Социально-демографические аспекты динамики бедности работающего населения России

Введение

Материальное благополучие работающего населения является важным условием устойчивого развития экономики и социальной стабильности. Недостаточный уровень трудовых доходов снижает мотивацию и эффективность труда, усиливает кадровую текучесть и риск социальной напряжённости. В связи с этим повышение доходов населения и снижение бедности закреплены в числе основных задач государственной социальной политики [1], что предполагает решение комплекса проблем, связанных с бедностью в домохозяйствах с работающим населением, в том числе с учетом существующих различий между социально-демографическими группами.

В научной литературе работающая бедность рассматривается с двух взаимодополняющих позиций. С одной стороны, она обусловлена положением работника на рынке труда — низкой оплатой труда, неполной или неустойчивой занятостью, отраслевой и территориальной сегментацией [1; 2; 7; 10]. С другой стороны, она определяется материальным положением домохозяйства, которое зависит от совокупных доходов, числа работающих и иждивенческой нагрузки [3; 15; 17; 18; 19; 20]. Следовательно, работающую бедность нельзя оценивать исключительно по уровню индивидуальной заработной платы.

Ключевая методологическая особенность подхода Международной организации труда (МОТ) к оценке феномена работающей бедности (working poverty) состоит в определении статуса бедности работников на уровне домохозяйства. Работающий бедный по МОТ - это работающий человек, проживающий в домохозяйстве, где подушевой доход или потребление ниже установленной черты бедности. Евростат же оценивает работающую бедность через призму относительного подхода, относя к работающим бедным (in work at risk of poverty) лиц, «которые были преимущественно заняты в течение отчётного года, но чей эквивалентный располагаемый доход домохозяйства ниже 60% национального медианного дохода» [2]. Подход Евростата учитывает не только доход, но и качество жизни домохозяйств с работающим населением, однако исключает из обследования сезонных и случайных работников.

Российская статистика, наряду с МОТ, придерживается абсолютной концепции бедности, относя к работающим бедным всех занятых в экономике, независимо от стажа и типа занятости, которые проживают в домохозяйствах, чьи душевые доходы не превышают установленную в каждом субъекте черту бедности. При этом, если по данным МОТ [3] работающие бедные в России практически отсутствуют, то по более строгим национальным критериям в 2025 году доля малоимущих работников в общей численности занятых составила 1,9%. [4]. Вместе с тем очевидно, что, несмотря на благоприятную статистику, за общим показателем доли малоимущих среди занятых скрываются принципиально разные траектории и механизмы попадания в бедность.

Несмотря на значительное число исследований по проблеме малообеспеченности домохозяйств с работающим населением, динамика этого явления и её различия в зависимости от состава домохозяйства остаются недостаточно изученными. В частности, открытым остаётся вопрос о том, сопровождалось ли общее снижение бедности работающего населения в 2018–2024 гг. сокращением межгрупповых различий или же относительные разрывы в показателях бедности между группами с разной иждивенческой нагрузкой сохранялись.

Объектом настоящего исследования является работающее население России. Предмет исследования - динамика уровня бедности работающего населения и социально-демографическая дифференциация данного показателя в 2018–2024 гг. Указанный временной диапазон выбран потому, что он, с одной стороны, включает все ключевые шоки и политические новации последних лет, а с другой — обеспечивает методологическую сопоставимость данных и достаточную длительность для выявления устойчивых тенденций. Это позволяет не только описать динамику бедности работающего населения по группам, но и оценить, сопровождалось ли изменение показателей бедности сокращением межгрупповых разрывов.

Цель исследования — анализ динамики показателей бедности работающего населения России в 2018–2024 годах по социально-демографическим группам домохозяйств.

В качестве гипотезы выдвигается предположение, что снижение уровня бедности работающего населения России в 2018–2024 гг. сопровождалось сокращением абсолютных межгрупповых различий, однако относительные различия между домохозяйствами с разной иждивенческой нагрузкой (в частности, между работниками с детьми и без детей) сохранялись или даже увеличивались.

Материалы и методы

Основным анализируемым показателем является уровень бедности работающего населения, рассчитанный как доля занятых в экономике лиц, проживающих в малоимущих домохозяйствах, в общей численности занятых соответствующей группы, выраженная в процентах.

Анализ проводился в разрезе социально-демографических характеристик домохозяйств, включая наличие детей, принадлежность к многодетным и неполным и молодым семьям.

Для оценки динамики бедности работающего населения применялись методы описательной статистики, группировки и сравнительного анализа. Изменения внутри групп оценивались по абсолютному изменению уровня бедности в процентных пунктах, относительному снижению показателя и кратности его изменения. Для оценки межгрупповой дифференциации использовались абсолютные разрывы в процентных пунктах и соотношения уровней бедности сравниваемых групп. Совместное рассмотрение абсолютных и относительных различий позволяет установить, сопровождалось ли общее снижение бедности сближением показателей бедности работающего населения в разрезе различных социально-демографических групп.

Информационную базу исследования составили федеральные нормативно-правовые акты, релевантная научная литература, микроданные Выборочного наблюдения доходов населения и участия в социальных программах (ВНДН) Росстата, содержащие сведения о доходах населения за 2018 –2024 гг, данные итогов Выборочного обследования рабочей силы, иные официальные статистические источники.

Результаты исследования

В 2018–2024 годах уровень бедности работающего населения последовательно снизился с 6,4% в 2018 году до 1,9% в 2024 году (таблица 1). За рассматриваемый период значение показателя сократилось в 3,4 раза, однако динамика снижения численности малоимущих работников характеризовалась существенной волатильностью, отражая условия пандемии и последующую экономическую турбулентность в 2022-2024 гг. (рис.1).

В 2018 году численность малоимущего населения, занятого в экономике, составляла 6,4% от общей численности занятых. При этом уровень бедности работающего населения в домохозяйствах с детьми составлял 16% и в 9,4 раза превышал значение аналогичного показателя для работников без детей (1,7%).

В 2020 году экономический кризис, вызванный пандемией COVID-19, нанес ощутимый удар по семьям с детьми, который смягчило увеличение масштабов государственной поддержки населения в этот период. Наиболее выраженный компенсационный эффект мер поддержки населения наблюдался в семьях с детьми в возрасте 3–7 лет [8]. Новые адресные выплаты семьям с детьми частично компенсировали падение доходов, в итоге бедность работников в таких домохозяйствах сократилась до 10,6%. Однако получение государственной социальной поддержки в этот период для большинства домохозяйств с детьми носило характер разовых выплат, а ежемесячная помощь обеспечивалась, преимущественно, по имущественным и доходным критериям с учетом возраста детей. Отсутствие или невысокая иждивенческая нагрузка наряду с повышением пособий по безработице и масштабными мерами поддержки бизнеса позволили части бездетных работников преодолеть черту бедности. В итоге разрыв между показателем бедности работающих в домохозяйствах с детьми с аналогичным индикатором в бездетных домохозяйствах увеличился.

Дальнейшее сокращение уровня бедности работающих в домохозяйствах с детьми сопровождалось повышением показателей занятости, ростом заработной платы в 2022-2024 годах и расширением адресной поддержки малообеспеченных семей с детьми, включая введение с 2023 года единого пособия на ребенка. С 1 января 2024 года вступили в силу изменения в Федеральный закон от 29.12.2006 № 255-ФЗ, внесённые федеральными законами от 19.12.2023 № 614-ФЗ и № 620-ФЗ, согласно которым пособие по уходу за ребёнком до 1,5 лет сохраняется даже при выходе на полный рабочий день, что для семей с детьми означает дополнительный прямой прирост дохода. Эти и многие другие меры позволили сократить уровень бедности работников в домохозяйствах с детьми до рекордных 4,3%; за весь рассматриваемый период значение показателя сократилось в 3,7 раз.

При этом за то же время уровень бедности работников в домохозяйствах без детей снизился до 0,4%. Поскольку специальные выплаты семьям с детьми на бездетных работников не распространялись, динамика снижения уровня бедности в этой группе в большей степени была связана с ростом трудовых доходов и, в условиях отсутствия или невысокой иждивенческой нагрузки, характеризовалась большей, чем в домохозяйствах с детьми, интенсивностью. В итоге абсолютный разрыв в показателях бедности между группами сократился с 14,3 п.п. до 3,9 п.п., тогда как относительный увеличился с 9,4 до 10,8 раз.

Таблица 1. Уровень бедности работающего населения России по социально-демографическим характеристикам домохозяйств в 2018-2024 гг, %

Анализ ситуации с бедностью работающего населения демонстрирует различные масштабы этого явления в разрезе основных социально-демографических групп и неоднородность темпов его сокращения.

Рисунок 1. Темпы сокращения уровня бедности работающего населения в основных типах домохозяйств в 2019-2024 гг

Источник: рассчитано авторами по данным Росстата

Наиболее высокий уровень бедности работающего населения во все рассматриваемые годы наблюдался в домохозяйствах, имеющих в своём составе многодетные семьи. На момент принятия президентского указа «О национальных целях и стратегических задачах развития Российской Федерации на период до 2024 года» [5] за чертой бедности находился практически каждый второй (45,1%) работающий России с тремя и более детьми, что в 7 раз превышало уровень бедности занятых в экономике страны (6,4%).

Активная государственная помощь в «ковидном» 2020 году позволила сократить уровень бедности в этой группе сразу на 9,7 п.п. или на 24,6% по сравнению с предыдущим годом. Наиболее слабую динамику продемонстрировал 2021 год, когда ряд антикризисных мер поддержки семей с детьми был отменен. В 2022 году уровень бедности в этой группе сократился на рекордные 8,8 п.п или на 29,8% по сравнению с данными за 2021 год. Столь существенный результат можно связать не только с ростом трудовых доходов в этот период, но и с расширением социальных программ поддержки населения, главными из которых обоснованно названы выплаты на детей 3–7 лет, а также пособия на детей от 8 до 17 лет право на которые получили все малоимущие семьи [4], расширение имущественных и трудовых льгот, а также и повсеместное распространение оказания государственной социальной помощи на основании социального контракта [13].

Начиная с 2023 года, несмотря на рост зарплат и введение единого пособия на ребенка, величина которого достигала 100% регионального детского прожиточного минимума, сокращение уровня бедности работающих из многодетных семей замедлилось. К 2024 году по сравнению с базовым 2018 годом уровень бедности работников из многодетных домохозяйств сократился в 3,1 раза (до 14,7%), однако оставался в 7,7 раз выше среднероссийского значения, что можно объяснить присутствием структурных факторов, которые не устраняются простым ростом зарплат и пособий. Речь идет не только о высокой иждивенческой нагрузке таких домохозяйств, но и о распространенности неформальных, временных и низкооплачиваемых работ, которые не обеспечивают стабильного дохода выше прожиточного минимума, проблемах с женской занятостью в депрессивных регионах, более глубоким дефицитом доходов в таких семьях, ограниченностью социальной поддержки [1; 2; 3; 6] и т.д. В частности, статистика показывает, что в 2018 году уровень женской безработицы в этой группе составлял 9,5% при 4,8% по стране в целом. После временного снижения до 8,6% в 2019 году показатель вырос до максимальных 11,0% в 2020 году, а затем последовательно снижался — до 5,8% в 2024 году. Несмотря на существенное улучшение ситуации, к концу анализируемого периода уровень безработицы среди женщин с тремя и более детьми превышал среднероссийский показатель в 2,3 раза (рис.2), а уровень занятости практически не изменился, варьируясь от 59,5% в 2018 году до 60,0% в 2024 году. При этом за рассматриваемый период доходы от занятости в пересчете на каждого члена многодетного домохозяйства значительно (в среднем на 44%) уступали значению аналогичного показателя по всем домохозяйствам с детьми в возрасте до 18 лет [6], что обуславливало и более высокий дефицит денежных доходов в таких семьях.

Второй по масштабам работающей бедности группой являются домохозяйства, имеющих в своём составе неполные семьи. Исследования относят к основным причинам бедности таких семей низкую заработную плату работающего родителя, небольшие алименты, недостаточный объём социальных выплат в расчёте на члена семьи [11; 12].

Рисунок 2. Уровень безработицы женщин в возрасте 20–49 лет в зависимости от наличия и числа детей в возрасте до 18 лет, %

Источник: составлено авторами по данным Росстата

В 2018 году уровень бедности работающего населения в этой группе составлял 18,4%. В 2020 году значение показателя снизилось до 11,2%, продемонстрировав более высокие, по отношению к многодетным домохозяйствам, темпы сокращения, что можно связать с более высоким, чем у женщин с тремя и более детьми, уровнем занятости одиноких матерей. Чаще всего в неполных семьях воспитывается 1-2 ребенка, при этом уровень занятости женщин с 1-2 детьми превышает показатели занятости женщин из многодетных домохозяйств (57,7%) в 1,4-1,3 раза [7]. Соответственно, работающие неполные семьи опираются на более стабильный трудовой доход. Доплата на ребенка в 2020 году (в среднем 5,5 тыс. рублей) не была дифференцированной, начислялась поверх уже относительно устойчивого заработка и с большей вероятностью выводила семью из зоны абсолютной бедности. Напротив, неработающая мать в многодетных семьях — более распространенное явление [3; 4], что связано с более глубоким дефицитом семейных доходов, при котором единая для всех нуждающихся выплата оказалась менее результативной.

В 2021 году на фоне отмены ряда дополнительных антикризисных пособий для семей с детьми уровень бедности работающего населения в домохозяйствах, имеющих в своём составе неполные семьи, увеличился на 0,1 п. п. Начиная с 2022 года, значение показателя последовательно сокращалось, достигнув рекордной для этой группы положительной динамики в 2023 году (снижение на 3,2 п.п. до 5,9%). К 2024 году интенсивность снижения показателя, что характерно и для многодетных семей, существенно снизилась, разница между уровнем бедности работающих в этой группе со среднероссийским показателем возросла до 2,6 раз.

Значимым ограничением получения трудовых доходов и выхода из бедности для этой группы является наличие детей дошкольного возраста: уровень безработицы женщин с детьми до 6 лет за 2018–2024 гг. снижался медленнее общего уровня безработицы (среднегодовой темп сокращения 7,8% против 10,3%), а относительный разрыв в значениях показателей безработицы увеличился с 1,4 до 1,6 раза (рис. 3). Это означает, что даже при относительно высокой занятости одиноких матерей с детьми, выход на рынок труда женщин с детьми дошкольного возраста остаётся затруднённым, что консервирует риск бедности в неполных семьях. К иным существенным факторам можно отнести менее оплачиваемую работу из-за необходимости совмещать работу и воспитание детей, нехватку мест в детских садах, отсутствие ряда социальных льгот, доступных многодетным семьям [11; 16].

Рисунок 3. Уровень безработицы женщин, имеющих детей дошкольного возраста, в зависимости от возраста детей, 2018–2024 гг., %

Источник: составлено автором на данных Росстата

Отдельного внимания заслуживают работающие граждане, проживающие в молодых семьях, к которым Росстат относит супружеские пары или одиноко родителя с ребенком, где каждому из супругов или единственному родителю не исполнилось 35 лет. Бедность в таких семьях — это сочетание разных причин, среди которых отметим начало карьеры, что предполагает невысокий уровень доходов, необходимость совмещения работы с воспитанием ребенка, отсутствие собственного жилья и необходимость покупки жилья в ипотеку или аренды, зависимость от помощи родителей, недостаточность мер государственной поддержки, иные факторы [1; 14; 15; 17].

Согласно нашим расчетам, в 2018 году уровень бедности работающих граждан, проживавших в домохозяйствах, имеющих в своём составе молодые семьи (12,5%) в 1,9 раз превышал значение среднероссийского показателя.

Динамику бедности работающих в молодых семьях в 2019–2020 годах, в отличие от ситуации в многодетных и неполных семьях, можно описать классическим примером «шаг вперёд, два назад», где на стыке структурных улучшений и последовавшего внезапного пандемийного шока сошлись сразу несколько факторов. С одной стороны, 2019 год впервые за несколько предыдущих лет экономической стагнации характеризовался ростом реальных располагаемых доходов россиян. Для молодых семей, которые обычно находятся в нижней части распределения доходов, даже небольшой рост означает, что часть из них перешагнула черту бедности. В том же году впервые МРОТ достиг уровня 100% прожиточного минимума трудоспособного населения, что стало значимым фактором для молодых работников, получавших низкие стартовые зарплаты. Повышению финансовой устойчивости способствовал и невысокий уровень безработицы.

Ограничительные меры в период локдауна 2020 года оказали наиболее выраженное негативное воздействие на отрасли, в которых преимущественно занята молодёжь (торговля, туризм, гостиничный бизнес и др.). Именно молодые специалисты с небольшим стажем оказались в числе первых кандидатов на увольнение при оптимизации штата и сокращении расходов компаний. Статистика показывает, что наиболее высокий прирост уровня безработицы среди лиц в возрасте 20-24 лет пришелся на апрель 2020 года. Вместе с тем меры государственной поддержки в этот период были сосредоточены, преимущественно, на семьях с детьми, вследствие чего молодые пары без детей или с детьми старшего возраста оказались практически вне зоны их действия.

Однако, уже в 2021 году, ситуация с бедностью работающих в домохозяйствах с молодыми семьями значительно улучшилась, чему способствовало восстановление рынка труда и снижение безработицы. Как свидетельствуют данные Росстата, уже к середине 2021 года в ряде регионов показатели в сфере услуг вернулись к доковидному уровню. В 2021 году был зафиксирован существенный рост реальных располагаемых доходов населения (на 3,1%). Этот рост был обусловлен как восстановлением заработных плат, так и увеличением МРОТ [8], что автоматически повысило доходы наименее оплачиваемых категорий работников. Для молодых семей, чьи доходы особенно чувствительны к изменениям на рынке труда, это означало прямое улучшение материального положения. Помимо перечисленного, в 2021 году начала действовать долгосрочная программа содействия молодёжной занятости, включавшая субсидирование найма выпускников и программы переобучения [9]. Все эти факторы оказали влияние на ощутимое снижение показателей бедности работающего населения в этом сегменте.

В 2022–2023 годах дальнейшее сокращение бедности работающего населения в молодых семьях стало результатом синергии двух процессов: государство значительно расширило адресную поддержку семей с детьми (что особенно важно для молодых семей с детьми), а рынок труда, благодаря рекордно низкой безработице и росту заработных плат, обеспечил стабильную базу трудового дохода. Полагаем, что сочетание этих факторов позволило не только компенсировать последствия кризисных явлений, но и добиться устойчивого снижения уровня бедности работников в молодых семьях.

К 2024 году главным драйвером роста доходов занятых из молодых семей, что характерно и для остальных рассматриваемых нами групп, оставался рост зарплат на фоне рекордно низкого уровня безработицы. Повышение МРОТ позволило увеличить зарплаты молодых работников в сфере услуг, торговли, лёгкой промышленности, младшего медперсонала. Этот факт, наряду ростом показателей занятости среди молодежи 20-34 лет и обширным перечнем мер социальной поддержки молодых семей в значительной степени повлиял на существенное (до 3,3%) снижение уровня бедности работающих в молодых семьях. На фоне снижения ресурсов для дальнейшего экономического роста и ограниченного эффекта социальной поддержки на сокращение показателей бедности [5; 6; 9], наблюдалось замедление темпов сокращения уровня бедности занятого населения во всех анализируемых нами группах. Вместе с тем бедность работающих в молодых семьях сократилась более интенсивно, чем в многодетных и неполных семьях в силу большей адаптации молодежи к изменяющимся условиям и меньшей глубины таких структурных ограничений, как высокая иждивенческая нагрузка или зависимость от одного источника доходов. Однако отсутствие собственного жилья и недостаток накоплений продолжают оставаться значимыми факторами риска бедности молодых семей. Уровень бедности работающих в молодых семьях остается в 1,7 раз выше среднероссийских значений, а это значит, что молодые семьи по‑прежнему остаются одной из наиболее уязвимых групп населения.

Заключение

Проведенный анализ показал, что в 2018-2024 гг. что уровень бедности работающего населения России снизился в 3,4 раза, однако это не означало выравнивания положения домохозяйств. Выдвинутая нами гипотеза подтвердилась: абсолютные межгрупповые различия в уровне бедности работающего населения сокращались, тогда как относительные различия между домохозяйствами с разной иждивенческой нагрузкой в ряде случаев сохранялись или даже увеличивались. Наиболее показательным примером этому является абсолютный разрыв в показателях бедности работников с детьми и без детей, который сократился с 14,3 п.п. до 3,9 п.п., тогда как относительное превышение выросло с 9,4 до 10,8 раза. Это означает, что даже при общем улучшении ситуации работники с детьми по-прежнему остаются в зоне существенно более высокого риска бедности.

Основным фактором попадания в группу малоимущих для работающих граждан России остается наличие иждивенческой нагрузки. Вместе с тем динамика показателей бедности и причины уязвимости различаются по группам. Для многодетных семей особое значение имеют высокая иждивенческая нагрузка, ограниченные возможности занятости матерей, более глубокий дефицит доходов. Для неполных семей материальное положение во многом зависит от дохода единственного родителя, а также от возможности совмещать работу и воспитание детей. Молодые семьи чаще сталкиваются с невысокими стартовыми заработками, неустойчивой занятостью, недостатком накоплений, жилищной неустроенностью. В связи с этим эффект мер поддержки может различаться в зависимости от особенностей каждой группы, - адресные выплаты дают наибольший результат там, где они накладываются на относительно устойчивую базу трудового дохода, и менее результативны в группах с глубокими структурными ограничениями.

Полученные результаты показывают, что социальная поддержка семей с детьми внесла значимый вклад в сокращение работающей бедности. Однако сохранение различий в уровне и динамике показателей бедности работающего населения домохозяйствах с детьми и без детей показывает, что дальнейшее снижение численности малоимущих работников обуславливает, наряду с дальнейшим совершенствованием системы адресных выплат, решения структурных проблем на рынке труда и в социальной инфраструктуре. Полагаем, что данном аспекте ключевыми направлениями могут стать:

- развитие программ профессиональной адаптации и наставничества, особенно для молодых специалистов и родителей, возвращающихся на рынок труда после перерыва, связанного с рождением и воспитанием детей,

- субсидирование работодателей, создающих рабочие места с гибким графиком или удалённым режимом для многодетных родителей;

- поддержка молодёжного предпринимательства и самозанятости как альтернативы нестабильной и низкооплачиваемой занятости;

- развитие корпоративных программ поддержки семей на предприятиях, в том числе путем разработки соответствующих налоговых стимулов для социально-ответственных организаций;

- расширение возможностей для совмещения занятости и родительских обязанностей (доступные ясли, детские сады с гибким графиком работы);

- решение проблем с обеспеченностью жильем молодых и многодетных семей, поскольку жилищная нагрузка остаётся одним из значимых факторов, ограничивающих возможности выхода из бедности;

- создание федеральной цифровой платформы для тиражирования успешных региональных практик поддержки работающих семей.

Предложенные меры носят комплексный характер и требуют межведомственной координации. Полагаем, что их реализация позволит не только обеспечить дальнейшее сокращение уровня бедности работающего населения, но и нивелировать сохраняющиеся межгрупповые разрывы, что соответствует национальным приоритетам страны.

[1] Указ Президента Российской Федерации от 07.05.2024 г. № 309 «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года и на перспективу до 2036 года»

[2]Eurostat. EU statistics on income and living conditions (EU-SILC) methodology - in-work poverty. URL: https://ec.europa.eu/eurostat/statistics-explained/index.php?title=EU_statistics_on_income_and_living_conditions_(EU-SILC)_methodology_-_in-work_poverty#1 (дата обращения 25.08.2026)

[3] ILOSTAT. Statistics on working poverty. – URL: https://ilostat.ilo.org/topics/working-poverty/#analytical-publications (дата обращения 01.09.2026)

[4] Здесь и далее использованы данные Федеральной службы государственной статистики (Росстат). - https://rosstat.gov.ru/folder/10705 (дата обращения 01.09.2026)

[5] Указ Президента Российской Федерации от 07.05.2018 № 204 «О национальных целях и стратегических задачах развития Российской Федерации на период до 2024 года».

[6] Расчеты авторов по ВНДН 2019-2025

[7] Расчеты авторов по данным Выборочного обследования рабочей силы Росстата. – URL: https://rosstat.gov.ru/compendium/document/13265 (дата обращения 01.09.2026)

[8] Федеральный закон от 29.12.2020 № 473-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации».

[9] Распоряжение Правительства Российской Федерации от 14.12.2021 № 3581-р «Об утверждении Долгосрочной программы содействия занятости молодёжи на период до 2030 года».