Типология моделей комплексной охраны брендов с использованием различных объектов интеллектуальной собственности

Введение.

Бренд объединяет обозначения, внешний вид продукта и связанные с ними представления потребителей о качестве, происхождении и репутации предложения. Эти составляющие не образуют единого объекта интеллектуальной собственности: российское законодательство устанавливает самостоятельные режимы для средств индивидуализации, произведений, технических решений и других охраняемых объектов [1, ст. 1225]. Комплексная охрана поэтому требует определить, какие свойства продукта защищаются каждым правом и каким образом их совместное использование поддерживает коммерческую деятельность предприятия.

Практическое значение задачи иллюстрирует оценка ОЭСР и EUIPO: международная торговля контрафактными и пиратскими товарами в 2021 году могла достигать 467 млрд долл. США, или 2,3% мирового импорта [2]. Это оценка соответствующего трансграничного товарного потока, а не стоимости всех нарушений, связанных с брендами. Копирование оформления, неправомерное использование обозначения и воспроизведение программного кода требуют различной правовой квалификации; единый показатель контрафакта не позволяет определить, какое сочетание прав необходимо конкретному предприятию.

Выбор не сводится к регистрации каждого доступного объекта. Б. Холл и соавторы описывают его исходную постановку так: «Компании могут выбирать из ряда механизмов для охраны своей инновационной деятельности и ее результатов. С одной стороны, они могут выбрать формальную интеллектуальную собственность (ИС), которая включает патенты, товарные знаки, зарегистрированные промышленные образцы и авторское право. С другой стороны, фирмы могут выбрать ряд „альтернативных“, или неформальных, механизмов присвоения результатов, таких как секретность, соглашения о конфиденциальности, временное опережение или сложность» [3, с. 376]. Применительно к бренду необходимо установить, какие из этих средств решают правовую задачу, а какие поддерживают экономический результат иным способом.

Цель статьи - разработать типологию моделей охраны брендов, связывающую состав прав с характером охраняемого элемента и угрозой его неправомерного использования. Исследовательская задача состоит в разграничении юридической доступности дополнительного средства охраны, его самостоятельной функции и экономической целесообразности включения в портфель. Такое разграничение позволяет сопоставлять стратегии без предположения о безусловном преимуществе наиболее многочисленного набора прав.

Исследование сочетает формально-юридический анализ российского законодательства в положениях, действующих на 22 сентября 2026 года, функциональное сопоставление правовых режимов и вторичный анализ опубликованных результатов. Российские и глобальные показатели за 2024 год рассматриваются по World Intellectual Property Indicators 2025, сведения о международных системах за 2025 год - по обзорам ВОИС 2026 года. Теоретические и эмпирические статьи используются для обоснования условий выбора и ограничений типологии, а не как собственная выборка правообладателей. Иноязычные цитаты приведены в редакционном переводе на русский язык; для принятой рукописи отдельно обозначена ее пагинация.

Основная часть.

1. Понятие бренда и его соотношение с объектами интеллектуальной собственности.

Товарный знак и бренд относятся к разным уровням анализа. Согласно пункту 1 статьи 1477 ГК РФ товарный знак служит индивидуализации товаров; действующее определение не ограничивается товарами юридических лиц и индивидуальных предпринимателей [1, ст. 1477]. Бренд рассматривается в статье как экономическая и маркетинговая категория, включающая обозначения и другие элементы, с которыми потребитель связывает продукт и его репутацию. Поэтому свидетельство на обозначение устанавливает определенное право, но не удостоверяет весь состав коммерчески значимых свойств бренда.

В. Василишин, разграничивая торговую марку (ТМ), торговый знак (ТЗ) и бренд, подчеркивает: «ТМ может быть идентична ТЗ, а может быть ему и не идентична. А бренд, в свою очередь, может быть хорошо раскрученной ТМ, а может быть раскрученным и без ТМ» [4, с. 149]. Эта позиция отражает авторское понимание соотношения юридического оформления обозначения и его известности покупателю. Для настоящей типологии существенно именно несовпадение этих характеристик; представление о последовательных ступенях развития не принимается в качестве нормативной классификации российского права.

Комплексная охрана бренда предполагает согласованное использование прав на те его составляющие, которые отвечают условиям соответствующего режима. Обязательной охраноспособности всей совокупности элементов из этого не следует. Репутация, ожидания покупателей и коммерческая ценность продукта не превращаются в самостоятельные объекты исключительного права только потому, что они связаны с зарегистрированным обозначением.

Пересечение режимов следует отличать от охраны разных составляющих продукта. По формулировке А.И. Минаковой, «Дизайнерское решение может быть объектом правовой охраны как произведение дизайна и как промышленный образец, при этом правовой охране подлежит один и тот же аспект дизайна - его форма (внешний вид предмета утилитарного назначения)» [5, раздел «Заключение»]. Это случай кумулятивной охраны одного решения. Комплексная охрана бренда шире: она может объединять права на обозначение, оформление и техническое решение, то есть на различные объекты. Следовательно, количество действующих прав не показывает само по себе, сколько самостоятельных свойств продукта они защищают.

2. Критерии охраноспособности объектов, используемых для брендирования.

Для товарного знака существенны различительная способность и отсутствие предусмотренных законом оснований отказа. Пункт 1 статьи 1483 ГК РФ ограничивает регистрацию обозначений, состоящих только из описательных, общепринятых и иных перечисленных в нем элементов. Вместе с тем закон допускает включение таких элементов в качестве неохраняемых, если они не занимают доминирующего положения. Пункт 1.1 предусматривает исключения для обозначений, приобретших различительную способность в результате использования, и для сочетаний, обладающих ею в целом [1, ст. 1483].

Приобретенная различительная способность относится к конкретному обозначению и его восприятию в связи с соответствующими товарами. Длительное использование может иметь значение для товарно-знаковой охраны, но не создает новизну промышленного образца и не заменяет творческий характер произведения. После отказа в регистрации обозначения возможность применения иного режима оценивается по его собственным условиям, а не предполагается в силу коммерческой известности продукта.

Дизайнерские решения, охраняемые в качестве промышленных образцов, подчиняются иным критериям. Статья 1352 ГК РФ относит к ним решения внешнего вида изделий промышленного или кустарно-ремесленного производства. Охраноспособность предполагает новизну и оригинальность; существенными являются признаки, определяющие эстетические особенности внешнего вида. Признаки, обусловленные исключительно технической функцией изделия, не получают охрану в этом качестве [1, ст. 1352]. Следовательно, отсутствие различительной способности у изображения не исключает проверки его как элемента решения внешнего вида изделия, но положительный результат такой проверки нельзя предполагать заранее.

Авторское право возникает в отношении произведения, выраженного в объективной форме, без обязательной регистрации. Промышленное применение этому не препятствует. А.И. Минакова отмечает: «Вместе с тем дизайнерские решения как объекты авторского права охраняются независимо от назначения, то есть правовой охране подлежат в том числе и произведения промышленного применения» [5, раздел «Введение»]. При этом охрана произведения не зависит от получения патента на промышленный образец. Программы для ЭВМ охраняются как литературные произведения; их государственная регистрация производится по желанию правообладателя [1, ст. 1259, 1261, 1262]. Поэтому регистрационная процедура и возникновение авторского права не могут быть одним критерием включения программы в модель.

Техническое решение оценивается по правилам патентной охраны: для изобретения необходимы новизна, изобретательский уровень и промышленная применимость, для полезной модели - новизна и промышленная применимость, причем полезная модель относится к устройству. Программа для ЭВМ как таковая не признается изобретением. Патентование технического решения, реализуемого с ее использованием, требует самостоятельной проверки, а не следует из принадлежности продукта к цифровому сектору [1, ст. 1350, 1351].

3. Функциональный анализ объектов интеллектуальной собственности в системе брендирования

Функциональное сопоставление отвечает на вопрос о том, от какого действия защищает конкретное право и какую возможность оно предоставляет правообладателю. Помимо правовых средств предприятие может использовать организационные и рыночные способы сохранения выгод от инновации. Б. Холл и соавторы специально уточняют: «Обозначение „неформальный“ не подразумевает отсутствия юридических договоров и обязательств» [3, с. 378, примеч. 9]. Поэтому принятое в экономической литературе деление механизмов на формальные и неформальные не означает противопоставления правового и полностью внеправового поведения.

Товарный знак обеспечивает охрану индивидуализирующей функции обозначения. При оценке нарушения имеют значение зарегистрированное обозначение, перечень товаров и возможность смешения при использовании сходных обозначений для соответствующих или однородных товаров. Номер класса МКТУ сам по себе не определяет наличие или отсутствие однородности. Охрана не ограничивается словесным названием: закон допускает изобразительные, объемные и другие обозначения, а также их комбинации [1, ст. 1482, 1484].

Промышленный образец обеспечивает охрану внешнего вида изделия. В контексте брендирования это может быть решение упаковки, конфигурация товара или его декоративное оформление. Отсутствие скопированного логотипа не устраняет возможного нарушения патента на промышленный образец, но и одна узнаваемость продукта не доказывает такое нарушение: необходимо сопоставить использование с охраняемыми признаками и предусмотренным законом критерием общего впечатления [1, ст. 1352, 1358].

Авторское право может охватывать логотип как произведение графики, оформление, рекламные материалы, программный код и визуальное содержание интерфейса. Для каждого элемента устанавливаются наличие охраняемого произведения и принадлежность прав. Идеи, методы, принципы и функциональные возможности программы как таковые авторским правом не охраняются [1, ст. 1259, 1261]. Таким образом, воспроизведение конкретного кода и самостоятельная реализация сходной функции требуют разного анализа.

Патент на изобретение или полезную модель защищает техническое решение в установленных законом пределах. Его назначение отличается от защиты обозначения и внешнего вида: конкурент может использовать другое название и оформление, но воспроизвести охраняемое техническое решение. При этом патент не предоставляет исключительного права на любые способы достижения сходного потребительского результата; объем охраны определяется патентной формулой и правилами установления использования [1, ст. 1358].

Секрет производства охраняет сведения, коммерческая ценность которых связана с неизвестностью третьим лицам, отсутствием свободного доступа на законном основании и принятием обладателем разумных мер конфиденциальности. В зависимости от обстоятельств это могут быть рецептуры или технологические сведения. Независимое добросовестное получение таких сведений может образовать самостоятельное исключительное право. Следовательно, конфиденциальность не дает того же запретительного результата, что патент, а ее пригодность зависит и от характера информации, и от возможности сохранять условия охраны [1, ст. 1465, 1466].

Различие функций проявляется и внутри работы с конфиденциальными сведениями. П. Моралес и соавторы опросили 42 руководителей малых и средних предприятий, преимущественно нидерландских, о выведенных на рынок инновациях в интересах устойчивого развития. Авторы выделили несколько мотивов применения соглашений о неразглашении: «Хотя и секретность, и соглашения о неразглашении были направлены на предотвращение раскрытия информации, они различались, например, ограничительным характером (на котором делался акцент при секретности) и обеспечением обмена и сделок (на котором делался акцент в соглашениях о неразглашении)» [6, с. 1937, 1943, 1949]. Следовательно, договорное сопровождение передачи знаний нужно анализировать наряду с ограничением доступа. Этот вывод относится к организации взаимодействия, а не к возникновению единого права на бренд.

4. Динамика заявочной активности в Российской Федерации

Для анализа российской активности необходимо различать заявки, указанные в них классы товаров и услуг, регистрации и действующие права. В обзоре ВОИС за 2025 год число классов в заявках на товарные знаки, поступивших в российское ведомство в 2024 году, составляет 567 227. Другой показатель - число классов в заявках заявителей российского происхождения, поданных внутри страны и за рубежом, - равен 559 436; его рост относительно 2023 года составил 2,9% [7, раздел Trademarks highlights]. Эти величины относятся к разным совокупностям и не обозначают число российских брендов.

Для установления распространенности комплексной охраны необходимо связать сведения о товарных знаках, промышленных образцах, технических патентах и других правах применительно к одному продукту. Ограничение регистрационных данных имеет более общий характер. М. Мирич, К. Бодро и Л.Б. Йеппесен указывают: «Трудность изучения стратегий присвоения результатов состоит в том, что, за исключением патентов или товарных знаков, непосредственно наблюдать стратегии присвоения результатов, используемые фирмами в отрасли, сложно» [8, с. 11 принятой рукописи]. Реестры целесообразно дополнять данными договоров и опросов, сохраняя различие между зарегистрированным правом и сообщенной предприятием стратегией.

Правовой статус заявителя также не заменяет наблюдение портфеля. Заявка физического лица сама по себе не устанавливает ни принадлежности к микропредпринимательству, ни использования исключительно товарно-знаковой охраны. Для анализа распоряжения правами нужно различать предоставление права использования, переход исключительного права и количество объектов, охваченных соответствующим действием. Эти сведения решают разные задачи учета и не могут автоматически служить показателем перехода к комплексной модели.

5. Структура заявочной активности: российский и международный контекст

Международное сопоставление требует одинаковых единиц учета. По данным ВОИС, в 2024 году в мире было подано около 11,7 млн заявок на товарные знаки; число указанных в них классов составило 15,23 млн. Первый показатель вырос на 0,3%, второй снизился на 0,1%. В сфере промышленных образцов около 1,22 млн заявок содержали 1,56 млн образцов: прирост составил соответственно 2,6 и 2,2% [7, разделы Trademarks highlights; Designs highlights]. Поэтому общий тезис об устойчивом росте всех видов заявок не отражает различий между объектами и показателями.

При сопоставлении территорий различаются место подачи заявки и происхождение заявителя. Первое характеризует рынок, на котором испрашивается охрана, второе - географию лиц, обращающихся за ней. Для оценки конкретного портфеля требуются оба признака: активность национального ведомства и зарубежная активность отечественных предприятий не взаимозаменяемы. Темпы роста по происхождению заявителей поэтому нельзя непосредственно переносить на ведомственные показатели.

Более поздние сведения Гаагской системы относятся к 2025 году. Huawei Technologies стала крупнейшим заявителем по числу образцов в опубликованных международных регистрациях - 1 200; за ней следовали Beijing Xiaomi Mobile Software с 659 и Procter & Gamble с 613 образцами. Европейский союз получил 7 182 указания в международных заявках, включавших 20 812 образцов [9, раздел Statistics on Hague international applications]. Сведения показывают использование международной охраны дизайна, но не раскрывают полного состава прав перечисленных компаний на конкретные бренды.

В международных заявках Мадридской системы за 2025 год первое место по доле указанных классов занимал класс 9 - 10,8%, далее следовали класс 35 - 8,5% и класс 42 - 7,9% [10, раздел о товарах и услугах]. Класс 9 включает не только программное обеспечение, поэтому его доля не равна доле программных компаний. Такие показатели помогают определить направления изучения портфелей, но не раскрывают мотивов выбора и совместного использования отдельных прав.

Отсутствие сведений о мотиве еще не доказывает, что такой мотив не влиял на выбор средства охраны. П. Моралес и соавторы предупреждают: «К интерпретации мотивов, представленных в существующей литературе, но не проявившихся в наших эмпирических результатах, также следует подходить осторожно. Это не означает, что такого мотива не существует. Скорее, отсутствие мотива в наших результатах могло быть обусловлено выборкой» [6, с. 1955]. В исследовании охраны бренда аналогичное ограничение относится к объяснению регистрационной активности: мотивы предприятия нельзя восстанавливать только по наличию или отсутствию записи в реестре.

6. Экономические показатели правообладателей: эмпирические свидетельства и выводы.

Исследование EUIPO и EPO охватывает более 119 тыс. фирм из 27 государств ЕС за 2013-2022 годы. В описательном сравнении за 2019-2022 годы выручка на работника у владельцев хотя бы одного из исследуемых зарегистрированных прав была выше на 23,8%, чем у фирм без этих прав; для владельцев промышленных образцов различие составляло 29,3%, а по заработной плате - 24,8% [11, с. 8, табл. E2]. Это различия групп, а не прирост после приобретения прав.

В эконометрическом анализе за 2013-2022 годы после учета наблюдаемых характеристик фирм оцененное различие в выручке на работника составило 41% для всей совокупности и 44% для малых и средних предприятий. Авторы отчета не устанавливают причинной связи между владением правами и результатами фирм. Кроме того, группы владельцев разных прав пересекаются, а исследование зарегистрированных прав не охватывает всех случаев использования авторского права и секретов производства [11, с. 8-11].

Более общий вывод о сочетании механизмов сформулирован в обзоре Б. Холл и соавторов: «Наконец, из данных опросов очевидно, что фирмы склонны рассматривать различные виды охраны ИС как взаимодополняющие в том смысле, что использование одного делает весьма вероятным использование других» [3, с. 418]. В данном случае взаимодополняемость характеризует совместное использование средств охраны. Она еще не означает, что экономическая отдача комбинации превышает сумму отдач ее компонентов или покрывает дополнительные издержки. Для проверки такого результата необходимы сопоставимые портфели и данные о затратах.

Выручка на работника не измеряет прибыльность охраны, поскольку расходы на получение, поддержание и защиту прав отдельно в ней не отражены. Как подчеркивают Б. Холл и соавторы, «Однако секретность также связана с затратами, поскольку часто необходимо использовать соглашения о конфиденциальности и охранять знания об изобретении. Сохранение инноваций в тайне обычно требует значительных усилий и активного управления знаниями в форме внутренней политики секретности, внедрение и поддержание которой могут быть затратными» [3, с. 389]. Поэтому сравнение вариантов должно учитывать не только пошлины, но и организационные расходы, сопровождение договоров и возможность выявления нарушения.

Издержки включают и отвлечение управленческого внимания. В качественном исследовании П. Моралеса и соавторов установлено: «В качестве причин отказа от подачи заявок на патенты и товарные знаки назывались административные процедуры подачи заявок, поддержания прав и их защиты. Эти процедуры также отвлекали инноватора от инновационной деятельности настолько, что некоторые инноваторы предпочитали сосредоточиться на инновациях, а не добиваться патентной или товарно-знаковой охраны» [6, с. 1952]. Сообщенные мотивы не являются расчетом упущенной прибыли, но показывают, какие ограничения следует включать в последующее сравнение стратегий. Для малой фирмы сопровождение дополнительного права может конкурировать за те же ресурсы, которые необходимы для обновления продукта.

7. Построение типологии моделей комплексной охраны брендов

Основанием типизации служит связь между охраняемой составляющей продукта, юридической функцией права и составом выбранной стратегии. Д. Кундиш и соавторы, обсуждая выбор обобщающего основания классификации, отмечают: «Кроме того, не существует „правильной“ метахарактеристики, поскольку явления можно рассматривать с разных точек зрения. Важно, скорее, явно обозначить выбранную точку зрения» [12, с. 429]. В настоящей работе таким основанием является дополнительная функция охраны по отношению к защите обозначения. Типология предназначена для специалистов, которые сопоставляют доступные средства применительно к продукту, а не ранжируют предприятия по числу свидетельств.

Товарно-знаковая конфигурация служит базой сравнения. В дизайнерско-патентной модели дополнительным объектом является внешний вид изделия, в комбинированной - техническое решение, в цифровой - программный продукт или иное охраняемое цифровое содержание. Термин «цифровая» используется как условное название авторско-правовой конфигурации, а не как обозначение самостоятельного правового режима. Различаются функции дополняющих компонентов, поэтому один продукт может соответствовать нескольким конфигурациям.

Вопрос о пересечении моделей требует отдельного пояснения. Д. Кундиш и соавторы рекомендуют: «Обеспечьте, чтобы характеристики таксономии были взаимоисключающими и в совокупности исчерпывающими; если это не так, обоснуйте это для каждого измерения» [12, с. 431, табл. 3]. Предлагаемая конструкция является типологией совместимых конфигураций, а не разделением всех портфелей на непересекающиеся классы. Взаимоисключение не вводится для продукта в целом, поскольку права на его оформление, техническое решение и программу могут применяться одновременно. Каждый компонент проверяется по одной и той же связи между объектом и дополнительной функцией.

Модель I. Товарно-знаковая - базовая конфигурация. Товарно-знаковая модель предполагает, что выбранная стратегия сосредоточена на регистрации и защите обозначений продукта. Она может включать несколько товарных знаков, поэтому «монообъектность» означает опору на один вид прав, а не наличие одного свидетельства. Иные права, в частности авторские права на произведение, могут возникнуть независимо от того, использует ли их предприятие в своей стратегии.

Товарно-знаковая модель соответствует ситуации, когда установленная угроза связана со смешением обозначений, а самостоятельная задача дополнительной охраны не выявлена. Ее ограничение проявляется при воспроизведении технического решения или кода без использования охраняемого обозначения. Вместе с тем защита внешнего вида может частично обеспечиваться объемным либо изобразительным товарным знаком. Отсутствие патента на промышленный образец потому не равнозначно полной незащищенности оформления. Затраты и сроки реализации базовой модели зависят от конкретных регистраций и территорий.

Модель II. Дизайнерско-патентная. Дизайнерско-патентная модель ориентирована на охрану визуальных аспектов бренда посредством патента на промышленный образец в дополнение к товарному знаку. Ее отличительный компонент - решение внешнего вида товара или упаковки. Выбор модели обоснован, когда охраноспособные визуальные признаки имеют самостоятельное значение и существует угроза их воспроизведения, не сводимая к смешению словесных обозначений.

До обращения за патентом оцениваются новизна и оригинальность решения, история его раскрытия и территории охраны. Сопоставление с товарным знаком должно показать дополнительный предмет защиты: например, воспроизведение охраняемого внешнего вида при использовании иного словесного обозначения. Если оформление одновременно представляет собой произведение, авторское право учитывается самостоятельно. Дизайнерско-патентная модель не предполагает его прекращения после выдачи патента и не устанавливает автоматического приоритета одного основания защиты над другим.

Модель III. Комбинированная - с техническим решением в составе охраны. Комбинированная модель предполагает сочетание товарного знака с патентом на изобретение или полезную модель; промышленный образец, авторское право и секрет производства подключаются в зависимости от состава продукта. Именно охрана технического решения отличает эту конфигурацию от дизайнерско-патентной. Ее предметная предпосылка - угроза использования технического решения, которое сохраняет значение независимо от названия и оформления товара.

Совмещение механизмов раскрывается на уровне конкретных знаний и решений. Б. Холл и соавторы обращают внимание: «Даже в отраслях с интенсивным патентованием секретность может быть важна для охраны процессных инноваций. Это кажущееся несоответствие теории объясняется тем, что многие фирмы располагают совокупностью изобретений и инноваций, различные характеристики которых могут требовать разных механизмов охраны» [3, с. 418]. Для комбинированной модели это означает необходимость разграничить состав охраняемой технологии. Сведения, ставшие общедоступными вследствие публикации патентных материалов, не отвечают условию неизвестности третьим лицам; в режиме секрета производства могут сохраняться иные сведения, действительно отвечающие требованиям конфиденциальности [1, ст. 1465].

Модель IV. Цифровая - с авторско-правовой охраной программного продукта или содержания. В цифровой модели охрана обозначения сочетается с авторскими правами на программный код, оригинальное визуальное содержание или другие произведения, используемые в продукте. Государственная регистрация программы является возможной, но не обязательной частью такого сочетания. Программное обеспечение представляет собой нематериальный объект, выраженный в объективной форме; его распространение без передачи физического носителя не означает отсутствия такой формы [1, ст. 1259, 1261, 1262].

Эмпирическая работа М. Мирича, К. Бодро и Л.Б. Йеппесена основана на опросе 809 разработчиков приложений и наблюдениях за Apple App Store за 2009-2014 годы. Авторы сообщают: «Мы обнаруживаем, что неформальные стратегии (ранний выход на рынок и быстрые инновации/выпуск новых версий) широко используются как крупными, так и малыми фирмами, тогда как формальные средства охраны ИС (патенты, авторские права и товарные знаки), как мы установили, используются главным образом более крупными фирмами» [8, с. 11, 22 принятой рукописи]. Под крупными и малыми фирмами здесь понимаются группы конкретной выборки разработчиков. Результат характеризует выбор механизмов в изученной среде, но не устанавливает обязательность патентования или отсутствие авторского права у малых разработчиков.

Доменные имена и учетные записи не включаются в эту модель как новые самостоятельные объекты интеллектуальной собственности. Их использование требует учета прав на обозначения и применимых договорных условий. Для доменных зон, охватываемых UDRP, спор рассматривается по специальным условиям этой процедуры; она не распространяется автоматически на все домены и не заменяет общую систему судебной защиты [13]. Подтверждение доступа к аккаунту или даты размещения файла также не тождественно доказательству принадлежности авторского права.

Для цифрового продукта правовая охрана сочетается с организацией его обновления. М. Мирич, К. Бодро и Л.Б. Йеппесен определяют соответствующий механизм следующим образом: «Выпуск новых версий представляет собой процесс доработки и повторного выпуска программных приложений и может рассматриваться как цифровой аналог быстрых инноваций» [8, с. 12 принятой рукописи]. Обновление способно поддерживать временное преимущество продукта, но само по себе не создает нового исключительного права. В описании цифровой конфигурации поэтому следует раздельно фиксировать охраняемый код, права на обозначение и применяемую стратегию развития продукта.

Предлагаемый порядок выбора начинается с описания действия, от которого требуется защита: использования сходного обозначения, воспроизведения внешнего вида, технического решения или произведения. Затем устанавливаются охраноспособность элемента, принадлежность прав, территория и предполагаемые расходы. Дополнительное средство включается в рассматриваемый вариант, когда определена его самостоятельная функция. Сочетание цифровой и комбинированной моделей допустимо, например, для программного продукта, использующего запатентованное техническое решение; название конфигурации не заменяет проверки каждого основания охраны.

Самостоятельной задачей остается проверка полезности типологии. Д. Кундиш и соавторы формулируют ее так: «Таким образом, оценка таксономии предполагает формирование триады из методов оценки, критериев оценки и целевых значений/порогов с учетом назначения таксономии» [12, с. 433]. Для предложенных конфигураций сначала следует оценить, одинаково ли специалисты устанавливают охраняемый элемент и функцию дополнительного права, затем - помогает ли такое описание выявлять пробелы в портфеле. Экономическая оценка требует отдельного сопоставления затрат и результатов. Перечисленные процедуры являются программой последующей проверки, а не выполненными в статье испытаниями.

8. Проблема фрагментации правовой охраны и направления ее совершенствования.

Различия правовых режимов приобретают практическое значение при распределении прав между лицами и согласовании способов использования. Для комплексной охраны существенны не только действительность отдельных прав, но и возможность правомерно использовать их совокупность в конкретном продукте. Несогласованность возникает, например, когда договор на изготовление упаковки не охватывает права на ее графическое оформление либо правообладатель обозначения не располагает необходимыми правами на программу.

Первое направление совершенствования - предметное согласование оснований защиты. В споре следует устанавливать, какое действие затрагивает каждое из заявленных прав и какими доказательствами это подтверждается. При наличии предусмотренных законом условий применим и запрет недобросовестной конкуренции, связанной с созданием смешения, включая копирование или имитацию внешнего вида и иных индивидуализирующих элементов [14, ст. 14.6]. Такой подход позволяет рассматривать взаимосвязанные действия нарушителя, не создавая судебным толкованием нового исключительного права на бренд и не объявляя любое сходство противоправным.

Второе направление - согласование договоров с учетом различий в способах использования объектов. А.И. Минакова, обсуждая предложение о подразумеваемой лицензии, указывает на его затруднение: «Вместе с тем установить полное соответствие способов использования, предусмотренных разными правовыми режимами и не совпадающих между собой по легальным формулировкам, крайне сложно, в результате чего могут возникнуть споры относительно выхода за пределы предоставленного объема использования объектов» [5, подраздел «Недобросовестные практики правообладателей»]. В настоящей работе эта проблема решается на уровне рекомендуемой договорной практики: объекты и разрешенные способы использования следует описывать прямо, а не предполагать переход всех прав из-за экономического единства бренда [1, ст. 1235]. Предложение исследователя о новом институте не используется как действующая правовая норма.

Для регистрации комбинации обозначений применяется статья 1482 ГК РФ, однако такая комбинация не объединяет товарный знак, патент и авторское право в одной регистрации [1, ст. 1482]. Практическая интеграция обеспечивается согласованием правоустанавливающих документов и договоров. В частности, разрешение на использование обозначения не заменяет разрешения на воспроизведение произведения или использование технического решения, если соответствующие права принадлежат другому лицу.

Коммерческая концессия позволяет предоставлять комплекс исключительных прав, включающий право на товарный знак или знак обслуживания и иные предусмотренные договором права. Однако не всякая передача нескольких объектов является концессией: применяются условия главы 54 ГК РФ, в том числе требования к сторонам. Государственной регистрации подлежит предоставление права использования соответствующего комплекса, а не договор как документ [15, ст. 1027, 1028]. Поэтому статистика распоряжений товарными знаками сама по себе не показывает распространенность ни концессии, ни комбинированной модели охраны.

Третье направление - согласование сроков. Исключительное право на товарный знак действует десять лет и может неоднократно продлеваться; право на промышленный образец действует пять лет с возможностью продления до общего предела в двадцать пять лет. Общий срок исключительного авторского права определяется жизнью автора и семьюдесятью годами, отсчитываемыми с 1 января года, следующего за годом его смерти, с предусмотренными законом особенностями. При этом авторство, имя автора и неприкосновенность произведения охраняются бессрочно [1, ст. 1267, 1281, 1363, 1491]. Практическая рекомендация состоит в ведении календаря продлений, прекращения охраны и обновления договоров, а не в законодательном уравнивании различных по назначению сроков.

Единый учет портфеля целесообразно строить по связке «элемент продукта - право - правообладатель - разрешенное использование - территория - срок». Для неустановленного права или неполного договора сохраняется статус требующего уточнения основания; он не заменяется ни предположением о наличии охраны, ни выводом о ее отсутствии. Такой учет позволяет отличить юридический пробел от недостатка сведений и определить, требуется ли новая регистрация, договорное урегулирование или только подтверждение уже существующего права.

Заключение.

Разработанная типология связывает варианты охраны бренда с самостоятельной юридической функцией защищаемого элемента. Товарно-знаковая конфигурация служит базой сравнения, а дизайнерско-патентная, комбинированная и цифровая характеризуют дополнение охраны обозначения правами на внешний вид, техническое решение и программный продукт. Возможность их сочетания позволяет описывать сложные продукты без искусственного отнесения каждого портфеля к единственной ступени развития.

Авторский результат состоит в разграничении трех оснований выбора: охраноспособности элемента, дополнительной функции права и затрат на реализацию соответствующей стратегии. Кумулятивная охрана одного решения отделена от согласования прав на разные составляющие бренда. Предлагаемый порядок использования типологии ориентирует предприятие на установление предмета защиты и договорную согласованность, сохраняя возможность отказаться от расширения портфеля при отсутствии самостоятельной задачи.