Развитие института банкротства граждан в России в XVIII в.

Введение

Актуальность изучения развития института банкротства физических лиц в историческом контексте обусловлена потребностью в анализе наблюдаемой в настоящее время тенденции ежегодного роста количества граждан–банкротов и выявления причин такой динамики. Банкротство не существовало как институт только при советской власти, когда произошел отказ от любой формы частного предпринимательства [5, С. 156-161]. В наши дни в 94% случаев у должников отсутствует имущество, на которое возможно обратить взыскание [1]. Наиболее вероятный портрет современного банкрота: уставший и растерянный человек, попавший в кредитную кабалу или обманутый финансовыми мошенниками [2]. В настоящее время специалистами обсуждаются траектории развития института банкротства граждан. Так, наметились тенденции отказов судов в освобождении от долгов: в 2025 г. было зарегистрировано 4,9 тыс. таких случаев и уже 4,2 тыс. за первые пять месяцев 2026 г., что объясняется ужесточением подходов кредиторов. В связи с этим обстоятельством прогнозируется увеличение числа утвержденных планов реструктуризации задолженности [9, С. 51-52]. В основе продолжающегося роста темпов банкротств видят реальные экономические и финансовые трудности граждан, сдержать который возможно за счет личной явки должника в суд, досудебного общения с кредиторами [3]. К слову, обязательная явка должника в суд обсуждалась при рассмотрении проекта устава о банкротах 1763 г.

Вопросы развития института банкротства граждан являлись предметом многочисленных исследований, в том числе, Ж.В. Бородиной, Н.В. Медведевой, В.А. Семенова [1, С. 8271-8284; 2, С. 3409-3418; 3, С. 219-234], и других.

Авторами данной статьи выявлена взаимосвязь между развитием института несостоятельности физических лиц, проводимой государством социально–экономической политикой и трансформацией данного института на современном этапе, что актуализирует научный поиск подходов к решению задачи снижения количества граждан–банкротов в наше время в условиях сохраняющейся тенденции роста несостоятельных граждан.

Целью исследования является выявление закономерностей развития института банкротства граждан в России в XVIII столетии — перехода от персональных мер ответственности должника к конкурсному процессу с участием кураторов и кредиторов, а также к дифференциации видов несостоятельности в зависимости от вины — с последующей проекцией выявленных конструкций на современное регулирование несостоятельности граждан.

Законодательное регулирование института банкротства в XVIII в.

В XVIII столетии действовало Соборное Уложение царя Алексея Михайловича 1649 г. [4], где предусматривалось заключение договора займа в письменной форме путем составления заемной кабалы; распространение обязательств по займу уже не на само лицо, а на его имущество или действия обязанного лица; отработка долга «головою» в случае неуплаты долга (когда заемщики отдавались займодавцам как способ погашения задолженности [4]). Однако расширение торговых оборотов России во второй половине XVII в. и развитие промышленного производства при Петре I требовало нового законодательства.

В 1727 г. был издан Купеческий устав, который делил несостоятельность на два вида: по вине должника и несчастную. Если должник впал в несостоятельность по несчастью, то ему предписывалось дать срок на исправление. Если же несостоятельность произошла по его вине, то он 6 недель отсиживал под караулом, а затем наступали различные последствия, в зависимости от того, нашел ли он за себя «оплатчика» [5] или не нашел. В случае, если должник не находил «оплатчика», то его либо отдавали в солдаты [6], либо в случае негодности к службе ссылали в Сибирь или другие места [7].

Другим нормативно–правовым актом, регулирующим вопросы несостоятельности, был введенный в действие 16.05.1729 г. Вексельный устав. (Его принятие было обусловлено тем, что кредитные сделки с русскими торговыми людьми иностранные купцы юридически оформляли денежной кабалой, по которой общая сумма ссудной задолженности всегда значительно превышала размер испрашиваемого кредита обычно на срок 2–3 месяца (реже на 6–7 месяцев), а в случае просрочки платежа начислялись дополнительные проценты, что ставило русских купцов в еще более безвыходное положение. Вексельный устав дал право Монетной конторе предоставлять ссуды под залог золота и серебра [3, С. 63-71]). В Вексельном уставе использовалось понятие «банкрот»: «банкротом учинился, то есть в неисправу и в убожество впал» [8], [8, С. 342-346]. Конкурсный процесс производился по взаимному согласию кредиторов и должника [9], к официальным органам обращались, если не удавалось договориться. Первый Вексельный устав просуществовал большее столетие, у него 70 раз вносились изменения и дополнения [7, С. 216-226].

19.07.1736 Императрицей Анной Иоанновной был издан указ, близкий по содержанию с положениями Купеческого устава 1727 г., предусматривающему возможность «отдачи несостоятельного в заработки к лицу, взявшему на себя обязательства оплатить другому». Указом предписывалось, что если должник по казенным и партикулярным делам, который не может платить, не имеет имущества и порук за себя представить не могут, то его отдавали партикулярным людям в заработок с обязательством платить ежегодно 24 рубля, а если должник сослан на казенные работы и найдется лицо, желающее его взять в заработки, то должника возвращали из каторги.

Однако в то время существовали порочные практики, когда многие иностранные и русские купцы «набирают в долг не малые суммы наличными деньгами и товарами», а затем объявляют себя банкротами, а через некоторое время «таким чужим похищенным капиталом» снова пускаются в торговый оборот и наживают состояние, не думая удовлетворить своих кредиторов, а когда к ним обращаются, то они отвечают, что получили капитал по наследству или другим образом. Также лица, не имеющие капитала, брали большие суммы под векселя, затем объявляли себя банкротами и поступали в заработки к таким же «плутам», которые уплачивали за него 24 рубля в год, а утаив свои деньги, эти банкроты производили торговлю от имени лица, взявшего их в заработки [10].

В целях пресечения такого «плутовства» в 1740 г. был разработан проект устава о банкротах, целью создания которого явилось «охранение торгового кредита», поскольку банкроты приносили убытки всему народу: «от оных кредиту ослабление и купечеству чинится, а надежность и имение всякого торгового человека в сомнение приводится и впоследствии множество безвинных людей в великие убытки и часто в крайнее разорение и в самую нищету приходят».

В тот период различались такие понятия как недостаточность у должника имущества для уплаты кредиторам (Insufficienz) от такого положения дел, при котором у должника и имеется достаточная для уплаты кредиторам сумма в долгах на других лицах, но долги эти или малонадежны, или на получение их в скором времени нельзя рассчитывать (Insolvenz).

Проект Устава о банкротах 1740 г. говорил о несостоятельном как о лице, которое платить не в состоянии, кредиторов довольствовать не может по причине неплатежа. Описывалось два вида несостоятельности: несчастная (когда она произошла без вины должника вследствие наступления таких случайных обстоятельств, которых через человеческую осторожность и мудрость отвратить было невозможно) и злостная (когда должник «поступил с ближним своим хуже вора»). Третьему виду несостоятельности — неосторожной — устав не придавал самостоятельного значения и отождествлял ее со злостной, полностью отождествляя dolus [11] и culpa [12].

Несчастного банкрота «штрафовать не подлежит». Однако если безвинный банкрот утаит вновь приобретенное имущество, то его за это предписывается ссылать на каторгу. Кредиторы несчастного должника, не получившие полного удовлетворения, могли требовать платежа из вновь нажитого имущества не только самого должника, но и его жены и детей. К злостному банкроту применялась смертная казнь через повешение. Кредиторы злостного банкрота платежа от его жены и детей требовать не могли, поскольку казненный несостоятельный «все долги животом своим заплатил».

Данный устав «в действо не был произведен».

Затем, в 1753 г., была предпринята вторая попытка разработать устав о банкротах. В этом проекте были изменены положения, определяющие различия между «безвинным» и «обманным» банкротством: безвинный должник освобождался от каторги в случае полного погашения долга перед кредиторами, а для обманного банкрота не была определена смертная казнь. Однако данный указ был возвращен Императрицей Елизаветой Петровной «неконфирмованным» [13].

Третья попытка создания кодифицированного нормативно–правового акта, урегулировавшего вопросы несостоятельности, была предпринята в 1763 г. Проект устава состоял из 4 глав: «О банкротах вообще, от каких причин в такое состояние могут прийти»; «Как поступать судебному месту по объявлении о банкроте от кредиторов»; «Как кураторам при конкурсе поступать»; «Каким образом банкротов штрафовать и кто из них от оного исключаются». В этом проекте был расширен круг лиц, на которых должны распространяться его правила. В отличие от уставов 1740 и 1753 гг., которые распространяли свое действие только на купцов, устав 1763 г. предусматривал еще и заводчиков, фабрикантов, откупщиков.

Под несостоятельным понимали того, «кто усмотрит, что ему от торгу учинился убыток и кредиторам своим на заплату их капитала недостает 25 процентов». Устав предусматривает три вида несостоятельности:

– непорочную, когда несостоятельный «и торг свой порядочно производил», и «и во всем по силе сего устава поступал», иными словами, исполнял частные и профессиональные обязанности. Непорочный банкрот от штрафа освобождается, «ибо он в долги впал не от себя, а от воли Божьей»;

– неосторожную, когда несостоятельный «ничего такого подложного не учинил за чтобы оного вором почесть можно было, но и от беспорочного весьма далеко отстоит». Все, что стоит между dolus и casus [14] — есть то, в чем виновен неосторожный банкрот, а туда входит не одна неосторожность, но и небрежность, т.е. не только недостаточная предусмотрительность, но и небрежность как к своим интересам, так и к своим обязанностям. Например, «продажа взятого в кредит товара с убытком, не имея лучшей надежды, чтобы с прибылью продать», а также, когда несостоятельный небрежно относится к товарам, пропускает удобный срок для сбыта товаров, пропускает установленный срок поставки или сдачи товара, не объявляет о своей несостоятельности в случае превышения пассива над активом на 25%. Неосторожный банкрот подвергается наказанию в случае, если кредиторы того пожелают: они могут направить его в солдаты или матросы без выслуги, а если он к службе негоден, то могут требовать определения его на фабрику на вечную работу. Если же кредиторы пожелают и найдут «порядочного» оплатчика, то могут отдать должника на «скуп» [15];

– злостную, когда несостоятельный совершает умышленные действия в ущерб кредиторам, например, сокрытие и утайка имущества, дача ложных показаний, неявка на суд и побег из суда. Злостного банкрота предписывается «бить кнутом публично нещадно и сослать на вечную работу куда по указам следует». Инициатива привлечения злостного банкрота к уголовной ответственности принадлежит кредиторам.

Неосторожных всех трех категорий устав называет «банкротами», заявляя, что «хоть в общем понятии по большей части банкрот почитается бесчестным человеком, но честность и бесчестие состоит не в том звании, а и происходит единственно от поступков его, через которые он в то состояние приведен будет и от поведения же его после того приключения».

Несостоятельный должник, лишенный права вступать в договоры, может заключить только один договор — мировую сделку со своими кредиторами, согласившимися на это единогласно. Мировая сделка создает новое обязательство уплатить долг, при этом, должник владеет своим имуществом и не признается банкротом на время исполнения нового обязательства должник. Такая сделка может быть заключена:

– в период от наступления фактической несостоятельности до поступления требований в судебное место;

– период от поступления требований в судебное место и до открытия конкурса;

– период от открытия конкурса до раздела массы.

Также проектом устава предусмотрена возможность заключения должником и кредиторами другого вида соглашения, по которому кредиторы могут исключить из долга 25%, тем самым уступая должнику. Такое соглашение выделяется в сделку sui generis [16], а именно:

1) оно заключается только тогда, когда должник сам заявит кредиторам о своей несостоятельности;

2) для заключения такой сделки не требуется единогласного решения всех его кредиторов, достаточно только большинства голосов;

3) обязательство, вытекающее из этого договора, заключается в уплате 75% долга.

Оби эти сделки по существу характеризуются тем, что не являются сделками, заключенными в ущерб «отлучным» кредиторов (in fraudem creditorum [17]).

Однако внесенный 08.01.1763 в Сенат проект устава на апробацию, утвержден Императрицей Екатериной II не был.

Четвертый по счету проект устава о банкротах был разработан в 1768 г., состоял из 31 статьи (табл. 1).

Таблица 1 — Название статей проекта устава о банкротах 1768 г.

Несостоятельностью понималась в смысле Insufficienz. Несчастный банкрот приобретал некоторые преимущества. Устав предписывал о каждом случае несчастного банкротства сообщать в Коммерц–Коллегию, чтобы та определила упадшего преимущественно перед другими «корыстными», т.е. возмездными должностями — маклерами, брокерами. Злостный банкрот подвергался тому наказанию, которое в криминальных законах определено публичному вору. Освободиться от наказания возможно было только в случае помилования Его Императорским Величеством по просьбе кредиторов или по просьбе детей, которые погасили долг.

К правилам о единственном договоре, который может заключить должник — мировой сделке — сделано лишь одно добавление: такая сделка не может быть заключена злостным банкротом и не включены специальные положения о соглашении на уступку в 25%. Также включено правило beneficium competentiae [21]: право на содержание из массы распространяется не только на самого должника, но и на жену и детей, размер которой определяется кредиторами по их усмотрению.

Данный проект устава также не был утвержден.

Таким образом, в этот период явно прослеживаются попытки создания реабилитационных процедур в виде возможности заключения мирового соглашения, которые можно соотнести с признаками современных реабилитационных банкротных процедур, применяемых в отношении граждан.

Потраченные в XVIII в. 28 лет на разработку проекта устава о банкротах не пропали даром, поскольку данные труды позволили в первый же год XIX в. издать устав о банкротах, в основу которого были положены содержащиеся в проекте устава 1768 г. нормы, но немного в доработанном виде.

Конкурсными судами являлись: Коммерц–Коллегия, Городовые Магистраты, Главный Магистрат, Контора Главного Магистрата и Сенат. Коммерц–Коллегиии были подведомственны дела, возникшие в Петербурге не в силу специального закона, а на основании общего регламента. Только в 1766 г. в силу торгового трактата с Англией компетенция Коммерц–Коллегии как конкурсного суда для Петербурга была точно определена. В 1767 г. в роли конкурсного суда появляется Контора Главного Магистрата. К концу XVIII в. Коммерц–Коллегия лишена была этой функции. Закон 27.01.1780 г., касающийся одного общего вопроса конкурсного процесса, предусматривал в качестве органа по рассмотрению споров — Петербургский Городской Магистрат, Главный Магистрат и его Контору. А обязанность Коммерц–Коллегии заключалась в разрешении споров между кредиторами, в разъяснении «недоумений и сомнений, возбужденных кураторами», в рассмотрении жалоб на действия кураторов; в хранении вырученных от продажи несостоятельного денег; распределении массы между кредиторами. В городах, за исключением столиц, функции конкурсного суда осуществляли городовые магистраты.

Участниками конкурсного процесса являлись:

– кураторы, которые обязаны были составить активную массу — внести в нее все, что могла быть распределено между кредиторами; выделить то, что принадлежит другим лицам; немедленно продать вещи, подлежащие порчи; продать имущество с публичных торгов и т.п.;

– общее собрание кредиторов, где дела решались большинством голосов.

В «Экстракте» к проекту устава 1763 г. указано, что до 1740 г. о банкротах, как с ними поступать, особливого положения не было, а поступали с ними в Коммерц–Коллегии совершенно равно, как по Уложению 1649 г. и указам повелено: оставшиеся их имения и товары были проданы и разделены между кредиторами по равным частям.

К примеру, в Петербурге, в конкурсе несостоятельных должников Грена и Цигибейна участвовали 81 кредитор на сумму более 200,000 руб. К данным конкурсам применялись иностранные конкурсные законы. Так, в трех конкурсах: Мейера (1735 г.), Грена и Цигибейса (1767 г.) и Кононова (1784 г.), возник спор, дошедший до Сената, о том, что считать большинством голосов. Во всех трех спорах Сенат указал, что ввиду того, что большинство кредиторов иностранцы, то необходимо разрешать данные споры на основании устава амстердамского купечества [22].

Таким образом, в XVIII столетии в истории конкурсного процесса можно охарактеризовать веком усиленной, но бесплотной кодификационной работы. Несостоятельность постепенно трансформировалась в полноценный институт торгового права [6, С. 129-133]. В XVIII в. прослеживается тенденция развития реабилитационных механизмов [1, С. 8271-8284; 2, С. 219-234] данного института, тенденция к гуманизации права — проектируемые положения о смертной казни заменяются трудовой повинностью и предусматривается возможность заключения мировой сделки между должником и кредиторами.

Дальнейшее развитие данного института должно идти по пути совершенствования механизмов контроля за добросовестностью, повышения доступности процедур и поиска оптимальных моделей баланса интересов всех участников.

Заключение

Проведенное исследование позволяет сделать вывод — в XVIII в. несостоятельность впервые предстает целостным правовым институтом. Вексельный устав 1729 г. закрепил понятие банкрота и правила конкурсного процесса, а проекты уставов о банкротах 1740, 1753, 1763 и 1768 гг. — трехчленную классификацию несостоятельности (несчастная, неосторожная, злостная), институт кураторов, правила о конкурсной массе и мировой сделке. Многие из этих конструкций с развитием законодательства лишь меняли форму, сохраняя содержание. Трехчленная классификация предвосхитила современный принцип дифференцированной ответственности должника — учет добросовестности при освобождении от обязательств (ст. 213.28 Федерального закона № 127-ФЗ) и уголовную ответственность за преднамеренное и фиктивное банкротство (ст. 196, 197 УК РФ). Кураторы — предшественник финансового управляющего, мировая сделка — прообраз мирового соглашения, а beneficium competentiae — аналог имущественного иммунитета и права на прожиточный минимум (ст. 446 ГПК РФ).

Таким образом, XVIII в. заложил структурный каркас, действующий и ныне: разграничение несостоятельности по вине должника, конкурсный порядок с профессиональным управлением имуществом и договорные механизмы урегулирования долга. Совершенствование современного законодательства целесообразно продолжать с опорой на эту историческую преемственность — усиливая защиту добросовестного должника, сохранять жесткие меры к злостному банкротству, а развитие процедур вести по пути детализации конкурсного процесса, начатой три столетия назад.

[1] Банкротство в России. Статистический бюллетень Федресурса. Январь-июнь 2026 года. Сайт Федресурса. [Электронный ресурс]. URL: https://download.fedresurs.ru/news/Статбюллетень%20банкротство%20янв-июн%2026.pdf (дата обращения: 22.08.2026).

[2] Обзор: от «черной метки» до массовых заявок: как менялась банкротная практика. 25.05.2026. Сайт Федресурса. [Электронный ресурс]. URL: https://fedresurs.ru/news/adec7ff7-7aa4-4454-bdc2-83f10a021714 (дата обращения: 22.08.2026).

[3] Траектории развития института банкротства граждан в РФ обсудили на ПМЮФ. 30.06.2026. Сайт Федресурса. [Электронный ресурс]. URL: https://fedresurs.ru/news/9510d54f-d503-4ade-b364-93cee74c628d (дата обращения: 28.08.2026).

[4] Соборное уложение 1649 г. [Рукопись]. — [Б. м.], вторая половина XVII в.. — 324 [284 + 40] л.

[5] Под «оплатчиком» Купеческий устав 1727 г. понимал такое лицо, которое берет должника на заработки, обязуясь за него платить долг «погодно».

[6] В этом случае «те, за кого он пойдет служить», должны были платить за него долги, но не свыше 100 р., т.е. расплачиваться с его кредиторами. В случае превышения долга более 100 р., то кредиторы более этой суммы не получали и долги удовлетворялись по соразмерности.

[7] В этом случае кредиторы могли просить освободить должника от ссылки.

[8] Ст. 20 Вексельного устава. — Печатан в Москве : при Сенате, июня 23 дня 1729. — 42 с.

[9] Существо конкурсного процесса заключается в разрешении конкуренции прав нескольких кредиторов, вызванной недостаточностью имущества должника. Следовательно, недостаточность имущества должника, иначе – несостоятельность его, наличность нескольких кредиторов – это главные характерные признаки конкурсного процесса.

[10] Исторический очерк русского конкурсного процесса : Исслед. А.Х. Гольмстена, проф. Воен.-юрид. акад.. — Санкт-Петербург : тип. В.С. Балашева, 1888. — [6], IV, 292 с. С. 18-20.

[11] Dolus — умышленное причинение вреда. Лицо предвидело вредные последствия своего деяния и желало наступления этих последствий.

[12] Culpa — причинение вреда по неосторожности. Лицо не желало наступления вредных последствий, но в силу своего гражданского состояния обязано было соблюдать определённые пределы правового и общественного поведения, проявлять требуемую в обществе осмотрительность.

[14] Сasus – это факт, который наступает не в силу направленной на него воли лица и поэтому не может быть предусмотрен при сложившейся ситуации и требуемой правом заботливости относительно чужих вещей и исполнения своих обязанностей. Это неумышленное действие, имеющее внешние признаки правонарушения при отсутствии элемента вины.

[15] Для установления скупа требуется решение кредиторов большинством голосов и чтобы оплатчик был «порядочным» человеком; должник отдается на заработки на пять лет (если долг не превышает пяти тысяч рублей) и на десять (если долг выше этой суммы); прекращается скуп отработкой долга или смертью должника.

[16] Sui generis (букв. — «своеобразный, единственный в своём роде») — латинское выражение, обозначающее уникальность правовой конструкции (акта, закона, статуса и т. д.), в целом, несмотря на наличие известного сходства с другими подобными конструкциями, не имеющей прецедентов.

[17] In fraudem creditorum — термин, который в римском праве означал совершение должником сделок, направленных на уменьшение его имущества с целью укрыть это имущество от обращения на него взыскания кредиторами.

[18] Рекамбия — система накопляемого или усложняемого способа начисления процентов на проценты при досрочном платеже по обязательствам.

[19] Упадший – это непорочный банкрот.

[20] Исторический очерк русского конкурсного процесса : Исслед. А.Х. Гольмстена, проф. Воен.-юрид. акад.. — Санкт-Петербург : тип. В.С. Балашева, 1888. — [6], IV, 292 с. С. 187.

[21] Beneficium competentiae (лат. «льгота по соразмерности», «польза по способности») — в римском частном праве особая судебная льгота (привилегия), которая позволяла определённым категориям должников ограничить свою имущественную ответственность перед кредитором размером своего наличного имущества (активов), за вычетом необходимого для прожиточного минимума.

[22] Исторический очерк русского конкурсного процесса : Исслед. А.Х. Гольмстена, проф. Воен.-юрид. акад.. — Санкт-Петербург : тип. В.С. Балашева, 1888. — [6], IV, 292 с. С. 10, 11, 14, 15, 18, 19, 22, 32, 70, 73, 94, 100, 102, 103, 198, 109, 143, 144, 213.