Систематизация факторов глобальной конкурентоспособности региона, релевантных для встраивания в цепочки создания стоимости

Введение

Происходящие сегодня процессы структурной перестройки мировой экономики, выражающиеся в регионализации цепочек создания стоимости и пересмотре правил международного разделения труда, меняют условия конкурентоспособности территорий. Конкурентоспособность региона все меньше определяется доступом к глобальным рынкам и все больше – способностью закрепляться в реконфигурирующихся региональных производственных сетях [18] (Курникова, 2026). Однако в научной литературе пока не сложилось единого перечня факторов конкурентоспособности региона в контексте встраивания в глобальные цепочки создания стоимости (ГЦСС), и каждая исследовательская традиция – зарубежная либо российская – предлагает собственный набор. При этом сами подходы различаются по методологическим подходам: зарубежные авторы зачастую используют эконометрическое моделирование [38, 47, 49], но изучают преимущественно уровень стран. Российские исследователи чаще обращаются к субнациональному уровню [9, 33], но преимущественно ограничиваются описательным анализом.

Проблематика факторов конкурентоспособности в контексте встраивания в ЦСС обусловлена не только академическим интересом: для регионов их адекватный набор мог бы стать основой для целевых индикаторов стратегий развития. В связи с этим цель настоящей статьи – на основе систематического обзора зарубежных и российских исследований идентифицировать и систематизировать факторы конкурентоспособности региона в контексте встраивания в цепочки создания стоимости (ЦСС), выделив те из них, которые могут быть эмпирически проверены на данных российских регионов.

Задачи: идентифицировать и систематизировать факторы конкурентоспособности региона, релевантные для встраивания в ЦСС, а также сопоставить зарубежные и российские подходы к формированию их перечня.

Материалы и методы

Исследование выполнено в форме систематического обзора литературы с элементами сравнительного анализа. Используются две базы публикаций. Зарубежные источники отобраны из базы данных DimensionsAI. Поиск проводился по ключевым словам: «global value chains», «regional competitiveness», «GVC participation», «regional development», «value chain upgrading», «subnational», «region». Временной горизонт охватывает период с 2000 по 2026 гг. Общий объем выборки составил 332 публикации, из которых для подробного анализа были отобраны 70 статей, которые одновременно: 1) содержат эмпирический анализ либо развернутую теоретическую модель факторов конкурентоспособности; 2) рассматривают региональный (субнациональный) уровень либо содержат выводы, релевантные для регионального анализа; 3) связывают факторы конкурентоспособности с участием в ГЦСС.

Российские источники отобраны из базы данных РИНЦ (elibrary.ru). Поиск осуществлялся по ключевым словам: «цепочки создания стоимости», «глобальные цепочки стоимости», «региональная конкурентоспособность», «региональное развитие». Найденные публикации относятся к периоду 2012–2026 гг. Отбирались статьи из журналов, включенных в перечень ВАК. Общий объем первичной выборки составил 137 публикаций, для подробного анализа отобраны 117 работ, удовлетворяющие тем же критериям, что и для зарубежных источников.

Анализ источников проведен в несколько этапов:

1) из каждой статьи, вошедшей в итоговую выборку, были извлечены: а) перечень факторов конкурентоспособности; б) методология исследования; в) обращен ли анализ к региональному уровню; г) характер связи с ЦСС; д) предлагаемые концептуальные конструкты региональной конкурентоспособности; е) специфика российских условий – для российских публикаций;

2) осуществлена содержательная группировка факторов;

3) проведен сравнительный анализ зарубежного и российского подходов.

Результаты

Анализ динамики публикационной активности, представленный на рис. 1, показывает, что основной массив статей приходится на 2020–2026 гг., что связанно с активизацией таких исследований после пандемии COVID-19 и на фоне геополитических потрясений. Примечательно, что в российской выборке пик приходится на 2025 г. (опубликованы 22 работы), при этом отдельные всплески наблюдались в 2022 г. и 2019 г. До 2014 г. зарубежные публикации по теме почти отсутствовали, тогда как российские исследователи обращались к рассматриваемой тематике уже с 2012 г.

Рисунок 1 – Динамика национальной и зарубежной публикационной активности по теме исследования в 2016-2026 гг., ед.

Источник: рассчитано авторами.

С точки зрения обращения к субнациональному уровню, в зарубежной традиции примерно 30% работ изучают регионы внутри одной страны: провинции Китая [45], регионы ЕС [58], штаты Индии [41] и др., около 35% – на уровне отдельных стран, и около 25% – на межстрановых региональных блоках, оставшиеся 10% составляют теоретические работы без обращения к регионам. В российской выборке преобладают исследования, полигоном для которых стали субъекты Российской Федерации, их доля превышает 65%. Работы на уровне страны в целом составляют около 15%, на межстрановом уровне – около 10%, и примерно 10% – теоретические работы без обращения к регионам. Таким образом, российская исследовательская практика заметно более «регионально ориентирована» в эмпирическом плане.

На основе анализа статей в обеих выборках были выделены семь содержательных блоков факторов конкурентоспособности региона в контексте встраивания в ЦСС.

Пространственно-географические факторы включают: географическое положение и удаленность от основных рынков сбыта, транспортную доступность и связанность с другими экономическими центрами, приграничное положение, климатические условия и природно-ресурсный потенциал, а также специфические особенности, обусловленные геополитическим положением региона.

Зарубежные исследователи М. Цзян [46], Ю. Чэнь [40] выделяют два основных аспекта: расстояние до портов и транспортная связанность напрямую влияют на издержки участия регионов в ЦСС; сами цепочки имеют неравномерную пространную структуру – их основные узлы концентрируются в крупных городах, а звенья, обеспечивающие связанность, – в периферийных регионах, которые наиболее уязвимы к внешним шокам, например росту цен на энергоносители [58] [43]. При этом, по К. Схипперу, уникальные природно-климатические условия могут становиться основой для формирования новых, «нишевых» цепочек [54].

Российские авторы рассматривают пространственно-географические факторы через призму удаленности, климатических ограничений и структурных особенностей. С.А. Кожевников показывает, что низкая связанность Европейского Севера сдерживает интеграцию региона в национальное экономическое пространство и снижает его конкурентоспособность в ЦСС [14]. Как и в этом исследовании, В.А. и Я.В. Крюковы приходят к выводу, что конкурентоспособность арктических проектов зависит не от их собственной эффективности, а от способности встраиваться в цепочки с внутренними регионами [17]. В аграрном секторе природно-климатический фактор становится определяющим: Н.Д. Найденов показывает зависимость конкурентоспособности картофелеводства в Коми от бренда территории и логистической удаленности [26], а П.М. Першукевич выявляет влияние зон рискованного земледелия и удаленности от рынков на конкурентоспособность аграрного производства в Сибири [30]. Э.Ш. Акбулатов и М.А. Волкова на основе расчетов показывают, что географическое положение – важнейший фактор интеграции регионов в ГЦСС, однако его влияние неоднозначно: участие не коррелирует с уровнем экономического развития региона и в основном сводится к сырьевому экспорту [1; 8].

Экономико-структурные факторы определяют положение региона в ЦСС. В зарубежных исследованиях показано, что высокоиндустриальные страны имеют положительную связь между доходом и обратным участием в ГЦСС, а для бедных стран эта связь отрицательна [57]. По Э. Сангинет, участие в региональных торговых соглашениях увеличивает торговлю добавленной стоимостью, однако эффект зависит от глубины соглашения и технологического уровня производства: в Латинской Америке соглашения укрепляют сырьевую специализацию, но слабо влияют на высокотехнологичные сектора [52]. Российские исследования (Лукин, 2019; Акбулатов и др., 2019; Волкова и др., 2018) подтверждают сырьевую специализацию участия регионов в ГЦСС: чем дальше регион от конечного потребителя, тем выше ВРП, что отражает сырьевую модель российской экономики [23; 1; 8]. Таким образом, сырьевая специализация позволяет регионам встраиваться в ГЦСС, но не стимулирует диверсификацию, т.к. рентные доходы замещают инвестиции в переработку, сохраняя сложившуюся структуру.

Институциональные факторы включают формальные правила и регуляторные механизмы (промышленная политика, меры государственной поддержки, торговые соглашения и тарифное регулирование, налоговый и инвестиционный режим, административные барьеры, качество управления). Для их измерения используются индексы качества институтов, глубины региональных торговых соглашений, тарифов, субсидий, режимы особых экономических зон, опросы предпринимателей. В зарубежных исследованиях показано, что участие в региональных торговых соглашениях увеличивает торговлю добавленной стоимостью, однако эффект зависит от глубины соглашения и технологической интенсивности отраслей [52]. По М. Кай, институциональное качество также выступает значимым, хотя и не основным, драйвером участия в ГЦСС [47]. Кроме того, по А. Осаренкхоэ, институциональные посредники (например, кластеры) могут компенсировать недостаток ресурсов у малых предприятий, обеспечивая их выход на глобальные рынки [51], а более богатые страны получают конкурентное преимущество за счет гибкой политики национального содержания — эффект, получивший название «привилегия богатства», как показано в исследовании М. Крейтона [42]. Российские авторы рассматривают институциональные факторы через государственную поддержку, регуляторную среду и санкционные ограничения. Т.А. Толмачева и Д.А. Карибджанян на основе регрессионного моделирования по субъектам РФ показали, что мощности первичной переработки и обеспеченность переработкой на единицу поголовья являются ключевыми детерминантами вывоза мяса из регионов, что указывает на значимость адресной поддержки [33]. Е.Ю. Широкова на основе таможенной статистики оценила, что высокая импортозависимость регионов СЗФО от «недружественных» стран в условиях санкций создает угрозу для промышленного сектора [37]. А.В. Новиков на примере стран АСЕАН показывает, что изменение институциональных стратегий ведущих держав (такие как френдшоринг, контроль над технологиями) создает для развивающихся экономик новые барьеры доступа к технологиям; выводы работы релевантны и для регионального уровня [28].

Инфраструктурные факторы призваны учесть материально-техническую базу, обеспечивающую экономическую деятельность региона в ее взаимосвязи с внешними рынками: транспортную инфраструктуру (протяженность и качество дорог, портовые мощности, износ основных фондов транспорта [10] [16] (Дьячкова [и др.], 2025; Корнева, 2025), цифровую инфраструктуру (широкополосный доступ, облачные платформы, использование RFID [27] [59] (Никитаева [и др.], 2020; Turdiyeva [et al.], 2026), энергетическую инфраструктуру (эффективность использования газа, устойчивость к росту цен [43] (den Nijs [et al.], 2026), а также логистические системы и транзитный потенциал региона (индекс логистической эффективности LPI [32] (Тайсаринова [и др.], 2020); участие в международных транспортных коридорах [29] [35](Хомченко [и др.], 2025; Пашаев, 2026).

В зарубежных исследованиях инфраструктура рассматривается как фактор снижения издержек участия в ГЦСС и повышения ценовой конкурентоспособности. Д. Нарджоко на примере Индонезии показывает, что географический дисбаланс в инфраструктуре и слабые обратные связи остаются основными вызовами для встраивания в цепочки [50]. К. Сато и соавторы подтверждают влияние инфраструктурных и логистических факторов на ценовую конкурентоспособность экспорта [53], а китайские ученые Ван Ю., Чэнь В., Син Л. на основе расчетов по межрегиональным таблицам «затраты–выпуск» показывают, что инфраструктурные проекты в рамках инициативы «Пояс и путь» служат фактором усиления конкурентоспособности стран, расположенных вдоль транспортных коридоров [60] (Wang [et al.], 2022). Т. Цекерис на основе сетевого анализа регионов ЕС показывает, что периферийные регионы, критически важные для связности европейских цепочек стоимости, часто имеют слабую инфраструктуру, что делает их уязвимыми к внешним шокам [58] (Tsekeris, 2021), а нидерладские ученые предложили модель RCC (revealed cost competition), показывающую, что энергетическая инфраструктура и эффективность использования газа определяют устойчивость регионов ЕС к росту цен на энергоносители [43] (den Nijs [et al.], 2026). Таким образом, транспортная инфраструктура остается традиционным фактором конкурентоспособности, а цифровая инфраструктура приобретает новое качество: она не только снижает транзакционные издержки, но и создает принципиально новые каналы для включения регионов в ГЦСС через платформенную экономику, удаленные сервисы и электронную торговлю, потенциально нивелируя пространственные ограничения.

Инновационно-технологические факторы охватывают способность региона создавать, внедрять и адаптировать новые технологии, а также организационные формы, обеспечивающие инновационную активность. В исследованиях они измеряются через интенсивность R&D и число патентных заявок [5] [47] (Васильева, 2025; Kai [et al.], 2026); индекс цифровой зрелости [19] (Лавренчук, 2026); доля инновационной продукции в общем объеме отгрузки [12] (Заенчковский [и др.], 2020); количество кластеров и их участников [11] (Дядченко, 2025); индекс экономической сложности ECI [31] (Самородова [и др.], 2019); индексы вертикальной специализации, оценивающие встраивание отраслей в глобальные и национальные ЦСС [61] [55] (Yang [et al.], 2024; Song [et al.], 2021).

В зарубежных исследованиях инновационно-технологические факторы рассматриваются как важнейшее условие апгрейдинга и повышения конкурентоспособности в ГЦСС. Цифровизация выступает драйвером участия в ГЦСС [47] (Kai [et al.], 2026), инвестиции в R&D – драйвером как для восходящего, так и для нисходящего участия регионов [46] (Jiang [et al.], 2026). Для оценки позиций отраслей предложен индекс VRCA (на основе добавленной стоимости), показывающий, что участие в цепочках положительно влияет на конкурентоспособность [62] (Zhao [et al.], 2018), а высоко- и средне-высокотехнологичные отрасли более ориентированы на ГЦСС, чем низкотехнологичные [61] (Yang [et al.], 2023). В российских исследованиях в целях повышения глобальной конкурентоспособности региона, И.В. Ариничев – технологии искусственного интеллекта (как форму оптимизации ЦСС в зерновом производстве) [2], а И.А. Тронина, Г.И. Татенко, С.С. Бахтина авторскую технологию предпринимательского поиска для выбора приоритетов инновационного развития регионов [34]. Все научные взгляды признают, что инновации являются ключевым условием для перехода регионов к более высоким переделам в ГЦСС, однако российские исследователи больше внимания уделяют барьерам на пути инновационного развития.

Человеческий капитал как фактор глобальной конкурентоспособности включает такие характеристики рабочей силы региона, которые определяют ее способность создавать и присваивать добавленную стоимость: уровень образования и квалификации [48] [56] (Ladeira [et al.], 2025; Tiits [et al.], 2025), производительность труда [24] [15] (Мясников [и др.], 2026; Кондратьева [и др.], 2015), профессиональные навыки и долю занятых в высокотехнологичных отраслях [13] (Земцов [и др.], 2019), а также демографические характеристики – численность, возрастную структуру и миграционные процессы [21] [14] (Леонидова, 2022; Кожевников, 2020). Примечательно, что в зарубежных исследованиях человеческий капитал рассматривается как один из важнейших факторов, определяющих способность регионов закрепляться в более сложных звеньях ГЦСС. В работе А. Осаренкхоэ и Д. Фьеллстрём выявлено, что именно наличие квалифицированных кадров позволяет им интегрироваться в ГЦСС [51]. Эмпирические данные показывают, что образование рабочей силы значимо повышает экспортную конкурентоспособность, при этом в странах-полуперифериях (у авторов это балканские страны) иностранные инвестиции могут частично замещать потребность в высококвалифицированных кадрах [39] (Bartlett [et al.], 2026). В российских статьях можно выделить три взаимосвязанных аспекта человеческого капитала как фактора глобальной конкурентоспсообности. Во-первых, его качество – так, Д.А. Мясников и Е.В. Ягудина индикатором качества предлагают считать повышение заработной платы при технологической модернизации, обосновывая его роль как драйвера ВРП [24]. Во-вторых, структурное несоответствие между системой подготовки кадров и потребностями экономики, проявляющееся в том, что наличие квалифицированных кадров в регионе не становится значимым фактором роста высокотехнологичных компаний [13] (Земцов [и др.], 2019). В-третьих, авторы выделяют демографические ограничения и кадровый дефицит как самостоятельный барьер структурной трансформации регионов и их переходу к более высоким переделам в ЦСС [22] [30] (Леонидова,2019; Першукевич [и др.], 2016). Таким образом, в российской практике основной проблемой человеческого капитала является несоответствие потребностями экономики, что закрепляет регионы в нижних звеньях цепочек создания стоимости на глобальной арене.

Если все описанные выше факторы создают условия для участия региона в международном разделении труда, то факторы внешнеэкономической активности – это и есть сам такого участия, его глубина, характер и динамика. Эта группа факторов показывает, насколько регион реально вовлечен в глобальные и региональные ЦСС, в каких звеньях он закреплен (сырьевые, обрабатывающие, сервисные) и способен ли он перемещаться вверх по цепочке, увеличивая долю присваиваемой добавленной стоимости. В отличие от других групп, внешнеэкономическая активность выступает одновременно и индикатором конкурентоспособности (поскольку отражает достигнутый уровень), и ее драйвером (поскольку открывает доступ к технологиям, рынкам и эффекту масштаба).

В зарубежной литературе именно количественная оценка участия в ГЦСС стала самостоятельным направлением исследований. На основе данных о торговле добавленной стоимостью были разработаны индексы прямого и обратного участия, позволяющие определить, в какой мере экспорт региона зависит от импортных компонентов (backward participation) и в какой мере отечественные компоненты используются в экспорте других стран (forward participation) [57] (Tinta, 2017). М. Цзян, Е. Ким и Х. Лю на субнациональном уровне регионов Северо-Восточной Азии показывают, что вложения в исследования и разработки значимо усиливают участие регионов в ГЦСС как через поставки промежуточной продукции, так и через импорт компонентов для сборки, тогда как удаленность от портов, напротив, снижает глубину встраивания [46] (Jiang [et al.], 2026). Еще одно направление связывает внешнеэкономическую активность с возможностями апгрейдинга. Ю. Хунъэнь и Т. Шомуродов [44] на основе межрегиональных таблиц «затраты–выпуск» показывают, что страны Центральной Азии участвуют в цепочках преимущественно как поставщики сырьевых ресурсов, тогда как их участие через импорт компонентов для сборки остается низким, что ограничивает возможности создания добавленной стоимости. Сун Ю., Юй Ц., Хао Л., Чэнь С. предлагают модифицированный индекс сравнительных преимуществ с учетом добавленной стоимости, показывая, что участие в цепочках положительно влияет на конкурентоспособность, а для продвижения вверх по цепочке необходимо переходить к более сложным звеньям разделения труда [55].

Российские исследования делают акцент на выявлении барьеров, препятствующих углублению участия в ЦСС [36] (Чжао В., 2025) и стратегий повышения позиций регионов в ЦСС [20] (Лексина [и др.], 2023). З. А. Васильева, И. В. Филимоненко на примере Красноярского края разрабатывают подход к перепозиционированию высокотехнологичной продукции на мировых рынках, выделяя альтернативные стратегии: замещение импорта, наращивание продаж на существующих рынках и выход на новые рынки [6]. Таким образом, в российских исследованиях внешнеэкономическая активность предстает не столько драйвером развития, сколько индикатором структурных диспропорций: высокие экспортные показатели соседствуют с низкой долей обрабатывающей промышленности, а участие в ГЦСС не сопровождается технологической модернизацией. Это означает, что сами по себе показатели участия в ЦСС не являются гарантией конкурентоспособности – решающее значение приобретает то, в каких звеньях регион закреплен и способен ли он переходить к более сложным стадиям создания стоимости.

Обсуждение

Предложенная классификация факторов позволяет выявить, какие из них исследователи считают значимыми. Для количественной характеристики факторов их частоту упоминания в публикациях (рис. 2).

Рисунок 2 – Частота упоминания факторов в зарубежных и российских исследованиях, % от статей в исследуемой выборке

Источник: рассчитано авторами.

Три блока факторов имеют наиболее выраженные расхождения между выборками. Экономико-структурные факторы в зарубежных исследованиях упоминаются почти в 2,5 раза чаще, что указывает на разную трактовку структурных характеристик: в зарубежной традиции они рассматриваются как активный фактор конкурентоспособности, в российской – как производная от институтов и ресурсов. Человеческий капитал также значимо расходится (94% против 68%): в российских работах он чаще предстает как ограничение, в зарубежных – как ресурс. Пространственно-географические факторы, напротив, сближают выборки по частоте (88% и 97%), однако их интерпретация противоположна: в первом случае они выступают ограничением, во втором – фактором дифференциации и связанности. И это расхождение отражает общую закономерность: российская традиция склонна видеть в факторах прежде всего барьеры, зарубежная – возможности.

Совместная встречаемость факторов, представленная в таблице 1, позволяет выделить три явных «пучка» в зарубежной традиции – институционально-пространственный, инновационно-кадровый и внешнеэкономический, – которые исследователи рассматривают как взаимосвязанные комплексы условий участия в ЦСС.

Таблица 1 – Совместная встречаемость блоков факторов в статьях российской / зарубежной выборок, %

В российской традиции эти связки присутствуют, но заметно слабее: институциональные и пространственные факторы смыкаются вокруг внешнеэкономической активности, однако инновации и человеческий капитал остаются обособленными, а экономико-структурные факторы и вовсе существуют в исследовательском поле как бы отдельно от всех остальных. Это говорит не о том, что российские авторы не видят взаимосвязей, а о том, что их исследовательская оптика чаще стремится выявить и описать отдельные барьеры, чем найти системные сочетания факторов, работающих в комплексе.

Заключение

В статье представлена систематизация факторов глобальной конкурентоспособности региона в контексте встраивания в ЦСС, выполненная на основе сопоставления зарубежных и российских публикаций. Выделены семь блоков факторов – институциональные, инфраструктурные, инновационно-технологические, человеческий капитал, экономико-структурные, пространственно-географические и факторы внешнеэкономической активности. Они охватывают основной спектр условий, которые исследователи связывают с участием регионов в ГЦСС. При этом за внешним сходством наборов факторов обнаруживаются различия в их трактовке, измерении и взаимосвязях между двумя исследовательскими традициями.

За количественными расхождениями в частоте упоминания факторов стоят качественные различия в исследовательских подходах. Российские авторы рассматривают факторы конкурентоспособности через призму ограничений: удаленность – это барьер, кадровый дефицит – это угроза, институты – это препятствие, либо их не хватает. Зарубежные же исследователи видят в них же точки роста: географическое положение – это фактор специализации, человеческий капитал – это ресурс развития, институциональная среда – это инструмент «тонкой» настройки. Такая разница в подходах не сводится к объективным различиям регионов – она отражает сложившиеся традиции: российская школа тяготеет к диагностике проблем и поиску путей их устранения, зарубежная – к выявлению сочетаний условий, работающих на конкурентоспособность. Различия видны и в том, как факторы связываются друг с другом. Анализ совместной встречаемости выявил сочетания институциональных и пространственных, инновационных и кадровых факторов в зарубежной литературе, в российской же либо слабее, либо отсутствуют. Между тем именно сочетания факторов, согласно зарубежным данным, определяют успешность встраивания региона в ЦСС.

Предложенная систематизация факторов имеет ограничения, поскольку построена на публикациях, отобранных из двух баз данных (хотя и наиболее репрезентативных как для зарубежной, так и российской публикационной активности) и лишь отмечает присутствие факторов в текстах, но не позволяет судить об их значимости или причинно-следственных связях. Дальнейшие исследования могли бы быть направлены на количественную оценку вклада каждого из выделенных блоков в позиционирование регионов в ЦСС, а также на проверку того, как выделенные «пучки» факторов работают в разных типах регионов.