Динамика групповой мобильности государств в глобальном рейтинге въездного туризма (1995–2024 гг.)

Введение. Международный туризм представляет собой наиболее активно развивающийся сектор мировой экономики, оказывая фундаментальное влияние на динамику совокупного продукта, показатели занятости, процессы межкультурного взаимодействия, а также на формирование современной инфраструктуры и комплексное региональное развитие государств. Вопреки периодически возникающим глобальным кризисам, индустрия туризма демонстрирует устойчивую тенденцию к росту объемов туристических потоков и сопутствующих доходов, утверждая себя в качестве ключевого драйвера экономического роста. В условиях динамизма мировой экономики, обострения конкуренции, ускоренной диффузии технологий и непрерывной трансформации потребительских предпочтений стратегически значимой задачей становится четкое понимание механизмов, обуславливающих конкурентоспособность и эффективность национальных стратегий развития в сфере международного туризма.

В современной литературе, посвященной проблематике международного туризма, отчетливо прослеживается формирование нескольких устойчивых центров притяжения авторского интереса. Тематическая направленность большинства работ определяется вызовами, свойственными конкретному хронологическому периоду проведения и публикации исследования. Так, в частности, в период 2020-2022 гг. ключевым фактором стала пандемия. Ю.Е. Болотин [1, с. 45-51], С.К. Волков [4, с. 81-89], Н.Ю. Омарова [10, с. 92-99] фокусируют исследовательское внимание на специфике функционирования туризма в условиях пандемийных ограничений, тогда как С.А. Буторов, [3, с. 3-11] делает акцент на анализе ее долгосрочных последствий.

Однако по мере снижения остроты данного фактора вектор научного поиска переориентируется в сторону технологической трансформации туристической сферы, что коррелирует с общим направлением глобального экономического развития [19, с. 24-35]. Л.А. Бурняшева [2, с. 46-53] анализирует прикладной инструментарий повышения операционной эффективности. А.С. Матвеевская [9, с. 31-41] проводит систематизацию мирового опыта. М.Братик и соавторы [15, с. 95-100] изучают концептуальные изменения в структуре индустрии. Р. Милутис с коллегами [24, с. 30-41] обосновывают критическую важность сохранения гуманистической составляющей в условиях цифровизации.

При попытке классифицировать исследовательские подходы с позиции страновой принадлежности авторов обнаруживается, что в зарубежной академической среде превалируют работы, характеризующиеся расширенным охватом объекта и предмета исследования. В данных изысканиях задействуется максимально большой набор стран, длительные временные интервалы и широкий спектр анализируемых показателей. Так стремление к глобальному охвату и типологизации мирового рынка находит отражение в трудах О. Король и соавторов [22, с. 130-149], где объектом выступает вся совокупность стран-направлений, а предметом – сложная система индикаторов, позволяющая реализовать многомерную классификацию территорий. Аналогичный подход демонстрируют М.О. Ильбан и Х. Йылдырым, исследующие динамику туристической активности в разрезе 15 государств, являющиеся наиболее востребованными туристическими направления в мире [20, с. 1-16]. Х. Арайн и соавторы [14, с. 682-703] выходят за рамки отраслевой парадигмы, изучая взаимосвязь туризма с макроэкономической стабильностью во всех ведущих мировых направлениях. Широта охвата подкрепляется высокой плотностью данных с использованием статистики за 22 года. О. Адеола и соавторы [12, с. 25-36] анализируют факторы международного спроса применительно к 44 государствам африканского континента, оперируя массивом данных сразу за два десятилетия.

В трудах отечественных авторов преобладает ориентация на ретроспективный анализ и оценку конкурентоспособности конкретных направлений, при этом особое внимание уделяется изучению инфраструктурных [11, с. 1569–1588] и институциональных факторов развития [6, с. 121-125], [7, с. 24-33]. Аналогичный подход широко представлен и в зарубежных публикациях. Так, Х.Х. Жумаев [5, с. 1012-1019] представляет комплексную оценку туристического потенциала Франции. Ф. Асплан с соавторами исследуют адаптивность и устойчивость туристической индустрии Турции в периоды политической нестабильности [13, с. 393-399]. К. Мураками анализирует государственные стратегии по стимулированию въездного туризма в Японии [25, с. 5-10]. Д.Ю.В. Регги и соавторы проводят глубокое исследование туристического сектора Индии [27, с. 441-449]. А. Софиа с коллегами фокусируются на прогнозировании въездных потоков в Индонезию [28, с. 316-324].

Обширный пласт научных работ посвящен анализу детерминант развития туристической сферы. В данных изысканиях приоритет отдается верификации корреляционных связей между туризмом и экономическим развитием [23, с. 182-199], актуальной экологической повесткой [29, с. 15-27], [31, с. 70-85] политическими [17, с. 472-484] и финансовыми [18, с. 7-10] катализаторами, военными конфликтами [8, с. 170-187]и системными факторами [32, с. 100-115].

Серьезным центром притяжения авторского интереса в сфере международного туризма выступает мониторинг рейтинговой динамики показателей, отражающих успешность туристических направлений.

Значительная часть таких работ сфокусирована на исследовании рейтинговой динамики по регионам. Изучаются тенденции развития туризма в крупных географических образованиях, таких как Европа, Азиатско-Тихоокеанский регион, Северная или Южная Америка, Африка. Так, В. Науде и А. Саайман [26, с. 365–391] анализируют статистические ряды за период 1996–2000 годов для идентификации факторов, определяющих приток туристов в 43 африканских государствах. A. Слитич и соавторы осуществляют ранжирование европейских стран, применяя гибридный метод многокритериального анализа решений MEREC-MARCOS на основе индекса развития туризма [30, с. 15-33]. В центе исследовательского внимания находятся региональные тренды, актуальные вызовы и интеграционные процессы внутри конкретных географических зон. Данный подход позволяет выявлять масштабные структурные сдвиги и специфику межгосударственного в рамках заданных географических границ, но может выпускать из виду групповые эффекты, выходящие за рамки традиционных региональных делений.

Вместе с тем, в современной научной литературе наблюдается дефицит исследований, посвященных изучению механизмов посредством которых не индивидуальные национальные рынки и не традиционные региональные блоки, а именно группы стран, объединенные особыми, подчас неочевидными критериями, проявляют способность к синхронному, стремительному продвижению вверх по глобальной шкале туристической привлекательности.

Современная конфигурация мирового туристического рынка характеризуется высокой степенью волатильности и глубоким смещением векторов глобального спроса. Сегодня резкие изменения позиций государств в международных рейтингах зачастую невозможно объяснить в рамках изолированных национальных моделей и на первый план выходит изучение траекторий «групповой мобильности». Исследование механизмов, позволяющих группам государств совершать скоординированные рывки в международных рейтингах, становится критически важным для формирования эффективных национальных стратегий развития и адаптации к новой архитектуре мировых туристических потоков.

Целью статьи является идентификация паттернов «групповой мобильности» государств в глобальном туристическом рейтинге, ранжирование по числу международных прибытий и выявление на этой основе новых закономерностей трансформации архитектуры мировых туристических потоков в долгосрочном ретроспективном периоде (1995-2024 гг.).

Таким образом, в основу исследования закладывается гипотеза о присутствии устойчивой, пролонгированной траектории ускоренного роста для определенных групп стран, демонстрирующих потенциал к воспроизводству значимых позиционных сдвигов в глобальном туристическом в различных контрольных точках лонгитюдного анализа..

Методологическая основа исследования строится на принципах количественного анализа и ретроспективного лонгитюдного подхода, что позволяет исследовать процессы в их динамическом развитии, а не только статическом состоянии, помогает увидеть многообразие путей развития. Эмпирической базой послужили статистические данные Всемирного банка. Данные собираются по методологии UNWTO (United Nations World Tourism Organization- специализированное учреждение Организации Объединённых Наций) и публикуются в базе Всемирного банка под кодом ST.INT.ARVL., International tourist arrivals - «прибытие международных туристов».

Результаты исследования.

Анализ структуры первой десятки рейтинга 1995 года.

В завершающей фазе XX столетия, по состоянию на 1995 год совокупный объем международных туристических перемещений составил 1,08 миллиарда прибытий. Конфигурация лидирующей десятки отражала доминирование исторически сложившихся туристических центров (таблица 1).

Таблица 1 - Структура мирового туризма: лидирующие направления, 1995 г.

Согласно представленным статистическим данным, на долю семи стран-лидеров приходилось более половины совокупного мирового туристического потока - 50,8%. Европейский макро регион, представленный в рейтинге Францией, Польшей, Италией, Испанией традиционно аккумулировал значительную долю рынка, составившую в совокупности 31,2% от общего числа международных прибытий. Присутствие Китая в составе первой семерки мировых направлений, уже в 1995 году сигнализировало о нарастающем потенциале Азиатско-Тихоокеанского региона.

Особого аналитического внимания заслуживает высокая позиция Польши, вошедшей в тройку лидеров рейтинга. Данный феномен был обусловлен не только стратегически выгодным географическим положением страны в центре Европы, но и существенными конкурентными преимуществами в области ценообразования на профильные услуги.

Анализ структурной трансформации рейтинга к 2019 году.

К моменту достижения своего постпандемийного максимума (2019 г.) совокупный объем глобального туристического потока составил 2,40 миллиарда прибытий, продемонстрировав за рассматриваемый период впечатляющий рост 2,2 раза.

Структурные изменения в рейтинге обозначили начало глубокой диверсификации географии мировых туристических направлений.

Китай продемонстрировал стремительную динамику восхождения с 7-й на 3-ю позицию в глобальном рейтинге, что сопровождалось увеличением объема принимаемого турпотока более чем в 3,5 раза. Столь выраженная положительная динамика выступила прямым следствием форсированного экономического развития Китая, расширением туристической инфраструктуры, а также реализации комплекса мер эффективного государственного регулирования отрасли [32, с. 105].

Параллельно с этим Испания укрепила свой статус в структуре мирового рынка, передвинувшись с 6-го на 4-е место, и подтвердив высокую конкурентоспособность средиземноморского туристического кластера. Одновременно в составе первой десятки закрепились новые игроки - в частности, Гонконг (КНР) занял 10-ю позицию, вытесняя ряд традиционных направлений. Наблюдается снижение уровня рыночной концентрации - сокращение совокупного удельного веса семи стран-лидеров с 50,8% до 46,1%, что свидетельствует о перераспределении международных туристических потоков между большим числом принимающих государств.

Анализ позиционной динамики государств во второй десятке глобального рейтинга (2019 г.).

Результаты сравнительного анализа за 2019 год демонстрируют формирование новых тенденций в глобальной туристической динамике, отчетливо подчеркивая возрастающую роль Восточной, Западной и Юго‑Восточной Азии.

Таблица 2 - Анализ динамики новых лидеров топ-20 глобального рейтинга (1995-2019 гг.).

Как следует из представленных данных, Турция и Таиланд продемонстрировали существенный подъем в иерархическом ряду, так Турция переместилась с 22‑й на 11‑ю позицию, Таиланд с 25‑й на 13‑ю. Объемы международных туристических прибытий увеличились в данных странах в 6,7 раз и 5,7 раз соответственно.

Еще более впечатляющую динамики позиционного сдвига продемонстрировала Япония, совершив скачек с 39‑го на 19‑е место при 9,5‑кратном увеличении туристического потока. Саудовская Аравия также укрепила свои позиции, сместившись с 32‑й на 22‑ю строку с более чем четырехкратным превышением базисных показателей (рост в 4,6 раза). Специальный административный район Макао закрепил тенденцию к усилению позиций азиатских направлений, переместившись с 21‑го на 15‑е место.

Особого внимания заслуживает траектория Российской Федерации: занимая в конце XX столетия 16‑ю позицию в глобальном рейтинге, в течение первых десятилетий XXI века она несколько сместилась вниз, закрепившись на 21‑й строке, однако при этом сохранила стабильную долю на мировом рынке туристических услуг.

Анализ позиционной динамики государств в топ-30 глобального рейтинга (2019 г.).

Анализ третьей десятки глобального рейтинга выявил глубокую реконфигурацию его структуры. Вьетнам и Индия продемонстрировали масштабный позиционный рывок: Вьетнам поднялся с 67‑й на 26‑ю строку, Индия - с 53‑й на 27‑ю. Данная тенденция подтверждает стабильное смещение фокуса потребительских предпочтений в сторону азиатских направлений, которые всё чаще выступают в роли эффективных платформ для глобального межкультурного обмена.

Параллельно с этим существенное укрепление рыночных позиций продемонстрировали и другие государства. В частности, Корея переместилась с 36‑й на 28‑ю позицию. В данном случае драйвером роста выступила не только общая привлекательность направления, но и феномен «Корейской волны» - масштабная социокультурная экспансия южнокорейской массовой культуры, ставшая стратегическим фактором привлечения международных туристов.

Таблица 3 – Анализ динамики новых лидеров топ-30 глобального рейтинга (1995-2019 гг.).

Марокко и Египет также улучшили свои показатели, поднявшись с 44‑го на 32‑е и с 42‑го на 33‑е места соответственно, при темпах роста турпотока 4,8 и 4,2 раза. Подобная динамика подчеркивает растущую конкурентоспособность субрегионов Северной Африки и Восточной Азии в архитектуре мирового туризма.

В совокупности рассматриваемая группа стран (представители Азиатского и Африканского регионов макрорегионов) либо интегрировались в топ-30, либо максимально приблизились к лидирующему пулу.

Примечательно, что восходящая траектория Вьетнама и Индии была более радикальной в силу их старта с низких позиций (60-е строки), в то время как Корея, Марокко и Египет развивали успех, опираясь на базис 40-х позиций.

Эти трансформации наглядно свидетельствуют: несмотря на устойчивость классических европейских и американских направлений, культурно-ландшафтное своеобразие стран Азии и Африки становится все более востребованным, способствуя интенсификации глобального культурного обмена.

Отдельного внимания заслуживает существенная переориентация векторов въездного туризма в сторону государств постсоветского пространства. Их доля, остававшаяся минимальной в 1995 году, к 2019‑му продемонстрировала экспоненциальный рост: Азербайджан поднялся с 126‑го на 75‑е место (рост в 34,1 раза), Узбекистан - с 127‑го на 51‑е (рост в 73 раза), Грузия - с 129‑го на 46‑е (рост в 90,9 раза).

Таблица 4 – Динамика стран постсоветского пространства в глобальном рейтинге (1995-2019 гг.).

Детерминантами успеха данных стран выступили либерализация визового режима, агрессивный маркетинг национального культурного наследия и поддержание конкурентоспособного уровня цен.

В результате проведенного этапа исследования были выявлены следующие группы стран, демонстрирующие синхронную восходящую динамику в рейтинге в период 1995-2019 гг.:

· Вьетнам, Индия, Республика Корея, Марокко и Египет, осуществившие перемещение из четвертого и ниже в третий дециль рейтинга;

· Турция, Таиланд, Япония, Саудовская Аравия, Макао, переместившихся из третьего и ниже во второй дециль рейтинга.

Динамика групповой мобильности в долгосрочной ретроспективе (1995-2024 гг.).

На следующем этапе исследования был проведен лонгитюдный анализ мобильности групп государств, продемонстрировавших устойчивую восходящую динамику в период 1995-2019 гг., с расширением временного горизонта до 2024 года. В основу данного этапа заложена гипотеза о существовании кумулятивной инерции развития, «эффекта скачка».

Согласно данному предположению, группа стран, осуществившая транзит из четвертого и ниже в третий дециль рейтинга в 2019 году, должна продемонстрировать планомерное продвижение во второй дециль к 2024 году. Таким образом, фиксировались случаи, в которых позиционный сдвиг составляя 10 или чуть менее пунктов и верифицировалась способность группы к повторению аналогичного успеха в последующем пятилетнее цикле.

Для верификации данной гипотезы был осуществлен компаративный анализ структуры топ-10, топ-20 и топ-30-ть мировых направлений по объему въездного туризма в 2024 году.

Таблица 5 - Позиционная динамика лидеров топ-20 (1995-2024 гг.).

Данные таблицы 5 подтверждают, что Турция, Таиланд, Япония и Саудовская Аравия успешно пролонгировали восходящий тренд, переместившись из второго дециля (2019 г.) в первую десятку или вплотную к ней (2024 г.).

Макао (КНР) в рассматриваемый период демонстрирует противоположную динамику относительно общего тренда, ослабив свои позиции. Уникальным примером экспоненциального прорыва выступила Республика Узбекистан, преодолев 76 пунктов в период 1995-2019 гг. (с 127-го на 51-е место), страна продолжила стремительное восхождение, достигнув 30 строчки мирового рейтинга к 2024 году [16], [21].

Таблица 6 - Позиционная динамика лидеров топ-30 (1995-2024 гг.).

Анализ группы стран, локализованных в 2019 году в третьем дециле (табл. 6), также подтверждает гипотезу об инерционности группового роста. Вьетнам (Юго-Восточная Азия), Индия (Южная Азия), Республика Корея (Восточная Азия), Марокко (Северная Африка) и Египет (Северная Африка) синхронно продвинулись к границам топ-20, причем Индия успешно преодолела этот барьер, заняв 18-ю позицию. Совокупный анализ данных показывает, что выявленные паттерны групповой мобильности носят устойчивый характер. Гипотеза о смещении вектора потребительского спроса в сторону азиатских и африканских направлений, зафиксированная в период 1995-2019 гг., получила свое подтверждение в текущем пятилетнем цикле.

Новым открытием в 2024 году стали Албания (Юго-Восточная Европа, Балканский полуостров) и Камбоджа (Юго-Восточная Азия). В рассматриваемый период Албания продемонстрировала резкий подъем, заняв 28‑ю строчку рейтинга (против 53‑й в 2019 г.), в то время как Камбоджа переместилась на 40‑ю (против 52‑й соответственно).

На фоне этих процессов Китай (Восточная Азия) продемонстрировал волатильность и некоторое ослабление позиций. Франция сохраняет статус неизменного лидера. На второй позиции произошла значимая ротация: Испания (2-е место в 2024 г.) потеснила США, сместив их на 3-ю строчку.

Таким образом, анализ динамики въездного туризма в период с 1995 по 2024 год показал переход от евроцентричной к полицентричной модели мирового туризма и смещение глобальных экономических центров в сторону Азии и Африки.

По результатам исследования автором выделены 2 группы государств, демонстрирующую синхронную и однонаправленную положительную динамику в долгосрочном межвременном разрезе. Первая группа (Вьетнам, Индия, Республика Корея, Марокко и Египет) - демонстрирует устойчивое «ступенчатое» восхождение, начав движение с периферии топ-50/топ-40, данные страны последовательно закрепились в третьем дециле к 2019 году, завершив цикл интеграцией в пул 20-ти ведущих направлений к 2024 году. В контексте анализа пост советского пространства примером вертикальной мобильности стала Республики Узбекистан, чья динамика к 2024 году также приобрела характер экспоненциального прорыва, переместившись с 127-й (1995 г.) на 51-ю позицию (2019 г.), страна не только сохранила темп, но и вошла в пул 30 ведущих мировых направлений к 2024 году. Существует высокая вероятность того, что и другие представители данного региона (в частности, Грузия и Азербайджан) сохраняют сопоставимый вектор восходящего движения, однако на момент проведения исследования полные статистические данные по этим странам носят преимущественно прогнозный характер.

Вторая группа (Турция, Таиланд, Япония и Саудовская Аравия) продемонстрировала вектор опережающего развития, трансформировав статус топ-30 (1995 г.) в топ-20 (2019 г.) и достигнув или приблизившись к высшему эшелону мирового рейтинга (топ-10) к 2024 году (рис. 1).

Рис. 1 «Групповая мобильность» туристических потоков 1995-2014 гг.

Источник: cоставлено автором на основании [16], [21].

Выявленная согласованность траекторий развития исследуемых групп государств указывает на наличие универсальных детерминант роста, таких как институциональные структурные реформы, либерализация визовых режимов и реализация агрессивных таргет-стратегий регионального маркетинга. Данное обстоятельство обосновывает необходимость проведение дальнейшего углубленного эмпирического анализа внутригрупповых взаимодействий, а также эконометрической верификации гипотез о конкретных причинно-следственных механизмах, обеспечивающих подобную динамику.

Заключение. В ходе проведенного исследования был осуществлен комплексный ретроспективный анализ позиций стран в глобальном рейтинге въездного туризма в период с 1995 по 2024 год. Такой подход позволил идентифицировать и систематизировать специфические траектории ускоренного развития.

Ключевыми результатами работы, обладающими признаками научной новизны стали:

1. Выявление и характеристика двух согласованных групповых траекторий развития въездного туризма, сохраняющих свою преемственность в периоды 1995-2019 гг. и 2019-2024 гг.

2. Типологизация групп государств по характеру позиционной мобильности. Первая группа (Вьетнам, Индия, Республика Корея и Египет, страны, продемонстрировавшие последовательный переход из шестого-четвертого дециля (1995 г.) в третий (топ-30) к 2019 году, с последующей интеграцией во второй дециль (топ-20) к 2024 году. Вторая группа (Турция, Таиланд, Япония, Саудовская Аравия) направления, осуществившие транзит из третьего дециля (1995 г.) во второй (топ-20) к 2019 году с последующим выходом на лидирующие позиции к 2024 году.

3. Верификация инерционной прогрессии, «эффекта скачка» - наличия устойчивой пролонгированной траектории ускоренного роста, при которой идентифицированные группы стран сохраняют высокий потенциал к повторению значимых позиционных сдвигов на каждом последующем этапе исследования.

Предполагается, что выявленная синергия и синхронность процессов в данных группах обусловлена общностью факторов интенсивного развития. Дальнейшее изучение природы этих факторов позволит лучше понимать универсальные механизмы определяющие успех или стагнацию национальных туристических секторов в условиях непрерывной трансформации глобальной архитектуры международного туризма