Инновации и экономический рост арктических регионов России в периоды адаптации к кризисам

Введение

Исследование проблемы экономического роста арктических регионов в последнее десятилетие приобретает особую актуальность ввиду беспрецедентного влияния шоков различной природы, к которым экономика вынуждена адаптироваться. Помимо влияния кризисных явлений, проблема экономической устойчивости регионов Арктики осложняется «северными» аспектами – повышенной стоимостью жизнеобеспечения, высокими транспортными затратами, значительным износом основных фондов, сокращением ресурсов труда и активизацией процессов демографического старения населения [3, 26]. Вместе с тем, возникает вопрос: каково участие инновационных процессов в обеспечении экономического роста арктических регионов в периоды нестабильности и можно ли их рассматривать в качестве фактора адаптации к шоковым воздействиям?

Настоящее исследование нацелено на изучение региональных и отраслевых особенностей экономического роста арктических регионов России в кризисные периоды и анализ роли инновационного фактора в обеспечении адаптации экономики арктического макрорегиона. В данном случае отраслевая и региональная динамика экономического роста будет выступать индикатором адаптации экономики к внешним вызовам и угрозам [6, 2]. Выявление количественного вклада конкретного сектора экономики в каждом регионе АЗРФ в отдельные периоды нестабильности будет характеризовать специфику и пространственные закономерности адаптации экономики к новым условиям. Анализ региональных и отраслевых аспектов инновационной деятельности в эти же периоды позволит сформировать представление о роли инновационного фактора в обеспечении адаптации экономики АЗРФ к шоковым воздействиям.

Теоретические основы изучения инновационного фактора экономического роста в условиях кризиса

Теоретический контур исследования экономического роста в периоды кризиса определяется термином «новая нормальность», предполагающим неустойчивый экономический рост, несбалансированность экономического развития, обусловленную факторами различной природы [18]. Такая несбалансированность может быть продолжительной и вызывает беспокойство по поводу перспектив восстановления положительной динамики экономики в условиях сохраняющейся мировой геополитической и экономической неопределенности [20]. Для России влияние общемировых факторов экономического роста осложняется воздействием национально-специфических факторов (внешнеэкономическая деятельность, институты экономической политики, социокультурные особенности). Среди факторов экономического роста особую значимость, по утверждению Р. Солоу, приобретает научно-технический прогресс, который способен повышать капиталовооруженность труда, определяя его производительность [27]. Инновации как основной фактор экономического роста раскрываются в рамках эволюционной экономики [14,16] сосредоточенной на исследовании динамики экономических систем [13]. Именно инновации и технологические изменения определяют вариативность (изменчивость) для рыночного отбора в ходе конкурентной борьбы, что позволяет экономическим агентам быстро адаптироваться к изменившимся условиям внешней среды [13]. Исследования, выполненные на отечественных данных 1997-2011 гг., показали, что доля научно-технического прогресса (НТП) в приросте ВВП России в этот период составляла не более трети, наряду с трудом и капиталом [17], а уровень инновационной активности в стране определялся финансовым состоянием компаний, о чем свидетельствовал спад такой активности в 2010 г. вследствие кризиса 2008-2009 гг. [11]. Эти данные согласуются с расчетами объема ВВП России в 1998-2018 гг., полученного за счет НТП, который был положительным в 2008-2010 гг., и сократился до нулевых отметок в 2011-2012 гг. [5]. В качестве ведущих инновационных факторов определены затраты на научные исследования и их внедрение в производство, но влияние первого фактора на рост ВВП отрицательно, а влияние второго хоть и велико, но снижается [9].

Преимуществом региональных отечественных оценок вклада инноваций в экономический рост становится понимание причин существования парадокса производительности [7]. Было установлено, что если инвестиции в инновации осуществлялись в ущерб инвестициям в основной капитал и обновление фондов, они не приводили к увеличению ВРП. Второй причиной парадокса является исчерпание резервов совершенствования технологий. В то же время региональные данные показывают, что экономический рост в регионах улучшает свое качество при переходе от экстенсивных к интенсивным факторам. На данных 2008-2019 гг. было показано, что в структуре НТП растет доля отечественных и сокращается доля импортируемых инноваций, а сам вклад инноваций в рост ВРП варьируется от 0,1% до 68,9% в сравнении с другими факторами [24].

Для отечественной экономики задача интенсификации использования инновационного фактора для экономического роста остается актуальной и может быть решена не только за счет роста затрат на проведение НИОКР, но и за счет широкого внедрения инновационных разработок предприятиями, что расширит географию экономического роста [25], а также посредством автоматизации и платформизации отраслей экономики [4].

Инновационные процессы становятся «основой решения все новых задач» и являются важным фактором адаптации арктической экономики России к современным вызовам [26]. На важность инновационного фактора в обеспечении экономического роста Севера акцентировал внимание В. А. Цукерман, который выделял мощный научно-технический и образовательный потенциал, значительные малоосвоенные территории и уникальные природные ресурсы Севера в качестве ключевых предпосылок инновационного преобразования экономики [22,23].

Вместе с тем, вклад инновационных факторов в обеспечение экономического роста Севера и Арктики не всегда явно прослеживается. Т.П. Скуфьина, С.В. Баранов, исследуя специфику взаимодействия факторов экономического роста в Мурманской области, выявляют факт их несбалансированности: отмечается, что отрицательная связь между численностью занятых и темпами роста ВРП объясняется модернизацией, увеличившей производительность труда [19]. С.А. Агарков, исследуя влияние человеческого капитала на экономический рост Мурманской области, выявил, что охват высшим образованием не приводит к увеличению темпов экономического роста на душу населения. Разработанная им модель демонстрирует характерную для современного этапа научно-технического развития «трудосберегающую» траекторию экономического роста, когда эффективность труда зависит не от численности занятого населения, а от его уровня и качества образования. Это актуализирует проблему повышения качества образования, получения таких компетенций, которые бы соответствовали потребностям региональной экономики и задачам нового технологического уклада [1]. Связь качества человеческого капитала, инновационного развития и экономического роста на Севере также раскрывается в ряде исследований [21,12]. Отмечается, что слабый остаточный кадровый потенциал вследствие миграционного оттока не может обеспечить инновационное развитие и экономический рост.

Существующие исследования роли инновационного фактора в обеспечении экономического роста северных и арктических территорий свидетельствуют о недостатке научных знаний, особенно в отношении оценки роли инноваций в обеспечение роста отдельных отраслей.

Материалы и методы

Информационную основу составили статистические данные о динамике ВРП в секторах экономики в разрезе 10 субъектов РФ, полностью или частично входящих в состав Арктической зоны РФ, и показатели, характеризующие динамику инновационной деятельности в этих регионах. Для сопоставления отраслевых показателей ВРП и проведения анализа в длительной ретроспективе, все исследуемые виды экономической деятельности были агрегированы в десять секторов экономики (рис. 1). Значения ВРП были приведены к ценам 2011 г. Общий период исследования охватывает временной интервал с 2011 по 2024 гг.

В первой части исследования была проведена количественная оценка вклада секторов экономики арктических регионов в экономический рост АЗРФ на основе метода логарифмирования среднегодовых темпов ВРП отраслей и их доли в структуре ВРП Арктики. Подобный расчет был сделан в отраслевом и в региональном разрезе в рамках выявленных периодов нестабильности: 2011-2013 гг. (принят в качестве базового по отношению к последующим шоковым воздействиям), 2014-2019 гг. (мировой кризис и первый санкционный кризис), 2020-2024 гг. (шок COVID-19, второй санкционный кризис). Анализ динамики вклада отраслей в экономический рост в отдельные периоды дает возможность оценить степень адаптации к новым вызовам и угрозам.

Вторая часть исследования включала анализ динамики ключевых показателей, формирующих инновационный фон в регионах Российской Арктики в разрезе выбранных временных периодов. В завершении на основе использования метода качественных оценок в условиях ограниченной статистики была построена цветовая карта-схема затрат и результатов инновационных процессов на отраслевом уровне, которая дает представление о том, был ли вклад инновационного фактора в те секторы экономики, которые обеспечили максимальный вклад в экономический рост Российской Арктики.

Результаты и обсуждение

Полученные расчеты позволяют говорить об экономическом росте Российской Арктики в период 2011-2024 гг., который составил 1,11 п.п. в среднем в год. Основным секторами, обеспечившими экономический рост стали добыча полезных ископаемых(0,35 п.п.), строительство (0,26 п.п.) и бизнес-услуги (0,23 п.п.). Если вклад добычи полезных ископаемых в экономический рост обусловлен доминированием сектора в структуре экономики Арктики, то вклад строительства и бизнес-услуг обеспечивался высокими темпами роста данных отраслей. Сектор сельского хозяйства (включая лесозаготовки и рыболовство), госуправление, образование, здравоохранение показали отрицательный экономический рост.

Динамика экономического роста в отдельные периоды нестабильности была неоднозначна. В сравнении с принятым за базовый период (2011-2013 гг.), когда среднегодовые темпы экономического роста в Арктике составляли 1,3 п.п., шоковые воздействия в период нестабильности 2014-2019 гг. оказались для экономики Арктики более серьезными, замедлив ее рост до 1,18 п.п. в год, поддерживаемый исключительно добычей полезных ископаемых. Тогда как в период воздействия шоков 2020-2024 гг. экономика Арктики увеличила ежегодный рост до 2,43 п.п., который был обусловлен в основном ростом строительной отрасли (инфраструктурные проекты Ямало-Ненецкого АО, Красноярского края, Якутии и Чукотки), подтягивающими к себе сектор бизнес-услуг (рис.1).

Рисунок 1. Вклад отдельных секторов в рост экономики Российской Арктики в 2011-2024 гг., п.п.

Источник: Рассчитано по данным [8]

Базовый период характеризовался наибольшим вкладом в экономический рост транспорта, связи и бизнес-услуг, который был обусловлен высокими темпами прироста данных отраслей. Данный период характеризовался как никогда высоким вкладом в экономический рост обрабатывающих производств. Период первого санкционного кризиса характеризовался ростом добычи полезных ископаемых на фоне сокращения других отраслей. Благодаря незначительным положительным темпам прироста, возрос вклад в экономический рост АЗРФ сельского хозяйства и строительной отрасли. Период второго санкционного кризиса демонстрирует совершенно иную динамику. На фоне значительного падения темпов прироста в сельском хозяйстве, добыче и обработке, стремительно стал расти вклад строительства, торговли, транспорта и бизнес-услуг. Наблюдаемые отраслевые сдвиги в сторону инфраструктурных, не ведущих отраслей хозяйства могут свидетельствовать о высокой роли государства в поддержке экономики Арктики.

Пространственное распределение экономического роста позволяет говорить об его «локализации» в восточном секторе Арктики, усилившемся в период второго санкционного кризиса (рис.2).

Рисунок 2. Вклад регионов в рост экономики Российской Арктики

в периоды нестабильности, п.п.

Источник: Рассчитано по данным [8]

Вклад Ханты-Мансийского автономного округа в экономический рост АЗРФ в 2020-2024 гг. обусловлен высокими темпами роста строительства, торговли и добычи полезных ископаемых. Строительство и бизнес-услуги определили динамику экономического роста в этот период в Ямало-Ненецком автономном округе. Значительные темпы прироста строительной отрасли в Якутии обеспечили увеличение вклада данного региона в экономический рост Арктики. Экономический рост также обеспечивался вкладом Сокращение вклада Красноярского края в экономический рост обусловлено снижением темпов добычи полезных ископаемых, сохранение региона на лидирующих позициях обеспечивалось увеличением вклада строительства, транспорта и связи, электроэнергетики. Регионы западного сектора Арктики, характеризующиеся незначительным вкладом в экономический рост Арктики, по-разному проявились в периоды санкционных кризисов. Последовательно сокращался вклад в экономический рост Карелии, Мурманской и Архангельской областей, который был обусловлен значительным снижением темпов роста добычи полезных ископаемых и особенно обрабатывающих отраслей. Особенно снижение темпов роста сектора обрабатывающих производств оказало влияние на экономический рост Мурманской области в 2020-2024 гг. В Архангельской области отрицательный «вклад» в динамику экономического роста внесли также сферы строительства и торговли. Иная динамика наблюдается в Республике Коми, в которой отрицательный вклад в экономический рост в 2011-2014 гг. и 2014-2019 гг. сменился на положительный вклад в 2020-2024 гг. благодаря росту в секторе добычи, обработки, торговли, транспорта и связи и бизнес–услуг. Вклад Ненецкого автономного округа в 2020-2024 гг. увеличился благодаря росту сектора добычи полезных ископаемых, строительства и бизнес-услуг. Чукотский автономный округ, регион восточного сектора Арктики с наименьшим удельным вкладом в экономический рост всего арктического макрорегиона, демонстрировал положительный вклад за счет роста сектора добычи, обрабатывающих производств, развития торговли, транспорта и связи, бизнес-услуг.

Анализ динамики экономического роста в отраслевом и пространственном аспектах показывает, что основой экономического роста Арктики остаются природные ресурсы, локализованные в восточном секторе, освоение которых влечёт за собой развитие смежных отраслей – строительства, транспорта, связи, бизнес-услуг. Наряду с этим, мы можем наблюдать сокращение темпов роста обрабатывающих отраслей в регионах западного сектора Арктики в период второго санкционного кризиса, что провоцирует еще большую дифференциацию регионов по уровню вклада в экономический рост всего макрорегиона. Такое смещение нельзя не связать с влиянием внешних факторов на экономическое развитие, прежде всего для регионов Арктики, имеющих активные внешнеэкономические связи со странами Западной Европы. Вместе с тем, важно понимать, участвовали ли инновационные процессы в обеспечении роста экономики Арктики и ее регионов, и можно ли их рассматривать в качестве фактора адаптации к кризисным явлениям?

Для понимания вклада инновационного фактора в экономический рост арктических регионов в исследуемые периоды была проанализирована динамика инновационных процессов в разрезе следующих направлений: затраты на науку и инновации, разработка и использование новых технологий, выпуск инновационной продукции (табл.2). Данные были приведены в сопоставимый вид, для проведения временных сопоставлений использовали средние для каждого периода значения.

Таблица 2

Оценка инновационной составляющей арктических регионов РФ

в 2011-2024 гг.

Источник: Составлено по [8]

Динамика затрат на инновации в отдельные периоды нестабильности раскрывается в двух аспектах: посредством анализа внутренних затрат на исследования и разработки и анализа масштабов и характера затрат организаций на инновационную деятельность. Неравномерное распределение сети научных учреждений по территории Арктической зоны РФ обусловили значительную дифференциацию регионов по уровню наукоемкости ВРП. Ярким проявлением этого является практически отсутствие внутренних затрат на исследования и разработки в автономных округах на фоне вложений в науку в староосвоенных регионах западного сектора Арктики, в Якутии и Красноярском крае (рис.3). В целом, Арктическую зону РФ следует характеризовать как макроорегион с низким уровнем наукоемкости ВРП, удельный вес затрат на НИОКР к ВРП в котором ниже в 4 раза, чем в России в целом.

Рисунок 3. Внутренние затраты на исследования и разработки в ВРП региона, средняя доля за период, %

Источник: Рассчитано по данным [8]

Влияние кризисов проявилось в повсеместное сокращение расходов на НИОКР во всех регионах за исключением Красноярского края, что обусловлено как количеством учреждений и ростом численности персонала, ведущего научную деятельность, так и активной поддержкой научных проектов крупными предприятиями (ОК РУСАЛ, ПАО «ГМК «Норильский никель»).

«Корпоративный след» проявляется при анализе затрат организаций на инновационную деятельность. Динамика и объемы затрат на инновационную деятельность будут определяться активностью предприятий, локализованных на данных территориях. Лидерами по данному показателю являются Красноярский край и Ханты-Мансийский автономный округ (рис.4).

Общей особенностью динамики затрат организаций на инновационную деятельность является их импульсный характер, который обусловлен необходимостью решать конкретные задачи и не является частью планомерной стратегии инновационного развития.

Рисунок 4. Доля затрат на инновационную деятельность организаций в ВРП региона, средняя за период, %

Источник: Рассчитано по данным [8]

Можно наблюдать некоторую трансформацию в структуре доминирующих регионов по данному показателю в отдельные периоды нестабильности. В базовом периоде (2011-2013 гг.) наибольшая доля затрат на инновации в ВРП региона фиксировалась в Красноярском крае (3,06%), в Архангельской области (1,91%), Республике Коми (1,49%), Ханты-Мансийском автономном округе (1,25%). В 2014-2019 гг. среди доминирующих регионов сохранили свои позиции только Красноярский край (3,1%) и Ханты-Мансийский автономный округ (1,78%). В 2020-2024 гг. к этим субъектам, значительно сократившим свои доли, присоединились Республика Карелия и Чукотский автономный округ. В данном случае мы можем наблюдать большее негативное влияние второго санкционного кризиса на возможность предприятий вкладываться в инновации, которое проявилось в значительном снижении доли затрат во всех регионах, однако опыт Карелии и Чукотского автономного округа позволяют говорить о том, что кризисные явления не всегда являются препятствием для развития инноваций.

Несколько трансформировалась и структура затрат организаций на технологические инновации. Основные средства организаций в регионах Арктики направлялись на исследования и разработку новых продуктов, услуг и методов их производства, приобретение машин и оборудования, инжиниринг и подготовку технико-экономических обоснований. За период с 2011 по 2024 гг. частота затрат на исследования и разработки, приобретение машин и оборудования в целом снизилась и увеличилась на приобретение программных средств и проведение инжиниринговых работ.

Особенностью динамики пространственного распределения количества разработанных технологий в регионах в 2020-2024 гг. становится полный уход их производства из регионов западного сектора Арктики на восток: в Красноярский край, Ханты-Мансийский АО, Ямало-Ненецкий АО, Республику Саха (Якутия). Несмотря на рост числа разработок в Ханты-Мансийском и Ямало-Ненецком автономных округах, Красноярском крае, полное отсутствие разработок технологий в регионах европейской части Арктики с 2020 г. снизило значимость Арктики на фоне РФ по данному показателю (рис.5).

Рисунок 5. Региональный профиль числа разработанных передовых производственных технологий, ед.

Источник: Рассчитано по данным [8]

Несмотря на значительную региональную дифференциацию объемов затрат на инновации и масштабов разработки производственных технологий, регионы Российской Арктики демонстрируют высокую востребованность используемых передовых технологий. Наиболее активно они используются в Ямало-Ненецком АО и Красноярском крае, в наименьшей степен - в Чукотском и Ненецком автономных округах. Влияние кризиса 2020-2024 гг. проявилось в некотором снижении количества используемых производственных технологий. Поскольку даже в кризисные периоды в регионах Арктики не наблюдалось сокращение использования передовых технологий (за исключением Коми, Красноярского края, Мурманской области), можно говорить об высокой потребности в инновациях в Арктике в любой период развития.

Выпуск инновационных товаров, работ и услуг, отражающий уровень технологического развития экономики арктических регионов носит неустойчивый, импульсный характер, что является специфической чертой периферийных территорий. Динамика этого показателя не имеет четкой привязки к периодам нестабильности, хотя доля АЗРФ в общегосударственных объемах производства инновационной продукции с 2020 г. снижается. За исследуемый период произошла трансформация участия регионов в обеспечении выпуска инновационной продукции. В базовый период доминировали Республика Коми, Архангельская область, Ханты-Мансийский автономный округ, Красноярский край. В периоды экономической нестабильности мы можем наблюдать сокращение удельного веса произведенных инновационных товаров и услуг в ВРП региона во всех субъектах, за исключением Карелии и Мурманской области. Республика Коми утратила доминирующую роль, но значительно возросло присутствие Мурманской области в 2020-2024 гг. Также увеличился в период второго санкционного кризиса по сравнению с базовым периодом объем выпуска инновационных товаров, работ и услуг в Красноярском крае (рис.6). Это еще раз подтверждает тезис о неоднозначном влиянии кризиса на производство инновационной продукции.

Рисунок 6. Объем инновационных товаров, работ, услуг в ВРП региона,

средняя доля за период, %

Источник: Рассчитано по данным [8]

Проведенный анализ показателей позволяет говорить об изменении «инновационного фона» развития экономики в периоды нестабильности. В условиях общей востребованности инноваций, в арктических регионах сокращаются объемы затрат на науку, изменяются объемы и структура затрат на технологические инновации предприятий, смещается «локализация» производства технологий на восток, трансформируется региональное распределение объемов производства инновационных товаров, работ и услуг. В данных условиях важно понимание роли инноваций в обеспечении экономического роста отдельных отраслей арктических регионов.

Выполненная на основе построения карт-схем декомпозиция затрат на технологические инновации, позволила определить структуру и характер распределения инновационных затрат по видам экономической деятельности в каждом из регионов АЗРФ с самым высоким вкладом в развитие секторов экономики Арктики, показавших максимальные темпы экономического роста в отдельные периоды нестабильности. На рисунке 7 дан пример карты-схемы в один из периодов нестабильности – 2014-2019 годы.

Рисунок 7. Регионально-отраслевая структура затрат на технологические инновации в 2014-2019 гг. в регионах АЗРФ, % (зеленый цвет маркировки означает соответствие приоритетных объемов инновационных затрат и ведущих секторов экономики в данный период; розовый – несоответствие)

Источник: Рассчитано по данным [8]

Карта-схема дает представление о том, в какой именно сектор был направлен основной объем инновационных затрат и являлся ли этот сектор ведущим по вкладу в общий экономический рост арктического макрорегиона в один из исследуемых периодов. Такая декомпозиция затрат позволила выявить несколько типов инновационных затрат:

- потоковые затраты на технологические инновации характеризуются:

а) длительным многолетним периодом их осуществления в регионе, как правило, в один и тот же вид деятельности;

б) доминирующей долей затрат в данный вид деятельности на фоне остальных ВЭД;

- импульсные затраты на технологические инновации характеризуются:

а) краткосрочным (1-5 лет) периодом их осуществления в определенный ВЭД;

б) значительным по сравнению с предшествующим и последующим периодами, но не всегда доминирующим объемом в сравнении с другими ВЭД в том же году.

Сравнительный анализ построенных для исследуемых периодов карт-схем инновационных затрат показал, что в базовом периоде соответствие инновационных затрат и секторов экономики, ведущих по темпам роста в этот период, наблюдалось в 33% случаев. В первом периоде нестабильности количество таких совпадений сократилось до 23%, а во втором – до 17%. Такую тенденцию можно объяснить сочетанием действия мобилизационных факторов и эффекта колеи, когда наблюдается многолетняя траектория доминирования инновационных затрат в один и тот же сектор экономики. В арктических регионах это, как правило, добывающий сектор, который стал сырьевым резервом экономического роста в периоды кризисов. Эффект колеи проявился в том, что привычная траектория инновационных затрат в добычу еще более сконцентрировалась в одном секторе экономики, сократив степень рассредоточения затрат в другие секторы в связи с необходимостью усиления конкурентных позиций ведущего сектора, способного поддержать экономический рост региона в кризисы. В регионах с диверсифицированной структурой экономики (Архангельская и Мурманская области, Красноярский край) и высокой, а порой и доминирующей долей обрабатывающего сектора в ВРП, инновационные затраты сконцентрированы именно в нем. Как правило, в случаях совпадения инновационных затрат и экономического роста, затраты носили потоковый характер, лишь иногда позволяя импульсы в электроэнергетику (Мурманская область и Красноярский край), научные исследования и добычу (Красноярский край), строительство зданий (Ямало-Ненецкий АО). В случае с Красноярским краем импульсные затраты на инновации, направленные в ВЭД «Научные исследования и разработки» в первом кризисном периоде трансформировались в потоковые в данный ВЭД во втором кризисном периоде, что стало следствием тщательного стратегического планирования на региональном уровне [15, 10]. В целом количество случаев импульсных затрат на инновации в случаях совпадений в течение всего периода исследования было незначительным.

Выпуск инновационной продукции в исследуемые периоды также был как потоковым, так и импульсным (рис. 8), но импульсы выпуска наблюдались гораздо чаще, чем импульсы затрат в аналогичные периоды.

Рисунок 8. Регионально-отраслевая структура выпуска инновационной продукции в 2014-2019 гг. в регионах АЗРФ, % (зеленый цвет маркировки означает соответствие приоритетных объемов выпуска инновационной продукции и ведущих секторов экономики в данный период;

розовый – несоответствие)

Источник: Рассчитано по данным [8]

Количество наблюдаемых совпадений, когда ведущий по вкладу в экономический рост сектор в определенном регионе совпадал с ВЭД с максимальной долей выпуска инновационной продукции, было идентичным количеству совпадений по затратам на инновации, но лишь в базовый и первый кризисный период: 25 % и 24 % соответственно. Во втором кризисном периоде количество таких совпадений существенно сократилось – до 11 %. Данную особенность и динамику мы объясняем тем, что, во втором кризисном периоде основу роста экономики составили ВЭД, связанные с добычей ресурсов и повышением как их доступности, так и возможностей транспортировки к рынкам сбыта, что было обусловлено необходимостью поддержки национальной экономики при высокой инициативной роли государства. Вторая причина заключается в концентрации выпуска инновационной продукции в тех ВЭД, которые обеспечивают решение проблем пространственного развития арктических регионов: например, развитие сети стационарной и мобильной связи, деятельность в области здравоохранения в Якутии, а также строительство зданий с применением технологий 3D-моделирования, модульных технологий строительства и технологий термостабилизации грунтов для преодоления климатических ограничений на Ямале.

Сопоставление затрат на инновации и выпуска инновационной продукции показало, что, как правило, потоковый характер затрат соответствует аналогичному потоковому характеру инновационного выпуска в секторах специализации регионов (как правило, добыча, а в некоторых регионах – обработка), но эти процессы не связаны с доминированием этих секторов в обеспечении экономического роста макрорегиона. В отдельных случаях импульсные инновации, трансформирующиеся в потоковые, обусловили потоковый выпуск инновационной продукции (пример Красноярского края). В некоторых случаях импульсные инновационные затраты обусловили импульсный выпуск инновационной продукции (металлургическое производство в Мурманской области), который обеспечил значительный вклад сектора в экономический рост арктического макрорегина.

В ходе сопоставления инновационных затрат и выпуска продукции в регионах с ведущими по вкладу в экономический рост секторами экономики Арктики было установлено, что, как в базовом, так и в первом кризисном периоде наблюдалась гораздо большая вовлеченность инновационных процессов в экономических рост, как в части затрат, так и в части выпуска инновационной продукции. Во втором кризисном периоде произошло существенное сокращение участия инновационной деятельности регионов в обеспечение экономического роста арктического макрорегиона, особо видимое в отношении выпуска инновационной продукции. Выявленные тенденции и обстоятельства дают основания полагать, что в первый санкционный кризис вовлеченность инновационных процессов в экономический рост регионов Российской Арктики носила инерционный характер. Исследование адаптационных резервов инновационной деятельности говорит скорее о его недоиспользовании во втором кризисном периоде, в связи с чем, инновации можно рассматривать в качестве второстепенного фактора экономического роста в сравнении с доминирующим ресурсным, что характеризует экономический рост Российской Арктики как экстенсивный.

Заключение

Реакция экономики Арктики на шоки проявилась в трансформации ключевых отраслей, определяющих экономический рост в макрорегионе. Анализ динамики экономического роста показал, что наиболее адаптированными оказались отрасли по добыче полезных ископаемых, развитие которых стало стимулом развития смежных отраслей - строительства, торговли, транспорта и связи, бизнес-услуг. Сельское хозяйство, обрабатывающие производства, сфера социальных услуг оказались наименее адаптированными к новым условиям хозяйствования. Такая отраслевая динамика предопределила и пространственное «распределение» экономического роста, которое проявилось в затухании экономического роста в регионах западного сектора Арктики и нарастании на востоке. Вместе с тем, трансформация отраслевой и пространственной структуры экономического роста не отождествляется с динамикой инновационного развития регионов. С одной стороны, вслед за перемещением экономического роста на восток, мы можем наблюдать уход с 2020 г. западных регионов Арктики и доминирование регионов восточного сектора Арктики по числу разработанных передовых технологий, с другой, увеличение объемов инновационных товаров и услуг в Мурманской области и Карелии в этот период на фоне их экономического спада. Неравномерность распределения научно-технического потенциала по территории Арктики, различная инновационная активность корпораций, определяющая объемы и характер затрат на инновации и их производство, санкционное давление, отчасти изменившее структуру расходов на технологические инновации, отсутствие инновационных стратегий и комплексного плана инновационного развития регионов в совокупности определяют специфику влияния инновационного фактора на экономический рост и обеспечение адаптации региона к новым условиям хозяйствования.

Регионально-отраслевые особенности инновационной деятельности в Арктике свидетельствуют о тесной связи инновационных вложений и инновационного выпуска с отраслями специализации каждого региона, а в случае с более диверсифицированными регионами (Мурманская, Архангельская области, Красноярский край) – в ВЭД в рамках обрабатывающего сектора. Данные секторы далеко не всегда показывают высокие темпы экономического роста, что не предполагает явное участие инновационной деятельности в обеспечении экономического роста секторов. В то же время, часто происходит в тех секторах, где инновационная деятельность не активна, что дает основания предполагать о невысокой роли инновационного фактора в экономическом росте отраслей и регионов Арктики. Арктические инновации, скорее, имеют другой вектор применения, который направлен на преодоление пространства – тех специфических особенностей Арктики, которые осложняют ведение хозяйственной деятельности здесь (удаленность, суровость климата).

Изменение характера инновационной деятельности в регионах Арктики в периоды кризисов свидетельствует о том, что в первый кризисный период инновационная деятельность являлась в большей степени инерционной с концентрацией в привычных для региона видах деятельности, тогда как во второй кризисный период стало очевидным, что инновации не рассматриваются в качестве основного фактора экономического роста в Арктике, в отличие от природных ресурсов, на увеличение доступности и добычу которых была ориентирована инновационная деятельность при поддержке проектной инициативы государства.