Развитие института банкротства граждан в России в XIX—XX вв.

Введение

Совокупный долг граждан в завершенных в 2025 г. судебных банкротных процедурах составил 662,68 млрд рублей (годом ранее 512,37 млрд рублей). В подавляющем числе случаев граждане сами инициируют процедуру своей несостоятельности (рис. 1), но в 3 878 случаев судами было отказано в списании долгов (рис. 2)

Реабилитационная процедура «реструктуризация долга» направлена на удовлетворение требований кредиторов (исходя из имеющихся у должника экономических возможностей), а также на предоставление добросовестному должнику возможности погасить долг за счет обеспечения ему возможности восстановления благополучного финансового состояния [2], [5, С. 76-83]. Между тем, судебная статистика свидетельствует о том, что по итогам завершенных в 2025 г. банкротных процедур кредиторам несостоятельных граждан вернулось только 33,51 млрд рублей (5,1%), что указывает на невозможность получить должное удовлетворение своих требований.

Важно отметить, что в России первыми отстаивали идею, что истинное государственное богатство состоит не в полноте казны, а в благосостоянии народа — Ю.Г. Крижанич [3] и И.Т. Посошков [4]. В западноевропейской экономической литературе данную мысль в XV в. отстаивали англичанин Дж. Фортескью [5] и неаполитанец Д. Карафа [6]. В 1613 г. француз А. Монкрэтьен [7] говорил, что богатство наших подданных — наше богатство. Благородный Вобан [8] писал, что король относится к своему государству как голова к телу, и поэтому существенно заинтересован в том, чтобы подати не отнимали у населения средств, необходимых для его существования [9].

Вопросы развития института банкротства граждан являлись предметом многочисленных исследований, в том числе, А.С. Гонорского [3, С. 52-57], И.А. Красильникова [6, С. 156-161], И.С. Новиковой [10, С. 106-109], Л.В. Черниковой [16, С. 198-205] и других.

Авторами данной статьи выявлена взаимосвязь между развитием института несостоятельности физических лиц, проводимой государством социально–экономической политикой и трансформацией данного института на современном этапе, что актуализирует научный поиск подходов к решению задачи снижения количества граждан–банкротов в наше время в условиях сохраняющейся тенденции роста несостоятельных граждан.

Целью исследования является выявление закономерностей развития института банкротства граждан в России в XIX–XX вв. — кодификации законодательства о торговой несостоятельности, развитии конкурсного процесса с участием администрации, присяжного попечителя, кураторов и кредиторов, установлении минимального порога задолженности для инициирования банкротства, а также в дифференциации видов несостоятельности в зависимости от вины — с последующей проекцией выявленных конструкций на современное регулирование несостоятельности граждан.

Методологическую основу исследования составил комплекс общенаучных и специальных методов познания. Ключевое значение имел историко–правовой метод, позволивший раскрыть генезис и основные этапы трансформации института несостоятельности граждан в контексте изменения общественно–политического строя России. Применение сравнительно–правового метода обеспечило выявление степени преемственности дореволюционных конкурсных институтов (присяжных попечителей, кураторов, администраций) и актуальных конструкций современного законодательства о банкротстве физических лиц. Использование формально–юридического и системно–функционального методов позволило проанализировать внутреннюю логику, структуру и нормативное содержание Устава о банкротах 1800 г. и Устава о торговой несостоятельности 1832 г. во взаимосвязи с механизмами регулирования экономического оборота исследуемого периода.

Развитие института банкротства граждан в XIX — XX вв.

Если XVIII столетие в области конкурсного процесса можно назвать веком усиленной, но бесплодной кодификационной работы, то XIX в. является законодательным, поскольку были изданы два обширных законодательных акта: Устав о банкротах 19.12.1800 и Устав о торговой несостоятельности 25.06.1832.

В кодификационном отношении Устав 1800 г. представляет собой своеобразное явление, состоящий из двух частей: «для купцов и другого звания торговых, имеющих право обязываться векселями» (не что иное, как устав о банкротах 1768 г.) и «для дворян и чиновников» (эта часть не имеет почти никакого отношения к торговому процессу: из 111 статей только 12 посвящены банкротству, а остальные касаются правоспособности дворян в области обязательственных отношений в целях «уменьшить и воздержать впадение дворян и чиновников в неоплатные долги». В частности, им запрещалось выдавать векселя) [10].

Под несостоятельностью понималось Insufficienz — недостаточность у должника имущества для уплаты кредиторам.

Банкроты–купцы различались на беспорочных (от несчастья), неосторожных (от небрежения) и злостных (от подлога) (табл. 1).

Таблица 1 — Виды несостоятельности банкротов–купцов по Уставу о банкротах 1800 г.

Для дворян и чиновников применялись отдельные нормы, дающие существенные преимущества в сравнении с банкротами–купцами, что проявлялось как в условиях признания несостоятельными, так и в порядке конкурса, и даже в наказании [14, С. 74-77].

Банкроты дворяне и чиновники делились на:

1) «несчастливых» банкротов, впавших в долги из–за пожара, потопа, кражи, платежа по письменным поручительствам;

2) неосторожных банкротов, кто не докажет, что впали в долги от несчастливых приключений. Неосторожного банкрота предписывалось посадить под караул на 5 лет с определением ему содержания по усмотрению кредиторов от 50 до 150 руб. в год; кредиторам предоставлялось право как сократить срок содержания под караулом, так и освободить от него. Независимо от ареста, банкрот лишался «доверия», и только после полной уплаты долга ему возвращалось доверие и свобода.

Не заплатившего добровольно не допускали к управлению имением, которое во время содержания под караулом и по освобождению из него достанется ему по наследству, а все отдавали в ведомство дворянской опеки, откуда пятую часть доходов направляли на погашение долга, а остальное — на содержание семьи должника до его смерти [16].

(Дворянская опека представляла собой орган дворянского сословного самоуправления, основной функцией которого являлось попечение над несовершеннолетними дворянскими сиротами, престарелыми дворянами, дворянками–вдовами и их детьми. Помимо прочего, одним из важнейших направлений деятельности дворянских сословных учреждений была опека над имениями, владельцы которых по разным причинам не могли эффективно управлять ими самостоятельно — «явными расточителями своих имуществ») [17, С. 39-50];

3) злостных банкротов, которые умышленно, избегая платежа долгов, передали имение свое безденежно в другие руки или которые скрыли имущество, желая пользоваться им во вред неудовлетворенных займодавцев. Злостные банкроты подвергались наказанию как за лживые поступки [17].

Устав 1800 г. содержал положение о «вольных сделках», заложивших основу для реструктуризации долгов. «Если все кредиторы единогласно пожелают с должником своим, не допуская дела до судебного места, заключить сделку и пересрочит долги, оставя должника по–прежнему в полном владении его имениями». Вольную сделку можно было заключить и на стадии рассмотрения дела о банкротстве в суде, о чем кредиторы объявляли суду и должник не объявлялся ни упадшим, ни банкротом [18].

Также Устав о банкротах 1800 г. предусматривал медиацию: «Ежели в конкурсе при разбирании щетов, требований и долгов случатся между кураторами и требователями или должниками затруднительные споры, и буде для решения оных с обеих сторон согласятся итти на медиаторский суд, то с каждой стороны выбрать по одному или по два медиатора, а выбранным обще выбрать еще одного для решения споров по большинству голосов: которому решению обе стороны должны беспрекословно повиноваться и нигде на оное не просить; записи о медиаторском разборе писать за свидетельством публичного нотариуса» [19].

Также Устав 1800 г. содержал норму об ответственности за распространение ложных сведений среди купечества о банкроте: «Если между купечеством кто кого назовет банкротом письменно или объявит словесно в публичном каком–либо или судебном месте напрасно, для повреждения кредита, с таковых взыскивать штраф за письменное бесчестие тысячу рублей, а за словесное пятьсот рублей». Важно, что данный штраф поступал в Приказ общественного призрения на социальные нужды, на помощь бедным, на образование или иные благие цели [20].

Но практика применения устава вскоре выявила определенные недостатки законодательства, в связи с чем возникла необходимость его пересмотра [21]. 23.06.1832 был принят новый Устав о торговой несостоятельности [22], который изменил содержание только первой части устава 1800 года и не распространялся на положения его второй части, посвященной несостоятельности дворян и чиновников [23]. Устав включал 138 параграфов, объединенных в 9 глав. Под торговой несостоятельностью Устав понимал такое положение дел, при котором у должника не только не имеется наличных денег на удовлетворение в срок своих долгов в размере более 5 тыс. рублей, но и есть признаки, по которым можно заключить, что его долги неоплатны, то есть что всего имущества его для полной их уплаты будет не достаточно (ранее порог задолженности отсутствовал [10, С. 106-109]).

Торговая несостоятельность подразделялась на три вида (табл. 2):

Таблица 2 — Виды торговой несостоятельности по Уставу о торговой несостоятельности 1832 г.

Не считалось несостоятельностью, когда по добровольному согласию займодавцев и должника в виде заключения «частной и домашней» [26] сделки предоставлялась рассрочка в платежах с правом нескольким из займодавцев принять участие в управлении его делами. Управление (администрация), на этом основании установленная, ведет только прежние дела должника. «Если по рассмотрении дела откроется, что подпавший надзору должник находится в действительной несостоятельности, то лица, вступившие в управление, доносят о сем Коммерческому Суду для открытия конкурса». Займодавцы, не согласившиеся на отсрочку и учреждение такого управления, могут обратиться в Коммерческий Суд и просить об открытии несостоятельности и конкурса [27].

Как подчеркивают М.И. Кутер, Д.В. Луговской, Р.А. Тхагапсо [7, С. 2-10], появившийся институт администрации отличался от своих западных аналогов, где для предотвращения несостоятельности должнику предоставлялась отсрочка в платежах, применялись такие меры, как предупредительная мировая сделка, судебная ликвидация. При этом по зарубежному законодательству за должником сохранялось управление его имуществом, а по законодательству России должник отстранялся от управления имуществом.

(В современном законодательстве в июле 2026 г. появились подобные правовые нормы (которые начнут применяться с 2027 г.) — был создан институт добанкротной санации предприятий–должников как гибкий инструмент предупреждения банкротства и восстановления финансового положения компаний, находящихся в трудной экономической ситуации [28]. Тем самым в российское законодательство интегрирован правовой механизм защиты прав кредиторов как cessio bonorum (добровольная уступка имущества должником) [19, С. 53-59], но в адаптированном виде: теперь должник не просто уступает свое имущество, а предлагает план восстановления своей платежеспособности. Также создается новый институт антикризисных управляющих — арбитражных управляющих, утвержденных арбитражным судом для проведения реструктуризации долгов в судебном порядке в рамках дела о банкротстве [29]. Между тем, в отношении граждан действующим законодательством не предусмотрена добанкротная санация, а первой банкротной процедурой является судебная реструктуризация долгов [30]).

Значимым обстоятельством того исторического периода являлось издание 14.05.1832 Николаем I именного, данного Сенату указа «Высочайше утвержденное учреждение коммерческих судов и Устав их судопроизводства», который являлся первым кодифицированным нормативным актом, закрепившим систему коммерческих судов России XIX в. — начала XX в. [8, С. 150-162] В состав коммерческого суда входили присяжные попечители по делам о несостоятельности [31], которые назначались для первоначального распоряжения и охранения имущества по делам лиц, впавших в несостоятельность, до открытия конкурсного управления. Присяжный попечитель назначал день для выборов куратора и для учреждения конкурсного управления [32]. Присяжные попечители назначались по списку кандидатов, избираемых городским обществом при общих выборах. Кандидаты, определенные судом к управлению конкурсом, все время этого управления считались состоящими на действительной общественной службе и в это время не могли быть определены к другому званию. Присяжные попечители пользовались доходами, определенными по Уставу о торговой несостоятельности [33], которые составляли: 1% со всей вырученной из имения несостоятельного суммы, если оно менее 300 тыс. рублей; если более — то 0,5% [34]. Кураторам же за труды назначалось при окончании конкурса 2% от всей вырученной суммы [35].

Институт присяжного попечителя и куратора создал основу для формирования института арбитражного управляющего [9, С. 211-214; 15, С. 123-129; 2, С. 51-57]. К примеру, в современном законодательстве вознаграждение, выплачиваемое арбитражному управляющему в деле о банкротстве, состоит из фиксированной суммы и суммы процентов. Размер фиксированной суммы такого вознаграждения составляет для: временного управляющего — 30 тыс. рублей в месяц; административного управляющего — 25 тыс. рублей в месяц; внешнего управляющего — 40 тыс. рублей в месяц; конкурсного управляющего — 30 тыс. рублей в месяц; финансового управляющего — 25 тыс. тысяч рублей единовременно за проведение процедуры, применяемой в деле о банкротстве [36]. Проценты по вознаграждению арбитражного управляющего являются, по общему правилу, стимулирующей частью его дохода. Это поощрение за конкретные достижения, высокие показатели, профессиональные качества или особые усилия [37].

К началу ХХ в. коммерческие суды, где были положены начала устности, гласности и состязательности, по своей сущности являлись историческими прототипами современных арбитражных судов. Открываются коммерческие суды в Санкт-Петербурге (1832 г.), Москве (1833 г.), Новочеркасске (1835 г.), других городах. Данные суды подчинялись непосредственно Судебному Департаменту Сената, который, в свою очередь, являлся апелляционной (высшей) инстанцией в торговом процессе [11, С. 128-131].

В дальнейшем, судебная реформа 1864 г. организационно коммерческих судов не коснулась. Изменения произошли только в судопроизводстве: споры теперь рассматривались не только на основании Устава торгового судопроизводства, но и в соответствии с Уставом Гражданского судопроизводства от 20.11.1864. (В соответствии с господствующими тогда представлениями о ненужности коммерческих судов, их общее количество стало сокращаться с передачей экономических споров на рассмотрение общих судов [13, С. 322-326]. В 1895 г. их в России осталось всего семь. В 1904 г. их осталось всего четыре (в столицах, Одессе и Варшаве). Коммерческие суды действовали вплоть до 1917 г. и Декретом о суде № 1 [38] советской власти они были упразднены. Затем все споры, возникающие между казенными организациями, предприятиями и учреждениями, решались в административном порядке [8, С. 150-162]).

Со времени введения в действие «Судебных уставов» 20.11.1864 [39] способом взыскания долга стало личное задержание должника, когда кредитор утратил право обращения к другим способам взыскания присужденной суммы, т.е. к имуществу, и по окончании срока заключения должник считался свободным от того долга, по которому был лишен свободы. Другими словами, должник стал «засиживать» свой долг. До этого времени личное задержание (продолжавшиеся при взыскании по векселям — от 2–х месяцев до 2–х лет, а по прочим обязательствам — 5 лет) имело значение не способа взыскания, а гражданской кары: должник сидел под арестом, но срока своего не засиживал и по окончании срока заключения оставался обязанным заплатить своему кредитору [40].

Публичная власть, принимая «продолжниковские» нормы, фактически попыталась подменять имущественные отношения личными неимущественными, тем самым, нарушая баланс в экономическом обороте. Неэффективность данной позиции была очевидной изначально. Но понадобилось полтора десятка лет для того, чтобы власть сумела исправить собой же допущенную ошибку [18, С. 371-376]. Законом от 07.03.1879 было отменено личное задержание как способ взыскания с неисправных должников и заменено на:

– взятием подписки о невыезде;

– призывом в суд для указания средств на удовлетворение взысканий;

– быстрым объявлением несостоятельности (новый закон ввел весьма существенное облегчение в порядок объявления должника несостоятельным: должник объявлялся несостоятельным, если окажется, что представленной в суде суммы недостаточно для полного удовлетворения всех предъявленных ко взысканию претензий и он не укажет другого имущества и способа уплаты долга);

– установлением наказания за нарушение подписки, ложные показания, сокрытие своего имущества.

Однако личное задержание осталось как гражданская кара для неосторожных несостоятельных должников, и как способ обеспечения иска [41].

К примеру, в 1883 г. должник был приговорен к 6 месяцам тюремного заключения за сокрытие имущества перед судом с целью неплатежа долга банку, что являлось одним из видов обманного хищения чужого имущества, а именно: обман в расчете платежа, поэтому совмещает в себе признаки преступления, называемого законом мошенничеством [42].

Помимо этого, как следует из Городовых положений 1870 и 1892 гг. и Положения о выборах в Государственную думу 1907 г., «подвергшиеся несостоятельности, впредь до определения свойства ее, а из лиц, о коих дела сего рода приведены уже к окончанию, — все несостоятельные, кроме признанных несчастными» лишались права участвовать в выборах [43], [44], [45].

Важно отметить, что в настоящее время такие ограничения конституционных прав граждан, признанных судом банкротами, отсутствуют. Современное российское законодательство предусматривает следующие последствия признания гражданина банкротом (табл. 3):

Таблица 3 — Последствия признания гражданина банкротом

Новым словом в законодательной регламентации института уголовной ответственности за банкротства стало Уголовное уложение 1903 г., содержащее главу № 34 «О банкротстве, расточительстве и иных случаях наказуемой недобросовестности по имуществу», где предусматривалось уголовное наказание в виде заключения в исправительном доме на срок не свыше трех лет для виновного в сокрытии своего имущества; в случае, если казне был причинен значительный ущерб или разорение многих лиц, то виновный получал наказание в виде каторги на срок не свыше восьми лет [47]. До 1917 гг. изменений в сфере уголовно–правового регулирования неправомерных действий при банкротстве не наблюдалось [4, С. 122-127].

А.С. Гонорский [3, С. 52-57] отмечает, что после Октябрьской революции 1917 г., когда было прекращено действие всех дореволюционных нормативных актов, законодательство о несостоятельности периода Новой экономической политики преследовало цель охраны интересов трудящихся и государства. Принятые в 1922 г. и в 1923 г. Гражданский и Гражданский процессуальный кодексы РСФСР содержали главы, направленные на регулирование вопросов несостоятельности. Советская власть изначально отказалась от любой формы частного предпринимательства, в связи с чем банкротство как институт не существовал [6, С. 156-161]. С 1930–х гг. в России правоотношения, связанные с несостоятельностью предприятий, практически не регулировались, а в начале 1960–х гг. нормы о банкротстве вообще были исключены из законодательства СССР [16, С. 198-205].

Возрождение института банкротства произошло в 90–е годы XX столетия со сменой общественно–политического строя и заменой плановой экономики на рыночную [1, С. 75-82] (табл. 4).

Таблица 4 — Законодательное регулирование института банкротства граждан в период с 1992 по 2002 гг.

Таким образом, анализ эволюции отечественного законодательства о несостоятельности граждан в XIX–XX вв. позволяет выделить сквозную закономерность — данный институт всегда выступал барометром проводимой государством социально–экономической политики и отражал баланс между частноправовыми интересами кредиторов и публично–правовой обязанностью государства по поддержанию социальной стабильности. Зависимость института банкротства от вектора государственного управления отчетливо прослеживается на каждом историческом этапе — сословный и протекционистский характер в имперский период, полное институциональное отрицание в условиях советской административной системы и вынужденный транзит к защитным механизмам в эпоху становления рыночного хозяйства конца XX в.

Заключение

Проведенное исследование генезиса и трансформации института несостоятельности (банкротства) граждан в России в XIX–XX вв. позволяет сформулировать ряд ключевых выводов. Во–первых, именно в XIX в. в отечественной правовой системе был сформирован институциональный каркас конкурсного процесса, элементы которого выступают фундаментом для современного регулирования. Кодифицированные акты имперского периода — Устав о банкротах 1800 г. и Устав о торговой несостоятельности 1832 г. — первыми закрепили важное для государственного управления разграничение видов банкротства в зависимости от критерия вины должника (несчастная, неосторожная и подложная несостоятельность). Данная дифференциация находит прямое отражение в современном праве, где добросовестность должника выступает главным условием для судебного списания долгов. Во–вторых, дореволюционная практика выработала эффективные прообразы современных защитных механизмов. Институты присяжных попечителей и кураторов заложили основу статуса арбитражного управляющего, институт администрации стал первой исторической попыткой судебной реструктуризации долгов, доказав приоритет согласительных процедур над ликвидацией имущества. В–третьих, советский период XX в. продемонстрировал разрушение института банкротства в условиях изменения типа общества и ликвидации частной собственности. Однако последовавший в конце столетия возврат к рыночной модели общественного развития и возрождение законодательства о банкротстве подтвердили невозможность функционирования рыночной экономики без правового механизма урегулирования долговой несостоятельности.

В результате, совершенствование современного государственного регулирования и законодательства о банкротстве граждан целесообразно осуществлять с опорой на принципы исторической преемственности. Развитие реабилитационного потенциала процедур банкротства, включая стадию судебной реструктуризации долгов, должно сочетаться со строгим пресечением признаков злоупотребления правом и злостного банкротства. Выверенная синергия дореволюционного опыта процессуальной детализации и современных правовых механизмов позволит органам публичной власти эффективно обеспечивать необходимый баланс интересов государства, кредиторов и граждан.

[1] Совокупный долг банкротов в РФ в 2025 г. составил 1,57 трлн руб. - судебная статистика. Сайт Федресурса. [Электронный ресурс]. URL: https://fedresurs.ru/news/d96dd63b-f131-4b57-bb31-182dcb66fb96 (дата обращения: 15.10.2026).

[2] См. Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного суда Российской Федерации от 06.03.2024 № 305-ЭС21-28610(4). [Электронный ресурс]. URL: https://legalacts.ru/sud/opredelenie-sudebnoi-kollegii-po-ekonomicheskim-sporam-verkhovnogo-suda-rossiiskoi-federatsii-ot-06032024-n-305-es21-286104-po-delu-n-a40-1892882020/?ysclid=mm2e5c25xi208810267 (дата обращения: 16.10.2026).

[3] Юрий Гаспарович Крижанич (хорв. Juraj Križanić; около 1618–1683) хорватский богослов, философ, писатель, лингвист, историк, этнограф, публицист, энциклопедист, священник-миссионер. Прибыл в Москву в 1659. Основные труды: «Политика», «О божественном Провидении», «Толкование исторических пророчеств», «О святом крещении», «Грамматическое изыскание о русском языке (идея всеславянского языка)».

[4] Иван Тихонович Посошков (около 1652–1726) — первый русский экономист-теоретик, мыслитель, публицист, предприниматель, изобретатель. Основное сочинение — социально-экономический трактат «Книга о скудности и богатстве».

[5] Джон Фортескью (около 1394–около 1476) — английский юрист, барристер, политический мыслитель, государственный деятель.

[6] Диомед Карафа (Diomede Caraffa; 1406–1487) — итальянский писатель и политик XV века.

[7] Антуан Монкретьен де Ваттевиль (фр. Antoine Montchrestien de Watteville; 1576–1621) — французский драматург и экономист, впервые предложивший термин «политическая экономия».

[8] Себастьен Ле Претр, маркиз де Вобан (фр. Sébastien Le Prestre, marquis de Vauban; 1633–1707) — французский военный инженер, маршал, писатель. Выстроенные им крепости объявлены Всемирным наследием человечества.

[9] Полянский Ф.Я. Плеханов и русская экономическая мысль. - Москва : Изд-во Моск. ун-та, 1965. - 473 с. ; 21 см. С. 109.

[10] Исторический очерк русского конкурсного процесса : Исслед. А.Х. Гольмстена, проф. Воен.-юрид. акад.. — Санкт-Петербург : тип. В.С. Балашева, 1888. — [6], IV, 292 с. С. 216-219.

[11] Под «упадшим» понимали того, кто в не состояние платежа впал в результате: пожара; потопа; разбоя; кражи; тяжкой болезни; болезни или смерти отсутствовавших в дальних местах приказчиков; их мотовства; чрезвычайного падения цены товара (если будет доказано, что в одно время упала цена на товары и у других); скотского падежа; прочих подобных обстоятельств, которых нельзя было отвратить.

[12] Ратгауз — орган городского управления в России в конце XVIII — начале XIX века. Учреждён в 1798 году в Санкт-Петербурге по повелению императора Павла I взамен упразднённых органов городского самоуправления, установленных «Жалованной грамотой городам» 1785 года.

[13] Отделения XXI, XXII части 1 Устава о банкротах [Утвержден] Декабря 19 дня 1800 года. С. П. бург. — [СПб. : Сенат. тип., 1800]. — [2], 48, [5] с.

[14] Отделение XXIII части 1 Устава о банкротах [Утвержден] Декабря 19 дня 1800 года. С. П. бург. — [СПб. : Сенат. тип., 1800]. — [2], 48, [5] с.

[15] Отделение XXIV части 1 Устава о банкротах [Утвержден] Декабря 19 дня 1800 года. С. П. бург. — [СПб. : Сенат. тип., 1800]. — [2], 48, [5] с.

[16] Отделение XXI части 2 Устава о банкротах [Утвержден] Декабря 19 дня 1800 года. С. П. бург. — [СПб. : Сенат. тип., 1800]. — [2], 48, [5] с.

[17] Отделение XXI части 2 Устава о банкротах [Утвержден] Декабря 19 дня 1800 года. С. П. бург. — [СПб. : Сенат. тип., 1800]. — [2], 48, [5] с.

[18] Отделение XXVI части 1 Устава о банкротах [Утвержден] Декабря 19 дня 1800 года. С. П. бург. — [СПб. : Сенат. тип., 1800]. — [2], 48, [5] с.

[19] Отделение XV части 1 Устава о банкротах [Утвержден] Декабря 19 дня 1800 года. С. П. бург. — [СПб. : Сенат. тип., 1800]. — [2], 48, [5] с.

[20] Отделение XXVIII части 1 Устава о банкротах [Утвержден] Декабря 19 дня 1800 года. С. П. бург. — [СПб. : Сенат. тип., 1800]. — [2], 48, [5] с.

[21] Преамбула к Уставу о торговой несостоятельности Текст Высочайше утвержден 25 июня 1832 года. — Санкт-Петербург : тип. Департамента внешней торговли, 1834. — 95 с.

[22] Устав о торговой несостоятельности Текст Высочайше утвержден 25 июня 1832 года. — Санкт-Петербург : тип. Департамента внешней торговли, 1834. — 95 с. : 21 см.

[23] Зарудный С.И. (1821-1887). Торговое уложение Итальянского королевства и русские торговые законы : Опыт сравн. изуч. системы законодательств / [Соч.] С. Зарудного. — Санкт-Петербург : тип. Второго Отд-ния собств. е. и. вел. канцелярии, 1870. — XVI, 258 с. С. 11.

[24] Уложение о наказаниях уголовных и исполнительных 1845 г. установило размеры наказания и восполнило существующие пробелы в уголовной ответственности за неправомерные действия при банкротстве. Так, была введена ответственность за передачу и сокрытие имущества во вред кредиторам (ст. 1585 Уложения), утаивание от кредиторов закладных писем (ст. 1587) и действия, препятствующие осуществлению процедуры банкротства (ст. 1588). Диспозиция ст. 1582 «кто из лиц торгового сословия, предписанным для сего в Уставах Торговых порядком, будет изобличен в злонамеренном банкротстве, тот за сие подвергается…», ссылалась на признаки, установленные в Уставе о торговой несостоятельности 1832 г. Уложение установило ответственность для лиц неторгового сословия, а также руководителей акционерных обществ и товариществ (Вакутин А.А. История развития уголовной ответственности за неправомерные действия при банкротстве в законодательстве Российской Империи // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. – 2013. – № 1-2(27). – С. 50-54).

[25] См. Главу 2-ю Устава о торговой несостоятельности Текст Высочайше утвержден 25 июня 1832 года. — Санкт-Петербург : тип. Департамента внешней торговли, 1834. — 95 с. : 21 см.

[26] Частная и домашняя сделка – непубличная сделка.

[27] См. §10 главы 2-й Устава о торговой несостоятельности Текст Высочайше утвержден 25 июня 1832 года. — Санкт-Петербург : тип. Департамента внешней торговли, 1834. — 95 с.

[28] Пояснительная записка к проекту № 1308850-8 федерального закона «О внесении изменения в статью 11 Федерального закона «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и отдельные законодательные акты Российской Федерации». [Электронный ресурс]. URL: https://sozd.duma.gov.ru/bill/1308850-8?ysclid=mt4kqhqh46808248386 (дата обращения: 05.10.2026).

[29] Федеральный закон от 26.07.2026 № 253-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и отдельные законодательные акты Российской Федерации». [Электронный ресурс]. URL: http://publication.pravo.gov.ru/document/0001202607260034 (дата обращения: 05.10.2026).

[30] См. п. 2 ст. 213.14 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» // Собрание законодательства Российской Федерации. 2002. № 43. Ст. 41901.

[31] См. п. 1 § 5 главы I именного, данного 14 мая 1832 г. Сенату указа «Высочайше утвержденное учреждение коммерческих судов и Устав их судопроизводства» // Вестник гражданского процесса. – 2013. – № 5. – С. 163-167.

[32] См. § 39 главы 5-й Устава о торговой несостоятельности Текст Высочайше утвержден 25 июня 1832 года. — Санкт-Петербург : тип. Департамента внешней торговли, 1834. — 95 с.

[33] См. п. 3 §§ 16, 17, 21, 30 главы II именного, данного 14 мая 1832 г. Сенату указа «Высочайше утвержденное учреждение коммерческих судов и Устав их судопроизводства» // Вестник гражданского процесса. – 2013. – № 5. – С. 163-167.

[34] См. § 135 главы 9-й Устава о торговой несостоятельности Текст Высочайше утвержден 25 июня 1832 года. — Санкт-Петербург : тип. Департамента внешней торговли, 1834. — 95 с.

[35] См. § 1385 главы 9-й Устава о торговой несостоятельности Текст Высочайше утвержден 25 июня 1832 года. — Санкт-Петербург : тип. Департамента внешней торговли, 1834. — 95 с.

[36] См. п. 3 ст. 20.6 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» // Собрание законодательства Российской Федерации. 2002. № 43. Ст. 4190.

[37] См. Определение Верховного Суда Российской Федерации от 17.09.2026 № 305-ЭС19-23447 (5). [Электронный ресурс]. URL: https://kad.arbitr.ru/Document/Pdf/6705608f-6c9e-4ed9-84a2-8c4bb689d74e/1d760873-caf8-48b9-b6a0-11fd1d44d916/A41-41959-2017_20260917_Opredelenie.pdf?isAddStamp=True (дата обращения: 16.10.2026).

[38] Декрет Совета народных комиссаров РСФСР «О суде» // Собрание узаконений. – 1917. – № 4. – Ст. 50.

[39] Судебные уставы двадцатого ноября тысяча восемьсот шестьдесят четвертого года. — Б.м., [1864]. — 455 с. разд. паг. : 26.

[40] Закон об отмене личного задержания неисправных должников : [С прил. разъяснений и толкований закона 7 марта 1879 г. А.М. Пальховского]. — Москва : В.Н. Маракуев и Л.Ф. Снегирев, 1879. — 71 с. С. 51-52.

[41] Закон об отмене личного задержания неисправных должников : [С прил. разъяснений и толкований закона 7 марта 1879 г. А.М. Пальховского]. — Москва : В.Н. Маракуев и Л.Ф. Снегирев, 1879. — 71 с. С. 60-61.

[42] См. Решение от 16.10.1884 № 38 Уголовного кассационного департамента Правительствующего Сената / Россия. Сенат. Уголовный кассационный департамент. 1884 год. — Санкт-Петербург : [б. и.], 1869- [1915], 1885. — VIII, 141 с. 122-123.

[43] См. п. 4 ст. 18 Городового положения, выс. утв. 16 июня 1870 г. : = Городовое положение, высочайше утвержденное шестнадцатого июня 1870 г. [С прил. ст. законов, на которые сделаны ссылки, и разъяснений М-ва вн. дел]. — Тула : тип. Н.И. Соколова, 1871. — [2], VIII, 142 с. С. 10.

[44] См. п. 4 ст. 33 Городового положения с законодательными мотивами, разъяснениями и дополнительными узаконениями / Сост. С.Г. Щегловитов. — Изд. неофиц. — Санкт-Петербург : тип. М.М. Стасюлевича, 1892. — [2], VIII, 736 с. С. 39-40.

[45] См. пп. 4, 6 ст. 7 Положения о выборах в Государственную думу : (Свод законов, т. 1, ч. 2, изд. 1906 г.) : С разъяснениями Правительствующего сената и М-ва вн. дел, прил. циркуляров и инструкций министра вн. дел и циркуляров министра юстиции. — Санкт-Петербург : М-во вн. дел, 1907. — 228 с. : ил. : 24. С.

[46] См. ст. 213.30 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» // Собрание законодательства Российской Федерации. 2002. № 43. Ст. 4190.

[47] См. ст.ст. 599, 600 Уголовного уложения двадцать второго марта тысяча девятьсот третьего года С мотивами, извлеч. из объясн. записки Ред. комис., представления Мин. юст. в Гос. сов. и журн. - особого совещ., особого присутствия деп. и общ. собр. Гос. сов. / Изд. Н.С. Таганцева. — Санкт-Петербург : Гос. тип., 1904. — [2], II, 1122 с. С. 894-895.

[48] См. Закон Российской Федерации от 19.11.1992 № 3929-1 «О несостоятельности (банкротстве) предприятий» // Российская газета. № 279, 30.12.1992.

[49] См. ст. 25 Гражданского кодекса Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. 1994. № 32. Ст. 3301.

[50] См. ст. 2, п. 1 ст. 3, гл. IX § 1 Федерального закона от 08.01.1998 № 6-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» // Собрание законодательства Российской Федерации. 1998. № 2. Ст. 222.

[51] См. п. 2 ст. 185 Федерального закона от 08.01.1998 № 6-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» // Собрание законодательства Российской Федерации. 1998. № 2. Ст. 222.

[52] Телюкина М.В. Действие российского законодательства о несостоятельности (банкротстве) // Законодательство и экономика. – 1999. – № 2.

[53] См. ст. 1 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» // Собрание законодательства Российской Федерации. 2002. № 43. Ст. 4190.