Лидерство спонсора как фактор зрелости корпоративного управления проектами
Удальцова Н.Л.1 ![]()
1 Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации, Москва, Россия
Статья в журнале
Лидерство и менеджмент (РИНЦ, ВАК)
опубликовать статью | оформить подписку
Том 13, Номер 12 (Декабрь 2026)
Введение
Под спонсором проекта в статье понимается представитель высшего руководства организации, который отвечает за проект перед организацией, ставит перед проектом цели, обеспечивает его ресурсами и принимает решения, выходящие за пределы полномочий руководителя проекта. В российских стандартах и нормативных документах эту роль называют куратором проекта, поэтому в статье оба термина используются как синонимы. Спонсор отличается от руководителя проекта, который отвечает за выполнение работ, и от заказчика, который принимает результат проекта. Разграничение приводится здесь потому, что, как показали О. Звикаэль и Дж. Мередит, эти роли в литературе и на практике часто смешиваются [32]. В статье рассматриваются четыре функции спонсора из модели компетенций куратора [10] (целеполагание, контроль и принятие ключевых решений, административная поддержка, обеспечение ресурсами) и добавленная к ним функция лидерства в отношении руководителя проекта и команды.
За последнее десятилетие проектное управление в российских организациях прошло путь от отдельных инициатив до сложившейся системы со стандартами, проектными офисами и регламентами. Зрелость проектного управления российских предприятий изучается в научной литературе [2]. С. С. Мерзликин сопоставил традиционные и современные методологии проектного управления и рассмотрел условия, при которых каждая из них повышает результативность проектов [12]. Эта работа, как и большинство отечественных исследований зрелости, сосредоточена на методах управления проектами, а не на роли высшего руководства.
Внимание исследователей при этом сосредоточено преимущественно на руководителе проекта и проектной команде. А. В. Туча и И. С. Брикошина сопоставили компетенции руководителей проектов в коммерческих и государственных организациях и показали, что в обоих секторах важны управление командой и принятие решений [17]. С. А. Титов и Н. В. Титова описывают личность руководителя проекта через набор личностных компетенций, определяющих его лидерство и коммуникации [16]. А. Л. Абаев, Т. П. Маслевич и Н. Л. Минаева по результатам обследования 96 руководителей девелоперских проектов пришли к выводу, что руководителей проектов нередко назначают приказом без оценки их лидерского потенциала, и это снижает эффективность команд [1]. Значительно реже рассматривается фигура, стоящая над руководителем проекта, то есть спонсор проекта.
Между тем данные отраслевых исследований указывают именно на этот уровень как на слабое звено. Компания Prosci, ведущая с 1998 г. исследования лучших практик управления изменениями, называет активное и заметное спонсорство главным фактором успеха изменений. По данным исследований Prosci, проекты с очень эффективным спонсором достигают целей в 79 % случаев, а проекты с очень неэффективным спонсором только в 27 % случаев [28]. В последнем, 12-м издании исследования, проведенном в 2023 г., участвовали 2668 респондентов из 101 страны [20]. Р. Янг и С. Пун с помощью нечетко-множественного анализа показали, что поддержка высшего руководства почти всегда является необходимым, а в ряде случаев и достаточным условием успеха проекта [30].
Цель статьи состоит в оценке связи вовлеченности спонсора с успехом проектов в российских организациях и в выявлении причин, по которым роль спонсора часто остается номинальной. Для достижения цели решаются три задачи. Первая задача заключается в обобщении зарубежных и отечественных исследований спонсорства. Вторая задача состоит в количественном анализе данных общероссийских опросов 2023 и 2025 гг. Третья задача предполагает разработку профиля лидерских ролей спонсора, инструмента самооценки и рекомендаций по развитию спонсорства в организациях. В зарубежных исследованиях связь поведения спонсора с успехом проекта изучалась на материале опросов практиков и отдельных кейсов [19; 22; 24], а в отечественных работах роль куратора описывается преимущественно нормативно [10]. В доступной отечественной и зарубежной литературе не найдено работ, в которых эффект участия спонсора сопоставлялся бы с эффектом перехода организации на следующий уровень зрелости управления проектами. Научная новизна статьи состоит в том, что на российских данных получена статистическая оценка связи вовлеченности спонсора с успехом проектов, установлено отсутствие различий в успешности между эпизодическим участием спонсора и его отсутствием, эффект активного спонсорства сопоставлен с эффектом зрелости, а уровни участия спонсора соотнесены с типами лидерства и положены в основу профиля лидерских ролей и анкеты самооценки. Гипотеза исследования заключается в том, что проекты с активно вовлеченным спонсором успешны чаще, чем проекты с эпизодическим участием спонсора или без него, а номинальный характер спонсорства связан с дефицитом времени руководителей, отсутствием обучения и незакрепленностью роли во внутренних документах. Статья будет полезна менеджерам проектов, руководителям высшего звена, выступающим спонсорами и кураторами проектов, руководителям проектных офисов, специалистам, разрабатывающим положения о проектной деятельности и оценивающим зрелость управления проектами, а также преподавателям программ подготовки в области управления проектами.
Обзор литературы
Спонсорство как самостоятельный фактор успеха проекта изучается в зарубежной литературе с конца 2000-х гг. Д. Брайд на основе опроса 238 практиков из Великобритании выделил два направления деятельности спонсора, связанных с воспринимаемым успехом проекта. Первое направление заключается в посредничестве между заказчиком и проектом, второе состоит в общей поддержке и продвижении проекта [22]. Автор сделал вывод о многомерном характере спонсорства и о необходимости обучать спонсоров с учетом широты их роли. Л. Кроуфорд и соавторы обратили внимание на то, что неудача проекта часто определяется слабостью управления и поддержки со стороны спонсора, поэтому ответственность за нее нельзя возлагать только на руководителя проекта и команду [23]. В русскоязычной публикации Л. Кроуфорд и Т. Кук-Дэвис рассмотрели функции куратора проекта и на основе анкетного опроса показали, что успех проекта оценивается по-разному на разных уровнях организации [9].
Т. Клоппенборг, Д. Теш и К. Манолис показали, что значимость отдельных действий спонсора меняется по стадиям жизненного цикла проекта. Авторы подчеркивают, что у спонсора ограничены время и ресурсы, поэтому ему важно понимать, во что их вкладывать на каждой стадии [24]. О. Звикаэль и Дж. Мередит обнаружили, что в литературе и практике одни и те же названия используются для разных ролей, в частности понятия заказчика, спонсора и сторонника проекта смешиваются [32]. В более поздней работе О. Звикаэль, Дж. Мередит и Дж. Смирк описали 22 обязанности владельца проекта, распределенные по четырем стадиям, и связали их выполнение с реализацией выгод проекта [31].
Связь спонсорства с управлением проектами на уровне организации раскрыта в исследовании А. Мусавира и соавторов. На выборке из 333 проектов они показали, что эффективное управление проектами со стороны организации повышает успех проекта как напрямую, так и через управление выгодами [26]. Р. Бриз, О. Кауч и Д. Тернер выделили три представления спонсоров о своей роли. При первом из них спонсорство растворяется в основной должности руководителя, выгоды проекта не рассматриваются как его забота, и спонсор выступает скорее номинальной фигурой. Авторы связывают такое представление с отсутствием четкого описания роли и специального обучения [21].
В. Лоу и соавторы на материале шести мегапроектов установили, что наиболее важными качествами спонсора являются соответствующий уровень должности, полномочия и подотчетность, а также личная и должностная власть [19]. Х. Франке и соавторы в эксперименте с участием 325 руководителей проектов показали, что несотрудничающее поведение спонсора снижает мотивацию руководителя проекта сильнее, чем внешние неконтролируемые сбои [27]. Оба исследования показывают, что поведение спонсора меняет действия руководителя проекта. На этом основании спонсорство рассматривается в статье как форма лидерства.
Для описания спонсорства как лидерства использованы исследования лидерства в проектах. Р. Мюллер и Р. Тернер показали, что профили лидерских компетенций успешных руководителей проектов различаются в зависимости от типа проекта [25]. А. Тиссен, А. Вальд и П. Шпит распространили теорию транзакционного и трансформационного лидерства на временные организации, в которых состав команды меняется, а работа носит уникальный характер [29]. М. Аббас и Р. Али по результатам метаанализа 41 исследования установили, что трансформационное лидерство сильнее связано с успехом проекта, чем транзакционное, причем эта связь зависит от размера и типа проекта, а также от дистанции власти и коллективизма в стране [18].
В отечественной литературе роль спонсора обсуждается преимущественно в связи с проектными офисами и стандартами. К. Т. Багдыков, Д. А. Шевченко и Н. Е. Муромец отмечают, что первоочередной задачей проектного офиса является выбор методики управления проектами, а гибкие методики трудно применять без активного участия заказчика [3]. Д. В. Башмаков, применяя к проектному управлению типологию власти М. Вебера, пришел к выводу, что в одном проекте могут сочетаться разные типы власти, распределенные между куратором проекта, руководителем проекта и руководителем проектного офиса или функциональным руководителем [4]. Р. О. Власов включает в алгоритм адаптивного управления проектами согласование команды со спонсором и поддержку высшего руководства [6]. Профессиональное сообщество закрепило роль куратора в модели компетенций, включающей пять функций. К ним относятся целеполагание, контроль и принятие ключевых решений, административная поддержка, обеспечение ресурсами и обеспечение системного управления проектом [10].
Отдельные механизмы поведения руководителя описаны в работах, опубликованных в журнале «Лидерство и менеджмент». Они использованы в статье для объяснения причин номинального спонсорства и для обоснования функции лидерства в команде. Ю. А. Лимарева показала, что ценностно ориентированное поведение руководителя и партисипативный стиль лидерства повышают проактивность сотрудников, тогда как чрезмерный контроль и высокая дистанция власти ее подавляют [11]. С. О. Календжян и соавторы на примере дистрибьюторской компании описали, как переход к структурированному делегированию сократил задержки в принятии решений [7]. И. А. Остапенко связывает командное лидерство, поощряющее участие в обсуждении решений, с рефлексивностью команды [13]. С. С. Виноградова, анализируя методы стратегических решений в условиях неопределенности, отмечает переход к адаптивным системам поддержки решений [5]. Для оценки зрелости управления проектами С. Н. Апенько и Ю. А. Фомина предложили балльную методику с институциональным модулем [2].
Обзор литературы показывает, что зарубежные исследования связывают вовлеченность спонсора с успехом проекта, а отечественные работы описывают роль куратора нормативно. Количественная оценка состояния спонсорства в российских организациях и его связи с результатами проектов в научной литературе практически отсутствует.
Методы и данные
Исследование опирается на вторичный анализ результатов трех общероссийских исследований (табл. 1). Собственные опросы автором не проводились. Все эмпирические данные взяты из опубликованных отчетов, а статистические и сценарные расчеты по ним выполнены автором. Основным источником служат два опроса, проведенных Академией бизнеса Б1 совместно с Ассоциацией управления проектами «СОВНЕТ» и Центром оценки и развития проектного управления. Первый опрос проведен в июне–августе 2023 г. и охватил 289 респондентов [15]. Второй опрос, посвященный корпоративному управлению проектной деятельностью, охватил 216 респондентов, большинство из которых представляют крупные организации [8]. Дополнительно использованы результаты исследования современных практик управления проектами за 2022–2024 гг., охватившего более 300 проектов [14]. Для сопоставления использованы также приведенные в отчете 2023 г. данные об успешности проектов на разных уровнях зрелости управления проектами [15].
Таблица 1
Источники эмпирических данных
|
Исследование
|
Организаторы
|
Период и выборка
|
Использованные показатели
|
|
Текущее состояние и тенденции развития проектного управления в России
|
Академия бизнеса Б1, СОВНЕТ, Центр оценки и развития проектного
управления, Аналитический центр при Правительстве Российской Федерации
|
Июнь–август 2023 г., 289 респондентов
|
Участие спонсора и успешность проекта
|
|
Корпоративное управление проектной деятельностью в российских
организациях
|
Академия бизнеса Б1, СОВНЕТ, Центр оценки и развития проектного
управления
|
2025 г., 216 респондентов
|
Назначение, вовлеченность, время, обучение и закрепление роли
спонсора; зрелость управления
|
|
Современные практики
управления проектами 2022–2024
|
Научный руководитель П.
Алферов
|
Ноябрь 2023 г. – май 2024
г., более 300 проектов
|
Факторы успеха проектов
|
В опросе 2023 г. каждый респондент описывал один проект, указывая степень участия спонсора и оценку успешности проекта. Отчет содержит абсолютные значения по каждой группе, что позволило провести собственные расчеты. Для долей успешных проектов рассчитаны 95-процентные доверительные интервалы по методу Уилсона. Различия между группами проверены с помощью критерия хи-квадрат Пирсона и точного критерия Фишера, сила связи оценена через отношение шансов. Опрос 2025 г. использован для описания состояния спонсорства и его институционального закрепления. Сценарная оценка показывает, как изменилась бы общая доля успешных проектов при росте доли активных спонсоров, если бы успешность проектов в каждой группе оставалась прежней.
Исследование имеет ограничения. Выборки опросов не являются случайными и смещены в сторону крупных организаций. Успешность проектов оценивалась самими респондентами. Формулировки вопросов о вовлеченности спонсора в двух опросах различаются, поэтому их сопоставление носит ориентировочный характер. Наконец, выявленная связь не доказывает причинного влияния спонсора на успех проекта, поскольку активные спонсоры могут чаще встречаться в более зрелых организациях.
Результаты
Распределение проектов по степени участия спонсора и их успешность в опросе 2023 г. приведены в табл. 2 и на рис. 1.
Таблица 2
Участие спонсора и успешность проектов по данным опроса Академии бизнеса Б1 2023 г.
|
Участие спонсора
|
Число проектов (n)
|
Из них успешных
|
Доля успешных, %
|
95-процентный доверительный
интервал, %
|
|
Активно участвует в решениях и разрешении конфликтов
|
82
|
50
|
61,0
|
50,2–70,8
|
|
Участвует эпизодически, по приглашению
|
150
|
69
|
46,0
|
38,2–54,0
|
|
Не участвует или роль не проявлена
|
57
|
26
|
45,6
|
33,4–58,4
|
|
Всего
|
289
|
145
|
50,2
|
–
|
Рис. 1. Доля успешных проектов в зависимости от участия спонсора (2023 г.)
Составлено автором по данным [15]. Вертикальные линии показывают 95-процентные доверительные интервалы. Штриховкой показаны группы проектов без активного участия спонсора.
Активно вовлеченный спонсор, участвующий в решениях и разрешении конфликтов за пределами полномочий руководителя проекта, отмечен лишь в 28 % проектов. Такие проекты были успешными в 61,0 % случаев. При эпизодическом участии спонсора и при его отсутствии доля успешных проектов составила около 46 %, то есть различий между этими группами практически нет. Объединение двух последних групп дает долю успешных проектов 45,9 %. Различие между проектами с активным спонсором и остальными проектами статистически значимо (хи-квадрат равен 5,34 при p = 0,021, точный критерий Фишера дает p = 0,026). Отношение шансов составляет 1,84 при 95-процентном доверительном интервале от 1,09 до 3,10. Иначе говоря, шансы проекта на успех при активном спонсоре примерно в 1,8 раза выше.
Эпизодическое участие спонсора по приглашению руководителя проекта не дает преимущества по сравнению с полным отсутствием участия. Этот результат согласуется с выводом Р. Бриза, О. Кауча и Д. Тернера о том, что спонсор, не воспринимающий проект как свою задачу, становится номинальной фигурой [21]. Спонсор, который вмешивается только по запросу, выполняет функции согласования, но не берет на себя лидерство в проекте.
Данные опроса 2025 г. позволяют понять, почему активное спонсорство остается редким (табл. 3).
Таблица 3
Показатели спонсорства и зрелости управления по данным опроса Академии бизнеса Б1 2025 г.
|
Показатель
|
Значение, %
|
|
Спонсоры формально назначаются на проекты
|
около 76
|
|
Спонсоры активно участвуют в управлении проектом
|
28
|
|
Участие спонсоров частичное
|
46
|
|
Участие спонсоров номинальное
|
26
|
|
Спонсоры уделяют проекту менее 20 % необходимого времени
|
65
|
|
Обучение спонсоров не проводится
|
51
|
|
Действует специальная программа обучения спонсоров
|
6
|
|
Роль спонсора нигде не задокументирована
|
42
|
|
Роль спонсора закреплена в должностной инструкции
|
3
|
|
Зрелость управления проектами определенная или выше
|
более 80
|
|
Зрелость корпоративного
управления проектной деятельностью высокая
|
29
|
Спонсоры формально назначаются примерно в 76 % организаций, однако активно участвуют в проектах только 28 % из них, а участие 26 % является номинальным. Доля активных спонсоров совпадает с результатом опроса 2023 г., хотя к этому времени профессиональное сообщество уже предложило модель компетенций куратора [10]. Две трети спонсоров уделяют проекту менее 20 % необходимого времени. В половине организаций спонсоров не обучают, и лишь в 3 % организаций роль спонсора закреплена в должностной инструкции.
Данные опроса показывают разрыв между двумя уровнями зрелости. Более 80 % респондентов оценивают зрелость управления проектами в своих организациях как определенную или более высокую, тогда как высокой зрелость корпоративного управления проектной деятельностью считают только 29 %. Об этом же говорит распределение ответственности за контроль портфеля проектов. Совет директоров выполняет эту функцию лишь в 11 % организаций, в 39 % случаев контроль сосредоточен у единоличного исполнительного органа, в 43 % случаев у проектного комитета.
Слабой остается и обратная связь, которую получает высшее руководство. Внешняя экспертиза проектов не привлекается в 65 % организаций, а 58 % организаций не оценивали зрелость управления проектами в последние три года [8]. Анализ факторов успеха и причин неудач проектов проводят 55 % организаций. В таких условиях спонсор узнает о проблемах проекта в основном от самого руководителя проекта, и его участие сводится к реакции на эскалацию.
Сценарная оценка показывает практический смысл полученных различий. При сохранении успешности проектов в каждой группе на уровне 2023 г. рост доли активных спонсоров с 28 до 50 % повысил бы общую долю успешных проектов примерно с 50 до 53 %, а рост до 70 % повысил бы ее до 56–57 %. Доверительный интервал для различия в успешности широк и составляет от 2,3 до 27,0 процентного пункта, поэтому при оценке на его нижней границе тот же рост доли активных спонсоров дал бы лишь 0,5–1 процентный пункт. Направление эффекта устойчиво, а его величина требует уточнения на данных отдельных организаций.
Чтобы оценить величину эффекта спонсорства, он сопоставлен с эффектом зрелости управления проектами, который оценивался в том же опросе. Зрелость оценивалась по модели организационной компетентности Международной ассоциации управления проектами. Начальный уровень отметили 13 % респондентов, определенный 9 %, стандартизированный 30 %, управляемый 29 %, оптимизируемый 19 % [15]. Доля успешных проектов составила 47 % на стандартизированном уровне и 62 % на управляемом [15]. Разница между этими уровнями, около 15 процентных пунктов, практически совпадает с разницей между проектами с активным спонсором и остальными проектами. Иначе говоря, активное участие спонсора связано с таким же приростом успешности, как переход организации на следующий уровень зрелости. При этом переход на новый уровень зрелости требует многолетней работы над методологией, проектным офисом и информационными системами, тогда как вовлеченность спонсора зависит прежде всего от поведения руководителей.
Сопоставление двух эффектов показано на рис. 2.
Рис. 2. Прирост доли успешных проектов при активном спонсоре и при переходе на следующий уровень зрелости (2023 г.)
Составлено автором по данным [15]. Штриховкой показаны группы с более низкой долей успешных проектов.
Исследование современных практик управления проектами за 2022–2024 гг. также выделяет полномочия руководителя проекта на принятие решений и профессионализм и вовлеченность куратора среди факторов успеха проектов [14]. Таким образом, оба российских исследования относят участие куратора к факторам успеха проектов.
Обсуждение
Полученные результаты позволяют рассматривать спонсорство как лидерскую роль, которая выходит за рамки административной функции согласования. Различие между активным и эпизодическим спонсором соответствует различию между лидером, который сам принимает решения и снимает препятствия, и руководителем, который реагирует на запросы. Отсутствие различий в успешности между эпизодическим участием и отсутствием участия показывает, что формальное назначение спонсора само по себе не влияет на результат.
Выделенные в опросах варианты участия спонсора соотносятся с концепциями транзакционного и трансформационного лидерства, рассмотренными в обзоре литературы [18; 29]. Отсутствие участия спонсора по содержанию близко к пассивному лидерству, при котором руководитель уклоняется от участия в решениях и оставляет проект без поддержки. Эпизодическое участие по приглашению соответствует транзакционному лидерству в форме управления по исключениям, когда спонсор вмешивается только при отклонениях и по запросу руководителя проекта. Активное участие соответствует трансформационному лидерству, при котором спонсор формирует видение результата, поддерживает руководителя проекта и вовлекает команду. Такое соответствие согласуется с полученными результатами. По данным метаанализа М. Аббаса и Р. Али, трансформационное лидерство сильнее связано с успехом проекта, чем транзакционное [18], а в опросе 2023 г. преимущество в успешности имеют только проекты с активным спонсором. Эти три варианта легли в основу уровней профиля лидерских ролей спонсора, предложенного ниже.
Причины номинального спонсорства, выявленные в опросе 2025 г., сопоставлены с выводами зарубежных исследований, чтобы проверить, являются ли они особенностью российских организаций. Дефицит времени согласуется с выводом Т. Клоппенборга, Д. Теша и К. Манолиса о том, что время спонсора ограничено и ему приходится выбирать, во что вкладывать усилия на каждой стадии проекта [24]. Отсутствие описания роли и обучения совпадает с выводом Р. Бриза, О. Кауча и Д. Тернера, которые связали номинальное спонсорство именно с этими двумя условиями [21]. В. Лоу и соавторы на материале шести мегапроектов показали, что для спонсора важны также уровень должности, полномочия и власть [19]. Это условие в российском опросе не измерялось. Таким образом, причины, выявленные в российском опросе, не являются национальной особенностью и ранее наблюдались в зарубежной практике. Для российских организаций дополнительным фактором выступает высокая дистанция власти, которая, по наблюдению Ю. А. Лимаревой, сдерживает инициативу сотрудников [11]. М. Аббас и Р. Али также показали, что дистанция власти в стране влияет на связь стиля лидерства с успехом проекта [18]. В такой среде руководитель проекта реже обращается к спонсору за решением, а спонсор реже вмешивается без приглашения.
Для сравнения с зарубежной практикой использованы данные Prosci. В международном исследовании эффективного или очень эффективного спонсора отметили 48 % участников [28], тогда как в российских организациях активно вовлеченных спонсоров 28 %. Понятия эффективного и активного спонсора не тождественны, поэтому сравнение показывает только порядок различий. Даже с этой оговоркой доля спонсоров, полноценно выполняющих свою роль, в российских организациях примерно в 1,7 раза ниже.
Для сравнения рассмотрена практика государственного управления, где роль куратора закреплена нормативно. Положением, утвержденным постановлением Правительства Российской Федерации от 31.10.2018 № 1288 «Об организации проектной деятельности в Правительстве Российской Федерации», роль куратора национального и федерального проекта выделена в самостоятельный раздел наряду с ролями руководителя проекта, проектного комитета и проектного офиса Правительства. Таким образом, в государственном секторе роль спонсора закреплена нормативно, тогда как в коммерческих организациях она закреплена в должностных инструкциях лишь в 3 % случаев [8]. Нормативное закрепление само по себе не гарантирует активного спонсорства, однако создает для него необходимую основу.
На основе модели компетенций куратора [10], дополненной функцией лидерства в команде, и рассмотренных исследований разработан профиль лидерских ролей спонсора, включающий три уровня вовлеченности (табл. 4).
Таблица 4
Профиль лидерских ролей спонсора по уровням вовлеченности
|
Функция спонсора
|
Номинальный уровень
|
Реактивный уровень
|
Активный уровень
|
|
Целеполагание
|
Утверждает цели, предложенные руководителем проекта
|
Уточняет цели при обращении руководителя проекта
|
Сам формулирует цели и ожидаемые выгоды, согласует их с высшим
руководством
|
|
Контроль и ключевые решения
|
Получает отчеты
|
Принимает решения по запросу
|
Определяет точки принятия решений и принимает их своевременно
|
|
Административная поддержка
|
Не участвует
|
Помогает по просьбе
|
Сам взаимодействует с ключевыми заинтересованными сторонами и снимает
препятствия
|
|
Обеспечение ресурсами
|
Подписывает заявки
|
Ищет ресурсы при нехватке
|
Заранее обеспечивает ресурсы на уровне организации
|
|
Лидерство в команде
|
Не взаимодействует с командой
|
Взаимодействует через руководителя проекта
|
Поддерживает руководителя проекта и делегирует ему полномочия
|
|
Тип лидерства
|
Пассивное лидерство
|
Транзакционное лидерство,
управление по исключениям
|
Трансформационное лидерство
|
Профиль предназначен для самооценки спонсоров и для диагностики портфеля проектов. Уровни соответствуют группам, выделенным в опросах 2023 и 2025 гг., что позволяет организации сопоставить собственную структуру спонсорства с общероссийской.
Для практического применения профиля разработана анкета самооценки вовлеченности спонсора (табл. 5). Анкета включает десять утверждений, по два на каждую функцию спонсора. Каждое утверждение опирается на функции куратора или на результаты исследований спонсорства и лидерства, рассмотренных в обзоре литературы. Такое построение обеспечивает содержательную обоснованность анкеты до ее эмпирической проверки. Каждое утверждение оценивается в 0 баллов, если оно не соответствует практике, в 1 балл при частичном соответствии и в 2 балла при полном соответствии.
Таблица 5
Анкета самооценки вовлеченности спонсора
|
№
|
Утверждение
|
Функция
|
Обоснование
|
|
1
|
Я сам сформулировал цели и ожидаемые выгоды проекта и согласовал их с
руководством организации
|
Целеполагание
|
[10; 31]
|
|
2
|
Ответственность за получение выгод проекта закреплена за мной
|
Целеполагание
|
[21; 31]
|
|
3
|
Я знаю, какие решения по проекту принимаю лично, и принимаю их в
согласованные сроки
|
Контроль и ключевые решения
|
[10; 24]
|
|
4
|
Я не реже раза в месяц обсуждаю с руководителем проекта ход работ и
риски, не дожидаясь эскалации
|
Контроль и ключевые решения
|
[22; 24]
|
|
5
|
Я лично взаимодействую с ключевыми заинтересованными сторонами
проекта
|
Административная поддержка
|
[10; 22]
|
|
6
|
Я снимаю препятствия, выходящие за пределы полномочий руководителя
проекта, без дополнительных запросов
|
Административная поддержка
|
[15; 23]
|
|
7
|
Ресурсы проекта обеспечены на уровне организации до начала работ
|
Обеспечение ресурсами
|
[10]
|
|
8
|
При нехватке ресурсов я сам инициирую их перераспределение
|
Обеспечение ресурсами
|
[10; 19]
|
|
9
|
Я делегировал руководителю проекта полномочия, достаточные для
оперативных решений
|
Лидерство в команде
|
[7; 27]
|
|
10
|
Команда знает меня и
понимает, зачем организации нужен проект
|
Лидерство в команде
|
[18; 29]
|
Сумма от 0 до 7 баллов соответствует номинальному уровню, от 8 до 14 баллов реактивному уровню, от 15 до 20 баллов активному уровню. Пороговые значения выбраны так, чтобы номинальному уровню соответствовало не более 35 % максимальной суммы баллов, а активному уровню не менее 75 %. Их следует уточнить, сопоставив результаты анкеты с оценками участия спонсора руководителями проектов и с фактической успешностью проектов в одной организации. Анкету заполняют дважды. Сначала ее заполняет сам спонсор, затем руководитель проекта оценивает по тем же утверждениям участие спонсора. Расхождение оценок показывает, насколько представление спонсора о своей роли совпадает с тем, как его участие воспринимает команда.
Порядок применения анкеты показан на условном примере, который иллюстрирует расчет и не основан на данных конкретной организации. Предположим, что спонсор оценил свою работу по утверждениям с 1 по 10 в 2, 1, 2, 2, 1, 2, 2, 1, 2 и 1 балл. Сумма составляет 16 баллов, что соответствует активному уровню. Руководитель проекта оценил те же утверждения в 2, 0, 1, 0, 1, 0, 2, 1, 2 и 1 балл. Сумма составляет 10 баллов, что соответствует реактивному уровню. Наибольшие расхождения относятся к утверждениям 4 и 6, то есть к регулярному обсуждению хода работ без ожидания эскалации и к снятию препятствий без дополнительных запросов. По результатам такого сравнения спонсору рекомендуются ежемесячные встречи с руководителем проекта и заранее согласованный порядок, по которому руководитель проекта передает спонсору препятствия, выходящие за пределы своих полномочий.
Еще одна функция спонсора, которая в российских документах обычно не закрепляется, связана с выгодами проекта. А. Мусавир и соавторы показали, что влияние управления проектами со стороны организации на успех проекта во многом проходит через управление выгодами [26]. О. Звикаэль и соавторы относят к обязанностям владельца проекта определение ожидаемых выгод на старте и контроль их получения после завершения проекта [31]. В российской практике, где роль спонсора часто не описана, ответственность за выгоды обычно не закреплена ни за кем. Включение этой ответственности в роль спонсора делает его заинтересованным в результате проекта и превращает формальное назначение в реальное лидерство.
Из результатов следуют практические рекомендации. Во-первых, роль спонсора следует закреплять в должностных инструкциях или в положении о проектной деятельности с перечнем решений, которые спонсор принимает лично. Во-вторых, время спонсора следует планировать при запуске проекта, ограничивая число проектов на одного руководителя. В-третьих, обучение спонсоров следует строить на модели компетенций куратора с акцентом на лидерских функциях. В-четвертых, при оценке зрелости управления проектами следует отдельно оценивать вовлеченность спонсоров, поскольку высокая методическая зрелость не гарантирует лидерства на уровне руководства. Эти меры согласуются с опытом делегирования, описанным С. О. Календжяном и соавторами, где четкое распределение полномочий сократило задержки решений [7].
Дальнейшие исследования предполагают проверку связи спонсорства с успехом проектов на данных отдельных организаций, изучение вовлеченности спонсора по стадиям проекта и эмпирическую проверку анкеты самооценки.
Заключение
Исследование показало, что в российских организациях роль спонсора проекта чаще всего остается формальной. Гипотеза исследования подтвердилась в отношении связи активного спонсорства с успехом проектов, а данные опроса 2025 г. подтверждают, что номинальный характер спонсорства сопровождается дефицитом времени руководителей, отсутствием обучения и незакрепленностью роли во внутренних документах.
Методы управления проектами в организациях освоены лучше, чем лидерство на уровне высшего руководства, и именно этот уровень сдерживает дальнейшее развитие проектного управления.
Автором получены результаты, которые могут использовать исследователи и практики. Во-первых, по данным опроса 2023 г. доля успешных проектов при активном спонсоре выше на 15,1 процентного пункта (95-процентный доверительный интервал от 2,3 до 27,0 процентного пункта), отношение шансов составляет 1,84. Эти оценки служат ориентиром при обосновании мер по развитию спонсорства и при сравнении с данными отдельных организаций. Во-вторых, эпизодическое участие спонсора по приглашению руководителя проекта не дает различий в успешности по сравнению с отсутствием участия (46,0 и 45,6 %). В-третьих, прирост успешности при активном спонсоре сопоставим с разницей между стандартизированным и управляемым уровнями зрелости управления проектами, которая составляет около 15 процентных пунктов. В-четвертых, доля активных спонсоров в 2023 и 2025 гг. одинакова и составляет 28 %, несмотря на появление модели компетенций куратора. В-пятых, разработаны профиль лидерских ролей спонсора с тремя уровнями вовлеченности, соотнесенными с типами лидерства, и анкета самооценки из десяти утверждений с пороговыми значениями, которую организация может применять для оценки своих спонсоров и для диагностики портфеля проектов.
Страница обновлена: 17.11.2026 в 10:26:06
Liderstvo sponsora kak faktor zrelosti korporativnogo upravleniya proektami
Udaltsova N.L.Journal paper
Leadership and Management
Volume 13, Number 12 (december 2026)
