Зависимость российских предприятий от импорта в 1999–2025 гг.: долгосрочные тенденции через призму опросной статистики

Введение

Турбулентность последних лет, ковидные ограничения и последовавшая санкционная война резко обострили вопрос об автономности российских производителей, степени их зависимости от внешних рынков. В какой мере производимая внутри страны (для внутреннего потребления и для экспортных целей) продукция может выпускаться без использования импортных поставок? Цель свести импорт всех товаров или товаров инвестиционного назначения к нулю не ставилась. В современной сложной экономической системе это и невозможно, и не всегда оправдано. Кроме того, каков бы ни был список товаров, подпадающих под текущие ограничения, он всегда может быть изменен. Потенциальное расширение списка создаёт угрозу не получить или не суметь произвести что-то необходимое. Это делает внутренний экономический механизм уязвимым, и с этим приходится не только считаться, но и бороться. Потенциальное сужение этого списка также несёт угрозу. Она состоит в том, что развитие внутри страны дополнительных видов производств, которые в дальнейшем могут оказаться не столь востребованными, может приводить к нежелательному распылению ресурсов, неоптимальному расходованию ограниченных средств.

Обсуждение этих вопросов привело к введению в активный оборот термина импортозамещение – замены импортных составляющих промышленного производства отечественными. Однако процесс этот оказался сложным, масштабным и долговременным. Фактически он распался на три отдельных явления: (1) импортозамещение как таковое, (2) «импортосмещение», когда импорт из одних стран заменялся импортом из других, и (3) создание механизмов по обходу санкций для получения из-за рубежа того, что необходимо. Все три явления в современных российских условиях носили вынужденный и форсированный характер. В научной и экспертной среде развернулась широкая дискуссия по этим темам. В Научной электронной библиотеке eLIBRARY.RU число публикаций всех типов, в названии которых было слово «импортозамещение», в 2014-2025 гг. составило 18 489 шт. против 762 шт. в 1900-2013, то есть за последние 12 лет было написано на два порядка больше работ об импортозамещении, чем за предшествующее столетие [1].

Однако даже такое значительное число публикаций не привело к формированию системы показателей, которая позволяла бы отслеживать динамику этих процессов. В частности, об этом пишет С.В. Цухло: «… российская статистика оказалась в сложном положении: измерять импортозамещение в условиях огромнейшей открытой экономики оказалось очень сложно. Федеральная служба государственной статистики обеспечивает крайне скромный набор показателей из этой области» [15, с. 147]. Тем не менее многие исследователи опираются на имеющиеся показатели официальной статистики (например, Д. Карпов [10], А.М. Калинин [8]), другие дополняют недостающие данные результатами опросов и рассмотрением отдельных кейсов (например, так сделано в Аналитическом докладе НИУ ВШЭ [7], в Ю.В. Симачев, А.А. Яковлев [13], в Аналитической записке Центрального Банка [9]). Отметим, что большая часть проводимых по этой теме опросов является точечными или разовыми. Для более детального ознакомления с обзором основных подходов к изучению вопросов импортозамещения сошлемся на статью Д.Ю. Землянского [6], которая опирается на самые последние работы в этой области.

Целью данного исследования является анализ зависимости от импорта отечественных предприятий на длительном периоде времени с 1999 по 2025 год. В статье используется ряд новых показателей, которые характеризуют как уровень зависимости от зарубежных поставок, так и глубину распространения этой зависимости среди производителей. В работе представлено сравнение трёх групп предприятий – с высокой, средней и нулевой зависимостью от импорта – по различным аспектам производственной деятельности. Выявлены различия между группами, и определено, какая группа демонстрирует преимущества в динамике производства, занятости, инвестиций и других показателей хозяйственной деятельности. Результаты сравнения трёх групп позволили ответить на вопрос: является ли максимальная локализация производств единственно верной стратегией, или гибкий, дифференцированный подход обеспечит бо́льшие преимущества производителям, а значит и экономике в целом.

Описание выборки

Определенный вклад в закрытие пробелов в исследовании импортозамещения может внести опросная статистика. В частности, данные «Российского Экономического Барометра» (РЭБ) позволяют восполнить некоторые бреши в теме.

Методика показателей РЭБ в этой области основывается на двух базовых методологических принципах: декомпозиция процесса и проведение долгосрочных, регулярных наблюдений. Исходя из этого РЭБ измерял не импортозамещение как таковое, а зависимость предприятий от импорта. Отслеживание показателя во времени показывает, нарастает ли эта зависимость или ослабевает, растёт зависимость или, наоборот, увеличивается локализация производственных процессов [1].

Вопрос о зависимости от импорта в анкетах РЭБ включен с 1999 г., то есть измерения начались за 15 лет до 2014 г., когда первые санкционные ограничения начали вводиться. Преимущество данных РЭБ обеспечивается тремя факторами: (1) это систематические, регулярные данные, собранные по одной методике, длина рядов – 27 лет; (2) это стабильная по своим характеристикам выборка; (3) данные по импортозависимости помещены в широкий круг других показателей финансовой и производственной деятельности предприятий. Всего было обработано 7799 анкет, таким образом в среднем в год обрабатывалось 289 анкет. Участники опросов – средние российские предприятия, в 2025 г. средняя численность работников на них составила 650 чел., средняя зарплата – около 73 тыс. руб. Обследованные предприятия не входят в число крупнейших холдингов и не относятся к крупнейшим налогоплательщикам, но это именно те предприятия, на которых приходится основная часть занятых на производстве. В отраслевом разрезе выборка несколько смещена в сторону машиностроения (40%) и металлургии (17%), в региональном – она более сбалансирована: 23% приходится на Центральный район, 19% – на Поволжье, по 15% – на Центрально-Черноземный район и Сибирь [2]. Недостатком выборки является ее небольшой размер. Отметим, что в опросах, посвященных зависимости производства от импорта, принимали участи не все респонденты РЭБ, в среднем около 70%. Оставшиеся 30% пропускали этот вопрос.

Ввиду специфики выборки, ее небольшого размера, выводы носят предварительный характер, требуют дальнейшего изучения на более значительных массивах данных. Тем не менее это самый крупный цельный массив информации по теме, поскольку сбор данных начался задолго до того, как проблема попала в центр общественного внимания, осуществлялся регулярно, систематически и по единой методике. Данные опросов РЭБ — это не точечные оценки, а временные ряды, которые дают представление о тенденциях в этой области.

Проблема измерения импортозамещения

Современное производство является сложной системой. Прежде чем дойти до потребителя, товары движутся вверх по производственным цепочкам от сырья и материалов, к деталям и компонентам, могут несколько раз пересекать границы государств, и только проходя через многочисленные итерации приходят к состоянию конечной потребительской продукции. Товар многократно преобразуется, меняет собственников. В такой ситуации трудно проследить «историю» его происхождения, оценить долю импортной составляющей. Это вызывает сложности при попытке определить долю импорта в конечной продукции.

В анкетах РЭБ вопрос сформулирован следующим образом: приняв издержки вашего выпуска за 100%, оцените в них долю валютной составляющей (то есть затрат, прямо зависящих от курса рубля). У такой формулировки есть несколько преимуществ. (1) Во-первых, в ней нет фокусировки на доллар США или другую конкретную валюту. Поэтому последние изменения в структуре расчетов в пользу более широкого использования валют различных стран не сказались на методе измерения. (2) Во-вторых, в ней автоматически учитывается тот факт, что закупки могли осуществляться внутри территории России, но уже включать определенную импортную составляющую, то есть измерение является более корректным, чем при учете происхождения только непосредственно закупаемого товара. (3) В-третьих, доля импорта измеряется в стоимости издержек, а не в продажах. Это позволяет освободиться от учёта колебаний цен на продукцию производителя, в том числе не принимать во внимание состояние спроса на конечную продукцию, рентабельность бизнеса, текущую прибыль или убытки производителя. (4) Ответ на вопрос является свободным, в анкете не предложены интервалы, есть возможность указать любое значение. (5) Последнее преимущество – это использование числовых значений, но в относительных величинах, в процентах. Это делает набор данных гомогенным, снимает необходимость корректировать физические или стоимостные показатели. Судя по тому, что ответы на этот вопрос не приходилось исключать вследствие их неадекватности (выхода за пределы диапазона от 0 до 100), респонденты верно понимали задаваемый вопрос. Кроме того, у респондентов была возможность пропустить вопрос, в случае нежелания отвечать или непонимания формулировки. Это обстоятельство также является фактором минимизации ошибок сбора и обработки данных.

Масштабы зависимости российских предприятий от импортных поставок

Большую часть исследуемого периода доля валютной составляющей в производстве продукции находилась в диапазоне от 15% до 23% (Рис. 1). Исключения были зафиксированы всего два раза. В 2015 г., когда показатель вышел на исторический максимум в 26% и в 2025 г., когда был зафиксирован исторический минимум – 11%.

Рис. 1. Доля валютной составляющей в издержках выпуска, %

Источник: составлено авторами по данным «Российского Экономического Барометра»

С 1999 до 2011 г. зависимость обследованных предприятий от импорта постепенно снижалась. Напомним, что именно в этот период наблюдались самые высокие темпы экономического роста в нашей стране. С 2012 по 2015 г. ситуация изменилась: доля импорта в издержках существенно выросла. За четыре года она увеличилась почти в два раза: с 15% до 26% (Рис. 1). Затем последовало снижение до 20% в 2016 г. и длительное колебание вокруг этой отметки. Девять лет показатель не проявлял отчетливой тенденции к росту или сокращению. Эти оценки совпадают с выводами многих специалистов, которые (начиная с 2015 г.) искали признаки изменения ситуации, привлекали множество различных данных, но приходили к выводу, что процесс импортозамещения пробуксовывает. В частности, на это указывают А.М. Калинин [8] и Д.Ю. Землянский [6]. Даже усиление санкционного давления с 2022 г. не поколебало, по данным РЭБ, этот боковой тренд. И вот в 2025 г. произошли кардинальные изменения: доля валютной составляющей в издержках резко сократилась за год с 21% до 11%.

Снижение доли валютной составляющей в издержках в 2025 г. произошло за счёт резкого сокращения группы предприятий с высоким, более 30%, уровнем импортозависимости. Удельный вес предприятий этой группы за 2025 г. снизился с 20% до 5% (Рис. 2). Одновременно в 2025 г. увеличилась с 16% до 25% доля предприятий с 0-ой зависимостью от импортных поставок.

Рис. 2. Распределение предприятий по доле валютной составляющей в издержках выпуска, доля предприятий в %

Источник: составлено авторами по данным «Российского Экономического Барометра»

В отличие от средних значений, которые представлены на Рис. 1, распределение предприятий по группам (Рис. 2) свидетельствует, что медленное и неустойчивое уменьшение доли группы с наиболее высокой зависимостью от импортных закупок началось с 2015 г. Этот процесс происходил с одновременным сокращением группы с 0-ой зависимостью, которое фиксировалось до 2024 г. включительно. Однако в 2025 г. ее доля выросла с 16% до 25%.

Если попытаться обобщить имеющиеся данные на протяжении всего периода наблюдений с 1999 г., то можно заметить постепенное увеличение доли средней группы (группа с валютной составляющей в издержках до 30%) за счёт крайних. В 1999 г. её величина составляла 36%, а в 2025 – 70%, с 2007 по 2020 г. наблюдалась определенная стабилизация этой группы на уровне 29%.

Сравним три выделенные группы предприятий – (1) группа с 0-й зависимостью, (2) группа со средней зависимостью (до 30% издержек зависят от курса рубля) и (3) высоко зависимая группа (более 30% издержек) – по основным характеристикам хозяйственной деятельности.

Три группы производителей по уровню зависимости от импортной продукции: динамика производства и занятости

Для сравнения динамики производства и занятости были взяты полугодовые индексы изменения показателя за предшествующее опросу полугодие. Измерения проводились ежеквартально, данные были усреднены по годам [3]. Отметим, что схожие результаты в отношении производства, занятости и инвестиций были получены, в частности в Ю.В. Симачев, А.А. Яковлев [13], в работе отмечается, что сворачивание масштабов производственной деятельности было одной из четырех распространенных стратегий поведения предприятий.

На протяжении всего периода наблюдений с 1999 г. большую часть времени динамика производства в группе с 0-ой импортозависимостью была существенно хуже, чем в двух других группах, а самой успешной оказалась группа со средним уровнем зависимости от импорта. Средние полугодовые темпы изменения выпуска в трёх группах в 1999-2025 гг. были: -3,2% в группе с 0-ой зависимость от импорта; +0,7% – в средней группе; -1% – в группе с высокой зависимостью от импорта (Рис. 3).

Рис. 3. Полугодовой индекс изменения выпуска (%), три группы предприятий в зависимости от доли валютной составляющей в издержках производства

Источник: составлено авторами по данным «Российского Экономического Барометра»

Похожая картина наблюдалась и в отношении занятости: наихудшая динамика наблюдалась в группе с 0-ой зависимостью от импорта, в среднем -3%. Две другие группы мало различались, тем не менее преимущество осталось, как и в случае с выпуском, за промежуточной группой: -0,9% и -1,0% (Рис. 4). Любопытно, что в отношении занятости различия между тремя группами до 2014 г. были очень мало заметны, а после они резко возросли и особенно усилились в 2025 г.

Рис. 4 Полугодовой индекс изменения занятости (%), три группы предприятий в зависимости от доли валютной составляющей в издержках производства

Источник: составлено авторами по данным «Российского Экономического Барометра»

Три группы производителей по уровню зависимости от импортной продукции: загрузка производственных мощностей и рабочей силы

Существенное влияние на благополучие производителей имеет степень интенсивности использования имеющихся ресурсов. Использование на пределе возможностей препятствует наращиванию производства в случае необходимости, недоиспользование может приводить к убыткам, связанным с расходами на содержание избыточных ресурсов, будь это мощности или рабочая сила. В опросах РЭБ используются показатели загруженности производственных мощностей и рабочей силы. Оба показателя измеряются в процентах от нормального для каждого месяца уровня. Такой подход позволяет устранить проблему сезонности, которая различается по отраслям, а также гомогенизировать данные, применив единый подход к измерению, независимый от отраслевой принадлежности, особенностей технологических процессов, размеров производителей и др. факторов, сделав их сопоставимыми и сравнимыми.

Как и в случае производства и занятости, наблюдался тот же долгосрочный тренд: наихудшие результаты зафиксированы в группе с 0-ой зависимостью от импортных товаров. Важно отметить, что в группе с 0-ой зависимостью от импорта положение обстояло хуже на всём периоде наблюдения с 1999 г., а с 2015 г. негативная разница резко увеличилась (Рис. 5 и 6).

Рис. 5. Загрузка производственных мощностей, % от нормального уровня = 100, три группы предприятий в зависимости от доли валютной составляющей в издержках производства

Источник: составлено авторами по данным «Российского Экономического Барометра»

Рис. 6. Загрузка рабочей силы, % от нормального уровня = 100, три группы предприятий в зависимости от доли валютной составляющей в издержках производства

Источник: составлено авторами по данным «Российского Экономического Барометра»

Загрузка производственных мощностей за весь период наблюдений в группе с 0-ой зависимостью от импорта составила 71%, в средней группе – 80%, в группе с высокой зависимостью – 79%. Разница между первой и второй группой – 9 процентных пунктов. При этом до 2014 г. эта разница составляла всего 5 пунктов, а в 2015-2025 гг. – уже 16 (Таблица 1).

Похожая картина сложилась и для загрузки рабочей силы. Её средний уровень с 1999 по 2025 г. в трёх группах составил 84%, 91% и 92%, разница между группой с 0-й зависимостью и средней – 7 процентных пунктов, до 2014 г. включительно она была 4 пункта, а с 2015 – 10 (Таблица 1).

Таблица 1.

Загрузка производственных мощностей и рабочей силы у предприятий трёх групп с различным уровнем зависимости от импортных товаров

Источник: составлено авторами по данным «Российского Экономического Барометра»

Три группы производителей по уровню зависимости от импортной продукции: портфель заказов и запасы готовой продукции

Объём производства и занятости, степень использования имеющихся производственных ресурсов определяются в том числе внешними для производителей обстоятельствами, а именно спросом на их продукцию. В опросах РЭБ спрос измеряется традиционными для опросной статистики показателями – уровнями наполненности портфеля заказов и запасов готовой продукции. Оба показателя измеряются в процентах от нормального для каждого месяца уровня, принимаемого за 100%.

Обратим внимание на несколько методологических аспектов.

Измерение от «нормального для этого месяца уровня» дает возможность ещё на этапе сбора данных решить два вопроса. Во-первых, полностью нивелировать проблему корректировки на сезонность, которая для предприятий различных отраслей существенно разнится. И во-вторых, избежать различных стоимостных оценок, перейти в относительные показатели, тем самым получить возможность агрегировать и сравнивать данные по предприятиям без необходимости дополнительных корректировок.

Заказы и запасы характеризуют разные аспекты спроса. Наполненность портфеля заказов говорит об уровне более-менее устойчивого спроса, который так или иначе уже учтен в производственном процессе – есть соответствующее оборудование, закупаются необходимые сырье и материалы. Запасы инкорпорируют всевозможные текущие, краткосрочные флуктуации. Они изменчивы, отражают как возникновение случайного, непредвиденного спроса, так и отказ партнеров от тех или иных сделок. В случае, если ни того, ни другого не происходит, они остаются на определенном стабильном уровне, достаточном для удовлетворения внезапно возникшего спроса, который невозможно удовлетворить моментальным увеличением выпуска. В настоящее время в силу значительного развития логистики и систем управления запасами, объем запасов предельно минимизирован.

Чем различаются в отношении заказов и запасов три группы предприятий с различным уровнем зависимости от импорта?

В группе с 0-й зависимостью от импорта дела с заказами всегда обстояли хуже, чем в двух других группах. Такая ситуация наблюдалась весь рассматриваемый период с 1999 по 2025 г. (Рис. 7). Средний разрыв составлял примерно 10 процентных пунктов: 78% против 88% (Таблица 2). Однако разрыв не был постоянным. Отчетливо выделяются три периода:

· до 2010 г. разница была умеренной – около 7 пунктов,

· в 2011-2014 гг. показатели сблизились, разрыв сократился до 2 пунктов;

· а в 2015-2025 гг. он увеличился до 16 пунктов.

Судя по данным РЭБ, в последнем, третьем периоде, который ассоциируется с возникновением и постоянным нарастанием санкционного давления, разрыв в заказах достиг максимума. У предприятий со средней и высокой валютной составляющей в расходах портфель заказов продолжал расти и составил 91-93% от нормального уровня. В группе с 0-й зависимостью от импорта заказы упали до 75% по сравнению с 84% в 2011-2014 гг. и 78% в 1999-2010 гг. и оказались на 16-18 пунктов ниже, чем в двух других группах (Таблица 2, Рис. 7)

Рис. 7. Портфеля заказов, % от нормального уровня = 100, три группы предприятий в зависимости от доли валютной составляющей в издержках производства

Источник: составлено авторами по данным «Российского Экономического Барометра»

Таблица 2.

Портфель заказов у предприятий трёх групп с различным уровнем зависимости от импортных товаров

Источник: составлено авторами по данным «Российского Экономического Барометра»

С запасами ситуация складывалась несколько иначе. До 2022 г. они у трёх групп предприятий мало различались: 88% от нормального уровня в группе с 0-й зависимостью от импорта и по 89% – в двух других группах. А в 2023-2025 гг. произошёл резкий отрыв вверх группы предприятий с 0-й валютной составляющей в расходах. Разрыв увеличился до 41 проц. пункта. Причем показатель существенно отклонился от нормального уровня вверх и составил 133%. Это явное свидетельство затоваривания (Таблица 3, Рис. 8).

Таблица 3.

Запасы готовой продукции у предприятий трёх групп с различным уровнем зависимости от импортных товаров

Источник: составлено авторами по данным «Российского Экономического Барометра»

Рис. 8. Запасы готовой продукции, % от нормального уровня = 100, три группы предприятий в зависимости от доли валютной составляющей в издержках производства

Источник: составлено авторами по данным «Российского Экономического Барометра»

Таким образом, мы наблюдаем, что в группе, не зависящей от импорта, и заказы практически на всём периоде наблюдений с 1999 г. оказались меньше, чем в двух других, а с 2023 г. и управление запасами стало заметно хуже, производство осуществлялось в расчете на больший объем спроса. В 2024-2025 гг. запасы в этой группе превысили нормальный уровень на 29-61%, то есть наблюдалось явное затоваривание.

Три группы производителей по уровню зависимости от импортной продукции: инвестиционная активность

Сравним инвестиционную активность предприятий трёх групп. В опросах РЭБ задается вопрос о динамике реального объема закупок оборудования в течение месяца. Один из вариантов ответа – «оборудование не закупалось и не закупается». В данном случае мы будем оперировать долей предприятий, отметивших этот пункт [4].

Как показывают результаты опросов, и в этом случае наблюдалась та же ситуация, что была описана выше на примере других показателей хозяйственной деятельности: преимущество имели те, у кого импорт был, а результаты тех, у кого его не было, были хуже. Производители, у которых доля валютной составляющей в расходах была 0-ой, инвестировали меньше предприятий двух других групп. За 27 лет наблюдений доля предприятий, не закупавших оборудование, в этой группе составила 48%, в двух других – 28% и 32% (Рис. 9), то есть разрыв составлял 16-20 процентных пунктов.

Кроме того, доля не-инвесторов в группе независимых от импорта предприятий в долгосрочном аспекте (с 1999 г.), несмотря на значительные колебания, оставалась более-менее стабильной. А в двух других группах доля не-инвестирующих производителей имела тенденцию к медленному снижению.

Рис. 9. Доля предприятий, не осуществляющих закупки оборудования в течение месяца, %, три группы предприятий в зависимости от доли валютной составляющей в издержках производства

Источник: составлено авторами по данным «Российского Экономического Барометра»

Разрыв в доле предприятий не-инвесторов между группами существенно колебался. Для удобства анализа мы усреднили данные по двум группам, зависящим от импортной продукции, и вычислили разницу в долях предприятий не-инвесторов между двумя сегментами: теми, кто зависит от импорта, и теми, кто от него совсем не зависит (Рис. 10). Среди предприятий с 0-й зависимостью от импорта доля не-инвесторов в среднем на 18 пунктов была выше, чем в двух других группах. Однако до 2014 г. этот разрыв составлял +14 пунктов, а в 2015-2023 – уже +27 (Таблица 4, Рис. 10). Таким образом введение санкционных ограничений сопровождалось более активным сокращением инвестиционной активности именно в группе производителей, которые в наименьшей степени зависели от импорта. Это совершенно удивительный факт, который косвенно указывает на то, что воздействие санкций на экономику имеет не только существенный прямой негативный эффект, но и весьма значительный косвенный, который сказывается даже на тех экономических агентах, которые мало зависели от зарубежных поставок.

Рис. 10. Разница между долей предприятий не-инвесторов среди тех, у кого есть зависимость от импорта, и тех, у кого ее нет, процентные пункты

Источник: составлено авторами по данным «Российского Экономического Барометра»

Таблица 4.

Разница между долей предприятий не-инвесторов в различных группах предприятий с разной зависимостью от импорта

	Доля предприятий не-инвесторов, %				Разница между группами с отсутствием и наличием зависимости от импорта, процентные пункты
	[0]	(0-30]	(30-100]	(0-100]
	(1)	(2)	(3)		(5) = (1)-(4)
1999-2025	48	28	32	30	+18
1999-2014	47	31	35	33	+14
2015-2023	53	24	28	26	+27
2024-2025	40	23	21	22	+18

Однако в 2024-2025 гг. ситуация вернулась к прежним значениям. Не-инвесторов по-прежнему было больше в группе предприятий с 0-й валютной составляющей в расходах, но этот разрыв сократился до 18 пунктов.

Три группы производителей по уровню зависимости от импортной продукции: поставщики и покупатели

И санкционное давление, и ранее ковидные ограничения часто рассматриваются в контексте нарушения хозяйственных связей, разрушения цепочек поставок (в частности, В.Е. Дементьев [5], Ю.В. Симачев, А.А. Яковлев [13]). Однако этот процесс трудно измерить. Тем не менее в анкетах РЭБ есть ряд подходящих вопросов, в том числе, два вопроса о том, как изменилось число поставщиков и покупателей за последние полгода. Вопрос подразумевает три варианта ответа: возросло – осталось примерно тем же – сократилось. На основе этих данных рассчитывается диффузный индекс [5].

Как показывают полученные данные, динамика поставщиков оставалась весьма стабильной на протяжении всего периода наблюдений с 1999 по 2025 г. В среднем по выборке диффузный индекс составлял примерно 50-52%. Это значит, что число поставщиков оставалось стабильным (пороговое значение – 50%), с небольшой тенденцией к увеличению. Вместе с тем примерно с 2019 г. в группах, где была зависимость от импорта, волатильность этого показателя возросла. Особенно это было заметно для группы с максимальной валютной составляющей в расходах (Рис. 11).

Рис. 11. Доля предприятий, у которых число поставщиков за полгода возросло (диффузный индекс), %, три группы предприятий в зависимости от доли валютной составляющей в издержках производства

Источник: составлено авторами по данным «Российского Экономического Барометра»

Неожиданно гораздо заметнее различия между группами проявились при рассмотрении диффузного индекса числа покупателей. До 2007 г. включительно динамика числа покупателей в трёх группах производителей практически не различалась, наблюдался их рост, индекс превышал 50%-ную отметку. В 2008-2009 гг. на фоне мирового кризиса число покупателей сократилось, а затем вернулось на прежние уровни (Рис. 12). А с 2015 г. наблюдалось существенное расхождение между группами. В группе с 0-й зависимостью от импорта число покупателей начало сокращаться, в то время как в двух других группах оно оставалось на прежнем или чуть более высоком уровне. Во время ковидных ограничений диффузные индексы числа покупателей опять сблизились, причем сближение произошло за счёт роста числа покупателей в самой «слабой» группе, группе с 0-й зависимостью от импорта. После снятия ковидных ограничений и начала СВО различия снова увеличились. Доля предприятий с растущим числом покупателей в группе с 0-й зависимостью от импорта упала в 2025 г. до 31% – это исторический антирекорд. Совершенно неожиданно, что такое значительное ухудшение наблюдалось в группе, не зависящей от импорта и в отношении её покупателей. Видимо, это ещё раз подтверждает тот факт, что косвенные или скрытые негативные эффекты санкционного противостояния имеют более широкое воздействие, как по охвату, так и по механизмам воздействия, чем можно было предполагать.

Рис. 12. Доля предприятий, у которых число покупателей за полгода возросло (диффузный индекс), %, три группы предприятий в зависимости от доли валютной составляющей в издержках производства

Источник: составлено авторами по данным «Российского Экономического Барометра»

Три группы производителей по уровню зависимости от импортной продукции: финансовое положение предприятий

Сравнение отдельных показателей, которое было проведено выше, однозначно показало преимущество тех, у кого зависимость от импорта есть, перед теми, у кого ее нет. По динамике выпуска, заказам и инвестиционной активности отставание предприятий с 0-й зависимостью от импорта было заметно сразу с начала измерений, с 1999 г.; по занятости, загрузке мощностей и рабочей силы, сокращению числа покупателей – с начала санкционных ограничений, с 2015 г. Исключение составили всего два показателя. (1) В запасах готовой продукции различия в пользу зависимых от импорта предприятий проявились только с 2023 г., а (2) динамика поставщиков на протяжении всего периода с 1999 по 2025 г. существенно не различалась.

Те же тенденции проявились и в оценках финансового положения, которое в значительной степени является синтетическим, результирующим показателем, включающим в той или иной степени все параметры хозяйственной деятельности. В опросах РЭБ респондентам ежемесячно предлагается вопрос о финансовом положении компании и три варианта ответа: хорошее – нормальное – плохое. Такой обобщённый подход дает возможность получить сопоставимые, сравнимые оценки для производителей разных размеров, отраслей, избежать сложностей, связанных с использованием стоимостных показателей, необходимости приведения их к единому знаменателю.

Как показывают результаты оценок самих руководителей предприятий и это полностью согласуется с другими показателями, рассмотренными выше, финансовое положение компаний, которые не зависят от импортных поставок, на протяжении почти всего рассматриваемого периода с 1999 по 2025 г. было хуже, чем в двух других группах (Рис. 13).

С 1999 по 2025 г. доля финансово благополучных производителей в группе предприятий с 0-й зависимостью от импорта отставала от двух других групп на 10-15 процентных пунктов. До 2014 г. эта разница составляла 5-8 пунктов, а после – уже 16-23 (Рис. 13, Таблица 5).

Рис. 13. Доля предприятий, которые охарактеризовали своё финансовое положение как нормальное или хорошее, %, три группы предприятий в зависимости от доли валютной составляющей в издержках производства

Источник: составлено авторами по данным «Российского Экономического Барометра»

Таблица 5.

Доля финансово благополучных предприятий (тех, кто оценил финансовое положение как хорошее или нормальное), %, у предприятий трёх групп с различным уровнем зависимости от импортных товаров

Три группы производителей по уровню зависимости от импортной продукции: оценки делового климата

Выше мы рассмотрели различные показатели хозяйственной деятельности предприятий. Какой бы показатель мы ни брали, наблюдалась одна и та же закономерность: хуже всего на протяжении всего периода наблюдений с 1999 г. дела обстояли в группе предприятий с 0-й зависимостью от импорта. В отдельных случаях эта группа производителей сравнивалась с двумя другими. Однако с начала введения санкционных ограничений, различия между этой группой и двумя другими увеличились, а ее относительно более плохое положение в ещё большей мере ухудшилось. Неожиданно и контринтуитивно оказалось, что предприятия, в чьих расходах нет компонентов, зависящих от валютного курса, испытывают бо́льшие сложности в своей производственной деятельности, чем те, у кого зависимость от импорта есть. Однако все проанализированные показатели касались оценки деятельности предприятий. С 2021 г. в обследования РЭБ введён вопрос об оценках общего делового климата в стране в целом, это оценки не деятельности предприятий, а их взгляд на внешнюю по отношению к ним ситуацию. Респондентам предлагалась шкала хороший – нормальный – плохой – трудно сказать. Оценки группы предприятий с 0-й зависимостью от импорта не только оказались самыми пессимистичными, но даже на таком коротком промежутке времени (всего 5 лет) они проявили тенденцию к снижению (Рис. 14). В среднем в этой группе в 2021-2025 гг. деловой климат оценивали как нормальный или хороший всего 25% предприятий, в средней группе – 42%, а в группе с максимальной зависимостью – 56%. Разница между группами – в два раза (!). В группе предприятий с 0-й зависимостью от импорта за пять лет доля предприятий, характеризующих деловой климат как нормальный или хороший, сократилась с 36% до 14%. Во второй группе максимум пришёлся на 2023 г. – 61%, в остальные годы он колебался в диапазоне от 27% до 49%. В третьей группе, группе с наиболее высокой зависимостью от импорта, максимум оценок был достигнут в 2025 г. – 67%, минимум в 2022 г. – 44%.

По мере ужесточения санкционного давления с 2022 по 2025 г. наблюдалось всё более значимое расхождение предприятий трёх групп по оценкам делового климата. Как нормальный или хороший в 2025 г. в группе с 0-й зависимостью от импорта его оценили всего 14% предприятий, в средней группе – 33%, а в группе, наиболее существенно зависящей от импорта, – 67%.

Рис. 14 Доля предприятий, которые оценивают деловой климат в России в течение месяца как хороший или нормальный, %, три группы предприятий в зависимости от доли валютной составляющей в издержках производства

Источник: составлено авторами по данным «Российского Экономического Барометра»

Три группы производителей по уровню зависимости от импортной продукции: новые частные компании vs предприятия, основанные в СССР

До сих пор по мере сравнения трёх групп предприятий мы наблюдали большое сходство между двумя группами – теми у которых зависимость от импорта есть, но выражена в разной степени. Одновременно было зафиксировано различие этих двух групп производителей от тех, у кого зависимость от импорта нулевая. Всякий раз мы получали контринтуитивный вывод: преимущество фиксировалось в пользу импортозависимых предприятий: у них была лучше динамика производства и занятости, выше загрузка производственных ресурсов, выше заказы, интенсивнее инвестиционный процесс, они меньше теряли покупателей своей продукции. Казалось бы, вся тяжесть санкций ложилась именно на их плечи: они были вынуждены искать новых поставщиков, обходить трансграничные барьеры, изобретать новые схемы платежей, а оказалось, что ситуация в большей степени ухудшилась у тех предприятий, у которых импорта не было вообще.

Все различия, которые были зафиксированы выше, ничего не говорят о причинах такого явления. Тем не менее хотелось бы их так или иначе нащупать. Для этого мы обратились к объективным характеристикам.

Занятость. Выборка РЭБ имеет большие ограничения в анализе размеров предприятий, так как изначально ориентирована на средние по размеру компании. И всё-таки различия в занятости между тремя группами были зафиксированы: в группе со средней зависимостью от импорта оказалась самая высокая численность занятых – 825 чел., в группе с 0-й зависимостью – 485 чел., в группе с высокой – 516 чел. Если брать только период с 2015 г., то, несмотря на общее сокращение численности занятых во всех трёх группах, в средней группе по-прежнему оставалась самая высокая численность занятых – 740 чел., это почти в два раза больше, чем в двух других группах в это же время (392 и 399 человек соответственно).

Отрасли. К сожалению, для детального отраслевого анализа выборка РЭБ также не является достаточной по размерам. Тем не менее, за неимением других данных, обратимся к этим. Самая высокая доля импорта в закупках оказалась в лёгкой промышленности. В 1999-2025 гг. её доля составила 30%. На втором месте – химическое производство, 21%. А самой низкой она была в лесопромышленном комплексе и в производстве строительных материалов – 15% (Таблица 6).

Сравнение двух периодов – до 2014 г. и после – показывает, что в лёгкой промышленности зависимость от импорта существенно выросла. Доля расходов, зависящих от курса рубля, увеличилась с 28% в 1999-2014 гг. до 43% в 2015-2025 гг. (Таблица 6) Также значительное увеличение наблюдалось в химии и нефтехимии: с 19% до 27%. Ещё в четырёх отраслях (металлургия, машиностроение, пищевая и лёгкая отрасли) ситуация оставалась стабильной. Доля импорта до 2015 г. составляла от 14% до 20%, а её изменения после введения санкционных ограничений составили до +2 пунктов.

Единственной отраслью, где наблюдалось снижение зависимости от импорта, оказалось производство строительных материалов: доля валютной составляющей в издержках снизилась с 17% до 5% (Таблица 6).

Любопытно, что отрасли с высокой степенью зависимости от импорта, в период санкционных ограничений увеличили ее, а отрасли со средней или относительно низкой зависимостью – сохранили или сократили ее.

Таблица 6.

Доля валютной составляющей в издержках (то есть затрат, прямо зависящих от курса рубля), %

«Советское производство» vs «постсоветское». Неожиданно существенное различие между группами проявилось при рассмотрении «происхождения» предприятий. В анкеты РЭБ с 2003 г. включен вопрос о том, проводилась ли приватизация или предприятие относится к вновь образованным, изначально частным компаниям. Вариантов ответа было несколько, но нас интересует только один.

В целом, по мере отдаления от советских времен доля изначально частных компаний постоянно росла [2]. С 2003 по 2025 г. их доля в выборке РЭБ увеличилась с 7% до 59% (Рис. 15). Однако доля новых компаний среди предприятий с 0-й зависимостью от импорта была значительно ниже, чем в двух других группах. В среднем в 2003-2025 гг. она составила 14% против 31% в средней группе и 28% – в группе с высокой зависимостью от импорта (Таблица 7, Рис. 15). Особенно заметным разрыв стал после 2011 г. В группе с 0-й зависимостью от импорта доля новых, частных компаний с 2011 по 2025 г. составила 18%, а в двух других – 37-40% (Таблица 7).

Таблица 7.

Доля изначально частных предприятий, %, группы предприятий в зависимости от доли валютной составляющей в издержках производства

Рис. 15. Доля изначально частных предприятий, %, три группы предприятий в зависимости от доли валютной составляющей в издержках производства

Источник: составлено авторами по данным «Российского Экономического Барометра»

Таким образом, наиболее независимы от импорта те предприятия, которые ведут свою историю с советских времен и чей технологический процесс изначально был максимально независим от ввозимых сырья, материалов и компонентов. 82% таких производств, которые сохранились и работают до сих пор, никак не зависят от поставок из-за рубежа. Одновременно около 60% компаний, которые возникли уже в новое, постсоветское время были ориентированы на импортные поставки, их технологический процесс изначально строился на таких основаниях.

Заключение

В 2025 г. валютная составляющая в издержках предприятий упала до своего исторического минимума – 11%. В 1999-2024 гг. среднее значение этого показателя составляло 19% с максимумом в 2015 г. – 26%, и минимумом в 2010-2011 гг. – 15%.

Наиболее устойчивый период снижения зависимости от импорта наблюдался с 2003 по 2010 г., в период наиболее высоких темпов экономического роста за весь постсоветский период. За это время показатель сократился с 21% до 15%. Это было время естественного, органического, с умеренными темпами импортозамещения в условиях динамичного роста экономики.

Показатели хозяйственной деятельности предприятий с 0-й зависимостью от импорта оказались хуже по сравнению с предприятиями, имеющими зависимость от импорта. В частности, у них оказалась хуже динамика производства (это наблюдалось с 1999 г.), занятости (с 2015 г.), загрузка мощностей и рабочей силы (оба показателя с 1999 г., с 2014-2015 – резкое нарастание отставания), ниже наполненность портфеля заказов (с 1999 г.), заметный процесс потери покупателей (с 2014 г.), затоваривание (с 2023 г.), существенно ниже инвестиционная активность (с 1999 г., и в ещё большей степени после введения санкционных ограничений), хуже финансовое положение (на всём периоде наблюдений с 1999 г.).

Предприятия с 0-й зависимостью от импорта значительно хуже оценивали деловой климат. В 2025 г. всего 14% сочли его нормальным или хорошим. Самые высокие оценки оказались у предприятий с наиболее высокой зависимостью от импорта – 67%.

Предприятия с 0-й зависимостью от импорта в значительной мере относятся к бывшим советским производителям, их технологический процесс изначально был построен таким образом, чтобы никак не зависеть от импортных поставок.

Чтобы так или иначе преодолеть зависимость от импорта, необходимо не сокращать импортную составляющую в уже существующих производствах (это сложно), а создавать новые производства, с технологическими процессами, изначально ориентированными на локальных поставщиков. Не желание производителей диктует степень локализации, а технология, которая лежит в основе производства, которая была заложена ранее и которую невозможно единомоментно поменять. Это согласуется с позицией, высказанной в [13]. Во втором разделе указывается на необходимость разработки новых технологий и роли государства в их финансировании.

Как показали данные опросов РЭБ, все издержки, связанные с поддержкой зарубежных связей, параллельный импорт, удлинение цепочек контрагентов, удорожание поставок, всё равно позволяли производителям-импортерам оставаться относительно более успешными, по сравнению с предприятиями, чье производство на 100% было локализовано. Это созвучно тем немногим авторам, которые подчёркивая важность развития параллельного импорта, говорят о его благотворном влиянии на экономику в условиях невозможности быстрого развертывания необходимых производств (например, В.А. Дегтерева, О.Н. Макарова [12], О.Е. Гудкова [4], Е.Б. Ленчук [11]).

Полностью локализованные производства демонстрировали более низкие производственные показатели задолго до появления санкций, практически с начала измерений, с 1999 г. Необходимо принимать во внимание, что ориентация на исключительно локальных поставщиков может ухудшать положение дел производителей, результаты их хозяйственной и финансовой деятельности. Если необходимость в наличии тех или иных производств есть, в силу различных аспектов экономической безопасности, надо заведомо понимать масштабы финансовых издержек, которые будут нести производители, бюджет и все связанные с такими предприятиями партнеры, в том числе его работники.

Инвестиции в локализованные производства будут менее выгодными, чем аналогичные вложения в не-локализованные. Очевидно, они будут менее привлекательными для банков, частных инвесторов и других рыночных агентов. Поэтому их финансирование автоматически будет требовать государственного участия.

Необходимо искать баланс в степени импортозависимости. Отход в сторону от «рынка», в силу его недоступности или превентивно, ещё на этапе закладки той или иной технологии, будет иметь существенные финансовые последствия. Поэтому преодолевать импортозависимость имеет смысл только в критически важных производствах.

Выгодной стратегией может быть разработка собственных, независимых технологических процессов, но не внедрение их в полной мере без необходимости. Это не оптимальное экономическое решение, но одна из возможных стратегий.

Другая стратегия может состоять в развитии конкуренции между локализованными производствами. Это можно сделать за счет их конкуренции внутри страны и помощи в выводе их продукции на мировые рынки. Возможности ограничены, но без развития конкуренции есть риск остаться с большим сегментом собственного локализованного и крайне неэффективного производства. Получается, что для локализации продукции одного зарубежного поставщика, необходимо налаживать несколько (!) конкурирующих производств.

Поддерживать локализованные производства, развивать их, получится только за счет более успешных, то есть тех, кто импортирует. В этой связи ещё острее встает вопрос о необходимости повышения эффективности, рентабельности производств и поиска баланса между двумя различными сегментами экономики.

По разным причинам, но и тем, кто ориентирован на локализацию, и тем, кто на нее не ориентирован и пытается справиться с возрастающей дороговизной импорта, необходимы инвестиции, превосходящие те, что они осуществляли прежде. Для поддержания объемов промышленного производства на прежнем уровне и для его дальнейшего развития в текущих условиях необходимо всеми способами стимулировать инвестиционный процесс. Экономика оказалась в ситуации, когда рентабельность бизнеса «сжирается» дополнительными издержками на параллельный импорт и необходимостью направления инвестиций в заведомо менее привлекательные с точки зрения «нормально функционирующего рынка» проекты. Все возможные меры (а их ассортимент не так велик) должны быть предприняты. Это касается облегчения налоговой нагрузки, увеличения доступности кредитных средств, выделения земельных участков, подведения электросетей, развития логистической инфраструктуры, выдачи гарантий, размещения государственного заказа и т.д.

[1] Расчёты авторов на основе материалов сайта www.elibrary.ru

[2] Полное описание выборки можно посмотреть в [3].

[3] Отметим, что индексы динамики различных показателей опросной статистики нельзя сопоставлять с аналогичными данными, полученными другими способами, в том числе с данными официальных статистических органов. Это связано с несколькими причинами. (1) Государственные органы указывают четкий алгоритм расчета и предоставления данных, основанный на определенных строго зарегламентированных формах отчетности. В анкетах РЭБ такого регламента нет, респонденты опираются на свое знание и ощущение ситуации на предприятии. (2) Данные опросной статистики содержат в себе субъективный компонент, как правило, оценки обычно смещены в более пессимистичную сторону. Несмотря на эти особенности опросной статистики, её использование даёт возможность ранжировать группы объективным образом, поскольку «иерархия» групп сохраняется. В некоторых случаях она оказывается даже более выраженной, чем при использовании, например, данных на основе финансовой отчетности производителей. Самое главное преимущество опросной статистики состоит в том, что действия производителей опираются не на их официальную отчетность, а на их общее представление о положении дел на предприятии и на управленческую отчетность, которой руководствуются директора предприятий.

[4] Ежемесячные данные, усредненные по годам.

[5] , где

, %

Диффузный индекс отражает долю компаний, у которых показатель рос. Он включает два компонента: тех, у кого индикатор вырос, и половину от тех, у кого он остался неизменным. Последнее делается из предположения, что ничего неизменного нет, показатель изменился, но несущественно: примерно у половины он подрос, и у половины – снизился. Пороговым значением для диффузных индексов является отметка в 50%. Если выше, то показатель растет, если ниже – падает.