Структура экономики российских регионов Внутренней Азии

Введение. Приграничные регионы занимают особое место в системе региональной политики России. Их развитие определяется не только внутренними факторами – ресурсной базой, демографической динамикой, инфраструктурной обеспеченностью, – но и характером отношений с сопредельными государствами. В зависимости от того, какую роль играет граница – барьера или моста, – приграничный регион может развиваться по принципиально разным траекториям. Это ставит перед государством задачу дифференцированной региональной политики, учитывающей специфику каждого типа приграничных территорий.

Метафорически эти траектории развития можно описать категориями «регион-тупик» и «регион-мост» [10, 11] . К первой категории относятся периферийные регионы с высокими транспортно-логистическими издержками, неразвитой инфраструктурой и слабой интегрированностью в социально-экономические процессы страны. Граница для таких регионов является барьером или, в лучшем случае, ресурсом выживания. Ко второй – экономически развитые регионы, активно участвующие в обмене знаниями, технологиями, ресурсами и товарами как с государством-соседом, так и с другими регионами страны. Здесь граница служит инструментом интеграции и создания добавленной стоимости.

Оба варианта развития находят отражение в отраслевой структуре экономики. Характерной чертой периферийного приграничного региона является высокая доля первичного сектора (добыча полезных ископаемых, сельское хозяйство, лесозаготовка) и сектора нерыночных услуг (госуправление, образование и здравоохранение) [9]. Обрабатывающая промышленность и сектор коммерческих услуг развиты слабо и обслуживают только базовые внутренние потребности. Экономика развитого приграничного региона высоко диверсифицирована. В ее структуре преобладают обрабатывающая промышленность и коммерческие услуги (логистика, таможенное оформление, трансграничный туризм, финансовые и консалтинговые услуги) [8].

Действующая региональная политика в отношении приграничных территорий остается преимущественно унифицированной [13]. Инструменты поддержки – дотации на выравнивание бюджетной обеспеченности, федеральные целевые программы, индивидуальные программы развития – слабо учитывают различия между типами приграничных регионов. В результате меры, эффективные для одного региона, могут оказаться неработоспособными для другого. Это особенно заметно на примере российских регионов Внутренней Азии.

Российские регионы Внутренней Азии [7] – Республики Бурятия, Тува, Алтай и Забайкальский Край – представляют собой типичный пример приграничных регионов. Они схожи по ряду характеристик:

- значительная часть территорий регионов расположена в местностях, приравненных к районам Крайнего Севера [1];

- всем регионам присущ резко континентальный климат с холодной зимой, жарким летом и большими колебаниями температур [5, 6];

- высокий уровень миграционной убыли и рождаемости сельских территорий [2, 12];

- наличие инфраструктурных и законодательных ограничений, препятствующих развитию экономики [4];

- низкая плотность населения [1, 3].

Вместе с тем структура экономики регионов Внутренней Азии различна. По усредненным данным за 2016-2024 гг. значительная доля валового регионального продукта Забайкальского края (21.7%) и Республики Тыва (16,8%) приходится на вид деятельности «Добыча полезных ископаемых». В Республике Алтай велика доля сельского хозяйства (9,8%), а в Республике Бурятия – обрабатывающей промышленности (10,0%).

Вопросы развития приграничных регионов рассматриваются в работах, посвященных пространственной экономике, региональной политике и трансграничному сотрудничеству. Однако большинство исследований либо носят описательный характер, либо фокусируются на отдельных регионах, не проводя систематического сравнения структуры их экономики с общероссийскими показателями. Остается открытым вопрос, к какому типу – «регион-тупик» или «регион-мост» – относятся регионы Внутренней Азии, и как это должно учитываться в региональной политике.

Цель данной работы – выполнить классификацию группы российских регионов Внутренней Азии («регион-мост» или «регион-тупик») путем сравнения структуры их валового регионального продукта с аналогичной структурой остальных регионов России, а также определить направления дифференциации региональной политики для данной группы территорий.

Методология и данные. Структура экономики региона, не смотря на свою инерционность, является случайной величиной, и сравнение ее компонент по группам регионов требует использования аппарата проверки гипотез. В данной работе на основе статистики о структуре валового регионального продукта за 2016-2024 гг. [2] по каждому разделу ОКВЭД 2 проверялась гипотеза о равенстве средних в двух группах регионов: регионы Внутренней Азии (РВА) и остальные регионы России (РФ).

Проверка гипотез выполнялась с помощью непараметрического критерия Манна-Уитни [17], основанного на предположении о симметричности распределения случайной величины относительной своей медианы. По имеющимся данным проверялась гипотеза о том, что распределения конкретной компоненты валового регионального продукта ( ) для регионов Внутренней Азии и остальных регионов России полностью совпадают. Согласно альтернативной гипотезе , распределения отличаются на сдвиг , который также предстояло оценить. Если отвергалась в пользу , делался вывод о наличии сдвига между распределениями, а также о наличии статистически значимой разницы средних значений между группами регионов РВА и РФ по соответствующей компоненте ( ) валового регионального продукта.

Наблюдаемая статистика критерия Манна-Уитни определялась как сумма рангов элементов первой подвыборки в объединенном вариационном ряду, состоящем из значений обеих подвыборок:

.

Для получения точечных и интервальных оценок сдвига и верификации результатов, полученных с помощью критерия Манна-Уитни, использовался бустреп-метод [14-16]. Бутстреп-оценка производилась на тысяче псевдовыборок, каждая из которых порождалась путем многократного случайного отбора с возвращением элементов из подгрупп и . На каждой псевдовыборке оценивались медианы , и их разности. Точечная оценка сдвига выполнялась путем усреднения, а интервальная оценка – путем построения 95%-ого доверительного интервала для полученных на псевдовыборках разностей медиан.

Результаты. Основные результаты расчетов приведены в таблице 1. В графе 1 таблицы указаны буквенные коды и расшифровки разделов ВРП согласно ОКВЭД 2. В графах 2-3 представлены наблюдаемые значения статистики Манна-Уитни и соответствующие им значения достигаемого уровня значимости. В графах 4-5 приведены точечные и интервальные оценки разностей медиан по регионам Внутренней Азии и остальным регионам России. На рисунке 1 – сглаженные распределения [18-20] бутстреп-оценок медиан по двум группам регионов в разрезе 19 разделов ВРП.

Таблица 1

Тест Манна-Уитни и бутстреп-оценки разности медиан

По данным гр. 3 таблицы 1 группа регионов Внутренней Азии значимо отличается (уровень значимости < 0,05) от остальных регионов России по 12 из 19 разделов валового регионального продукта. Наибольшая положительная разность медиан наблюдается по разделу «С-Обрабатывающие производства»: медианная доля регионов Внутренней Азии на 13,5 процентных пункта уступает остальным регионам России с доверительным интервалом для данного параметра [12,3; 14,6]. Значимая положительная разность медиан также наблюдается по разделам «E- Водоснабжение; водоотведение, организация сбора и утилизация отходов, деятельность по ликвидации загрязнений», «G-Торговля оптовая и розничная; ремонт автотранспортных средств и мотоциклов», «L-Деятельность по операциям с недвижимым имуществом», «M-Деятельность профессиональная, научная и техническая». Наибольшая отрицательная разность медиан у раздела «В-Добыча полезных ископаемых»: медианная доля в группе приграничных регионов на 9,3 процентных пункта превосходит остальные регионы с доверительным интервалом [-13,2; -4,2]. Также статистически значимая отрицательная разность наблюдается по разделам «F-Строительство», «I-Деятельность гостиниц и предприятий общественного питания», «O-Государственное управление и обеспечение военной безопасности; социальное обеспечение», «P-Образование», «Q-Деятельность в области здравоохранения и социальных услуг», «R-Деятельность в области культуры, спорта, организации досуга и развлечений».

Незначимы по критерию Манна-Уитни, но явно отличаются визуально (рисунок 1) распределения разностей медиан по разделам «A-Сельское, лесное хозяйство, охота, рыболовство и рыбоводство» и «D-Обеспечение электрической энергией, газом и паром; кондиционирование воздуха», «K- Деятельность финансовая и страховая».

Рискунок 1

Сглаженные распределения медиан, полученные бутстреп-методом

Примечание: РВА – регионы Внутренней Азии, РФ – остальные регионы России.

Источник: составлено автором по данным Росстата

Также следует отметить, что по ряду разделов ОКВЭД распределения медиан регионов Внутренней Азии очень неоднородны. Так, по разделу «В-Добыча полезных ископаемых» Забайкальский край и Республика Тыва имеют значительно более высокую долю ВРП относительно республик Бурятия и Алтай. Обратная ситуация наблюдается по разделу «I-Деятельность гостиниц и предприятий общественного питания» – его доля в Бурятии и Алтае значительно выше, чем в двух других регионах. По разделу «H- Транспортировка и хранение» Республика Бурятия и Забайкальский край значительно превосходят республики Тыва и Алтай, что можно объяснить отсутствием железнодорожного сообщения у последних. По разделам «O-Государственное управление и обеспечение военной безопасности; социальное обеспечение», «P-Образование» и «R-Деятельность в области культуры, спорта, организации досуга и развлечений», представляющим собой сектор нерыночных услуг, республики Тыва и Алтай значительно превосходят Бурятию и Забайкальский край.

Выводы. Проведенный анализ структуры валового регионального продукта российских регионов Внутренней Азии (республики Бурятия, Тыва и Алтай, Забайкальский край) за 2016–2024 гг. позволяет сформулировать ряд выводов, значимых для совершенствования региональной политики на приграничных территориях.

Во-первых, статистически значимые различия между группной РВА и остальными регионами России по 12 из 19 разделов ОКВЭД 2 фиксируют устойчивую периферийную модель экономики: гипертрофированную долю добычи полезных ископаемых (на 9,3 п.п. выше, чем в остальных регионах России) и сектора нерыночных услуг – государственного управления, образования, здравоохранения, культуры (разделы O, P, Q, R) – при критически низкой доле обрабатывающих производств (на 13,5 п.п. ниже, чем в остальных регионах России) и коммерческих услуг. Это означает, что действующие меры поддержки, ориентированные на выравнивание бюджетной обеспеченности, воспроизводят сложившуюся структуру, но не создают стимулов для ее диверсификации. Региональная политика в отношении регионов Внутренней Азии должна быть переориентирована с компенсации отставания на формирование новых точек роста.

Во-вторых, неоднородность внутри группы РВА требует отказа от унифицированного подхода. Забайкальский край и Тыва демонстрируют выраженную сырьевую специализацию, тогда как Алтай и Бурятия – более высокую долю туристического и обрабатывающего секторов. По разделу «Транспортировка и хранение» Бурятия и Забайкальский край значительно превосходят Тыву и Алтай, что объясняется наличием железнодорожного сообщения. Это означает, что нецелесообразно использование единого подхода к развитию рассматриваемых регионов: для Забайкалья и Тывы приоритетом является повышение глубины переработки сырья, для Бурятии и Алтая – развитие туристической инфраструктуры и смежных услуг. Индивидуальные программы социально-экономического развития (ИПР), уже действующие для Алтая и Забайкалья, должны быть дифференцированы с учетом этих структурных различий. Более того, сам факт наличия ИПР только у двух из четырех регионов группы создает асимметрию: Бурятия и Тыва оказываются в неравном положении с точки зрения доступа к специализированным инструментам поддержки, хотя структурно Тыва относится к той же сырьевой модели, что и Забайкалье.

В-третьих, результаты позволяют уточнить классификацию регионов Внутренней Азии в рамках дихотомии «регион-тупик» / «регион-мост» и определить реалистичные цели региональной политики. Ни один из четырех регионов сегодня не соответствует модели «региона-моста»: структура их экономики сохраняет сырьевой и периферийный характер. Однако Бурятия и Забайкальский край обладают потенциалом перехода в эту категорию благодаря железнодорожной инфраструктуре и возможности развития транзитных и логистических функций. Тыва и Алтай, не имеющие железнодорожного сообщения, в среднесрочной перспективе остаются в категории «регион-тупик» с ограниченными возможностями использования фактора границы. Соответственно, региональная политика должна быть дифференцирована по целям: для Бурятии и Забайкалья – поддержка проектов, встраивающих регионы в международные транспортно-логистические коридоры; для Тывы и Алтая – развитие пограничных переходов и автодорожной инфраструктуры как предварительного условия для любой интеграционной стратегии. Попытка стимулировать трансграничную интеграцию там, где отсутствует базовая транспортная связность, заведомо обречена на низкую отдачу.

В-четвертых, ключевым условием смены траектории развития является не сам факт границы, а наличие инфраструктурных предпосылок для трансграничного движения людей, товаров, услуг и капитала. Это означает, что региональная политика должна быть сфокусирована на устранении инфраструктурных ограничений: модернизации пунктов пропуска, развитии транспортных коридоров, снятии законодательных барьеров для внешнеэкономической деятельности. Без этого приграничные регионы Внутренней Азии будут воспроизводить периферийную модель экономики, а граница останется барьером, а не ресурсом развития.

[1] Об утверждении перечня районов Крайнего Севера и местностей, приравненных к районам Крайнего Севера, в целях предоставления государственных гарантий и компенсаций для работы и проживания в данных районах и местностях: постановление Правительства РФ от 16.11.2021 № 1946 // Собрание законодательства РФ. – 2021. – № 47. – Ст. 7842.

[2] Национальные счета. ВРП ОКВЭД 2 (с 2016 г.) [Электронный ресурс]. URL: https://rosstat.gov.ru/storage/mediabank/VRP_OKVED2_s_2016.xlsx (дата обращения 28.08.2026)