Отраслевая структура и межотраслевые связи экономики Монголии

Введение

Экономика Монголии по-прежнему сильно зависит от добычи полезных ископаемых и внешнего спроса, но роль услуг постепенно растёт. Добывающий сектор формирует заметную часть экспорта, инвестиций и бюджетных доходов. Однако крупная доля отрасли в валовом внутреннем продукте ещё не означает, что её рост создаёт такой же большой спрос у внутренних поставщиков. То же относится к быстрорастущим услугам. Поэтому отраслевую динамику важно сопоставлять с межотраслевыми связями – прямым и косвенным выпуском, возникающим вслед за ростом конечного спроса.

Российские исследования показывают переход Монголии от преимущественно аграрной структуры к более высокой роли добычи и услуг, а также устойчивую зависимость макроэкономической динамики от внешнеэкономических связей [1, 3, 5]. Международные работы связывают ресурсную специализацию с волатильностью, перераспределением факторов производства и риском ослабления несырьевых отраслей [6, 8, 17]. Для Монголии особенно важны внутренние закупки добывающего сектора, использование экспортных доходов и состояние государственных финансов [7, 9]. Направление расходования ресурсной ренты также влияет на то, насколько сырьевой рост распространяется на остальную экономику [12, 18]. При этом структурные изменения и межотраслевые мультипликаторы часто рассматриваются раздельно. В данной работе эти два аспекта сопоставляются.

Цель исследования – сопоставить изменения отраслевой структуры экономики Монголии в 2015–2025 гг. с мультипликаторами выпуска по официальным таблицам «затраты–выпуск» за 2010, 2015 и 2019 гг. Основное предположение состоит в том, что крупнейшие и наиболее быстрорастущие отрасли не обязательно имеют самые сильные внутренние производственные связи. Сначала анализируются темпы роста и изменение отраслевых долей, затем – совокупный выпуск национальных производителей, связанный с единицей конечного спроса.

Динамика и структура экономики Монголии в 2015–2025 гг.

Для анализа структурной динамики использованы официальные данные Национального статистического управления Монголии о валовом внутреннем продукте по производственному методу в постоянных ценах 2015 г. за 2015–2025 гг. [14]. Показатели охватывают основные виды экономической деятельности и налоги за вычетом субсидий на продукты. Постоянные цены позволяют сравнивать реальные объёмы во времени. При этом отраслевые доли отражают структуру в ценах базисного года и не совпадают с текущими номинальными долями доходов.

Валовой внутренний продукт Монголии в постоянных ценах 2015 г. вырос с 22,895 трлн тугриков в 2015 г. до 34,332 трлн тугриков в 2025 г. [14]. За десять лет прирост составил 50,0%, или в среднем 4,1% в год. До 2019 г. экономика увеличилась на 22,0%, а наибольший годовой рост был зафиксирован в 2018 г. – 7,75%. В 2020 г. валовой внутренний продукт снизился на 4,6%. Восстановление было постепенным: уровень 2019 г. удалось превысить в 2022 г., после чего темпы снова ускорились. В 2023 г. рост составил 7,42%, в 2024 г. – 5,12%, в 2025 г. – 6,84%. К 2025 г. реальный объём экономики был на 22,9% выше уровня 2019 г.

Спад 2020 г. сильнее всего затронул отрасли, связанные с торговлей, поездками и деловой активностью. Выпуск торговли сократился на 12,5%, транспорта – на 18,2%, гостиниц и общественного питания – на 23,7%, добычи – на 9,9%. В то же время сельское хозяйство выросло на 5,8%, обрабатывающая промышленность – на 3,4%, информация и связь – на 5,2%, здравоохранение – на 5,8%. Поэтому общий спад не был одинаковым для всей экономики: часть внутреннего производства и социальных услуг сохранила положительную динамику.

Рисунок 1. Динамика валового внутреннего продукта Монголии в постоянных ценах 2015 г. и годовые темпы его изменения

Источник: составлено автором по данным Национального статистического управления Монголии [14].

В 2015 г. крупнейшими компонентами валового внутреннего продукта были добыча полезных ископаемых – 18,13%, сельское хозяйство – 14,08% и торговля – 11,64%. К 2025 г. добыча сохранила первое место, но её доля снизилась до 13,80%. Доля сельского хозяйства уменьшилась до 10,72%, торговли – до 10,81%. Одновременно выросла роль финансов и страхования – с 3,60 до 6,57%, транспорта – с 5,25 до 6,35%, информации и связи – с 2,08 до 3,36%. Доля обрабатывающей промышленности изменилась умеренно: с 7,02 до 7,56%. Налоги за вычетом субсидий на продукты, которые не относятся к отдельной отрасли, увеличили долю с 8,24 до 12,76%.

Таблица 1. Изменение отраслевой структуры экономики Монголии

Сельское хозяйство сохранило крупный масштаб, но его динамика была наиболее нестабильной. В 2024 г. выпуск сократился на 28,71%, а в 2025 г. вырос на 33,24%. Несмотря на это восстановление, за 2015–2025 гг. отрасль увеличила реальный выпуск только на 14,1%. Добыча росла примерно такими же темпами: за десятилетие её выпуск также увеличился на 14,1%, а доля в валовом внутреннем продукте снизилась на 4,33 процентного пункта. После спадов 2020 и 2022 гг. добывающий сектор быстро восстановился в 2023–2025 гг. и продолжил заметно влиять на годовую динамику экономики [11, 20].

Обрабатывающая промышленность за 2015–2025 гг. увеличила реальный выпуск на 61,6%. Особенно быстро сектор рос в 2017–2018 гг. После снижения на 4,17% в 2024 г. выпуск в 2025 г. вырос на 10,03%. В целом обработка расширялась быстрее экономики, но её доля оставалась в диапазоне около 7–8%. Поэтому заметного перераспределения структуры валового внутреннего продукта в пользу переработки пока не произошло.

Быстрее всего росли отдельные услуги. Реальный выпуск финансовой и страховой деятельности увеличился на 173,9%, информации и связи – на 141,9%, гостиниц и общественного питания – на 140,3%. Транспорт вырос на 81,3%. У операций с недвижимостью, государственного управления, образования и ряда других услуг темпы были значительно ниже. В итоге расширение сферы услуг происходило прежде всего за счёт финансового, информационного, транспортного и делового сегментов.

Источники роста менялись от года к году. В 2024 г. валовой внутренний продукт увеличился на 5,12% даже при резком сокращении сельского хозяйства и снижении обрабатывающей промышленности. Рост обеспечивали прежде всего добыча, торговля, транспорт, финансы, информация и связь, строительство и налоговая составляющая. В 2025 г. сельское хозяйство восстановилось, продолжили расти добыча, обработка, строительство и финансы, тогда как торговля сократилась на 4,56%. Экономика стала более разнообразной по источникам роста, но добыча сохранила ведущую роль, а доля обработки выросла лишь умеренно. Далее важно проверить, какие отрасли сильнее вовлекают внутренних поставщиков.

Отраслевые мультипликативные эффекты

Мультипликаторы рассчитаны по симметричным таблицам «затраты–выпуск» Национального статистического управления Монголии за 2010, 2015 и 2019 гг. [15]. Использована версия с неконкурирующим импортом: внутренние поставки в ней отделены от импортных ресурсов. Поэтому рассчитанные коэффициенты показывают, как дополнительный конечный спрос распространяется по национальной производственной цепочке, а импорт рассматривается как утечка. Таблицы приведены к сопоставимой классификации. Техническая остаточная категория исключена из ранжирования, результаты представлены по девятнадцати видам деятельности.

В открытой модели В. Леонтьева , где x – вектор валового выпуска, A – матрица коэффициентов прямых внутренних затрат, y – конечный спрос [4]. Полный прямой и косвенный выпуск определяется через обратную матрицу . Столбцовый мультипликатор выпуска типа I рассчитывается как [13, 16, 19]. Его смысл можно показать на простом примере. Значение 1,785 означает, что увеличение конечного спроса на 1 млн тугриков связано с 1,785 млн тугриков совокупного выпуска внутри страны. Из них 1 млн приходится на исходный спрос, а 0,785 млн – на дополнительный выпуск поставщиков.

Домашние хозяйства в модели не эндогенизированы, поэтому последующий потребительский эффект не учитывается. Таблицы «затраты–выпуск» составлены в текущих ценах. Коэффициенты частично устраняют влияние общего уровня цен, но сохраняют влияние относительных цен, импорта и состава продукции. Поэтому различия между 2010, 2015 и 2019 гг. следует трактовать как изменения стоимостной структуры межотраслевых связей, а не как прямую оценку технологической эффективности.

Во всех рассматриваемых видах деятельности мультипликатор превышает единицу. Это означает, что рост конечного спроса создаёт дополнительный выпуск у внутренних поставщиков. Масштаб этого эффекта заметно различается. В 2019 г. косвенная часть составляла от 0,183 в государственном управлении до 0,948 в энергетике, то есть разрыв превышал пять раз.

Таблица 2. Мультипликаторы выпуска по видам экономической деятельности

Самый высокий коэффициент во всех трёх контрольных годах имела электроэнергетика, газ и пар: 2,279 в 2010 г., 1,788 в 2015 г. и 1,948 в 2019 г. Такой результат связан с закупками топлива, транспортных, ремонтных, строительных и деловых услуг. Снижение по сравнению с 2010 г. показывает, что коэффициент чувствителен к структуре топлива, импорту и ценовым соотношениям. Высокий мультипликатор говорит о сильных связях с поставщиками, но сам по себе не означает высокой эффективности любого энергетического проекта: для этого нужны данные о капитальных затратах и экологических последствиях.

У обрабатывающей промышленности мультипликатор был не только высоким, но и устойчивым: 1,781 в 2010 г., 1,770 в 2015 г. и 1,785 в 2019 г. Это отражает широкую сеть закупок сырья, энергии, перевозок и услуг. Сочетание роста реального выпуска на 61,6% в 2015–2025 гг. и мультипликатора 1,785 делает обработку одним из наиболее заметных направлений структурного усложнения экономики. Сходные выводы получены в более ранних исследованиях национальных таблиц и межотраслевых связей Монголии [2, 10]. В то же время укрупнённая группа не показывает различия между пищевыми, текстильными, кожевенными, металлургическими и машиностроительными производствами.

В 2019 г. высокие значения также имели гостиницы и общественное питание – 1,718, административная и вспомогательная деятельность – 1,701, прочие услуги – 1,661, строительство – 1,642 и водоснабжение – 1,590. Причина различается по секторам, но общий механизм один: конечный спрос распределяется между многими внутренними поставщиками. Гостинично-ресторанный сектор закупает продовольствие, транспортные и коммунальные услуги; строительство – материалы, энергию, перевозки и проектирование. Поэтому высокий мультипликатор характерен не только для промышленности.

Горнодобывающая промышленность занимала промежуточное положение: 1,408 в 2010 г., 1,437 в 2015 г. и 1,395 в 2019 г. В 2019 г. на единицу конечного спроса приходилось около 0,395 единицы дополнительного выпуска внутренних поставщиков – примерно вдвое меньше, чем в обрабатывающей промышленности. Это не означает, что добыча имеет небольшое значение для экономики. Статическая модель не отражает полностью экспортную выручку, крупные инвестиции, налоговые поступления и последующее бюджетное перераспределение. Она показывает более узкий результат: текущая цепочка внутренних закупок добывающего сектора короче, чем у энергетики, обработки, строительства и ряда услуг [7, 12, 18].

Быстрорастущие услуги имели более умеренные производственные коэффициенты. В 2019 г. мультипликатор информации и связи составлял 1,468, финансовой деятельности – 1,345, транспорта – 1,314. При этом их реальный выпуск за 2015–2025 гг. вырос соответственно на 141,9, 173,9 и 81,3%. То есть высокий темп роста не сопровождался столь же длинной цепочкой текущих закупок, как в обрабатывающей промышленности. Это не уменьшает роли финансов, цифровых услуг и транспорта: их влияние проявляется через доступ к капиталу, передачу информации, логистику и снижение транзакционных издержек, которые статический мультипликатор напрямую не измеряет.

У сельского хозяйства мультипликатор в 2019 г. составлял 1,320, у торговли – 1,340, операций с недвижимостью – 1,311, образования – 1,314. Минимальное значение наблюдалось в государственном управлении – 1,183. За 2010–2019 гг. сильнее всего выросли коэффициенты прочих услуг (+0,187) и административной деятельности (+0,124). Наибольшее снижение произошло в водоснабжении (−0,519) и энергетике (−0,331). Эти сдвиги связаны с изменением доли внутренних затрат, импорта и относительных цен и не должны трактоваться как однозначное улучшение или ухудшение технологии.

Сопоставление отраслевой динамики и мультипликаторов показывает три разных типа секторов. Добыча и сельское хозяйство остаются крупными, но имеют умеренные текущие связи с внутренними поставщиками. Финансы, информация и связь, транспорт быстро растут, однако их производственные мультипликаторы также остаются умеренными. Энергетика, обработка, строительство, гостиницы и общественное питание, административные и коммунальные услуги сильнее распространяют конечный спрос по внутренней экономике. Часть этих отраслей пока невелика по доле в валовом внутреннем продукте, но сильнее вовлекает национальных поставщиков.

Из этого следует, что диверсификацию не стоит сводить к простому сокращению добычи или росту любой несырьевой отрасли. Более важна связка между сырьевым экспортом и внутренней экономикой: переработка, ремонт и обслуживание оборудования, инженерные, транспортные и деловые услуги, а также инфраструктура. Для инвестиционных проектов имеет значение не максимальная, а экономически оправданная доля внутренних поставок. Всемирный банк также связывает конкурентоспособность несырьевого производства Монголии с логистическими издержками, стандартами качества и участием национальных компаний в цепочках стоимости [21].

Обсуждение результатов

Данные за 2015–2025 гг. показывают, что экономическая база Монголии стала несколько шире. Финансовые, информационные, транспортные и деловые услуги росли быстрее экономики в целом. При этом добыча оставалась крупнейшим видом деятельности, а колебания добывающего сектора и сельского хозяйства по-прежнему заметно влияли на годовые темпы роста. Межотраслевые расчёты дополняют эту картину. Финансы показали самый быстрый долгосрочный рост при мультипликаторе 1,345, добыча сохранила крупнейшую долю при коэффициенте 1,395, а обрабатывающая промышленность при меньшем масштабе имела значительно более высокий мультипликатор – 1,785.

Для структурной политики важен не один рейтинг мультипликаторов, а сочетание нескольких характеристик: масштаба рынка, динамики спроса, импорта, производительности, капиталоёмкости и силы межотраслевых связей. Обработка и строительство сильнее вовлекают внутренних поставщиков, но зависят от конкурентоспособных затрат и устойчивого спроса. Энергетика имеет максимальный коэффициент, однако требует больших инфраструктурных вложений и связана с экологическими ограничениями. Финансы и информация создают более короткие цепочки текущих закупок, но влияют на доступ к капиталу и производительность. Поэтому мультипликатор полезен как один из критериев анализа, а не как готовая оценка общественной эффективности.

Для добывающего комплекса результаты указывают на возможность увеличить внутренний эффект без сокращения экспортного ядра. Для этого важны конкурентоспособные внутренние закупки, ремонт и обслуживание оборудования, инженерные компетенции, транспорт и переработка. Замещение импорта независимо от качества и цены, напротив, может повысить издержки. Практический вопрос состоит в том, какие звенья цепочки поставок национальные предприятия способны осваивать на конкурентной основе и постепенно расширять своё участие в крупных проектах.

Заключение

В 2015–2025 гг. валовой внутренний продукт Монголии в постоянных ценах вырос на 50,0%, в среднем на 4,1% в год. После спада 2020 г. экономика превысила уровень 2019 г. в 2022 г. За десятилетие заметно выросла роль финансов, информации и связи, транспорта и деловых услуг. При этом добыча сохранила ведущее место, сельское хозяйство осталось крупным и нестабильным сектором, а доля обрабатывающей промышленности увеличилась лишь умеренно.

Межотраслевые расчёты показывают, что размер отрасли и сила её внутренних связей не совпадают. Самый высокий мультипликатор наблюдался в энергетике. Обрабатывающая промышленность сохраняла устойчивое значение около 1,78; высокие коэффициенты имели также строительство, гостиницы и общественное питание, административные и коммунальные услуги. Добывающий сектор при ключевой роли в экспорте и макроэкономической динамике имел более умеренный коэффициент – 1,395.

Таким образом, крупнейшие и наиболее быстрорастущие отрасли не обязательно создают максимальный дополнительный выпуск у внутренних поставщиков. Для диверсификации Монголии важны не только новые несырьевые производства, но и более тесные связи между сырьевым сектором и внутренней экономикой. Переработка, энергетическая и транспортная инфраструктура, инженерные, ремонтные и деловые услуги могут расширять внутренние цепочки поставок. При выборе направлений развития мультипликаторы следует рассматривать вместе с показателями спроса, импорта, капитальных затрат, занятости и экологической нагрузки.