Теоретические аспекты идентификации и детерминанты социально-экономического развития крупных городов

Введение

Современные трансформации урбанизационных процессов – полицентричность, децентрализация, рост значения агломераций, цифровизация экономики и изменение характера занятости – усиливают значимость крупных городов как самостоятельных центров роста. Именно этот сегмент городской сети, включающий значительную часть городского населения планеты, является критически значимым для устойчивого пространственного развития большинства стран, включая Россию, так как в них наиболее наглядно проявляются процессы диверсификации экономики, формирования человеческого капитала, развития кластеров, а также поиска баланса между экономической эффективностью и качеством городской среды. Кроме того, крупные города выступают ключевыми опорными элементами и центрами региональных экономик национальных систем расселения, обеспечивая перераспределение потоков миграции, инвестиций и трудовых ресурсов, поддерживая баланс и сдерживая избыточное давление на крупнейшие агломерации. В условиях усиления пространственного неравенства и концентрации развития в ограниченном числе мегаполисов, именно крупные города необходимо рассматривать как потенциальные точки сглаживания территориальных диспропорций и формирования более сбалансированной модели пространственного развития России. В отличие от мегаполисов, крупные города чаще оказываются в зоне наибольшего риска структурных экономических кризисов (деиндустриализация, зависимость от одного-двух предприятий), но при этом, еще не столкнувшись с трудноуправляемыми проблемами «сверхгигантов», характеризуются меньшей степенью социальной поляризации, обладают потенциалом для более гибкой адаптации и инноваций в силу управляемости своих масштабов и большей чувствительностью к инструментам стратегического планирования.

Основная часть

С учетом необходимости соблюдения принципов типологической однородности объекта анализа, представляется методологически целесообразным, принимая во внимание сложившиеся нормативные стандарты и научные подходы, определить и аргументировать отнесение города к категории «крупный», что в дальнейших исследованиях позволит проводить обоснованные сопоставления и интерпретировать результаты.

Типологизация городов представляет собой основополагающий инструмент теоретического анализа и практического управления городским развитием, позволяющий структурировать и систематизировать многообразие урбанистических явлений, сравнивать траектории развития и на основе объективных характеристик вырабатывать дифференцированные политики. В научной и нормативной практике выделяются различные принципы типологизации городов, среди которых (размер) численность населения, функциональные характеристики, административный статус, положение в системе расселения, роль в социально-экономической системе страны и т.п. Однако если говорить о «крупности» города, то численность населения (людность), несмотря на критику за кажущуюся простоту, на наш взгляд, является наиболее содержательным универсальным, верифицируемым и аналитически значимым показателем. Аргументация обоснованности такого подхода заключается в том, что размер города по числу жителей является не просто количественной характеристикой, а интегральным показателем, который коррелирует с качественными трансформациями городской системы. Как справедливо отмечал классик отечественной геоурбанистики Г.М. Лаппо людность города – это интегральный показатель, отражающий его экономический потенциал, место в системе расселения, административное значение и перспективы развития, а ее рост неизбежно влечет за собой усложнение функциональной структуры города [12]. Ведущий российский специалист в области социально-экономического развития регионов Н.В. Зубаревич подчеркивала, что «численность населения – важнейший фактор: чем больше город, тем более диверсифицирована его экономика, разнообразней выбор рабочих мест, более развита сфера услуг» [9]. Следовательно численность городского населения – это синтетическая величина, коррелирующая со сложностью городской экономики, разнообразием социальной среды и функциональной насыщенностью территории, а анализ городов через призму их людности позволяет перейти от описания частных случаев изменения плотности, демографической структуры, экономической диверсификации и характера управления к выявлению общих закономерностей их социального и экономического развития.

В международной практике единого стандарта группировки городов по размеру не существует, однако наиболее авторитетной является классификация Отдела народонаселения Департамента по экономическим и социальным вопросам Организации Объединенных Наций, который в своих ежегодных докладах «World Urbanization Prospects: Summary of Results» определяет город как «любую непрерывную географическую область с плотностью населения не менее 1500 жителей на квадратный километр при общей численности населения не менее 50 000 человек, классифицируя города с населением более 10 миллионов человек как мегаполисы, от 5 до 10 миллионов как крупные, от 1 до 5 миллионов как средние, от 250 000 до 1 миллиона как малые, а менее 250 000 как очень маленькие» [25]. Однако каждая национальная система расселения имеет свою специфику, и критерии, адекватные для одной страны, могут быть неприменимы в другой.

Одним из первых, кто рассматривал и классифицировал города нашей страны с позиции их величины, был известный русский географ и статистик В.П. Семенов-Тян-Шанский, который выделял: городки – 1-5 тыс. жителей, малые города – 5-10 тыс. жителей, средние – 10-40 тыс., большие – 40-100 тыс., крупные – 100 тыс.-1 млн., столичные –1 млн. и более [19].

В ранний советский и послевоенный период отечественная градостроительная мысль столкнулась с фундаментальной дилеммой: как совместить задачи индустриализации, требовавшей концентрации ресурсов, с идеологическим проектом создания «социалистического расселения», свободного от «язв капиталистического города». Ответом стала разработка концепции «города оптимального размера», имевшей характер официальной доктрины в 1930-1960-е годы, в рамках которой оптимальной считалась численность города от 50 до 200 тыс. жителей, а в расширенной интерпретации — от 10 до 400 тыс. человек. Исходным методологическим предположением концепции выступало убеждение в том, что рост города сверх определённого порога неизбежно ведёт к снижению эффективности производства, усложнению управления и ухудшению качества жизни населения. Как следствие, в научных и нормативных дискуссиях утверждался тезис о необходимости «всемерно ограничивать рост крупных городов» [15]. Однако уже в период активного применения концепция «города оптимального размера» демонстрировала глубокое противоречие между теорией и практикой. Несмотря на официально декларируемую установку на сдерживание роста крупных городов, крупнейшие центры страны, прежде всего Москва и Ленинград, продолжали интенсивно расти, получая при этом значительные административные, инвестиционные и инфраструктурные преимущества. Ее главным итогом стало не сдерживание урбанизации, а формирование дисфункциональной системы городского развития, где нормативные ограничения вступили в конфликт с практическими потребностями индустрии и населения, заложив многие структурные проблемы (дефицит жилья, изношенность инфраструктуры, научно-производственный разрыв), с которыми постсоветские города столкнулись позднее. Ярким примером группировки советских городов по их размерам, рассматриваемым в аспекте их группы, класса и категории по признаку оптимальной величины (с точки зрения комплекса требований экономики городского хозяйства, гигиены и удобств жизни населения), может служить классификация В.Г. Давидовича [5] представленная в таблице 1.

Таблица 1 - Классификация городских поселений по величине

Советская концепция «города оптимального размера», несмотря на её теоретическую привлекательность и управленческую простоту, оказалась утопичной и методологически ограниченной. Ограничительная политика не только не остановила рост крупных городов, но и привела к деформации урбанизационных процессов, торможению модернизации и утрате потенциала развития. Это историческое наследие важно учитывать при анализе современных проблем российских крупных городов, многие из которых коренятся в решениях, принятых в эпоху «оптимизаторской» утопии. Критический анализ данного подхода позволяет обосновать необходимость перехода от политики сдерживания крупных городов к их осмысленному, управляемому и сбалансированному развитию.

По мнению Н.В. Зубаревич в современной России «сформировались четыре типа городов как центров роста: федеральные города Москва и Санкт-Петербург и их агломерации; города-«миллионники» и близкие к ним по численности; остальные крупные города-центры регионов (с населением 200 тыс. человек и более), развивающиеся под влиянием статусного фактора и концентрации населения; монопрофильные города с ведущими предприятиями» [8]. В географии городов Г.М. Лаппо применяется следующая классификация городов по их величине: малые города – до 50 тыс. жителей, средние – 50-100, крупные – 250-500, крупнейшие – 500 тыс.-1 млн., города-миллионеры – свыше 1 млн. [12]. Согласно действующему своду правил «Градостроительство. Планировка и застройка городских и сельских поселений» (СП 42.13330.2016) Минстроя РФ предусмотрено деление городов на: «1) крупнейшие (свыше 1 млн. чел.); 2) крупные (от 250 тыс. чел. до 1 млн. чел.); 3) большие (от 100 до 250 тыс. чел.); 4) средние (от 50 до 100 тыс. чел.); 5) малые (до 50 тыс. чел.)» [17]. Данная классификация носит официальный нормативный характер, коррелирует с системой официальной государственной статистики Российской Федерации и применяется в системе территориального планирования, градостроительного проектирования и разработки стратегических документов социально-экономического развития. Важно отметить, что аналогичной позиции придерживается и большинство современных отечественных исследователей в области экономической географии, региональной экономики и урбанистики: Казаков В.В. [10], Манаева И.В. [13], Пахнина С.Ю. [14], Растворцева, С.Н. [16], Секушина И.А. [18], Соколов А.А. [21], Старовойтов М.К. [22], Якушкина Т.А. [24], рассматривающих численность населения как базовый критерий типологизации городов. Мы поддерживаем указанный подход и в наших последующих исследованиях будем придерживаться данной группировки, относя к крупным – города с численностью населения от 250 тысяч до 1 миллиона человек.

В дальнейшем изложении, с целью комплексного научного обоснования понимания категории «крупный город», сформированного на основе демографического критерия численности населения (от 250 тысяч до 1 миллиона человек), представляется необходимым рассмотреть отдельные подходы к интерпретации функциональной специфики крупных городов, предложенные отечественными исследователями. Анализ данных подходов позволит не только уточнить теоретические основания исследования, но и выявить совокупность признаков, отражающих экономическую, социальную и пространственную многомерность крупных городов как самостоятельных элементов национальной системы расселения.

А.А. Соколов и О.С. Руднева определяют крупные города как «многофункциональную эффективную форму концентрации человеческого капитала, интеллектуальных возможностей и предпосылок инновационного развития, что притягивает инвестиции и приносит выгоду от использования трудовых и других ресурсов, выделяя в качестве особенностей повышенную долю элитарного населения, наиболее образованного и квалифицированного, имеющего потенциал и обладающего возможностью его реализации и «городской образ жизни» [20].

В.И. Клисторин и Т.В. Сумская, объясняя стягивание экономических процессов в крупные города и представляя их «центром экономической жизни, трудовой деятельности, образования, здравоохранения и опорным каркасом расселения страны, выделяют такие присущие им характерные черты как эффект масштаба, разнообразие мест приложения труда, более качественную рабочую силу, высокий уровень услуг и конкуренции, повышенную мотивацию работников и инновационной активности предпринимателей» [11].

М.В. Валдайцева рассматривает крупные города как «субъекты хозяйствования, являющиеся естественными «точками роста», инициаторами организационных и технических инноваций, основными наполнителями доходов государственных и региональных бюджетов, центрами обеспечения занятости жителей не только самих городов, но и прилегающих территорий, в которых формируются отвечающие условиям нового тысячелетия стандарты качества жизни, дающие возможность развивать экономический потенциал общества» [3].

Е.В. Бельчук подчеркивает, что именно в крупных городах «рационально используется человеческий труд и формируется рынок труда, чутко реагирующий на все изменения социально-экономической жизни страны, лучше развита сфера обслуживания и больше возможностей для использования общедоступных благ в силу того, что помимо концентрации командных функций здесь появляются площадки постиндустриального производства – специализированные услуги в сфере экономики» [2].

Н.В. Щербакова и Л.Л. Каменик представляют крупный город, как «сложную социально-экономическую пространственную систему, являющиеся сосредоточием социальной активности населения, центром взаимодействия социально-политических, экономических и научно-технических факторов, характеризующуюся быстрыми изменениями и нестабильностью происходящих в них процессов» [23].

В представлении А.А. Васецкой крупные города представляют собой «рациональные и перспективные формы организации социально-экономической жизни людей, предоставляющие широкие возможности для профессионального роста, карьеры и комфортной бытовой жизни и выступающие точками роста современных национальных экономик, поскольку в них сосредоточены основные научные, информационные, производственные и трудовые ресурсы, испытывающие при этом негативные социально-экономические и иные проблемы и последствия: загрязнение окружающей среды, усугубление криминогенной обстановки и рост социально-психологического напряжения» [4].

Е.Н. Алексеева определяет крупный город как «место сосредоточения экономической, политической, социальной, культурной жизни общества и притяжения значительных объемов финансовых, природных и человеческих ресурсов, обладающее высоким внутренним потенциалом удовлетворения потребностей современного социума и отличающееся особой двойственностью, позволяющей ему выступать и в роли гаранта стабильного развития городской и прилегающих территорий, и интегрироваться в сети отношений с другими локальными и глобальными центрами» [1].

Г.Ю. Гагарина и Е.В. Бельчук идентифицируют крупный город в качестве одного из элементов «современного территориального устройства, средоточия экономического потенциала, играющего ведущую роль в жизни российского общества; места концентрации значительной части городского населения страны; мощного фактора как положительного (влияние культуры, науки, экономики), так и отрицательного (территориальные источники загрязнения окружающей среды, распространение организованной преступности) воздействия на национальном и даже на мировом уровне» [6].

Е.Н. Заборова опираясь на методологию М. Кастельса характеризует современный крупный город, как «созданную в ходе исторического творчества людей искусственную среду обитания, представляющую собой динамическую открытую систему социокультурных территориально-пространственных мест и потоков» [7].

Проведенный обзор исследований, посвященных развитию городских территорий, позволяет сделать нам вывод о том, что крупные города в России сталкиваются с комплексом системных проблем, сочетающих в себе как универсальные урбанистические вызовы, так и ограничения специфического постсоветского наследия, которые можно сгруппировать по сферам проявления:

1. Износ инженерной, коммунальной, транспортной инфраструктуры и пространственные ограничения. Крупные города оказались в «ловушке износа» советского наследия при отсутствии ресурсов для его модернизации. Для крупных городов с преобладанием многоэтажной застройки 40-летней и большей давности это создает постоянную угрозу крупных аварий и ставит под вопрос базовую безопасность и комфорт проживания, а дефицит инвестиций в модернизацию сетей ЖКХ становится тормозом для нового строительства. Сложившаяся транспортная сеть, спроектированная для связи жилых районов с промышленными зонами, не справляется с современными потоками, нарушен баланс между развитием общественного и личного транспорта. Инвестиции часто направляются в расширение дорог для автомобилей, что дает лишь временный эффект, в то время как дающие больший эффект капиталовложения в наземный общественный транспорт, практически отсутствуют. При наличии значительного количества промышленных зон, крупные города испытывают дефицит территорий для нового строительства, что связано с разрывом в стоимости земли и находящихся на ней промышленных объектов, что тормозит редевелопмент и ведет к неэффективному использованию ценнейших городских территорий. Отсутствие координации с пригородными районами ведет к хаотичной субурбанизации («расползанию»), город теряет контроль над своей периферией, где возникают жилые массивы без социальной инфраструктуры.

2. Демографическая уязвимость и дефицит человеческого капитала. Большинству крупных городов присущи снижение рождаемости и естественного прироста, старение населения и сокращение среднего размера семьи. При этом миграционный приток из меньших городов и сельской местности зачастую не компенсирует естественную убыль, а «борьба за человека» с городами-миллионниками, вымывающими наиболее активное и талантливое население, часто проигрывается, вынуждая вступать в «жёсткое соперничество» за людей, что требует не только создания рабочих мест, но и формирования высокого качества жизни. Городской рынок труда насыщается мигрантами, без которых экономика города уже не может обходиться, занимающими ниши неквалифицированного труда (торговля, услуги, строительство, ЖКХ и т.п.), что меняет социальный профиль города, создавая социальную напряженность и ставя сложные задачи по их адаптации и интеграции, но не способствует инновационному прорыву.

3. Экономическая уязвимость и риски структурных кризисов. Несмотря на более высокий уровень экономической активности по сравнению с меньшими по размеру, многие крупные города остаются уязвимыми к деиндустриализации, монопрофильности и конъюнктурным колебаниям, реструктуризация экономики часто сопровождается утратой рабочих мест и деградацией промышленных территорий. Существующая система межбюджетных отношений часто вымывает ресурсы, так как будучи донорами для региональных бюджетов, крупные города испытывают дефицит в собственных финансовых средствах для поддержания сложной инфраструктуры и реализации стратегий развития.

4. Управленческие и институциональные ограничения. Используемые муниципалитетами крупных городов инструменты управления бессистемны, фрагментарны и неэффективны, часто носят реактивный («латание дыр»), а не проактивный характер, разрабатываемые программные документы формальны и не обеспечены необходимыми финансовыми ресурсами, а стратегическое планирование страдает от низкой информационной обеспеченности, отсутствия системного мониторинга и контроля. Отсутствие полноценного учета агломерационного окружения усугубляет проблемы взаимодействия с сопредельными территориями.

5. Социальные и экологические противоречия. Усиление социальной дифференциации, слабость социальной инфраструктуры, ухудшение экологической обстановки, дефицит общественных пространств, снижение уровня социального взаимодействия формируют риски снижения качества жизни и социальной устойчивости крупных городов. Рост высотного строительства, сокращение общественных пространств, автомобилизация способствуют «разобщению жителей» и поощрению индивидуализма, разрушая соседские сообщества. Длительное ожидание приема врача, дефицит мест в детских садах, школах и учреждениях дополнительного образования создают стресс для как для родителей, так и их детей. Быстрый рост населения и увеличенная антропогенная нагрузка наносят серьезный удар по экологической обстановке – загрязнение воздуха, недостаток зеленых зон, шумовое загрязнение и проблемы утилизации отходов снижают качество жизни горожан и увеличивают заболеваемость респираторными заболеваниями и аллергией.

6. Географическое и центр-периферийное положение. Удаленность сибирских и дальневосточных городов от экономического центра страны и основных финансовых потоков остается мощным сдерживающим фактором, создающим хроническое конкурентное неравенство с городами европейской части, расположенными вблизи столичной агломерации, и которые имеют преимущества в логистике, доступе к рынкам и инвестициям. Климатические условия объективно влияют на стоимость строительства, эксплуатации инфраструктуры, и как следствие на общую привлекательность и комфортность проживания, миграционные тренды, создавая дополнительные издержки для городов азиатской части страны.

Аналогичным образом, можно выделить следующие ключевые группы стимулирующих факторов, оказывающие влияние на социально-экономическое развитие крупных городов России:

1. Качество жизни и городская среда. Доступность и развитость инженерно-коммунальной (электро-, тепло-, водоснабжение), социальной (больницы, детские сады, школы, ВУЗы), культурной (театры, кинотеатры, филармонии, концертные площадки, музеи, исторические объекты) и спортивной (стадионы, бассейны, спортивные арены, залы площадки) инфраструктуры, благоустроенность и креативность общественных пространств (лесопарковые, набережные и прибрежные зоны, скверы, бульвары, пешеходные улицы), забота об экологии (достаточное количество зелени и чистый воздух) и обеспечение безопасности жизнедеятельности, напрямую положительно влияют на психологическое самочувствие и здоровье горожан, становятся ключевыми «мягкими» факторами привлекательности и выбора крупного города, как места проживания и профессиональной реализации, создавая при этом не только положительную репутацию и особый «городской образ жизни», но и дополнительные источники дохода через туризм.

2. Диверсификация экономики и инвестиционная привлекательность. Успешные и устойчивые к внешним шокам крупные города характеризуются диверсифицированной экономикой, опережающим ростом третичного и четвертичного секторов (услуги, IT, креативные индустрии), созданием комфортных условий для работы малого и среднего бизнеса. Коммерческая привлекательность, измеряемая присутствием крупных ритейлеров, и развитостью банковского сектора являются важными индикаторами доверия бизнеса. Способность привлекать инвестиции, в том числе в производственную сферу, строительство и инфраструктуру, является прямым показателем экономического здоровья и перспектив роста крупного города.

3. Человеческий капитал и образовательная экосистема. Определяющим фактором инновационного развития крупных городов в современных условиях постиндустриальной экономики является способность к привлечению, удержанию, накоплению, воспроизводству и эффективному использованию человеческого капитала. Крупный город будет привлекателен для проживания при условии обеспечения высокого уровня доходов для работающих горожан и создания широкого образовательного и научного поля, возможностей для профессиональной самореализации, поддержки и продвижения инновационные кластеров, технологических стартапов и молодёжных программ.

4. Транспортная и пространственная связанность. Транспортная доступность, интеграция в национальные и межрегиональные транспортные коридоры, развитые агломерационные связи существенно влияют на инвестиционную и миграционную привлекательность крупных городов. Разветвленная транспортная сеть, качественные автодороги, удобные аэропорты и вокзалы, эффективность внутригородской мобильности являются критическим условием для включения крупного города в национальные и глобальные цепочки создания стоимости, повышают шансы города на успешное развитие и привлечение бизнеса, мигрантов, туристов.

5. Административный статус и «столичные» функции. Эффективно работающие институты, четкость и прозрачность законодательных актов, ответственность чиновников, наличие антикоррупционных механизмов и благоприятный деловой климат создают атмосферу доверия, привлекают бизнес и способствуют развитию предпринимательства и внедрению инноваций. Наличие статуса регионального центра и концентрация административных функций повышают способность крупного города привлекать ресурсы, инвестиции и человеческий капитал, усиливая его роль в системе расселения. Ранг региональной столицы создает эффект мультипликатора и дает не только формальные, но и неформальные преимущества, обеспечивающие концентрацию административных органов, «командных» функций и управленческих кадров, аккумулирование финансовых потоков (включая бюджетные) и внимание федерального центра, стимулируя развитие экономики, социальной сферы и инфраструктуры, привлечение инвестиции, чего зачастую лишены крупные города без административного статуса. При этом важной движущей силой этих процессов выступает способность городских элит формировать и реализовывать долгосрочные программы развития, не подчиненные сиюминутным лоббистским интересам, а также создавать эффективные «над-административные» структуры (корпорации развития).

В заключении представленного научного изыскания целесообразно обозначить авторское синтетическое определение категории «крупный город», интегрирующее формальный критерий численности с рассмотренными содержательными характеристиками, что позволит задать целостную теоретическую рамку для последующих этапов наших исследовании. Под крупным городом предлагается понимать особый тип городского поселения с численностью постоянного населения в диапазоне от 250 тысяч до 1 миллиона человек, представляющий из себя многофункциональный центр регионального или субнационального уровня, в котором достигается пороговая концентрация человеческого и интеллектуального капитала, обеспечивающая возникновение устойчивых агломерационных эффектов, диверсификацию экономики и формирование полноценного рынка труда, чувствительного к макроэкономическим изменениям; со сложной, динамичной и внутренне противоречивой социально-пространственной системой, сочетающей расширенные возможности для профессиональной реализации, карьерного роста и доступа к услугам высшего порядка, с рисками обострения социально-экологических, инфраструктурных проблем, выступающий ключевым опорным элементом национальной системы расселения, выполняющий функцию балансира, перераспределяющий миграционные и экономические потоки и сдерживающий гиперцентрализацию; при этом обладающий управленческим потенциалом для стратегического планирования и инновационной адаптации (большим, чем у мегаполисов), в силу относительной управляемости своих масштабов. Крупный город рассматривается нами не только как объект, подверженный глобальным урбанизационным трансформациям, но и как уникальный субъект стратегического планирования, обладающий, в силу своего масштаба, потенциалом для более гибкой адаптации к экономическим вызовам и создания устойчивых моделей развития, сочетающих экономическую эффективность и высокое качество жизни.

Заключение

Проведенное исследование позволяет сформулировать понимание роли крупных городов как опорных элементов пространственной организации экономики и социальной сферы регионов страны. Их влияние выходит далеко за пределы городской черты и носит двойственный характер, одновременно выступая драйвером развития (формирование точек экономического роста, повышение связности регионального пространства, ускорение инновационных и институциональных изменений, развитие рынков труда и услуг) и источником дисбалансов (усиление территориальной поляризации, экологическая нагрузка, центростремительная миграция, деградация удаленных и слабо интегрированных территорий).

Таким образом, крупные города России выступают центральными элементами пространственной организации экономики и социальной сферы регионов, формируя вокруг себя зоны экономического, социального и инфраструктурного притяжения. Они определяют траектории развития прилегающих территорий, трансформируют локальные экономики и образ жизни населения, одновременно усиливая как интеграционные, так и поляризационные процессы. В современных условиях именно этот тип городов следует рассматривать как потенциальные узлы сбалансированного пространственного развития, способные при наличии адекватных управленческих механизмов обеспечить устойчивое развитие регионов и снижение территориальных диспропорций.