мировой экономики. Применение принципов диалектического метода предоставило возможность интерпретировать экономические шоки как форму разрешения накопленных противоречий экономического развития и механизм перехода количественных изменений в качественные трансформации экономических систем. Компаративный метод использовался автором для сопоставления характеристик распространения различных типов экономических шоков и их воздействия на национальные экономики с различными структурными характеристиками.

Выводы настоящего исследования подтверждают гипотезу о том, что экономические шоки являются неотъемлемой частью механизма экономического развития, обеспечивая переход количественных изменений в качественные трансформации экономических систем.

Основная часть исследования

Анализ теоретических концепций экономического развития позволяет утверждать, что экономические шоки представляют собой не просто случайные возмущения равновесной траектории роста, а, скорее, неотъемлемый элемент механизма эволюции экономических систем. Действительно, если рассматривать экономическое развитие через призму диалектического метода, то становится очевидным, что накопление количественных изменений в экономической структуре неизбежно приводит к качественным трансформациям, которые зачастую реализуются именно через механизм экономических шоков. Таким образом, в процессе исследования установлено, что шоки выполняют функцию катализатора структурных сдвигов, ускоряя процессы адаптации экономических систем к изменяющимся технологическим и институциональным условиям [24].

Следует отметить, что в современной экономической литературе сложилось несколько подходов к классификации экономических шоков. Традиционно современные исследователи различают шоки предложения и спроса, временные и перманентные, внутренние и внешние потрясения. Однако, в условиях глобализированной экономики такая классификация становится все менее релевантной, поскольку большинство значимых экономических шоков имеют многоканальный характер воздействия и быстро трансформируются из локальных в глобальные явления. Более того, установлено, что грань между внутренними и внешними шоками размывается вследствие высокой степени интеграции национальных экономик в мировое хозяйство [9].

Концептуализация процесса распространения экономических шоков как диффузии представляется весьма продуктивной, поскольку позволяет применить инструментарий, разработанный для анализа диффузионных процессов в физике и социологии, к экономическим явлениям. Подобно тому, как молекулы распространяются из области высокой концентрации в область низкой концентрации, экономические шоки распространяются от эпицентра возникновения к периферийным экономикам через различные каналы связи. При этом скорость и характер диффузии определяются как свойствами самого шока, так и характеристиками среды распространения, то есть структурой глобальной экономической системы.

Анализ механизмов диффузии экономических шоков позволяет выделить несколько основных каналов их распространения. Финансовый канал, по нашему мнению, а также по мнению современных отечественных исследователей, является наиболее быстродействующим механизмом трансмиссии шоков в современной экономике. Интеграция финансовых рынков достигла такого уровня, что потрясения на одном рынке практически мгновенно передаются на другие рынки через механизмы арбитража, изменения ожиданий инвесторов и корректировки инвестиционных портфелей. Глобальный финансовый кризис 2008-2009 годов наглядно продемонстрировал, как проблемы на американском рынке ипотечного кредитования в течение нескольких месяцев трансформировались в системный кризис мировой финансовой системы [14].

Торговый канал распространения экономических шоков действует, как правило, с некоторым временным лагом по отношению к финансовому каналу, однако его воздействие на реальный сектор экономики зачастую оказывается более глубоким и продолжительным. Сокращение внешнего спроса вследствие рецессии в странах-партнерах приводит к снижению экспортных доходов, что, в свою очередь, негативно влияет на инвестиционную активность и занятость в экспортоориентированных отраслях. Отметим так же, что формирование глобальных цепочек создания стоимости существенно усилило роль торгового канала в трансмиссии экономических шоков, поскольку нарушение производственного процесса в одной стране немедленно сказывается на всей цепочке поставок.

Технологический канал диффузии экономических шоков приобретает все большее значение в условиях цифровой трансформации экономики, что особенно актуально в последнее десятилетие в связи с активным развитием Интернета, всеобщей цифровизации, автоматизации и внедрения технологии блокчейн. В настоящее время распространение технологических инноваций может создавать позитивные шоки производительности, однако одновременно генерирует и негативные эффекты, связанные с устареванием существующих технологий и необходимостью структурной перестройки экономики. Более того, стоит отметить, что современные технологические изменения влияют на характер и скорость распространения других типов шоков, создавая новые каналы их трансмиссии и усиливая взаимозависимость национальных экономик [12].

Институциональный канал распространения экономических шоков связан с тем, что экономические потрясения зачастую провоцируют изменения в институциональной среде, которые, в свою очередь, влияют на траектории экономического развития того или иного государства. Современные кризисы, происходящие в рамках глобальной и национальной экономик, могут стимулировать институциональные реформы, направленные на повышение устойчивости экономической системы, однако они же могут приводить к институциональной деградации, особенно в странах со слабыми институтами. Отметим, что распространение институциональных изменений между странами происходит через механизмы обучения, подражания и давления международных организаций.

Проведенный автором настоящего исследования сравнительный анализ воздействия глобальных экономических шоков на экономики США и России выявляет существенные различия, обусловленные структурными особенностями этих экономик и их позициями в мировой экономической системе. Рассмотрение автором динамики основных макроэкономических показателей в периоды значимых глобальных потрясений позволяет количественно оценить степень и характер воздействия шоков на эти две экономики [13].

Таблица 1.

Сравнительная динамика ВВП США и России в периоды глобальных экономических шоков

Данные таблицы 1 демонстрируют, что российская экономика в целом характеризуется большей волатильностью в ответ на глобальные экономические шоки по сравнению с американской экономикой. Особенно отчетливо, по нашему мнению, это проявилось в период азиатского кризиса и глобального финансового кризиса, когда глубина падения российского ВВП существенно превышала аналогичный показатель для США. Интересно отметить, что в период пандемического кризиса 2020 года ситуация оказалась обратной: российская экономика продемонстрировала меньшее падение по сравнению с американской, что может объясняться различиями в структуре экономики и мерах антикризисной политики [7].

Время восстановления после кризисов также варьируется между двумя экономиками. Для российской экономики характерны, как правило, более длительные периоды восстановления после негативных шоков, что связано с меньшей диверсификацией экономики и большей зависимостью от сырьевого экспорта. Американская же экономика, напротив, демонстрирует более быструю адаптацию к шокам благодаря развитым финансовым рынкам, гибкому рынку труда и эффективной системе автоматических стабилизаторов.

Проведенный в рамках настоящего исследования анализ секторальной структуры воздействия экономических шоков выявляет дополнительные различия между экономиками США и России. Установлено, что в американской экономике финансовый сектор и высокотехнологичные отрасли обычно первыми реагируют на глобальные шоки, в то время как в российской экономике ключевую роль играет динамика сырьевого сектора и связанных с ним отраслей. По нашему мнению, это обусловливает различия не только в глубине и продолжительности воздействия шоков, но и в эффективности различных инструментов антикризисной политики. [2]

Таблица 2.

Потери совокупного выпуска вследствие глобальных экономических шоков (в процентах от потенциального ВВП)

Данные таблицы 2 наглядно иллюстрируют существенную асимметрию в воздействии различных типов экономических шоков на экономики США и России. Отметим, что наиболее значительные различия наблюдаются в случае ценовых шоков на сырьевых рынках и геополитических кризисов, где потери российской экономики многократно превышают потери американской экономики. По нашему мнению, это объясняется высокой зависимостью российской экономики от экспорта энергоресурсов и большей уязвимостью к геополитическим рискам. В настоящее время финансовые и торговые шоки также оказывают более сильное воздействие на российскую экономику, хотя разница менее драматична.

Примечательно, что единственным типом шоков, где потери обеих экономик оказались сопоставимыми, стали пандемические кризисы. Это можно объяснить тем, что пандемия COVID-19 воздействовала преимущественно через канал ограничений мобильности и социального дистанцирования, которые в равной степени затронули экономики различных стран независимо от их структурных характеристик. Более того, масштабные меры фискального и монетарного стимулирования, предпринятые как в США, так и в России, способствовали смягчению негативных эффектов пандемии [3].

Для более глубокого понимания механизмов воздействия экономических шоков на траектории экономического роста автором была разработана эконометрическая модель, связывающая темпы роста ВВП с характеристиками экономических шоков и структурными параметрами экономики. Базовая спецификация модели имеет следующий вид: темп роста ВВП в период t зависит от лаговых значений темпов роста, интенсивности экономического шока, показателя финансовой интеграции, показателя торговой открытости и набора контрольных переменных, характеризующих структуру экономики.

Проведенная автором настоящего исследования оценка модели на панельных данных для выборки из 45 стран за период 1990-2023 годов позволила получить статистически значимые коэффициенты для всех ключевых переменных. Результаты проведенного автором исследования показывают, что увеличение интенсивности негативного экономического шока на одно стандартное отклонение приводит к снижению темпов роста ВВП на 1,2 процентных пункта в краткосрочном периоде. При этом эффект шока оказывается более выраженным для стран с высокой степенью финансовой интеграции: коэффициент взаимодействия между интенсивностью шока и показателем финансовой интеграции является отрицательным и статистически значимым. Отметим, что зависимая переменная - темп роста реального ВВП; количество наблюдений - 1485; R² = 0,547; скорректированный R² = 0,541. [21]

Таблица 3.

Результаты оценки модели воздействия экономических шоков на темпы роста ВВП

Результаты, представленные автором в таблице 3, подтверждают гипотезу о том, что воздействие экономических шоков на темпы роста зависит от структурных характеристик экономики. Отметим, что положительный коэффициент при переменной финансовой интеграции указывает на то, что в обычных условиях интеграция в мировые финансовые рынки способствует экономическому росту. Однако, установлено, что отрицательный коэффициент при взаимодействии шока и финансовой интеграции свидетельствует о том, что в периоды кризисов высокая степень финансовой интеграции усиливает негативное воздействие шоков на экономику.

Аналогичная закономерность наблюдается и для торговой открытости: в обычных условиях она положительно влияет на экономический рост, но в периоды глобальных шоков делает экономику более уязвимой. Особый интерес, по нашему мнению, представляет положительный коэффициент при взаимодействии шока и качества институтов, который указывает на то, что страны с более развитыми институтами лучше справляются с негативными последствиями экономических шоков. Это подтверждает важность институционального развития для повышения устойчивости экономики к внешним потрясения [6].

Дальнейший анализ показывает, что воздействие экономических шоков на темпы роста характеризуются существенной асимметрией: негативные шоки оказывают более сильное влияние на экономическую динамику, чем позитивные шоки аналогичной интенсивности. Это явление, известное в литературе как эффект асимметричности, объясняется наличием различных форм жесткостей в экономике, препятствующих быстрой адаптации к изменившимся условиям. В частности, жесткость номинальных заработных плат затрудняет их снижение в периоды негативных шоков, что приводит к необходимости корректировки через сокращение занятости. По мнению современных исследователей, финансовые ограничения также действуют асимметрично, так как в периоды кризисов доступ к кредитным ресурсам резко сокращается, в то время как в периоды подъема расширение кредитования происходит более плавно [23].

Исследование долгосрочных эффектов экономических шоков выявляет феномен гистерезиса, когда временные шоки оказывают перманентное воздействие на траекторию экономического развития. По мнению современных ученых, механизмы гистерезиса включают, во-первых, разрушение реального и человеческого капитала в период кризиса, которое не полностью компенсируется в последующий период восстановления. Во-вторых, длительная безработица приводит к деквалификации работников и их выходу с рынка труда, что снижает потенциал экономического роста. В-третьих, сокращение инвестиций в НИОКР в период кризиса замедляет технологический прогресс с долгосрочными последствиями для производительности [5].

Количественная оценка эффекта гистерезиса показывает, что глубокие экономические кризисы приводят к перманентному снижению уровня потенциального ВВП в среднем на 3-5 процентов. Для российской экономики этот эффект оказывается более выраженным и составляет 6-8 процентов, что связано с меньшей гибкостью экономической системы и более слабыми механизмами восстановления после кризисов. Отметим, что глобальный финансовый кризис 2008-2009 годов, в частности, привел к снижению потенциального ВВП развитых стран на 4-6 процентов, причем этот разрыв сохраняется до настоящего времени.

Анализ характеристик диффузии экономических шоков позволяет выявить ряд закономерностей, отличающих этот процесс от других форм экономического взаимодействия. Во-первых, диффузия экономических шоков характеризуется нелинейностью: скорость распространения шока не является постоянной, а зависит от его интенсивности и состояния экономической системы. Современные исследователи отмечают, что в периоды высокой неопределенности и напряженности на финансовых рынках даже относительно небольшие шоки могут вызвать каскадные эффекты и быстро распространиться по всей глобальной экономической системе [27].

Во-вторых, процесс диффузии экономических шоков, характеризуется эффектом усиления, когда первоначальный импульс многократно усиливается по мере распространения через различные каналы. Механизмы усиления, по нашему мнению, включают проциклическое поведение финансовой системы, когда ужесточение условий кредитования в ответ на негативный шок дополнительно сокращает совокупный спрос. Эффект богатства, связанный с падением цен активов, также способствует усилению первоначального шока через сокращение потребительских расходов. Более того, стоит отметить, что взаимодействие различных каналов трансмиссии создает эффекты обратной связи, которые дополнительно усиливают воздействие шока на экономику.

В-третьих, как было установлено в процессе исследования, диффузия экономических шоков характеризуется пространственной неоднородностью: различные страны и регионы испытывают воздействие глобальных шоков с различной интенсивностью в различные моменты времени. Отметим, что географическая близость государства к эпицентру шока, интенсивность торговых и финансовых связей, а также структурные характеристики экономики определяют скорость и глубину распространения шока в конкретную страну. Проведенный в рамках настоящего исследования эмпирический анализ показывает, что страны с более диверсифицированной экономикой и развитыми финансовыми рынками испытывают более быстрое, но менее глубокое воздействие шоков по сравнению со странами с концентрированной экономической структурой.

Таблица 4.

Характеристики диффузии различных типов экономических шоков

Данные, приведенные автором в таблице 4, демонстрируют существенные различия в характеристиках диффузии различных типов экономических шоков. Финансовые шоки распространяются наиболее быстро и характеризуются наибольшим географическим охватом, что объясняется высокой степенью интеграции мировых финансовых рынков и практически мгновенной передачей информации в современных условиях. Коэффициент усиления финансовых шоков также является наиболее высоким, что связано с наличием мощных механизмов финансового ускорителя и эффектов заражения на финансовых рынках.

Особого внимания, по нашему мнению, заслуживает анализ взаимодействия различных каналов диффузии экономических шоков. Имеющиеся эмпирические данные свидетельствуют о том, что одновременное действие нескольких каналов трансмиссии создает синергетические эффекты, существенно усиливающие воздействие шоков на экономику. Например, финансовый кризис, первоначально распространяющийся через финансовый канал, быстро трансформируется в кризис реального сектора через сокращение кредитования и падение совокупного спроса, что, в свою очередь, приводит к сокращению международной торговли и активизации торгового канала трансмиссии [15].

Математическое моделирование процесса диффузии экономических шоков позволяет формализовать выявленные закономерности. Базовая модель диффузии в целом может быть представлена в виде системы дифференциальных уравнений, описывающих изменение интенсивности шока в каждой стране как функцию от текущей интенсивности шока в данной стране, интенсивности шока в странах-партнерах и характеристик связей между странами. В настоящее время коэффициенты диффузии определяются интенсивностью торговых и финансовых связей, а также структурными характеристиками экономик.

Калибровка модели на основе исторических данных о распространении глобальных экономических кризисов позволяет оценить параметры диффузии для различных типов шоков и каналов их трансмиссии. Полученные результаты показывают, что коэффициент диффузии через финансовый канал примерно в 10-15 раз превышает коэффициент диффузии через торговый канал, что подтверждает доминирующую роль финансового канала в современной глобальной экономике. При этом, установлено, что для развивающихся стран коэффициент диффузии оказывается в среднем на 30-40 процентов выше по сравнению с развитыми странами, что указывает на их большую уязвимость к глобальным экономическим шокам.

Проведенные современными отечественными и зарубежными исследователями симуляционные эксперименты с использованием калиброванной модели позволяют оценить потенциальные траектории распространения гипотетических экономических шоков различной природы и интенсивности. Результаты симуляций показывают, что финансовый шок, возникший в одной из крупных развитых экономик, распространяется на остальные развитые страны в течение 1-2 недель, достигает крупных развивающихся экономик в течение месяца и охватывает практически всю мировую экономику в течение квартала. При этом, установлено, что траектория распространения характеризуется выраженной нелинейностью, а именно, после достижения критического уровня охвата мировой экономики, скорость распространения резко возрастает вследствие активизации механизмов обратной связи. Отметим, что коэффициенты корреляции, приведенные далее в таблице 5, рассчитаны на основе стандартизированных показателей интенсивности экономических шоков за период 1990-2024 годов.

Таблица 5.

Матрица корреляций между интенсивностью экономических шоков в различных регионах мира

Матрица корреляций, представленная в таблице 5, демонстрирует высокую степень синхронизации экономических шоков между основными регионами мировой экономики. Установлено, что наиболее тесная связь наблюдается между Северной Америкой и Западной Европой, что объясняется глубокой экономической интеграцией трансатлантического региона и высокой интенсивностью торговых и финансовых потоков между США и Европейским союзом. Согласно имеющимся данным, Восточная Азия также демонстрирует высокие коэффициенты корреляции с развитыми регионами, что отражает ее интеграцию в глобальные производственные цепочки и значительную роль в мировой торговле.

По мнению современных исследователей, Россия и страны СНГ характеризуются относительно более низкими коэффициентами корреляции с другими регионами, особенно с Восточной Азией и Латинской Америкой. Наиболее тесная связь наблюдается с Западной Европой, что объясняется значительными объемами торговли энергоресурсами и финансовыми связями. Относительно высокий коэффициент корреляции с Ближним Востоком может быть объяснен сходством структуры экономик, ориентированных на экспорт энергоресурсов, что приводит к синхронизации воздействия ценовых шоков на сырьевых рынках [17].

Анализ динамики коэффициентов корреляции во времени выявляет тенденцию к их росту, особенно в период после глобального финансового кризиса 2008-2009 годов. По нашему мнению, это свидетельствует об углублении экономической интеграции и усилении синхронизации экономических циклов различных регионов мира. Однако, стоит отметить, что в последние годы наблюдается некоторое снижение коэффициентов корреляции, что может быть связано с процессами регионализации и фрагментации мировой экономики на фоне роста протекционизма и геополитической напряженности.

По нашему мнению, исследование роли финансового сектора в механизме диффузии экономических шоков заслуживает особого внимания, поскольку финансовая система выполняет двойственную функцию, так как с одной стороны, она является каналом распространения шоков, а с другой стороны, сама может быть источником экономических потрясений. Отметим, так же, что финансиализация экономики, то есть возрастание роли финансового сектора относительно реального сектора, существенно изменила механизмы распространения экономических шоков. В современной экономике финансовые шоки зачастую предшествуют шокам в реальном секторе и определяют их масштаб и продолжительность [11].

Далее рассмотрим механизм влияния финансовых шоков на реальную экономику, который согласно имеющимся данным включает несколько каналов. Прежде всего стоит отметить «канал банковского кредитования», который является традиционным механизмом трансмиссии, так как ухудшение финансового положения банков приводит к сокращению кредитования реального сектора, что негативно влияет на инвестиции и потребление. Отметим также, что «канал цен активов», действует через изменение стоимости залогового обеспечения и эффект богатства, это связано с тем, что падение цен активов сокращает возможности заимствования для фирм и домохозяйств, а также снижает потребительские расходы через негативный эффект богатства.

Рассмотрим «канал ожиданий и неопределенности», который в настоящее время по данным современных исследований приобретает все большее значение в современной экономике. Установлено, что финансовые потрясения резко повышают уровень неопределенности относительно будущей экономической динамики, что приводит к откладыванию инвестиционных и потребительских решений. Современные эмпирические исследования показывают, что рост индекса неопределенности на одно стандартное отклонение приводит к снижению инвестиций на 2-3 процента и сокращению ВВП на 0,5-1 процент в течение последующего года. Более того, по нашему мнению, высокая неопределенность сама по себе может стать источником дополнительных экономических шоков через механизмы самореализующихся ожиданий.

«Валютный канал трансмиссии финансовых шоков» особенно важен для развивающихся экономик и стран с высоким уровнем внешнего долга. Отметим, что финансовые потрясения часто сопровождаются резкими движениями валютных курсов, что влияет на конкурентоспособность экспортеров, стоимость обслуживания внешнего долга и инфляционные процессы. По нашему мнению, для российской экономики валютный канал является одним из ключевых механизмов трансмиссии внешних шоков. Это связано с тем, что обесценивание рубля в периоды кризисов приводит к росту инфляции, снижению реальных доходов населения и сокращению импорта, что негативно влияет на инвестиционную активность.

Таблица 6.

Вклад различных каналов в трансмиссию финансовых шоков в реальную экономику (в процентах от совокупного эффекта)

Данные таблицы 6 иллюстрируют существенные различия в относительной важности различных каналов трансмиссии финансовых шоков между группами стран. Согласно имеющимся данным, можно сделать вывод о том, что для развитых стран наибольший вклад в распространение финансовых шоков вносят каналы банковского кредитования и цен активов, что объясняется развитостью финансовых рынков и высоким уровнем благосостояния домохозяйств, значительная часть которого представлена финансовыми активами. Отметим, что для развивающихся стран и России валютный канал играет значительно более важную роль, что, по нашему мнению, связано с большей волатильностью валютных курсов и высокой долларизацией экономики.

Относительно меньшая роль канала цен активов для российской экономики объясняется недостаточным развитием фондового рынка и относительно низкой долей финансовых активов в структуре богатства домохозяйств. Канал ожиданий и неопределенности вносит сопоставимый вклад в трансмиссию финансовых шоков во всех группах стран, что свидетельствует об универсальности этого механизма. Современные исследователи отмечают, что прямое воздействие на финансовые институты оказывается более значимым для развивающихся стран, так как это может быть связано с меньшей устойчивостью их финансовых систем и более слабым банковским надзором [19].

Далее рассмотрим роль цифровизации в трансформации механизмов диффузии экономических шоков, что, по нашему мнению, заслуживает отдельного рассмотрения. В настоящее время цифровые технологии создают новые каналы распространения шоков, например, осуществляющиеся кибератаки на финансовую инфраструктуру РФ, которые в настоящее время осуществляются специальными подразделениями недружественных государств, в теории могут быстро парализовать работу финансовой системы, а распространение негативной информации через социальные сети может спровоцировать панические настроения среди инвесторов и потребителей. Обе рассматриваемые тенденции можно наблюдать в настоящее время, они связаны с обострением геополитической обстановки в мире. Однако стоит также отметить, что цифровизация предоставляет новые инструменты для мониторинга и управления рисками распространения экономических шоков, которые Правительство РФ в настоящее время успешно использует для обеспечения экономической и социально-политической стабильности государства.

Разработанные в настоящее время технологии, такие, как блокчейн, большие данные и искусственный интеллект, позволяют государственным органам РФ и других стран в режиме реального времени отслеживать индикаторы экономической активности и выявлять ранние признаки надвигающихся кризисов. Уже сейчас правительствами многих стран, в том числе РФ, проводится анализ данных поисковых запросов, транзакций по банковским картам, мобильности населения и других цифровых следов экономической активности. Применение данных механизмов предоставляет правительствам заинтересованных стран возможность получать достаточно качественные оценки перспективного состояния экономики с минимальным временным лагом. По нашему мнению, это создает потенциал для более оперативного реагирования на возникающие шоки и снижения масштабов их негативного воздействия.

Институциональные факторы играют критически важную роль в определении характера воздействия экономических шоков на национальные экономики. Качество институтов влияет как на способность экономической системы абсорбировать шоки без серьезных нарушений функционирования, так и на скорость восстановления после кризисов. Эффективные институты государственной власти и государственного управления, обеспечивают предсказуемость экономической политики, защиту прав собственности и соблюдение контрактов, что снижает уровень неопределенности и способствует более быстрой адаптации экономических агентов к изменившимся условиям.

Эмпирический анализ показывает, что страны с более развитыми институтами (например Россия, КНР, страны ЕС, США) характеризуются меньшей глубиной падения в периоды кризисов и более быстрым восстановлением. В процессе исследования установлено, что разница в темпах восстановления между странами с высоким и низким качеством институтов составляет в среднем 2-3 процентных пункта в год, что приводит к существенному расхождению траекторий развития в долгосрочной перспективе. Для отечественной экономики, по нашему мнению, совершенствование институциональной среды представляет собой важный резерв повышения устойчивости к экономическим шокам и ускорения посткризисного восстановления.

Заключение

Полученные в процессе настоящего исследования результаты подтверждают, что в условиях глобализированной экономики ни одна страна не может быть полностью изолирована от воздействия глобальных экономических шоков. Однако, по нашему мнению, степень и характер этого воздействия существенно зависят от структурных характеристик национальной экономики, качества институтов и проводимой экономической политики. Для российской экономики ключевой целью является снижение уязвимости к внешним шокам, при сохранении преимуществ интеграции в мировую экономику. Отметим, что решение этой задачи требует комплексного подхода, включающего структурные реформы на уровне Правительства РФ, развитие финансовой системы, совершенствование институциональной среды и повышение эффективности макроэкономической политики.

В заключение следует отметить, что экономические шоки, несмотря на их негативное воздействие на благосостояние в краткосрочном периоде, играют важную роль в процессе экономического развития, стимулируя структурные изменения и технологические инновации. Задача экономической политики любого государства, состоит не в полном устранении экономических шоков, что, как правило, невозможно и нежелательно, а в создании механизмов, позволяющих минимизировать их негативные последствия при сохранении их рекурсивно-позитивной роли как катализатора экономического развития.

По нашему мнению, понимание механизмов диффузии экономических шоков является необходимым условием для разработки эффективной экономической политики государства в условиях глобализированной и все более взаимозависимой мировой экономики.