Динамика и структура бедности в современной России

Мотыльков А.А.1,2 , Ишназарова З.М.3
1 ООО «Лидер-М», Москва, Россия
2 Всероссийский научно-исследовательский институт труда, Москва, Россия
3 Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации - Уфимский филиал, Уфа, Россия

Статья в журнале

Экономика труда (РИНЦ, ВАК)
опубликовать статью | оформить подписку

Том 13, Номер 12 (Декабрь 2026)

Цитировать эту статью:

JATS XML



Введение

Проблема бедности имеет многомерный характер, поскольку отражает не только уровень доходов населения, но и, как следствие качество питания, уровень здоровья, образования и другие качественные характеристики. Так, бедность отражает экономические, социальные, и даже культурные аспекты жизни населения. Именно поэтому сокращение бедности в России представляет собой одну из национальных целей развития на ближайшие годы.

При дефиците ресурсов у большого числа домохозяйств, затрагивающий как базовое потребление, так и возможность обеспечения образованием детей, лечением, улучшением жилищных условий, проблема утрачивает связь исключительно с уровнем текущего дохода. Она приобретает вид самоподдерживающего механизма, который ограничивает внутренний спрос, препятствует накоплению человеческого капитала и переносит малообеспеченность из поколения в поколение.

Феномен бедности исследуют на протяжении многих лет как в мировой, так и в отечественной науке. Фундаментальные основы современной теории бедности на основе расчета минимального набора товаров и услуг заложены в конце XIX века. В отечественной науке изучение вопросов, касающихся распределения доходов и оплаты труда началось ещё в 1950-х годах, в 1960-х годах под руководством Н. М. Римашевской был проведено исследование уровня и образа жизни домохозяйств [17, 18]. С конца 1980-х годов проблему бедности рассматривали как отдельный социальный феномен и этому посвящены труды многих ученых. Л.Н. Овчарова, Л.Г. Зубова рассматривают бедность и неравенство [8, 14]; Т.И. Заславская, З. Т. Голенкова рассматривают бедность с точки зрения социальной структуры и стратификации [4, 7]. В период с 1990 по 2020-е годы увеличивается количество научных трудов по масштабам и причинам бедности, посвященных переходному периоду в постсоветский период. Среди основных работ необходимо отметить труды Н.А. Волгина [2, 3], О.И. Меньшиковой [10, 11], В.Д. Роика [19, 20] и других авторов.

Несмотря на накопленный массив научных исследований, посвященных проблеме бедности, имеются направления, которые требуют дальнейшего теоретического и практического осмысления. Во-первых, это взаимосвязь количественных изменений занятости и дифференциации доходов населения, что имеет исследовательский потенциал в условиях структурных изменений рынка труда. Во-вторых, методологический инструментарий оценки причин бедности требует пересмотра в условиях меняющихся социально-экономических и демографических условиях. В-третьих, в настоящее время отсутствует оценка результативности принимаемых мер по преодолению бедности на межрегиональном уровне, как и отсутствует общепринятый набор индикаторов для региональных мер.

Целью статьи является анализ динамики и структуры бедности в современной России. Методология исследования – количественное исследование статистических данных, отражающих показатели бедности. Исследование основано на структурном подходе, в рамках которого бедность рассматривается как многомерная структура, требующую исследования не только с позиции монетарного подхода. Эмпирическая основа исследования включает официальные данные статистики и данные соответствующих министерств и ведомств.

Научная новизна исследования заключается в том, что на основе анализа данных за 2000-2025 гг. выявлены пространственная дифференциация и многомерный характер бедности, уточнены группы риска бедности. Показано, что преодоление бедности требует институциональных изменений в социальной политике.

Основная часть

Анализ динамики уровня бедности в России и федеральным округам [6] позволяет выявить ряд тенденций (рис.1).

Рисунок 1 – Динамика уровня безработицы в России и по федеральным округам за 2000-2025 годы (в %).

Источник: Занятость и безработица. https://rosstat.gov.ru/labour_force

В 2000 году в Северо-Кавказском федеральном округе отмечался сравнительно высокий уровень бедности и был равен 20,4%, минимальное значение было в Центральном федеральном округе – 7,8%. На протяжении нескольких десятков лет Северо-Кавказский федеральный округ удерживает максимальные значения по уровню бедности и выше среднероссийского показателя. Большинство других федеральных округов с 2000 по 2010 год имели демонстрировали средние значения показателей (8-14%). К 2015 году наблюдается заметный спад уровня бедности во всех федеральных округах. А уже к 2025 году уровень бедности в среднем по России был равен 2,2%. За 25 лет показатель сократился более чем в четыре раза.

Среднемесячная номинальная начисленная заработная плата работников организаций по видам экономической деятельности в РФ [21] показывает положительную динамику (табл. 1).

Таблица 1 – Динамика среднемесячной номинальной начисленной заработной платы работников организаций по видам экономической деятельности в РФ, руб.

Вид экономической деятельности
Годы
2021
2022
2023
2024
2025
добыча полезных ископаемых
103 474
118 376
131 588
156 082
167 050
обрабатывающие производства
52 410
60 439
71 855
87 975
99 681
строительство
50 389
61 053
71 860
85 220
98 671
торговля оптовая и розничная; ремонт автотранспортных средств и мотоциклов
50 690
57 806
66 226
77 184
86 719
деятельность в области здравоохранения и социальных услуг
51 042
55 420
61 651
71 735
81 726
сельское, лесное хозяйство, охота, рыболовство и рыбоводство
39 524
46 322
54 275
65 307
75 482
образование
43 145
48 214
54 300
62 805
71 651
Источник: Среднемесячная номинальная начисленная заработная плата работников организаций по видам экономической деятельности в Российской Федерации за 2000-2025 гг. // https://www.rosstat.gov.ru/labor_market_employment_salaries

Данные таблицы отсортированы по среднемесячной номинальной начисленной заработной платы работников организаций по видам экономической деятельности в России за 2025 год. Так, лидером по данному показателю за весь анализируемый период является сфера «Добыча полезных ископаемых», значение показателя выросло с 103 474 рублей в 2021 году до 167 050 рублей в 2025 году. Средний и высокий уровень роста показателя наблюдается в обрабатывающем производстве и строительстве. Умеренные темы роста наблюдаются в оптовой и розничной торговле, области здравоохранения и социальных услуг. Наименьшее значение наблюдается в сельском хозяйстве, лесном хозяйстве, охоте, рыболовстве и рыбоводстве, и в сфере образования (71 651 рублей в 2025 году).

Ретроспективный анализ показателей бедности (табл. 2), показывает резкую трансформацию уровня жизни населения в постсоветский период [5, 6, 9].

Таблица 2 – Динамика основных показателей бедности в России (1990-2025 гг.)

Год
Уровень бедности, %
Прожиточный минимум, руб./мес.
Коэффициент Джини
Реальная заработная плата (в % к предыдущему году)
1990
1,5
78
0,26
—*
1992
36%
1900
0,289
—
1995
24,8%
264 100**
0,387
—
2000
29,0%
1 210
0,395
100,0
2005
17,8%
3 018
0,40
104,3
2010
12,5%
5 688
0,421
104,7
2015
13,3%
9 659
0,355
96,2
2020
12,1%
11 653
0,395
103,80%
2025
6,7%
17 733
0,41
107,3
*нет данных, **в старых рублях;

Источник: составлено на основе: Динамика среднемесячной номинальной и реальной начисленной заработной платы работников организаций https://22.rosstat.gov.ru/storage/mediabank/; Уровень жизни в России: статистика по годам с 1992 по 2026 год. https://gogov.ru/articles/standard-of-living; Информационно-аналитические материалы Государственной Думы. Об уровне жизни населения России. Выпуск 6 http://iam.duma.gov.ru/node/8/4519/15260

Если в 1990 году уровень бедности в России был равен лишь 1,5%, а это 2,2 млн человек, то уже к 1992 году под влиянием гиперинфляционных процессов, макроэкономической нестабильности и волатильности, радикальных институциональных реформ, показатель увеличился в 24 раза и составил 36% или 52 млн человек [1, 15, 23]. Одновременно с этим наблюдался рост значения прожиточного минимума с 78 до 318 рублей в месяц, а коэффициент Джини вырос с 0,26 до 0,32 [16]. При этом сокращается занятость в промышленности на 18%, в сельском хозяйстве – на 22%, происходит падение реальной заработной платы на 34% [21].

Кризисное состояние после 1998 года также спровоцировало дестабилизацию социально-экономического положения жителей. По официальным данным, численность населения с денежными доходами ниже прожиточного минимума составила 23,4% от общей численности населения или 34,3 млн человек. В 2000 году был зафиксирован максимальный уровень бедности за весь постсоветский период и был равен 29,0% (42,3 млн человек).

К середине 2000-х годов уровень монетарной бедности постепенно снижался и в 2007 году составил 13,3%, однако наблюдавшаяся позитивная тенденция не сопровождалась преодолением институциональных ограничений между первичным и вторичным секторами рынка труда, это было следствием сохранения структурных факторов депривации.

К 2014 году величина прожиточного минимума составляла 8 тыс. рублей в месяц, однако методика расчета не отражала реальные материальные проблемы домохозяйств. В действительности официальная статистика учитывала изменение денежного порога, но не учитывала реальные располагаемые доходы [22].

В период с 2020 по 2021 годы в постпандемийный и последующий геополитическое положение оказывают трансформирующее влияние на структуру бедности. Например, в 2020 году сокращается численность занятых на 2,5 млн человек, уровень бедности достигает 12,1% (17,8 млн человек), прожиточным минимум равен 12 142 рублям. В это же время увеличивается уровень работающих бедность и достигает 8,2%. Санкционные ограничения 2022 года приводит к снижению инвестиционной активности в реальном секторе [24].

С 2024 по 2025 годы динамика бедности менялась под замедлением экономической активности и инфляционного давления. Так, согласно официальным данным в 2024 году официальный уровень бедности составил 7,2% (10,4 млн человек), а величина прожиточного минимума была равна 14 200 рублей [13]. Продолжающиеся структурные сдвиги потребительских расходов, которые были вызваны опережающим ростом стоимости жилищно-коммунальных и медицинских услуг, усилили диспропорцию между формальными монетарными критериями и фактической депривацией домохозяйств. При этом сохраняется дуальность рынка труда: межсекторный разрыв в оплате труда остается устойчивым, а институциональные ловушки продолжают ограничивать трудовую мобильность [23].

Современная бедность в России всё чаще принимает гибридные формы, в которых экономическая уязвимость сочетается с ограниченным доступом к цифровым ресурсам и территориальной изоляцией. Не только доходы становятся характеристикой бедности, но и другие факторы. В современное время особенно актуальным становится вопрос цифровой грамотности и пространственной доступности цифровых технологий. Только в 2024 году по данным Минцифры РФ 32% домохозяйств, имевших низкие доходы не имели стабильного доступа к сети Интернет, данный показатель увеличивается в сельской местности [12].

Цифровое неравенство усиливает территориальную ограниченность, то есть граждане не только бедны, но и не имеют доступа к инструментам повышения доходов, к числу которых в настоящее время является и цифровизация. В результате бедность становится самовоспроизводящейся: отсутствие доступа к цифровой инфраструктуре ограничивает возможности выхода из уязвимости.

Что касается территориального неравенства в России, то оно имеет системный долговременный характер. В 2024 году уровень бедности в 10 наименее обеспеченных регионах превышал 20%, тогда как в Москве и Санкт-Петербурге он составлял менее 5%. Разрыв в уровне доходов между регионами достигает 3,5 раза, а в доступе к социальной инфраструктуре – в 5 раз. Это означает, что бедность в России имеет ярко выраженное пространственное измерение.

Формально, федеральные программы выравнивания бюджетной обеспеченности действуют с 2000-х годов, однако они не устраняют институциональные различия. В 2024 году 38 субъектов Федерации оставались дотационными, а уровень собственных доходов в некоторых регионах не превышал 30% от расходов. Это означает, что регионы не могут самостоятельно финансировать программы борьбы с бедностью, а федеральные трансферты не стимулируют институциональное развитие. Только институционально выстроенная модель, в которой цифровой и территориальный доступ встроены в социальную политику и взаимосвязаны, способна обеспечить устойчивое снижение бедности [13].

Сложившееся положение и отношения на отечественном рынке труда образуют несколько групп риска:

1. Сохранение значительного количества занятых, чьи доходы не обеспечивают устойчивого выхода из бедности. Анализ демографических показателей показывает, что более половины бедных – это женщины (57,8% или 6,0 млн из 10,4 млн человек). Уровень бедности среди женщин составляет 8,9%, тогда как среди мужчин – 5,6%. Также у женщин сравнительно низкий уровень заработка (в среднем 38 тыс. рублей), это связано с тем, что женщины в основном работают в бюджетной и социальной сферах. При этом по данным Росстата, в 2024 году более 12% работающих граждан имели доход ниже прожиточного минимума. Это означает, что труд перестаёт быть гарантией выхода из бедности, а рынок труда – механизмом социальной мобильности.

2. Вторую группу риска формируют молодежь в возрасте 18-25 лет и составляет около 1,2 млн человек (11,5% от общего числа).

3. Многодетные семьи традиционно относятся к группе риска бедности, доля бедных в этой категории 28,4% (1,1 млн семей). При этом велика доля бедных в сельской местности – 37,8%. Несмотря на то, что большинство действующих государственных мер направлены именно на эту категорию, они недостаточны для устойчивого выхода из малообеспеченности семьи.

Заключение

Таким образом, бедность в современной России имеет многомерный характер, который не сводится лишь к монетарному измерению. Анализ динамики показателей бедности показал, что изменение условий жизни на протяжении многих лет происходило при макроэкономической нестабильности, гиперинфляции и резких институциональных реформ. Отраслевой анализ заработной платы показывает сохранение следующей дифференциации: добыча полезных ископаемых занимает лидирующие позиции, в образовании и сельском хозяйстве – значение показателя наименьшее. Занятость населения не является гарантией выхода из бедности, поскольку значительная часть работающих граждан имеет доход ниже прожиточного минимума. К группам риска бедности относятся женщины, многодетные семьи и молодежь в возрасте 18-25 лет. Преодоление бедности возможно только при институционально выстроенной структуре управления, в которой возможности использования цифрового доступа, территориальной мобильности выстроены в единую социальную политику.


Страница обновлена: 09.11.2026 в 15:17:05

 

 

Dinamika i struktura bednosti v sovremennoy Rossii

Yakshimbetova G.I., Ishnazarova Z.M.

Journal paper

Russian Journal of Labour Economics
Volume 13, Number 12 (december 2026)

Citation: