Исследование дифференциации зарплат работников бюджетного сектора в здравоохранении в России

Введение

Численность занятых в здравоохранении, по последним доступным данным Росстата, составила в 4,53 млн человек на 2024 год, что эквивалентно 6,18% от общей численности занятых в России [4]. Из числа занятых в здравоохранении 45,38% занимают работники бюджетного сектора, что подчеркивает актуальность исследования дифференциации зарплат как между работниками бюджетного и частного секторов, так и внутри группы работников бюджетного сектора. Этому вопросу посвящено множество научных работ, отражающих существу

ющие проблемы в сфере здравоохранения, в том числе, наличие межсекторного разрыва в оплате труда бюджетников, региональной дифференциации зарплат [1;2;5-7] и др.

Вместе с тем, система оплаты труда работников бюджетной сектора в здравоохранении в России постоянно совершенствуется с тем, чтобы разрешить описанные ранее проблемы. Так, например, в 2021 году в нескольких регионах был реализован пилотный проект по внедрению единых подходов к формированию зарплат медиков [13]. С 1 января 2023 года были введены специальные социальные выплаты для медработников, участвующих в программах ОМС (Постановление Правительства РФ № 2568 от 31.12.2022) [9]. С 1 апреля 2024 установлено требование, что доля выплат по окладам в фонде заработной платы медработников должна быть не ниже 50% (без учета компенсационных выплат) [12]. В данный момент идет разработка единой федеральной системы оплаты труда работников здравоохранения [2].

В рамках данной статьи предполагается не только оценить существующий межсекторный разрыв в оплате труда работников бюджетного сектора в здравоохранении, но и выделить основные направления изменения в занятости работников данной сферы.

Методология

Текущая работа представляет собой продолжение исследования дифференциации оплаты труда бюджетников [7]. В связи с этим, для оценки дифференциации зарплат в сфере здравоохранения, как и в предыдущих исследованиях, используются данные федерального статистического наблюдения в сфере оплаты труда отдельных категорий работников социальной сферы и науки (Росстат) [8]. В исследовании выделяются следующие категории бюджетников: врачи и работники медицинских организаций, имеющие высшее медицинское (фармацевтическое) или иное высшее образование, предоставляющие медицинские услуги (далее – «врачи»); средний медицинский (фармацевтический) персонал; младший медицинский персонал.

В рамках анализа применяются данные по России, в целом, для выявления общих тенденций (метод сравнения, статистический анализ) за период 2021-2024 гг. [1]

Результаты и обсуждение

Динамика занятости в сфере здравоохранения в разрезе «бюджетников» представлена в Таблице 1.

Таблица 1. – Динамика занятых в здравоохранении в России, 2021-2024 гг.

Как видно из Таблицы 1, динамика занятых в здравоохранении, в целом, отличается положительной динамикой на рассматриваемом промежутке времени (среднегодовой темп прироста +0,326%), в то время как численность занятых в бюджетном секторе снижается, в целом, на 1,482% в год. Это указывает на то, что рост численности занятых обеспечивается преимущественно за счет расширения небюджетного сектора.

Обозначенная динамика определяет снижение доли занятых «бюджетников» в сфере здравоохранения: в 2024 году этот показатель сократился до 45,377% против 47,921% в 2021 году. Это снижение доли – относительно общих значений численности занятых в здравоохранении, характерна для всех трех категорий работников (врачи, средний и младший медперсонал), что подтверждает вытеснение бюджетного сегмента из общей занятости в данной сфере.

Работники бюджетного сектора в здравоохранении в большей степени представлены средним медицинским персоналом (около 60%), самая невысокая доля приходится на младший медицинский персонал (Таблица 2).

Таблица 2. – Динамика работников бюджетного сектора в сфере здравоохранения в России, 2021-2024 гг.

Источник: рассчитано по данным [8]

При этом, несмотря на сохранение существующей структуры занятости среди работников бюджетного сектора в здравоохранении, можно выделить следующие параллельные динамики: численность «бюджетников» среди младшего медперсонала сокращается наиболее высокими темпами (в среднем, -3,26% в год); на фоне значительно более медленного снижения занятости среди врачей (-0,105% в год), постепенно происходит реструктуризация занятости работников бюджетного сектора в здравоохранении в разрезе категорий работников. Растет доля врачей (при отрицательной динамике численности занятых), в то время как доля среднего и младшего медперсонала снижается. Описанная динамика косвенно указывает на относительно большие риски дефицита кадров среди работников младшего и среднего медперсонала, в сравнении с врачами. Это наблюдение подтверждается результатами опроса Headhunter, согласно которому 48% медицинских организаций в 2025 году назвали средний медперсонал самой сложной категорией для подбора [3]. Схожие выводы отражены в исследовании ОЭСР, согласно которому даже при оптимистичном сценарии роста производительности спрос на работников долгосрочного ухода (в основном — младший персонал) увеличится на 27–32% к 2033 году [15].

Номинальная заработная плата для всех категорий работников бюджетного сектора в здравоохранении демонстрирует положительный рост на протяжении рассматриваемого периода (Таблица 3).

Таблица 3. – Динамика номинальной заработной платы «бюджетников» в здравоохранении в разрезе категорий работников (руб.)

Источник: рассчитано по данным [8]

Зарплаты докторов в номинальном значении остаются более чем в два раза выше зарплат работников других категорий. Несмотря на то, что среднегодовые темпы прироста, в целом, характеризуются схожими значениями, разрыв в зарплатах в абсолютных значениях растет: в 2024 году он составляет 60693,6 руб. для врачей и среднего медперсонала; и 69568,7 руб. для врачей и младшего медперсонала против аналогичных показателей 46388,3 руб. и 53348,7 руб. в 2021 году. Таким образом, можно говорить о наличии жесткой структурной иерархии в оплате труда «бюджетников» в здравоохранении, которая не меняется со временем.

При сравнении динамики зарплат в относительных значениях отмечается снижение величины зарплат относительно ВВП на душу населения и средней зарплаты по России для всех категорий работников бюджетного сектора в здравоохранении (Таблица 4).

Таблица 4. – Динамика нагрузки и зарплаты работников бюджетного сектора в отношении к ВВП на душу населения и к величине средней зарплаты в России за 2021-2024 гг.

Сокращение показателя отношения зарплаты «бюджетников» к ВВП на душу населения и к средней зарплате на всем рассматриваемом временном промежутке указывает на отставание роста зарплат бюджетников от роста экономики России, что характерно для «болезни издержек» Баумоля [14]. Практически одинаковые коэффициенты приросты означают, что относительное «ухудшение» происходит синхронно по всем категориям. Это говорит о системной проблеме: бюджетная сфера в целом отстает от экономики, при том, что внутри самой сферы пропорции сохраняются.

При продолжении этой тенденции создаются предпосылки для снижения реальной заработной платы работников этих категорий. Для исследования изменения покупательной способности зарплаты работников бюджетного сектора в здравоохранении, по данным ИПЦ Росстата была рассчитана реальная заработная плата для «бюджетников» в здравоохранении (2021 год был взят за базу) (Таблица 5).

Таблица 5. – Динамика реальной заработной платы работников бюджетного сектора в здравоохранении в России, за 2021-2025 гг. (2021=100)

Источник: рассчитано по данным [8]

Опираясь на сделанные расчеты, можно заключить, что реальные зарплаты работников бюджетного сектора в здравоохранении практически не изменились за 2021-2024 года, что говорит о стагнации реальных зарплат для всех рассматриваемых категорий. При этом, реальные зарплаты среднего медицинского персонала остаются ниже значений 2021 года на всем временном периоде. Нагрузка на средний медицинский персонал, рассчитанная как численность населения на одного работника среднего медперсонала, напротив, увеличивается, в среднем, на 1,22% в год (Таблица 4).

Принимая во внимание тот факт, что нагрузка на врачей, в целом, снижается (-0,54% в год), можно предположить факт перераспределения нагрузки в виде перекладывания части функций врачей на средний медицинский персонал. Эта практика подтверждается как международными научными исследованиями (например, М. Пайер-Абузахра и др.) [16], так и реальной российской практикой. С 1 сентября 2025 года вступил в силу приказ Министерства Здравоохранения Российской Федерации, который официально разрешает возлагать отдельные функции лечащего врача на фельдшеров и акушеров. Согласно документу, руководитель медицинской организации может наделить их врачебными функциями при неукомплектованности штата [11]. В данном случае, неукомплектованность штата является одной из главных причин передачи функций. То есть перераспределение нагрузки в России идет не столько через системное расширение роли медсестер, сколько через вынужденное возложение врачебных функций на фельдшеров при дефиците кадров.

По оценкам Министерства Здравоохранения на 2025 год стране не хватает 23,3 тыс. врачей и 63,6 тыс. медработников среднего звена [10], что означает, что дефицит среднего медперсонала почти в три раза превышает нехватку врачей. Относительная зарплата среднего персонала падают (реальная зарплата стагнирует), что создает двойной дисбаланс: больше ответственности при относительно меньшей оплате. Это создает предпосылки для дальнейшего роста дефицита кадров, однако его масштаб будет зависеть и от других факторов: привлекательности профессии, возрастной структуры кадров и региональных диспропорций.

Заключение

Проведенный анализ показал, что что общая занятость в здравоохранении растет, однако этот рост обеспечивается преимущественно за счет небюджетного сектора. Численность работников бюджетного сектора устойчиво сокращается, их доля в общей занятости в сфере здравоохранения также демонстрирует снижение, что указывает на тенденцию к постепенному вытеснению бюджетного сегмента из общей занятости в здравоохранении.

Расчет реальной заработной платы (с базой 2021 = 100) позволил заключить, что покупательная способность зарплат бюджетников в здравоохранении за 2021–2024 годы практически не изменилась, а для среднего медперсонала остается ниже уровня 2021 года на всем рассматриваемом периоде. Это означает отсутствие реального роста покупательной способности, несмотря на номинальное повышение зарплат.

На фоне перераспределения нагрузки в виде передачи части врачебных функций на работников среднего звена, нагрузка на средний медперсонал увеличивается, а относительная оплата труда и реальная зарплата остаются ниже уровня 2021 года. Такое положение формирует структурное давление на удержание кадров и создает предпосылки для дальнейшего роста дефицита кадров.

В результате, можно сказать, что основной кадровый риск смещается от врачей к среднему и младшему звену: именно эти категории демонстрируют наиболее высокие темпы сокращения численности, наиболее сильное относительное падение оплаты труда и наиболее выраженный рост нагрузки. Это имеет практическое значение для кадровой политики в отрасли: меры, направленные исключительно на поддержку врачей, не решают проблему структурного дефицита. Необходима дифференцированная политика, учитывающая особую уязвимость среднего и младшего медперсонала, — включая пересмотр соотношения оклада и стимулирующих выплат, развитие программ непрерывного образования и повышение привлекательности этих профессий.

[1] Последние доступные данные. За 2024 год используются данные за январь-июнь.