Проблемы бедности и безработицы на арктических территориях в контексте арктических стратегий циркумполярных стран

Введение

Особое место в глобальной политике занимает Арктический макрорегион, интересы циркумполярных стран в котором на долгосрочную перспективу определяются интересами национальной безопасности, связанными с крупнейшими запасами полезных ископаемых и развитием арктического судоходства. Ключевым приоритетом стратегического планирования циркумполярных стран на современном этапе общественного развития является устойчивое развитие – современная ведущая парадигма прогресса мировой цивилизации [10, с. 44; 7, с. 5392], основу которой составляет баланс когерентных структур территориальных социально-экономических систем (общества, производства, окружающей среды) в рамках удовлетворения потребностей нынешних и будущих поколений [3, с. 56]. В числе целей устойчивого развития (ЦУР) [1] – разработанные государствами-членами ООН 17 комплексных задач по улучшению качества жизни, обеспечению мира и процветания, защите планеты и сохранению окружающей среды, решение которых должно быть достигнуто к 2030 г. Основная идея концепции устойчивого развития заключается в искоренении бедности на основе реализации стратегий экономического роста и удовлетворения социальных потребностей и обеспечения возможностей трудоустройства при одновременном решении проблем изменения климата и охраны окружающей среды [2]. В связи с этим, целью представленного исследования стал анализ уровня жизни и сферы занятости населения арктических территорий циркумполярных стран в контексте их арктических стратегий.

Материалы и методы исследования

В рамках проведенного исследования были использованы методы теоретического анализа научной литературы, сравнительного анализа, анализа нормативных правовых документов, а также анализа структуры и динамики статистических показателей. В число основных источников вошли нормативные правовые акты циркумполярных стран в Арктическом макрорегионе, данные о целях в области устойчивого развития на платформе UN System Data Commons и материалы аналитических отчётов Организации экономического сотрудничества и развития – OECD.

Результаты исследования и их обсуждение

Одна из активно разрабатываемых в современных мировых научных исследованиях проблематика устойчивого развития – снижение бедности и обеспечение устойчивой занятости населения [9, с. 184; 15; 14, c. 1754; 12, с. 460-467; 2, с. 110-111], что обусловлено спродуцированными глобальными кризисами и пандемией COVID-19 такими негативными социально-экономическими последствиями, как рост безработицы и кризис стоимости жизни. Так, для 80% домашних хозяйств РФ характерна экономическая неустойчивость (в зависимости от числа детей), 60% – финансовая неустойчивость (отсутствие сбережений и пр.); около 30% домохозяйств ЕС не в состоянии справиться с непредвиденными расходами, а их консолидированный долг в процентном соотношении к ВВП составляет 60% [8, с. 88]; в циркумполярных странах высока доля домохозяйств, в структуре располагаемых доходов которых более 40% составляют жилищные расходы [4, с. 41].

По данным Всемирного научно-исследовательского Института экономики развития ООН [3] сегодня практически 8% занятого населения и членов их семей, а также каждый 5 ребенок живут в условиях крайней бедности. В связи с этим, первой сформулированной целью устойчивого развития ООН стала повсеместная борьба с бедностью на основе разработки и реализации социально-экономических мер в ответ на спродуцированный пандемией COVID-19 кризис стоимости жизни. Другая серьезная угроза мировой экономике и национальной безопасности стран – ликвидация рабочих мест, продуцирующая сокращение доходов населения и расширение очагов локализации бедности: пандемия COVID-19 вызвала рекордные уровни не только лишений, но и безработицы, что вызвало гуманитарный кризис, затронувший беднейшие слои населения [4]. Такая ситуация в качестве одной из целей устойчивого развития акцентировала внимание на содействии достижения производительной занятости, гарантирующей стабильность условий трудовой деятельности и доходов.

Среди факторов, определяющих устойчивость социально-экономического развития, важнейшим является пространственный [11, с. 82], а именно оптимальный синтез потенциалов развития центра и регионов [5, с. 23] в реализации основополагающих принципов устойчивого развития, направленных на согласование экономических функций территорий с их социальными, культурными и экологическими особенностями. В целом, реализация основополагающих принципов устойчивого развития (сбалансированность развития, межпоколенческая справедливость, суверенитет над природными ресурсами, устойчивое потребление и производство) предполагает взаимодействие пространственного планирования и отраслевых программ и опирается на стратегические документы [5], в т.ч. государственные стратегии обеспечения национальной безопасности.

В рамках обеспечения национальной безопасности важнейший пространственный приоритет устойчивого развития циркумполярных стран составляют арктические территории, специфический подход к устойчивому развитию которых обусловлен характерными для них экстремальными природно-климатическими условиями, низким уровнем доступности транспортной инфраструктуры, этническим характером жизнедеятельности, неравномерностью хозяйственного освоения, высокой степенью ресурсоемкости хозяйственной деятельности и жизнеобеспечения [6].

В России в систему пространственных приоритетов входит развитие ее Арктической зоны [7] за счет обеспечения максимальной загрузки расположенных здесь объектов инфраструктуры и создания обеспечивающих доступ населения к услугам учреждений социальной сферы центров. В соответствии со Стратегией пространственного развития РФ [8] основными направлениями развития Арктической зоны являются развитие опорных населенных пунктов, развитие транспортной инфраструктуры и обеспечение потребностей арктических экономик в э/э и мощности. В соответствии со Стратегией развития Арктической зоны РФ и обеспечения национальной безопасности России [9] основные задачи социальной политики в сферах уровня жизни и занятости населения российской Арктики на долгосрочную перспективу состоят в обеспечении социальной поддержки медицинских работников в целях устранения дефицита кадров, а также в определении системы социальных гарантий для граждан, работающих и проживающих в Арктической зоне РФ.

В качестве приоритетов Арктической стратегии Финляндии (Finland’s Strategy for Arctic Policy, 2030 [10]) закреплены смягчение последствий изменения климата и адаптация к ним; содействие благополучию и соблюдение прав саамов; обеспечение средств к существованию и передовые научные исследования; инфраструктура и логистика. В качестве задач социальной политики в сфере уровня жизни и занятости населения – поддержка возможностей трудоустройства и предпринимательства за счет цифровизации; разработка инструментов управления трансформацией сферы труда, укрепление потенциала организаций в вопросах охраны труда и обеспечения безопасности на рабочих местах; обеспечение баланса потребностей экономики квалифицированными кадрами, включая вопросы образования и профессиональной подготовки (реализация целевых программ привлечения студентов) и трудовой миграции (привлечение иностранных специалистов) [11].

Приоритетные направления реализации Арктической стратегии Норвегии (Norway’s Arctic Strategy – between geopolitics and social development, 2030 [12]) – международное сотрудничество, развитие бизнеса, развитие знаний, инфраструктура, охрана окружающей среды и готовность к чрезвычайным ситуациям. Основные задачи социальной политики в сферах уровня жизни и занятости населения связаны с реализацией разрабатываемых с учетом потребностей рынков труда образовательных программ в части развития профессиональных навыков и повышения качества образования. Правительственные меры по решению таких задач связаны с поддержкой проектов саамской тематики в рамках программы SkillsPlus (программы по развитию навыков чтения, письма, счета и цифровых навыков Норвежского управления высшего образования и профессиональной подготовки Skills Norway); с расширением полномочий региональных органов власти в сфере политики развития профессиональных навыков; с организацией сотрудничества между представителями фюльке, муниципалитетов, Саамского парламента и центральных органов власти в рамках повышения качества образования и увеличения доли учащихся, успешно завершающих обучение; а также с внедрением системы частичного списания студенческих кредитов для учителей, проходящих подготовку и осуществляющих трудовую деятельность в Северной Норвегии.

В числе приоритетов Арктической стратегии Канады (Canada’s Arctic and Northern Policy Framework, 2030 [13]) – укрепление инфраструктуры для устранения отставания северных территорий от других регионов Канады; здоровое и устойчивое состояние экосистем канадской Арктики и северных регионов; поддержание мира и стабильности в Арктике; безопасность и защита канадской Арктики и Севера и их населения; самоопределение и формирование отношений взаимного уважения между коренными и некоренными народами. Основные задачи социальной политики в сферах уровня жизни и занятости населения в Канаде определены в следующих целях [14]:

– стойкость и здоровье коренных народов канадской Арктики и Севера на основе решения задач искоренения бедности и голода, проблем бездомности и перенаселенности жилья, а также обеспечения возможностей для непрерывного обучения и развития профессиональных навыков;

– сильная, устойчивая, диверсифицированная и инклюзивная экономика на местном и региональном уровнях, способствующая повышению жизнестойкости арктических и северных сообществ, среди задач достижения которой – расширение возможностей участия коренных народов в экономической деятельности; увеличение доходов населения и сокращение их неравенства; поддержка роста бизнеса.

В Арктической стратегии США (National Strategy for the Arctic Region, 2032 [15]) задекларированы 4 взаимодополняющие направления: защита национальных интересов в Арктике, изменение климата и окружающей среды, устойчивое экономическое развитие и международное сотрудничество. В сферах уровня жизни и занятости населения Стратегией задекларированы задачи поддержки развития отраслей, расширяющих экономические возможности местных сообществ, и новых секторов экономики на Аляске (возобновляемая энергетика, добыча критически важных минералов, туризм и экономика знаний) в целях создания высокооплачиваемых рабочих мест в партнерстве с бизнесом и общинами коренного населения.

В Исландии и Дании не сформированы единые документы, официально закрепляющие современные внутренние национальные интересы в Арктике; в Швеции государственной Арктической стратегией (Sweden’s strategy for a peaceful, secure and sustainable Arctic [16]) задекларированы лишь приоритеты в Арктической зоне – обеспечение мира, безопасности и стабильности в Арктическом макрорегионе; развитие экономики и торговли; климат и окружающая среда; устойчивое, процветающее и жизнестойкое сообщество; стратегические ресурсы.

Поскольку современную концептуальную основу деятельности циркумполярных стран в Арктическом макрорегионе составляет устойчивое развитие, предусматривающее достижение экономических, экологических и социальных целей на благо будущего, необходимым условием его достижения, в соответствии с Повесткой дня в области устойчивого развития на период до 2030 года [17], является сокращение бедности – ЦУР 1 «Борьба с бедностью» [18]:

· сокращение к 2030 г. доли населения, проживающего в бедности (в соответствии с национальными определениями границ бедности);

· внедрение соответствующих национальному уровню систем и мер социальной защиты в целях существенного расширения к 2030 г. охвата ими бедных и уязвимых слоев населения;

· обеспечение к 2030 г. равных для всех социальных групп населения прав на экономические ресурсы, доступа к основным услугам;

· повышение к 2030 г. жизнестойкости бедных и социально уязвимых слоев населения и уменьшение их подверженности экстремальным явлениям, связанным с различного рода потрясениями;

· создание надежной нормативной правовой базы на национальном и региональном уровнях, основанной на стратегиях развития, учитывающих интересы бедных и социально уязвимых слоев населения.

Сегодня для циркумполярных стран актуальными остаются проблемы бедности, наиболее высокий уровень которой характерен для населения в возрасте до 15 лет (таблица 1).

Таблица 1

Доля населения в циркумполярных странах, живущего за международной чертой бедности [19], %, 2023 г.

Так, в 2023 г. в США 1,1% населения проживал за международной чертой бедности (2,15 долл. США в день), в Швеции – 0,8%, в РФ – 0,1%. В Швеции доля населения в возрасте до 15 лет, живущего за международной чертой бедности, составляла 0,81%, в Дании – 0,66%.

Бедность – это, прежде всего, ограничения доступа населения к потребительским товарам и услугам, вызывающие социальную изоляцию: социально уязвимые группы населения (коренное население, лица с ограниченными возможностями здоровья, родители-одиночки, дети) сталкиваются с более высокими показателями бедности, включая различного вида депривации [1, с. 115]. Так, уровень бедности (доля населения, живущего за национальной чертой бедности) на Аляске (2024 г.) составляет 10,2%, бедности среди пожилых граждан – 7,2% [20]; у 37% семей Аляски основные депривации связаны с отсутствием возможностей оплачивать базовые потребности – расходы на жилье, здравоохранение, продукты питания и уход за детьми [21]. В Канаде уровень бедности [22] составляет 11% (2024 г.), коренного населения – 17,9%; среди основных деприваций – бездомность (30,2% населения), отсутствие продовольственной безопасности (24%, в т.ч. среди населения моложе 18 лет – 33%, коренного населения – 40%), покрытие непредвиденных расходов (28,6%) [23]. Самый высокий уровень бедности в Канаде регистрируется в Нунавуте (31,7%); в Юконе уровень бедности составляет 11,8%, в Северо-Западных территориях – 10% [24].

В 2025 г. самый высокий уровень бедности (рисунок 1) был зарегистрирован в Швеции – 15,6%; 13,4% населения Финляндии проживало за национальной чертой бедности, 11,8% – в Дании, 11,3% – в Норвегии, 7,2% – в России.

Рисунок 1. Уровень бедности населения в циркумполярных странах (доля населения, проживающего за национальной чертой бедности), %, 2025 г. [25]

Важнейший социальный риск, создающий угрозы устойчивому развитию циркумполярных стран, – детская бедность – многомерный феномен, выражаемый в неспособности ребенка достичь социально приемлемого в обществе уровня материального благосостояния, и испытывающего лишения в таких критически важных сферах жизнедеятельности, как питание, образование, здравоохранение и жилье [26]. В России каждый 4 ребенок находится в состоянии бедности [27]. Уровень детской бедности на Аляске составляет 10% [28]. В Канаде уровень детской бедности в 2023 г. составил 10,7% (территория с самым высоким уровнем детской бедности – 39% – Нунавут), в т.ч. уровень бедности детей в возрасте до 6 лет – 19,1%, бедности детей в семьях с одним родителем – 45,2%; 2,5 млн. детей страны проживали в семьях, испытывающих нехватку продовольствия [29]. В Норвегии доля детей в домохозяйствах с чрезмерной жилищной нагрузкой по риску бедности или социальной исключённости в 2025 г. составляла 12,7%, в Дании – 15,3%, в Швеции – 6,1%, в Финляндии – 2,6% (рисунок 2).

Рисунок 2. Доля детей в домохозяйствах циркумполярных стран, испытывающих чрезмерную жилищную нагрузку по риску бедности или социальной исключённости, %, 2025 г. [30]

Важнейшее условие достижения устойчивого развития циркумполярных стран – обеспечение производительной занятости – экономической категории, характеризующей население трудоспособного возраста, имеющего оплачиваемую работу или занимающего приносящей доход деятельностью. С позиций работника устойчивая занятость предполагает долгосрочную возможность осуществления трудовой деятельности за счет адаптации к меняющимся условиям занятости, экономическим и личным условиям на разных этапах жизнедеятельности; с позиций работодателя – предоставление долгосрочных возможностей осуществления трудовых обязанностей работникам [31]. В соответствии с Повесткой дня в области устойчивого развития на период до 2030 г. основные задачи в достижении ЦУР 8 «Достойная работа и экономический рост» составляют следующие [32]:

· поощрение ориентированной на создание достойных рабочих мест политики, поддерживающей предпринимательство, креативность и инновации;

· обеспечение полной и производительной занятости и равной оплаты за труд равной ценности;

· реализация политик по устойчивому развитию туризма в целях создания рабочих мест для представителей местных сообществ.

В этой связи, один из факторов достижения устойчивого развития – это обеспечение стабильной ситуации на рынке труда, ключевым показателем определения которой является уровень безработицы как социально-экономического явления, выражаемого в дисбалансе спроса и предложения труда, и продуцирующего рост социальной напряженности на рынке труда, обострение проблем бедности, усиление социального расслоения населения [6, с. 915] и, в конечном итоге, – глобальный экономический спад [13, с. 01]. В социальном аспекте безработица означает кризисную ситуацию, связанную с потерей работы и доходов, оказывающей негативное влияние на социальный статус человека, его самооценку и общее благосостояние.

Несмотря на высокие уровни экономической активности в циркумполярных странах, серьезные препятствия для их устойчивого развития составляют проблемы безработицы (рисунок 3).

Рисунок 3. Уровень безработицы населения в возрасте 15-64 лет в циркумполярных странах, %, 2023 г. [33]

Самый высокий уровень безработицы регистрируется в Финляндии (8,34% среди населения в возрастной группе 15-64 лет), Швеции (8,31%), Канаде (6,35%) и Дании (6,15%). Проблема безработицы тесно коррелирует с молодежной безработицей (рисунок 4) и профессионально-квалификационными дисбалансами на рынках труда:

Рисунок 4. Уровень безработицы населения в возрасте до 15 лет в циркумполярных странах, %, 2023 г. [34]

– в Канаде [35] сложился достаточно высокий уровень квалификации рабочей силы (страна занимает 1 место среди стран ОЭСР по доле работников с высшим образованием). Тем не менее, острейшую проблему рынков труда Канады составляет несоответствие квалификации работников требованиям рынка, включая дисбаланс между растущим предложением высококвалифицированных кадров и концентрацией вакансий в сферах приложения труда, не требующих высокой квалификации. Одна из причин сложившейся ситуации – различия в территориальных требованиях к сертификации профессий, создающие барьеры для территориальной мобильности работников, особенно в здравоохранении, строительстве и сферах, требующих обязательной профессиональной сертификации (электрики, сантехники и крановщики);

– в Финляндии [36] ситуация на рынке труда остается слабой на фоне спродуцированными пандемией COVID-19 ростом уровня безработицы и сокращением занятости в государственном секторе и в строительстве. Тем не менее, в стране сохраняется дефицит высококвалифицированных кадров (особенно в сфере здравоохранения); практически 90% рабочих мест, на которые наблюдается высокий спрос, относятся к категориям, требующим высокой квалификации (медицинские специальности, профессии в области электротехники, гражданского строительства, разработки программного обеспечения и других ИТ-направлений);

– основная проблема рынка труда Швеции [37] – рост масштабов длительной безработицы после пандемии COVID-19 на фоне высокого уровня числа вакансий: большинство длительно безработных – это лица низкой квалификации, иммигранты, граждане с ограниченными возможностями;

– основная проблема рынка труда Дании [38] – проблема нехватки кадров, носящая выраженный и устойчивый характер в определенных видах деятельности и на малых предприятиях – секторе услуг, строительстве, сфере ИКТ и здравоохранении;

– в Норвегии [39] на рынке труда также сохраняется значительный дефицит кадров, особенно в технической сфере и в здравоохранении, а также нарастают профессионально-квалификационные дисбалансы на фоне роста уровня безработицы и доли вакантных рабочих мест;

– ситуация на рынке труда Исландии [40] также остается нестабильной: рост безработицы сопровождается усилением дефицита кадров (особенно в технических сферах и в здравоохранении), при этом в одних профессиях наблюдается избыточная квалификация работников, а в других – ее недостаток. Для страны характерны значительно выше средних значений по странам ОЭСР показатели квалификационного несоответствия (несоответствие имеющихся навыков требованиям работы или расхождение между полученной специальностью и сферой деятельности);

– в арктических секторах США и России также актуальны проблемы безработицы. В США уровень безработицы составлял 4,5%, на Аляске – 4,8% (2025 г) [41]; в России – 2,5%, в Арктической зоне РФ – 2,3% (2024 г.). Основные тренды, вызывающие социальную напряженность на арктических рынках труда таких стран – сокращение численности населения в трудоспособном возрасте и высокая доля молодёжи в миграционной убыли населения [4, с. 47].

Таким образом, рисками в сферах уровня жизни и занятости населения циркумполярных стран, создающими угрозы их устойчивому развитию остаются проблемы безработицы и бедности, важнейшими факторами локализации которых являются детская бедность – многомерный феномен, выражаемый в испытании ребенком лишений в критически важных сферах жизнедеятельности, а также молодежная безработица.

Заключение

Арктические стратегии циркумполярных стран как основополагающие документы стратегического планирования имеют схожие аспекты в содержательном отношении: арктические территории рассматриваются, прежде всего, с позиций обеспечения национальной безопасности в Арктическом макрорегионе. Ключевой приоритет стратегического планирования циркумполярных стран в Арктическом макрорегионе – устойчивое развитие, необходимым условием достижения которого являются сокращение бедности и обеспечение производительной занятости населения.

Сегодня в циркумполярных странах сохраняются угрозы в достижении устойчивого развития в долгосрочной перспективе, а именно такие риски в сферах уровня жизни и занятости населения арктических территорий, как бедность и безработица, наиболее высокие уровни которых характерны для населения в возрасте до 15 лет. Острейший социальный риск составляет многомерный феномен детской бедности, при котором ребенок испытывает лишения в критически важных сферах жизнедеятельности – питание, образование, здравоохранение, жилищные условия. В Арктическом макрорегионе уровень детской бедности превышает 10%; наибольший уровень бедности испытывают семьи с одним родителем. Обостряют ситуацию с бедностью и создают серьезные препятствия для достижения устойчивого развития циркумполярных стран проблемы безработицы, тесно взаимосвязанные с молодежной безработицей и профессионально-квалификационными дисбалансами на рынках труда. Такая ситуация свидетельствует о недостаточности усилий циркумполярных стран в достижении Целей устойчивого развития в отношении сокращения бедности населения и обеспечения устойчивой занятости.

Практическая значимость проведенного исследования заключается в том, что полученные результаты могут быть использованы в рамках дальнейших исследований теории и практики государственного управления устойчивым развитием арктических территорий.

[1] Цели устойчивого развития. URL: https://www.ungeneva.org/ru/about/topics/sustainable-development-goals (дата обращения: 18.08.2026).

[2] 17 Goals to Transform Our World. URL: https://www.un.org/sustainabledevelopment/ (дата обращения: 18.08.2026).

[3] Цели в области устойчивого развития. URL: https://www.un.org/sustainabledevelopment/ru/ (дата обращения: 18.08.2026).

[4] Цели в области устойчивого развития. URL: https://www.un.org/sustainabledevelopment/ru/ (дата обращения: 18.08.2026).

[5] Основополагающие принципы устойчивого пространственного развития Европейского континента. URL: https://docs.cntd.ru/document/902026751?section=text (дата обращения: 18.08.2026).

[6] Указ Президента РФ от 26.10.2020 № 645 «Стратегия развития Арктической зоны Российской Федерации и обеспечения национальной безопасности на период до 2035 года». URL: https://docs.cntd.ru/document/566091182?marker=7D60K4 (дата обращения: 18.08.2026).

[7] Распоряжение Правительства РФ от 28.12.2024 № 4146-р «Об утверждении Стратегии пространственного развития Российской Федерации на период до 2030 года с прогнозом до 2036 года». URL: https://docs.cntd.ru/document/1310767692 (дата обращения: 18.08.2026).

[8] Распоряжение Правительства РФ от 28.12.2024 № 4146-р «Об утверждении Стратегии пространственного развития Российской Федерации на период до 2030 года с прогнозом до 2036 года». URL: https://docs.cntd.ru/document/1310767692 (дата обращения: 18.08.2026).

[9] Указ Президента РФ от 26.10.2020 № 645 «Стратегия развития Арктической зоны Российской Федерации и обеспечения национальной безопасности на период до 2035 года». URL: https://docs.cntd.ru/document/566091182?marker=7D60K4 (дата обращения: 18.08.2026).

[10] Finland's Strategy for Arctic Policy. URL: https://julkaisut.valtioneuvosto.fi/server/api/core/bitstreams/78ff6748-b030-4afa-b355-014edb2055b9/content (дата обращения: 20.08.2026).

[11] Finland's Strategy for Arctic Policy. URL: https://julkaisut.valtioneuvosto.fi/server/api/core/bitstreams/78ff6748-b030-4afa-b355-014edb2055b9/content (дата обращения: 20.08.2026).

[12] Norway’s Arctic Strategy – between geopolitics and social development. URL: https://faolex.fao.org/docs/pdf/NOR176951.pdf (дата обращения: 20.08.2026).

[13] Canada’s Arctic and Northern Policy Framework. URL: https://www.eia.gov.nt.ca/sites/eia/files/arcticnorthernpolicyframework_-_final-web.pdf (дата обращения: 20.08.2026).

[14] Canada’s Arctic and Northern Policy Framework. URL: https://www.eia.gov.nt.ca/sites/eia/files/arcticnorthernpolicyframework_-_final-web.pdf (дата обращения: 20.08.2026).

[15] National Strategy for the Arctic Region. URL: https://bidenwhitehouse.archives.gov/wp-content/uploads/2022/10/National-Strategy-for-the-Arctic-Region.pdf (дата обращения: 21.08.2026).

[16] Sweden’s strategy for a peaceful, secure and sustainable Arctic Govt Comm. 2025/26:268. URL: https://www.government.se/legal-documents/2026/06/swedens-strategy-for-a-peaceful-secure-and-sustainable-arctic/ (дата обращения: 20.08.2026).

[17] SDGs – Explainers. URL: https://www.un.org/sustainabledevelopment/sdg-fast-facts/ (дата обращения: 05.07.2026).

[18] Goal 1 No poverty. URL: https://www.undp.org/sustainable-development-goals/no-poverty (дата обращения: 05.07.2026).

[19] Данные о целях в области устойчивого развития (ЦУР). URL: https://data.un.org/undatacommons/goals?p=Y291bnRyeS9TV0UmMSY=#explore+dc/topic/undata/sdg_1.1.1 (дата обращения: 09.10.2026).

[20] Alaska. URL: https://spotlightonpoverty.org/states/alaska (дата обращения: 09.10.2026).

[21] Alaska Households Struggled to Cover Basic Expenses. URL: https://wisevoter.com/world/us/ak/2026/10/08/alaska-households-struggle-basic-expenses (дата обращения: 09.10.2026).

[22] Доля населения, живущего за национальной чертой бедности.

[23] Источники: Canada’s Official Poverty Dashboard of Indicators: Trends, April 2026. URL: https://www150.statcan.gc.ca/n1/pub/11-627-m/11-627-m2026011-eng.htm; Food insecurity by selected demographic characteristics. URL: https://www150.statcan.gc.ca/t1/tbl1/en/tv.action?pid=1310083501 (дата обращения: 09.10.2026).

[24] Canadian Income Survey, 2024. URL: https://www150.statcan.gc.ca/n1/daily-quotidien/260429/dq260429a-eng.htm (дата обращения: 09.10.2026).

[25] Доля населения под риском бедности по регионам, %. URL: https://ru.forecasteconomy.com/finland/indicator/fi-ilc_li41-pc?mode=level-annual (дата обращения: 09.10.2026).

[26] Child Poverty FAQs. URL: https://www.endchildhoodpoverty.org/facts-on-child-poverty/#whatischildpoverty (дата обращения: 06.10.2026).

[27] Child Poverty in Russia. URL: https://borgenproject.org/child-poverty-in-russia/ (дата обращения: 09.10.2026).

[28] Alaska. URL: https://spotlightonpoverty.org/states/alaska (дата обращения: 09.10.2026).

[29] Canada Child Poverty Statistics 2026 | Rates, Provinces & Facts. URL: https://www.theglobalstatistics.com/canada-child-poverty-statistics/ (дата обращения: 09.10.2026).

[30] Дети в домохозяйствах с чрезмерной жилищной нагрузкой по риску бедности или социальной исключённости. URL: https://ru.forecasteconomy.com/norway/indicator/no-ilc_chg04-pc-total?mode=level-annual (дата обращения: 09.10.2026). Информация об остальных циркумполярных странах отсутствует.

[31] ГОСТ Р 70622-2022 (ISO/TR 30406:2017) Менеджмент человеческих ресурсов. Менеджмент устойчивой занятости для организаций. URL: https://docs.cntd.ru/document/1200195115?ysclid=mv2hqy31m383791135&section=status (дата обращения: 16.05.2026).

[32] Goal 8 Decent work and economic growth. URL: https://www.undp.org/sustainable-development-goals/decent-work-and-economic-growth (дата обращения: 05.07.2026).

[33] Данные о целях в области устойчивого развития (ЦУР). URL: https://data.un.org/undatacommons/goals?p=Y291bnRyeS9TV0UmMSY=#explore+dc/topic/undata/sdg_1.1.1 (дата обращения: 09.10.2026).

[34] Данные о целях в области устойчивого развития (ЦУР). URL: https://data.un.org/undatacommons/goals?p=Y291bnRyeS9TV0UmMSY=#explore+dc/topic/undata/sdg_1.1.1 (дата обращения: 09.10.2026).

[35] OECD Economic Surveys: Canada 2025. URL: https://www.oecd.org/en/publications/oecd-economic-surveys-canada-2025_28f9e02c-en/full-report.html (дата обращения: 11.08.2026).

[36] OECD Economic Surveys: Finland 2025. URL: https://www.oecd.org/en/publications/oecd-economic-surveys-finland-2025_985d0555-en/full-report.html (дата обращения: 11.08.2026).

[37] OECD Economic Surveys: Sweden 2023. URL: https://www.oecd.org/en/publications/oecd-economic-surveys-sweden-2023_ceed5fd4-en.html (дата обращения: 11.08.2026).

[38] OECD Economic Surveys Denmark. 2024. URL: https://fm.dk/media/qjpcuoj3/oecd-economic-surveys-denmark-2024.pdf (дата обращения: 11.08.2026).

[39] OECD Economic Surveys: Norway 2024. URL: https://www.oecd.org/en/publications/oecd-economic-surveys-norway-2024_cb13475f-en/full-report/component-2.html (дата обращения: 11.08.2026).

[40] OECD Economic Surveys Iceland. 2025. URL: https://www.oecd.org/en/publications/oecd-economic-surveys-iceland-2025_890dbe05-en.html (дата обращения: 11.08.2026).

[41] Department of Labor and Workforce Development. URL: https://live.laborstats.alaska.gov/data-pages/labor-force-home (дата обращения: 11.08.2026).