Внедрение циркулярной экономики в условиях цифровизации: международный опыт

Введение.

Современная экономика сталкивается с двойным вызовом: с одной стороны, истощение природных ресурсов и деградация экосистем требуют кардинального пересмотра моделей производства и потребления, с другой, цифровизация также предполагает кардинальную трансформацию моделей производства для сохранения конкурентоспособности. Это открывает беспрецедентные возможности для одновременной оптимизации материальных потоков. В таких условиях концепция циркулярной экономики, нацеленная на замыкание ресурсных потоков и повторения жизненных циклов продуктов, перестает быть теоретической альтернативой линейной модели. Концепция циркулярной экономики становится стратегическим императивом для государств, стремящихся обеспечить экономическую безопасность и экологическую устойчивость [7].

Научное сообщество активно исследует различные аспекты циркулярного перехода. В работах авторов рассматриваются теоретико-методологические основы циркулярной экономики [3, 13], институциональные и экономические механизмы стимулирования [1, 9, 17], синергию концепций устойчивого развития [8, 16], методология оценки эффективности [2, 4], управленческие и культурные аспекты [12, 15]. Вместе с тем, как справедливо отмечается в ряде публикаций, практическая реализация ресурсоэффективных подходов невозможна без активизации инновационной деятельности и формирования гибких управленческих систем, учитывающих отраслевую и территориальную специфику [18].

Материалы и методы.

Данное исследование выполнено в логике системного подхода, позволяющего рассматривать циркулярную экономику и цифровизацию как взаимосвязанные элементы единой социально-экономической системы, а также сравнительного подхода, необходимого для выявления общих закономерностей и национальных особенностей в подходах различных стран. Методологическая основа работы включает комплекс общенаучных методов: анализ и синтез, индукцию и дедукцию, классификацию и обобщение, а также методы качественного сравнительного анализа и контент-анализа нормативно-правовых документов.

Эмпирическая база исследования сформирована из трех групп источников. Первая группа – официальные нормативно-правовые акты и стратегические документы Европейского союза, Японии и Китая, регламентирующие переход к циркулярной экономике и использование цифровых инструментов. Вторая группа – рецензируемые научные публикации отечественных и зарубежных авторов, посвященные теоретическим и прикладным аспектам циркулярной экономики, цифровизации и их синергии. Третья группа – аналитические отчеты, данные статистически, а также материалы специализированных интернет-ресурсов, освещающие практические кейсы внедрения цифровых решений в управление отходами и промышленным симбиозом.

Результаты и обсуждение.

Концепция ресурсоэффективной экономики, как и цифровизация экономики являются частыми целевыми ориентирами для политик государств. Данные категории встречаются в программных документах и заявлениях. В то же время как показали результаты исследования эти категории не всегда оформлены в синергетические проекты.

Регуляторное лидерство в большинстве вопросов устойчивого развития занимает Европейский союз, примечателен и опыт союза в реализации цифрового контура ресурсоэфективной экономики. Нормативным ядром данного подхода выступает План действий по развитию экономики замкнутого цикла [22], первоначально подготовленный и принятый в 2015 году, а далее доработанный в 2020 году уже как часть Европейского зеленого соглашения.

Целью данного плана было становление ЕС в качестве глобальной движущей силы перехода к циркулярной экономике, сократить потребление ресурсов и формирование отходов, а также закрепить приоритет экологичной продукции в ЕС, в том числе при выборе поставщиков продукции потребителями и государством. В основе документа лежит комплекс мер общего характера, но в то же время обеспечивающих особое внимание ряду наиболее перспективных отраслей с высоким потреблением ресурсов и высоким потенциалом внедрения ресурсоэффективных подходов: строительство, транспорт, электроника, ИКТ, упаковочные материалы, водопотребление и продукты питания.

Значимым решением в рамках реализации Плана стал Регламент об экодизайне устойчивой продукции (ESPR) [25], который определяет требования к экологичености и цикличности практически ко всем товарам, которые производятся или продаются на территории ЕС. Данный регламент заменил существовавшую ранее Директиву об экодизайне 2009/125/EC, причем в данном случае произошло значительное расширение перечня регулируемых категорий (ранее рассматривался лишь вопрос энергоэффективности продукции).

Новый регламент устанавливает расширенный набор параметров экодизайна, отражающих как воздействие на окружающую среду, так и возможность последующей переработки. Перечень параметров представлен на рисунке 1.

Рисунок 1. Перечень параметров экодизайна в ЕС

Источник: составлено авторами на основе [25].

Ядром системы инструментов для реализации нового подхода к Регламента экодизайна в ЕС является цифровой паспорт продукта (Digital Product Passport, сокращенно DPP). Данный паспорт – это цифровой механизм для регистрации и обмена данными о продукции, включающими ее основные характеристики на различных стадиях жизненного цикла данной продукции. Именно цифровой паспорт должен обеспечить прослеживаемость данных в модели циркулярной экономики. Каждый паспорт связан с конкретным товаром с помощью уникального идентификатора продукта, считываемого через специальный носитель (чаще всего это QR-код), который наносится на продукт, упаковку или помещается в сопроводительной документации. Информация, включаемая в цифровой паспорт продукта представлена на рисунке 2.

Рисунок 2. Информация, включаемая в цифровой паспорт продукта (DPP)

Источник: составлено авторами на основе [10, 21].

Важно отметить, что в цифровом паспорте реализован иерархический доступ к информации, так набор данных, с которыми можно ознакомиться, различаются в зависимости от уровня доступа, например, выделяются следящие роли: потребитель; мастер по ремонту, регулирующий орган, переработчик.

Таким образом. ключевой концепт европейской стратегии перехода к ресурсоэффективной циркулярной экономике – это открытость данных, позволяющая оценивать соответствие продукции заявленным характеристикам и существующим требованиям.

Несколько иной подход сложился в Японии. С 2015 года Япония ориентируется на построение «сверхумного общества», которое использует цифровые технологии во всех сферах жизни. Использование ресурсов в данном случае не является исключением. Ресурсоэффективность является важной частью японской экономической модели и как отмечают эксперты, грамотная утилизация, сбор и переработка продукции «являются поведенческой особенностью агентов японского общества на всех уровнях» [19].

Вопросы эффективного использования ресурсов, циркулярной экономики и шире, зеленой экономики, достаточно полно регулируются на институциональном уровне через развитое законодательство. Еще с 1970-х годов в Японии выстроена система ответственного обращения с отходами, включающая их сортировку. С начала нового тысячелетия в стране приступили к переходу к циркулярному обществу, тогда же в Японии появился закон о зеленых государственных закупках.

В 2026 году Правительство Японии утвердило долгосрочный стратегический документ – План действий по переходу к циркулярной экономике, на финансирование которого планируется потратить 1 трлн. йен. Данный план рассматривает переработку отходов и повторное применение ресурсов в качестве элемента национальной экономической безопасности. Помимо этого, он устанавливает ряд целевых показателей до 2030 года (основные приведены на рисунке 3).

Рисунок 3. Целевые показатели Плана действий по переходу Японии

к циркулярной экономике

Источник: составлено авторами на основе [20].

Одновременно с принятием нового плана в Японии были внесены изменения в Закон о содействии эффективному использованию ресурсов. Новая редакция обяжет производителей, использующих в производстве пластик и попадающих под критерии, разрабатывать и представлять государственным органам планы по использованию переработанного пластика, а также отчитываться о реализации и достигнутых показателях.

Также действует система стимулирующей сертификации товаров, произведенных с использованием вторично переработанного сырья. Например, использование не менее 15% вторичного пластика в ПЭТ-бутылках, позволит компании получить сертификат и соответствующие преференции при зеленых закупках. С 2028 года планируется ввести обязательные квоты для данной категории товаров.

Цифровой контур японской циркулярной экономики также находится во фронтире технологий, многие компании применяют блокчейн для обеспечения прослеживаемости производственных процессов и последующего контроля отходов.

Весьма показателен и опыт Китая, который осуществляет полномасштабный переходе к циркулярной экономике. КНР сочетает в себе характеристики крупнейшего производственного центра и одной из ведущих цифровых экономик. Соответственно и стратегия развития циркулярной экономики КНР сочетает в себе две составляющие:

- ускоренную цифровизацию, параметры которой описываются концепцией «Цифрового Китая» [6];

- разработку и внедрение подхода «экологической цивилизации».

Многочисленные программные документы КНР, в том числе и 14 пятилетний план [5] или политика «безотходных городов» [14], прямо признают цифровые инструменты неотъемлемым условием достижения экологических целей. При этом, в отличие от европейского регуляторного подхода, китайская модель делает ставку на централизованные платформенные решения, масштабные государственные инвестиции и жесткое административное планирование в сочетании с рыночными стимулами для бизнеса.

Основой китайской политики в сфере циркулярной экономики остается принцип «3R» (сокращение, повторное использование и переработка). Однако в последние годы акцент сместился в сторону более амбициозной программы «безотходных городов», которая напрямую увязывает управление отходами с декарбонизацией и ресурсосбережением. В рамках этой программы, запущенной как серия пилотных проектов в десятках городов, цифровые технологии рассматриваются как ключевой инструмент для замыкания материальных потоков. При этом результаты исследования положения порядка трехсот китайских городов за период 2000–2022 годов показали, что города, интегрирующие искусственный интеллект в инициативы по созданию безотходных городов, добились лучших результатов [26]. В частности, отмечается сокращения выбросов углерода на 2,8% по сравнению с контрольными группами, что в абсолютном выражении эквивалентно снижению на 1,45 млн тонн. Данный эффект достигается через четыре взаимосвязанных механизма: оптимизация ресурсных потоков (замещение первичного сырья вторичным), повышение операционной эффективности (снижение энергопотребления на единицу перерабатываемых отходов), изменение моделей принятия решений стейкхолдерами и координация систем управления на уровне города.

Практические примеры внедрения этих технологий уже демонстрируют впечатляющие результаты. В городе Нинбо (провинция Чжэцзян) с 2018 года активно внедряется система рециклинга, которая объединила в себе сортировку отходов и извлечение ресурсов с использованием интернета вещей, больших данных и ИИ. Город установил более 4000 умных станций рециклинга [23]. При этом сами контейнеры также оснащены «разумом», они подают сигнал о заполнении, а система координирует машины для вывоза отходов. За утилизацию отходов население получает специальные баллы, которые могут быть обменяны на деньги, при этом число зарегистрированных пользователей системы превысило 1,9 млн человек. Использование цифровых технологий позволило добиться точности сортировки вторсырья в Нинбо на уровне 90%. С 2025 года в городе действует специальная установка, улавливающая выбросы угольной электростанции. Как отмечается, мощность установки позволяет улавливать загрязняющие вещества и производить из них удобрения в объеме 30 000 тонн в год [11]. Доля выбрасываемых в атмосферу веществ составляет порядка 10 % от исходного объема.

Промышленный сектор Китая становится полигоном для реализации концепции зеленых финансов, ресурсы используются для развития инновационного потенциала, например, внедрения технологий цифровых двойников в контексте циркулярной экономики. При этом исследование [24], основанное на данных опроса порядка 380 менеджеров китайских производственных и строительных компаний показало, что цифровые инновации и зеленые инвестиции дают лучшие результаты, когда реализуются в контексте циркулярной операционной модели.

Заключение.

Проведенный сравнительный анализ подходов Европейского союза, Японии и Китая к интеграции цифровых технологий в модели циркулярной экономики позволяет выделить три принципиально различные стратегии, каждая из которых обусловлена институциональной средой, ресурсной базой и уровнем технологического развития соответствующих стран. Систематизация рассмотренных подходов позволяет выделить ключевые факторы успеха цифрового стимулирования циркулярной экономики: наличие последовательной нормативно-правовой базы, закрепляющей обязательства по прослеживаемости и переработке; развитую цифровую инфраструктуру, обеспечивающую сбор, обработку и обмен данными о материальных потоках; экономические стимулы для всех участников цепочек создания стоимости – от производителей до потребителей [7].

Применительно к России рассмотренный международный опыт представляет значительный интерес, однако его прямая трансплантация без учета национальной специфики была бы неэффективной. В настоящее время российская экономика характеризуется преимущественно линейной моделью потребления ресурсов, а циклическая экономика находится на начальной стадии развития и пока не подкреплена в полной мере законодательством. Вместе с тем в стране уже предпринимаются определенные шаги в направлении цифровизации отрасли обращения с отходами. С 2025 года реализуется новый национальный проект «Экологическое благополучие», в рамках федерального проекта «Экономика замкнутого цикла», российский экологический оператор активно развивает цифровые инструменты, в промышленном секторе с июля 2024 года вступили в силу положения о цифровых паспортах промышленной продукции, что создает основу для внедрения аналогичных европейским DPP-решений.

Целесообразно развивать уже существующие цифровые системы учета отходов (например, такие как Федеральная государственная информационная система учета твердых коммунальных отходов – ФГИС УТКО) в направлении создания единой платформы прослеживаемости. Необходимо усилить экономические стимулы для бизнеса, внедряющего циркулярные модели. В этом контексте японский опыт сертификации товаров с использованием вторичного сырья и предоставления соответствующих преференций при государственных закупках заслуживает внимания. С учетом китайского опыта, в рамках которого цифровые технологии обеспечивают операционную эффективность и координацию систем управления на уровне городов, в России целесообразно распространять успешные пилотные проекты на региональном уровне с последующей масштабированием. Считаем, что для России ключевой задачей на ближайшую перспективу является не копирование отдельных зарубежных решений, а формирование целостной институциональной и технологической среды.