Совершенствование методики оценки эффективности проектов государственно-частного партнерства (на примере регионов Приволжского федерального округа)
Левина В.В.1
, Рогожина А.А.2 ![]()
1 Российский экономический университет им. Г.В. Плеханова, Москва, Россия
2 Аппарат Общественной палаты Российской Федерации, Москва, Россия
Статья в журнале
Экономика, предпринимательство и право (РИНЦ, ВАК)
опубликовать статью | оформить подписку
Том 17, Номер 1 (Январь 2027)
Аннотация:
В статье рассматриваются изменения и тенденции в реализации проектов государственно-частного партнерства в субъектах РФ, входящих в Приволжский федеральный округ. Установлено, что большая часть проектов ориентирована на развитие транспортной инфраструктуры и жилищно-коммунального хозяйства, а экологические проекты в округе представлены единичными инициативами, несмотря на высокую потребность в них. Выявлены существенные проблемы, связанные с реализацией проектов государственно-частного партнерства в Приволжском федеральном округе, в частности, высокая региональная дифференциация в сочетании с дефицитом квалифицированных кадров на муниципальном уровне, неравномерность институционального развития. Проанализирована действующая методика оценки эффективности проектов государственно-частного партнерства, ориентированная на бюджетную и коммерческую эффективность, установлено, что она практически не учитывает экологические и социальные эффекты реализации проектов. Для решения данной проблемы предложена методика интегральной оценки эффективности проектов с учетом воздействия экологических и социальных факторов, основанная на использовании системы показателей, включающая экологический, социальный и управленческий блоки.
Ключевые слова: государственно-частное партнерство, проект государственно-частного партнерства, оценка эффективности проектов, Приволжский федеральный округ
JEL-классификация: O18, O47, H73, R58
Введение
В современных условиях ограниченности бюджетных ресурсов и необходимости развития социальной сферы поиск эффективных механизмов финансирования развития инфраструктуры становится приоритетной задачей государственного управления. Государственно-частное партнерство (ГЧП) традиционно считается эффективным инструментом привлечения частных инвестиций и возможностью реализации социально значимых проектов, что позволяет государству и предприятиям разделять риски и ответственность [3].
В связи с обновлением нормативно-правовой базы в данной сфере актуальность исследований методического инструментария реализации ГЧП возрастает. Например, совершенствование концессионного законодательства открыло новые возможности для частных инвесторов [6], но в то же время вызвало правовую неопределенность и требует переоценки сложившейся практики [2,9]. Кроме того, чрезмерная длительность административных процедур в сфере ГЧП, а также проблемы распределения полномочий между федеральными, региональными и муниципальными органами власти ограничивают инвестиционную активность в современной России [4, 5] и создают предпосылки для разработки новых методических решений и процедур в данной сфере. Особенно важным сегодня видится региональный аспект развития ГЧП, поскольку он позволяет учитывать специфические условия конкретной территории с целью привлечения инвестиций в региональную инфраструктуру и решения местных социально-экономических проблем, способствуя повышению уровня жизни и укреплению социальной стабильности [11].
Исследование нацелено на анализ современных тенденций реализации проектов ГЧП и разработку методических рекомендаций по его совершенствованию на территории Приволжского федерального округа (ПФО). Научная новизна данного исследования заключается в разработке методики оценки эффективности проектов ГЧП с учетом социальных и экологических факторов.
Анализ научной литературы показывает, что исследователи проявляют все больший интерес к вопросам ГЧП в России и за рубежом. В зарубежной науке накоплен большой опыт в изучение ГЧП. Значительная часть исследований была сосредоточена на анализе практик, принятых в Великобритании, где механизмы ГЧП получили широкое распространение. Большой вклад в изучение теоретических основ партнерств внесли Грэм А. Ходж и Карстен Греве [29]. Они полагают, что исследования теоретических основ ГЧП происходят в контексте следующих научных теорий: теории транзакционных издержек, теории прав собственности, теории принципала-агента, концепции нового публичного управления, а также стейкхолдерской и институциональной теорий.
В связи с необходимостью осмысления правовых основ ГЧП в России и практики их применения с 2000-х гг. в российской науке активизировались исследования в данной области [24]. Они были сосредоточены на изучении форм ГЧП и оценке их эффективности [17, 23], также внимание уделялось основам проектного финансирования в сфере ГЧП [26], изучался рынок ГЧП в современных российских условиях [19]. В тоже время как справедливо отмечает A.A. Кубец, нынешнее состояние правовой базы ГЧП в Российской Федерации характеризуется частыми изменениями и противоречиями, что затрудняет создание единой концепции устойчивого развития данного института [10].
Хотя существует большое количество научных работ, посвященных определенным аспектам ГЧП, задача создания комплексной методики оценки эффективности проектов, учитывающей современные проблемы (изменение климата, нехватка общественных благ, восстановление после кризиса), еще не полностью решена.
Основная часть
ГЧП - это не только привлечение новых инвестиций, но и долгосрочное сотрудничество, основанное на совместном использовании ресурсов, распределении рисков и ответственности для повышения эффективности, качества и доступности услуг. Нормативно-правовая база играет важную роль в этом процессе, поскольку она позволяет устанавливать основные правила расторжения соглашений, определения прав и обязанностей сторон и создания благоприятной инвестиционной среды. Значимую роль для развития ГЧП играет территориальная специфика, исходя из этого, наши рекомендации адресованы органам власти субъектов РФ ПФО, но в дальнейшем могут быть применены и в других федеральных округах с учетом их индивидуальной специфики.
Анализ развития ГЧП в регионах ПФО
ПФО состоит из 14 субъектов Российской Федерации, суммарная площадь которых превосходит 1038 тыс. кв. км. Из-за своей близости к Центральному федеральному округу ПФО занимает ключевое положение в экономике Российской Федерации, обладая развитым промышленным потенциалом, высокой плотностью населения и диверсифицированной структурой экономики территорий. Численность населения ПФО в 2025 году составила 28,47 млн. человек. Округ по данному показателю, уступает лишь Центральному федеральному округу, что подтверждает его значимость в социально-экономическом развитии страны.
При этом важной для населения ПФО проблемой является сохранение крайне низкой доли инвестиций в социальную инфраструктуру. За последние пять лет ситуация не только не улучшилась, но даже усугубилась – доля инвестиций в здравоохранение сократилась с 2,3% до 2,1%, а в образование с 1,9% до 1,7% [16]. Потребность в модернизации социальной инфраструктуры в регионах ПФО остается высокой, что создает предпосылки для применения механизмов ГЧП в социальной сфере.
Регионы ПФО ежегодно входят в число лидеров по общему количеству инфраструктурных объектов, реализуемых на принципах ГЧП (табл. 1), однако необходимо дальнейшее развитие и диверсификация проектов.
Таблица 1 – ПФО в рейтинге субъектов РФ по уровню развития ГЧП
|
Регион ПФО
|
Уровень развития ГЧП, баллы
|
Место в рейтинге за 2023
|
Место в рейтинге за 2024
|
Изменение (+/–)
|
|
Самарская область
|
62,1
|
7
|
3
|
+ 4
|
|
Нижегородская область
|
48,2
|
2
|
4
|
– 2
|
|
Пермский край
|
34,2
|
5
|
5
|
–
|
|
Республика Татарстан
|
19,0
|
10
|
9
|
+ 1
|
|
Республика Башкортостан
|
16,1
|
12
|
16
|
– 4
|
|
Саратовская область
|
14,3
|
28
|
20
|
+ 8
|
|
Удмуртская
Республика |
9,6
|
41
|
39
|
+ 2
|
|
Оренбургская область
|
9,3
|
36
|
41
|
– 5
|
|
Пензенская область
|
8,2
|
53
|
48
|
+ 5
|
|
Республика Мордовия
|
7,7
|
52
|
50
|
+ 2
|
|
Республика Марий Эл
|
6,9
|
72
|
53
|
+ 19
|
|
Кировская область
|
5,3
|
63
|
63
|
–
|
|
Чувашская Республика
|
5,2
|
81
|
65
|
+ 16
|
|
Ульяновская область
|
5,7
|
34
|
76
|
– 42
|
Рейтинг субъектов Российской Федерации по уровню развития ГЧП показывает, что развитие в ПФО идет неравномерно. Из 14 регионов ПФО только в 9 используются концессии и соглашения о ГЧП. Наиболее сложная ситуация в таких регионах как Республика Мордовия, Республика Марий Эл, Чувашская Республика, Ульяновская область и Кировская область.
Применение инструментов ГЧП в ПФО довольно ограничено, поэтому, концессии продолжают оставаться бесспорным лидером в этой области. В качестве инструмента реализации проектов ГЧП они в настоящее время составляют около 85% от общего числа проектов в ПФО. Эта структура сложилась исторически: концессионное законодательство действует с 2005 года, и в настоящее время оно сформировало стабильную правоприменительную практику, понятную инвесторам и деловым партнерам. Они особенно распространены в жилищно-коммунальном хозяйстве, где могут привлекаться частные инвестиции на модернизацию тепловых сетей и других объектов.
Соглашения о ГЧП регулируются федеральным законодательством и составляют всего 15% от всех проектов ГЧП в ПФО, используемых в основном для более сложных, капиталоемких и гибких проектов с разделением рисков. К ним относятся строительство школ и детских садов (например, "800 школ" в Нижегородской области), переработка твердых бытовых отходов и проекты в области здравоохранения. Однако организационно-технологические сложности ограничивают активное использование этого инструмента.
Офсетные контракты в ПФО до сих пор не получили широкого распространения, что может быть связано с недостаточным пониманием потенциала механизмов реализации этих инструментов партнерства между государственным и частным секторами.
Общие данные о развитии ГЧП в ПФО приведены в таблице 2.
Таблица 2 – Развитие ГЧП в ПФО
|
Показатель
|
Значение
|
|
1. Количество регионов ПФО,
активно реализующих проекты ГЧП
|
9 из 14
|
|
2. Общий объем инвестиций в
проекты ГЧП (накопленным итогом)
|
более 450 млрд. руб.
|
|
среди которых:
| |
|
концессии
|
380 млрд.
руб.
|
|
соглашения ГЧП/муниципально-частное партнерство
|
60 млрд. руб.
|
|
иные формы
|
10 млрд. руб.
|
|
3. Количество проектов ГЧП в
стадии реализации (ГИС «Управление» и др.)
|
более 800 ед.
|
|
среди которых:
| |
|
концессии
|
721 ед.
|
|
соглашения ГЧП/ муниципально-частное партнерство
|
63 ед.
|
|
иные формы
|
16 ед.
|
|
4. Средний объем инвестиций
на один проект ГЧП
|
562,5 млн. руб.
|
|
5. Доля проектов ГЧП в общем
объеме инвестиций в основной капитал ПФО
|
2,7%
|
Прогнозируемая на 2025 год доля инвестиций в рамках механизма ГЧП в общем объеме инвестиций в основной капитал ПФО составляет около 2,7%, что несколько ниже среднероссийского показателя и значительно ниже показателей развивающихся стран, где ГЧП обеспечивает 15-20% инвестиций в социальную инфраструктуру.
Проведенный анализ позволяет систематизировать ключевые факторы и проблемы, влияющие на развитие ГЧП в ПФО, и представить их в виде «дерева проблем» (табл. 3).
Таблица 3 – «Дерево проблем» реализации актуальных инструментов ГЧП в ПФО
|
Следствия
|
1. Низкая доля инвестиций в рамках ГЧП в общем объеме инвестиций
в основной капитал ПФО.
2. Усиление межрегиональной дифференциации. 3. Отраслевые диспропорции. 4. Рост числа отказов инвесторов от ранее запланированных инициатив. 5. Увеличение сроков подготовки и реализации проектов. 6. Снижение доверия частных инвесторов к институту ГЧП. |
|
Ключевая проблема: низкая эффективность и ограниченная
применимость действующих инструментов ГЧП в ПФО.
| |
|
Причины
|
1. Высокая ключевая ставка Центрального Банка РФ, инфляция и
рост цен на строительные материалы.
2. Дефицит квалифицированных специалистов в сфере ГЧП в региональных и особенно муниципальных органах власти. 3. Запутанность конкурсных процедур. 4. Несовершенство федерального законодательства. |
|
|
5. Отсутствие специальных механизмов поддержки ГЧП-проектов в
приоритетных для региона сферах [11].
6. Слабое распространение лучших практик (например, опыта Нижегородской области по строительству ТБО «МАГ-1») на другие субъекты ПФО. |
Предложенное "дерево проблем" наглядно показывает систематические ошибки, вызванные рядом макроэкономических, кадровых, административных, правовых и информационных факторов. Для преодоления низкой эффективности и ограниченного применения существующих инструментов ГЧП в ПФО необходимы не разовые корректировки, а взаимосвязанные меры, направленные на изменение институциональной среды и устранение административных барьеров.
Таким образом, ПФО обладает потенциалом для развития ГЧП. Нынешняя тенденция к расширению участия предприятий в инвестициях и финансировании при одновременном сокращении бюджетных и кредитных ресурсов создала объективную потребность в альтернативных механизмах финансирования инфраструктуры. Однако из-за отраслевых дисбалансов и значительных региональных различий распространение инструментов ГЧП осложнилось, что делает необходимым совершенствование инструментов для реализации проектов ГЧП.
Отличительной особенностью ПФО также является высокая степень региональных различий в уровне социально-экономического развития и зрелости институциональной среды ГЧП, что приводит к неравномерному распределению рисков в регионе. В таблице 4 регионы ПФО классифицированы по степени развития ГЧП, что показывает присущие им существующие риски.
Таблица 4 – Распределение рисков ГЧП по группам регионов ПФО
|
Группа регионов
|
Примеры
|
Характерные риски
|
Уровень риска
|
|
Регионы-лидеры ГЧП
|
Республика Татарстан, Нижегородская область
|
Перегрев рынка, неточность в составлении прогнозов
|
Средний
|
|
Регионы со средним уровнем ГЧП
|
Самарская область, Пермский край, Республика Башкортостан,
Пензенская область, Удмуртская Республика, Оренбургская область, Саратовская
область
|
Кадровый дефицит, длительность согласований
|
Средний
|
|
Отстающие регионы
|
Республика Мордовия, Республика Марий Эл, Чувашская Республика,
Ульяновская область, Кировская область
|
Отсутствие компетенций, низкая инициативность, бюджетные
ограничения
|
Высокий
|
Ключевое различие в характере рисков между регионами-лидерами и отстающими субъектами РФ в ПФО обусловлено степенью зрелости институциональной среды – совокупностью формальных правил, практик и организационных возможностей, определяющих насколько эффективно регион может разрабатывать, запускать и сопровождать ГЧП-проекты на своей территории. Если в регионах-лидерах основные угрозы связаны с внешними, макроэкономическими факторами, на которые отдельный регион может влиять лишь опосредованно, то в отстающих субъектах РФ барьеры носят внутренний характер [12]. Отсутствие базовых ГЧП-компетенций ведет к низкому качеству подготовки проектов, что делает их непривлекательными для инвесторов, а отсутствие проектов, в свою очередь, не создает спроса на квалифицированные кадры и не дает возможности региону накопить необходимый опыт. В результате, при прочих равных условиях, отставание таких территорий по уровню развития ГЧП переводит проблему в разряд системного институционального барьера, который сложно преодолеть без целенаправленной поддержки федерального центра.
Однако, как для регионов, где ГЧП широко применяется, так и для тех, которые имеют небольшой опыт в данной сфере важно совершенствование методического инструментария, что позволит упростить процедуры отбора проектов и одновременно более полно учитывать потребности населения в развитии социальной сферы и поддержании необходимых условий жизни в экологической сфере.
Совершенствование методики оценки эффективности ГЧП-проектов
Для решения проблем в сфере развития ГЧП в ПФО видится целесообразным модернизировать методику оценки эффективности ГЧП-проектов, утвержденную Приказом Минэкономразвития России от 30.11.2015 № 894 (в редакции от 21.08.2025). Она ориентирована преимущественно на бюджетную и коммерческую эффективность и практически не учитывает экологические и социальные эффекты реализации проектов [18].
Согласно действующей редакции методики оценка эффективности проекта состоит из трех блоков: оценка социально-экономического воздействия (достижение целей национальных программ и обоснованность создания объекта), оценка финансовых результатов (NPV, IRR, DSCR) и определение относительного преимущества перед государственными контрактами. В то же время в методике отсутствуют экологические показатели [22] и всесторонняя оценка вклада проекта в достижение целей устойчивого развития.
В настоящее время в структуре проектов ГЧП в ПФО наблюдается устойчивая тенденция к преобладанию проектов в традиционных отраслях. Так, 63% инвестиций приходится на транспортную инфраструктуру, а еще 20-25% - на жилищно-коммунальное хозяйство. При этом доля социальной инфраструктуры (образование, здравоохранение, спортивные сооружения) составляет лишь около 10% [16]. Экологические проекты в регионе представлены отдельными инициативами, несмотря на настоятельную необходимость модернизации коммунальной инфраструктуры (потребление коммунальных сетей в некоторых регионах достигает 54% и более), уменьшения негативного воздействия на водоемы и перехода к экономике замкнутого цикла. Все эти сферы включают проекты, где социальное воздействие может во много раз превышать прямые финансовые выгоды [27].
На сегодняшний день предпринимаются активные попытки включить принципы ESG в оценку инфраструктурных проектов. Рейтинговое агентство «РАЭКС-Аналитика» проводит ежегодную оценку административных центров регионов РФ на предмет степени внедрения принципов устойчивого развития в экологической, социальной и управленческой сферах.
Согласно рейтинга ЭКГ-регион («Экология», «Кадры», «Государство») ПФО, показывающего насколько достижения регионов ПФО соответствуют национальным целям устойчивого развития, в 2025 г. регионами-лидерами ПФО по интеграции ESG-принципов стали Республика Татарстан и Пермский край [21].
В ПФО необходимость снижения загрязнения водоемов заслуживает особого внимания. В 2019-2024 гг. для достижения этой цели реализовывался федеральный проект" Оздоровление Волги", который является частью экологической программы страны.
Однако сегодня отмечается их низкая эффективность. Проекты ГЧП, направленные на модернизацию очистных сооружений, реконструкцию систем водоснабжения и канализации, имеют высокий экологический потенциал и требуют значительных капиталовложений, при использовании действующей методики отбора. Они часто оказываются менее привлекательными для частных инвесторов, поскольку их социальные и экологические выгоды не капитализируются в стоимостной оценке [25].
Ключевым элементом предлагаемой обновленной методики является внедрение системы показателей ESG для количественной оценки вклада проекта ГЧП в достижение целей устойчивого развития. В общем случае, это предполагает одновременную значимость экономического роста, социальной эффективности и охраны окружающей среды [8].
Важным отличием от существующего Индекса качества жизни ВЭБ.РФ, который оценивает качество жизни в городе в целом, является то, что предлагаемая система оценивает непосредственно вклад конкретного ГЧП-проекта в улучшение ESG-показателей территории [15]. Система включает три блока (экологический, социальный и управленческий), каждый из которых содержит детализированные показатели с пороговыми значениями и весовыми коэффициентами.
Обоснованность выбора показателей подтверждает их соответствие приоритетным направлениям устойчивого развития как на федеральном, так и на региональном уровне. Экологические показатели отражают основные направления снижения негативного воздействия на окружающую среду: сокращение выбросов парниковых газов (в соответствии с целями климатической доктрины РФ), снижение загрязнения водоемов (важно для ПФО в связи с завершением федерального проекта "Оздоровление Волги"), сокращение отходов в рамках национального проекта «Экологическое благополучие» и перехода к экономике замкнутого цикла), а также повышение энергоэффективности и сохранение биоразнообразия. Экологические показатели, которые предлагается использовать для оценки проектов, представлены в таблице 5.
Таблица 5 - Система показателей, характеризующих экологическую эффективность при оценке ГЧП-проектов
|
Группа показателей
|
Конкретные показатели
|
Ед. изм.
|
Пороговое значение
|
Вес
|
|
Снижение выбросов и загрязнений
|
Объем сокращенных выбросов парниковых газов
|
тыс. тонн CO₂-экв.
|
Не менее 5
|
0,25
|
|
|
Снижение объема сброса загрязненных сточных вод
|
млн м³/год
|
Не менее 1
|
0,20
|
|
|
Сокращение объема отходов, направляемых на захоронение
|
тыс. тонн/год
|
Не менее 10
|
0,20
|
|
Энергоэффективность
|
Доля возобновляемой энергии в энергобалансе проекта
|
%
|
Не менее 20
|
0,15
|
|
|
Снижение удельного энергопотребления
|
%
|
Не менее 15
|
0,10
|
|
Сохранение биоразнообра-зия
|
Площадь восстановленных природных территорий
|
га
|
Не менее 10
|
0,10
|
Социальные показатели (блок S) сосредоточены на оценке вклада проекта в улучшение качества жизни населения (таблица 6). Лучшие показатели в этой сфере достигнуты в Казани, Нижнем Новгороде, Самаре, Перми и Уфе. Уровень создания рабочих мест отражает влияние проекта на занятость населения, а удовлетворенность услугами является окончательным социальным воздействием, которое оценивается социологическими исследованиями.
Таблица 6 - Система показателей, характеризующих социальную эффективность при оценке ГЧП-проектов
|
Группа показателей
|
Конкретные показатели
|
Ед. изм.
|
Пороговое значение
|
Вес
|
|
Доступность услуг для населения
|
Численность населения, получившего доступ к услуге
|
тыс. чел.
|
Не менее 20
|
0,25
|
|
|
Сокращение времени ожидания услуги
|
%
|
Не менее 20
|
0,15
|
|
Качество жизни и здоровье
|
Количество созданных рабочих мест
|
ед.
|
Не менее 50
|
0,20
|
|
|
Повышение удовлетворенности населения качеством услуг
|
% (п.п.)
|
Не менее +5
|
0,15
|
|
Безопасность
|
Снижение числа инцидентов/аварий на объекте
|
%
|
Не менее 30
|
0,15
|
|
|
Внедрение системы мониторинга безопасности
|
балл
(0-1) |
1
|
0,10
|
Целью анализа управленческих показателей (блок G) является оценка качества управления проектом и прозрачности коммуникации между сторонами. В российской практике выявлены недостатки в практике корпоративного управления в инвестировании в инфраструктуру. Следовательно, учет факторов управления для устойчивости бизнес-структур имеет решающее значение (таблица 7).
Таблица 7 - Система показателей, характеризующих управленческую эффективность при оценке ГЧП-проектов
|
Группа показателей
|
Конкретные показатели
|
Ед. изм.
|
Пороговое значение
|
Вес
|
|
Прозрачность и подотчетность
|
Публичная отчетность о ходе реализации проекта (наличие)
|
да/нет
|
да
|
0,30
|
|
|
Проведение общественных слушаний/обсуждений
|
да/нет
|
да
|
0,25
|
|
Противодействие коррупции
|
Наличие антикоррупционной политики у частного партнера
|
да/нет
|
да
|
0,25
|
|
Качество управления проектом
|
Соблюдение сроков реализации
|
% от плана
|
≥ 95%
|
0,20
|
Для комплексной оценки ESG-эффективности проекта предлагается многокритериальный метод оценки путем расчета интегрального индекса. Алгоритм расчета включает в себя следующие шаги:
Шаг 1. Нормирование показателей. Для приведения показателей к безразмерному виду – единой шкале от 0 до 1 – используется формула (1):
,
(1)
где
–
нормированное значение i-го показателя (безразмерная величина от 0 до 1);
–
фактическое значение i-го показателя по оцениваемому проекту (в натуральных
единицах: тыс. тонн, млн м³, %, ед. и т.д.);
–
минимальное значение i-го показателя среди референтной группы проектов (или
целевое минимальное значение, заданное нормативно);
–
максимальное значение i-го показателя среди референтной группы проектов (или
целевое максимальное значение).
В случае, когда рост показателя улучшает ESG-оценку (например, доля возобновляемой энергии), используется прямое нормирование. В случае, когда рост показателя ухудшает ESG-оценку (например, объем выбросов), используется обратное нормирование.
Шаг 2. Расчет интегральных индексов по блокам. Интегральный индекс по каждому блоку рассчитывается как средневзвешенное нормированных показателей по формуле (2):
,
(2)
где
–
интегральный индекс по конкретному блоку (
,
или
);
–
общее количество показателей в блоке (для экологического блока
,
для социального –
,
для управленческого –
);
–
весовой коэффициент i-го показателя в блоке (сумма весов по блоку равна 1,
значения
приведены
в таблицах 5,6,7);
–
нормированное значение i-го показателя.
Шаг 3. Расчет общего индекса ESG-эффективности. Общий индекс ESG-эффективности проекта рассчитывается как средневзвешенное интегральных индексов по блокам по формуле (3):
,
(3)
где
–
весовые коэффициенты блоков, отражающие приоритеты региона в зависимости от его
социально-экономической специфики и экологической ситуации. Значения
коэффициентов определяются на основе региональных стратегических документов и
экспертных оценок.
Для регионов ПФО с высокой промышленной
нагрузкой (Республика Татарстан, Нижегородская область) рекомендуется
повышенный вес экологического блока (
,
,
).
Для регионов с развитой социальной сферой и высокими социальными стандартами
(Самарская область, Ульяновская область) – повышенный вес социального блока (
,
,
).
Для регионов с наиболее выраженными институциональными проблемами (Республика
Марий Эл, Чувашская Республика) – повышенный вес управленческого блока (
,
,
).
Шаг 4. Классификация проектов по уровню ESG-эффективности. На основе полученного интегрального индекса проекты классифицируются по четырем категориям:
–
Класс
A (высокая ESG-эффективность):
;
–
Класс
B (средняя ESG-эффективность):
;
–
Класс
C (низкая ESG-эффективность):
;
–
Класс
D (неудовлетворительная ESG-эффективность):
.
Предлагаемая методика не заменяет существующую процедуру оценки эффективности ГЧП-проектов в соответствии с Приказом № 894, а дополняет ее новым этапом – оценкой ESG-эффективности. Так, на этапе оценки социально-экономического эффекта того или иного проекта дополнительно анализируется его вклад в достижение целей устойчивого развития, закрепленных в региональных стратегиях и государственных программах. Для проектов, получивших высокую ESG-оценку (класс A), будут предусмотрены дополнительные меры государственной поддержки:
1. Ускоренное рассмотрение заявки (сокращение сроков административных процедур).
2. Понижающий коэффициент к ставке по кредитам, привлекаемым на реализацию проекта (при софинансировании через ВЭБ.РФ).
3. Включение проекта в отдельный реестр «приоритетных ESG-проектов» с публичным признанием.
4. Субсидирование части затрат на капитальные вложения в создание и реконструкцию объектов инфраструктуры, используемых для реализации ESG-проектов, за счет средств федерального и регионального бюджетов.
Например, для поддержки организаций, реализующих инвестиционные проекты по внедрению наилучших доступных технологий, а также проекты с нулевым уровнем выбросов CO₂ и органического производства, предлагается предоставлять не менее 20% субсидий и льгот заемщикам, прошедшим ESG-сертификацию.
Заключение
Таким образом, ГЧП представляет собой форму современного взаимодействия между государственным и частным сектором, которая позволяет разрабатывать и реализовывать крупные проекты в различных сферах жизни общества. Развитие в сфере ГЧП предполагает переход от концессий к современным моделям, ориентированным на ESG, что предъявляет новые требования к инструментам оценки эффективности и управления рисками.
Анализ нормативно-правовой и методической базы показал, что сегодняшнее регулирование сферы ГЧП имеет ряд системных недостатков. Например, нынешний подход к оценке проектов ГЧП фокусируется в первую очередь на бюджетных и коммерческих показателях, практически не принимая во внимание долгосрочные социальные и экологические последствия. Исходя из этого, представляется целесообразным включение принципов устойчивого развития в процедуры оценки ГЧП проектов.
Аналитические исследования подтвердили первоначальную гипотезу о том, что ПФО обладает значительным потенциалом для ГЧП, но его развитию препятствует ряд взаимосвязанных макроэкономических, институциональных, правовых и административных проблем. В структуре проектов ГЧП ПФО преобладают концессии (84% инвестиций), в то время как доля социальной инфраструктуры не превышает 10%, а экологические проекты представлены отдельными инициативами. Кроме того, на территориях этого федерального округа наблюдается высокая региональная дифференциация: 9 из 14 субъектов активно реализуют проекты ГЧП, при этом более трети инвестиций приходится на Республику Татарстан, а пять регионов практически не используют этот механизм.
Проведенный анализ проблем позволил систематизировать причинно-следственные связи, выявить ключевую проблему - недостаточную эффективность инструментов ГЧП, действующих в Приволжском федеральном округе из-за их несоответствия современным задачам, и определить необходимость системной трансформации этого инструмента.
Для решения выявленных проблем предложена авторская методика комплексной оценки эффективности проектов ГЧП с учетом факторов ESG. Была предложена система показателей, состоящая из трех блоков (экологический, социальный и управленческий), каждый из которых содержит подробные показатели с пороговыми значениями и весами. Разработан алгоритм расчета интегрального показателя эффективности ESG, который позволяет классифицировать проекты по категориям от А (высокая эффективность) до D (неудовлетворительная). Для ESG-проектов высокого уровня запланированы дополнительные меры государственной поддержки (ускоренный капитальный ремонт, льготные кредиты, инвестиционная поддержка). Исходя из этого, ожидается снижение процента неудачных проектов и, соответственно, экономия бюджета.
Предлагаемые инструменты могут быть использованы непосредственно государственными органами, проектными офисами ГЧП и институтами развития территорий для повышения эффективности отбора и реализации проектов ГЧП, привлечения частных инвестиций в социальную инфраструктуру и сокращения межрегиональных различий.
Источники:
2. Афанасьева Н.В., Орлов П.Е. Государственно-частное партнерство в Российской Федерации на современном этапе: тенденции и проблемы развития // Экономика и управление. – 2023. – № 11. – c. 1333-1348. – doi: 10.35854/1998-1627-2023-11-1333-1348.
3. Ахметова Л.Р., Ахметов И.В., Гавриленко И.Г. Некоторые подходы к оценке рисков в государственно-частном партнерстве // Вестник УГНТУ. Наука, образование, экономика. Серия: Экономика. – 2018. – № 1. – c. 74-81.
4. Ваславский Я.И., Ваславская И.Ю. Государство и иерархии: особенности взаимодействия в форме ГЧП // Теория и практика общественного развития. – 2023. – № 9. – c. 89-97. – doi: 10.24158/tipor.2023.9.11.
5. Веретехин А.В. Управление развитием социально-экономических систем на основе государственно-частного партнерства // Ученые записки Крымского федерального университета имени В.И. Вернадского. Экономика и управление. – 2022. – № 1. – c. 19-35.
6. Вишнивецкий М.В. Современные механизмы реализации проектного финансирования в программах ГЧП // Инновации и инвестиции. – 2022. – № 9. – c. 105-109.
7. Ганжа И.В., Набиев Р.А. Эволюция государственно-частного партнерства на различных этапах развития государства // Вестник Астраханского государственного технического университета. Серия: Экономика. – 2012. – № 2. – c. 9-20.
8. Еремин В.В. Государственно-частное партнерство для достижения целей устойчивого развития ООН // Международное право и международные организации. – 2023. – № 4. – c. 12-21. – doi: 10.7256/2454-0633.2023.4.48487.
9. Карпова Н.К., Мареев В.И. Основные положения методологии институционализации государственно-частного партнерства // Гуманитарий Юга России. – 2021. – № 2. – c. 158-168. – doi: 10.18522/2227-8656.2021.2.14.
10. Кобец А.В. Текущее состояние правовой базы ГЧП в Российской Федерации // Форум молодых ученых. – 2024. – № 12. – c. 109-113.
11. Кожевникова П.С. Факторы и условия, сдерживающие развитие института государственно-частного и муниципально-частного партнерства в России // Молодой ученый. – 2022. – № 52. – c. 106-108. – url: https://moluch.ru/archive/447/98500.
12. Курилова А.А. Рейтинговая оценка экономической безопасности регионов Приволжского федерального округа // Экономическая безопасность. – 2024. – № 5. – c. 1311-1326. – doi: 10.18334/ecsec.7.5.121018.
13. Кюрджиев С.П., Шкред В.Н. Особенности оценки результативности проектов государственно-частного партнерства: модели и принципы // Государственное и муниципальное управление. Ученые записки. – 2023. – № 1. – c. 97-104. – doi: 10.22394/2079-1690-2023-1-1-97-104.
14. Левина В.В. Оценка приоритетов региональной бюджетной политики // Финансы и кредит. – 2012. – № 30. – c. 10-17.
15. [Электронный ресурс]. URL: https://xn-90ab5f.xn-p1ai.
16. [Электронный ресурс]. URL: https://rosstat.gov.ru.
17. Першин А.А. Методологические подходы к оценке эффективности проектов государственно-частного партнерства // Экономика, предпринимательство и право. – 2024. – № 8. – c. 4587-4602. – doi: 10.18334/epp.14.8.121126.
18. [Электронный ресурс]. URL: https://www.economy.gov.ru/material.
19. Рабаданова А.А. Состояние рынка ГЧП в России // Региональные проблемы преобразования экономики. – 2022. – № 8. – c. 15-20. – doi: 10.26726/1812-7096-2022-8-15-20.
20. [Электронный ресурс]. URL: https://www.economy.gov.ru/material/file/download/c35da2a561ed12ff8b27199065ea5ef3/reyting_subektov_rf_po_gchp_za_2024_god.pdf.
21. [Электронный ресурс]. URL: https://raex-rr.com/ESG/regions/EKG-PFO/2025/analytics.
22. Седаш Т.Н., Тютюкина Е.Б. Государственно-частное партнерство как инструмент формирования новой климатической экономики // Экономика. Налоги. Право. – 2021. – № 4. – c. 96-102. – doi: 10.26794/1999-849X-2021-14-4-96-102.
23. Семенчишин А.Н. Правовая характеристика института государственно-частного партнерства // Молодой ученый. – 2017. – № 50. – c. 325-328. – url: https://moluch.ru/archive/184/47229.
24. Спиридонов А.А. Государственно-частное партнерство: понятие и перспективы совершенствования законодательного регулирования // Актуальные проблемы социально-экономического развития России. – 2010. – № 1. – c. 36-41.
25. Шайдуллин А.К. Оценка уровня экономической безопасности и рисков регионов Приволжского федерального округа // Научные исследования и разработки. Экономика фирмы. – 2024. – № 4. – c. 75-80. – doi: 10.12737/2306-627X-2025-13-4-75-80.
26. Шохин С.О. Правовые основы государственно-частного партнерства и проектного финансирования. , 2024. – 262 c.
27. [Электронный ресурс].
28. Шурко Р.А. О ГЧП и необходимости совершенствования государственного регулирования в социальной сфере // Экономика нового мира. – 2022. – № 2. – c. 80-87. – doi: 10.35231/25419501_2022_2_80.
29. [Электронный ресурс].
Страница обновлена: 09.11.2026 в 16:48:47
Improving the methodology for evaluating the effectiveness of public-private partnership projects (the case of the regions of the Volga Federal District)
Levina V.V., Rogozhina A.A.Journal paper
Journal of Economics, Entrepreneurship and Law
Volume 17, Number 1 (January 2027)
Abstract:
The article examines changes and trends in the implementation of public-private partnership (PPP) projects in the constituent entities of the Russian Federation within the Volga Federal District. The study establishes that the majority of projects are focused on the development of transport infrastructure and housing and communal services, while environmental projects in the district are represented by isolated initiatives despite the high demand for them.
The authors identify significant problems associated with the implementation of PPP projects in the Volga Federal District, specifically high regional differentiation combined with a shortage of qualified personnel at the municipal level, and uneven institutional development. The article analyzes the current methodology for assessing PPP project effectiveness, which focuses on budgetary and commercial efficiency, and establishes that it almost completely ignores the environmental and social effects of project implementation.
To solve this problem, the authors propose a methodology for the integral assessment of project effectiveness, taking into account the impact of environmental and social factors. This methodology is based on a system of indicators including environmental, social, and managerial blocks.
Keywords: public-private partnership, public-private partnership project, project effectiveness assessment, Volga Federal District
JEL-classification: O18, O47, H73, R58
References:
Retrieved from https://raex-rr.com/ESG/regions/EKG-PFO/2025/analytics
Retrieved from https://rosstat.gov.ru
Retrieved from https://www.economy.gov.ru/material
Retrieved from https://www.economy.gov.ru/material/file/download/c35da2a561ed12ff8b27199065ea5ef3/reyting_subektov_rf_po_gchp_za_2024_god.pdf
Retrieved from https://xn-90ab5f.xn-p1ai
Afanaseva N.V., Orlov P.E. (2023). Public-private partnership in the Russian Federation at the present stage: Trends and problems of development. Economics and Management. 29 (11). 1333-1348. doi: 10.35854/1998-1627-2023-11-1333-1348.
Akhmetova L.R., Akhmetov I.V., Gavrilenko I.G. (2018). Some Approaches to Assessing Risks in the State-Private Partnership. Bulletin USPTU. Science, education, economy. Series economy. (1). 74-81.
Asmankin S.M., Rogozhina A.A. (2022). Attracting investments to the regions through the implementation of public-private partnership projects (on the example of the nizhny novgorod region). Skif. Voprosy studenčeskoj nauki. (6). 535-539.
Eremin V.V. (2023). Public-Private Partnerships for the UN Sustainable Development Goals achievement. International law and international organizations. (4). 12-21. doi: 10.7256/2454-0633.2023.4.48487.
Ganzha I.V., Nabiev R.A. (2012). Evolution of State-Private Partnership at Various Stages of the State Development. Vestnik of Astrakhan State Technical University. Series: Economics. (2). 9-20.
Karpova N.K., Mareev V.I. (2021). The Main Provisions of the Methodology of Institutionalization of Public-Private Partnership. Humanities of the South of Russia. 10 (2). 158-168. doi: 10.18522/2227-8656.2021.2.14.
Kobets A.V. (2024). Assessment of the Legal Framework for PPP at the Federal and Regional Levels. Forum of Young Scientists. (12). 109-113.
Kozhevnikova P.S. (2022). Factors and conditions constraining the development of the PPP institute in Russia. The young scientist. (52). 106-108.
Kurilova A.A. (2024). Ranking assessment of economic security of the Volga Federal District regions. Economic security. 7 (5). 1311-1326. doi: 10.18334/ecsec.7.5.121018.
Kyurdzhiev S.P., Shkred V.N. (2023). Features of Assessing the Performance of Public-Private Partnership Projects: Models and Principles. State and municipal management Scholar notes. 1 (1). 97-104. doi: 10.22394/2079-1690-2023-1-1-97-104.
Levina V.V. (2012). Assessment of regional budget policy priorities. Finance and Credit. (30). 10-17.
Pershin A.A. (2024). Methodological approaches to evaluating the effectiveness of public-private partnership projects. Journal of Economics, Entrepreneurship and Law. 14 (8). 4587-4602. doi: 10.18334/epp.14.8.121126.
Rabadanova A.A. (2022). The state of the PPP market in Russia. Regional problems of economy transformation. (8). 15-20. doi: 10.26726/1812-7096-2022-8-15-20.
Sedash T.N., Tyutyukina E.B. (2021). Public-Private Partnership as a Tool for the Formation of a New Climate Economy. Economy. taxes. right. 14 (4). 96-102. doi: 10.26794/1999-849X-2021-14-4-96-102.
Semenchishin A.N. (2017). Legal characteristics of the Institute of Public-private Partnership. The young scientist. (50). 325-328.
Shaydullin A.K. (2024). Assessment of economic security levels and risks of the regions of the Volga Federal district. Scientific Research and Development. Economics of the Firm. 13 (4). 75-80. doi: 10.12737/2306-627X-2025-13-4-75-80.
Shokhin S.O. (2024). Legal basis of public-private partnership and project financing Moscow: Prometheus Publishing House Limited Liability Company.
Shurko R.A. (2022). About PPPs and the need to improve state regulation in the social sphere. Economics of the New World. 7 (2). 80-87. doi: 10.35231/25419501_2022_2_80.
Spiridonov A.A. (2010). State-private partnership: concept and prospects of perfection of the legislative adjusting. Current problems of socio-economic development of Russia. (1). 36-41.
Vaslavskiy Ya.I., Vaslavskaya I.Yu. (2023). State and Hierarchies: Features of Interaction in the Form of PPP. Theory and practice of social development. (9). 89-97. doi: 10.24158/tipor.2023.9.11.
Veretekhin A.V. (2022). Managing the development of socio-economic systems based on public-private partnership. Scientific notes of the V.I. Vernadsky Crimean Federal University. Economics and Management. 8 (1). 19-35.
Vishnivetskiy M.V. (2022). Modern mechanisms for implementing project financing in public-private partnership. Innovation and Investment. (9). 105-109.
