Развитие финансового механизма реализации государственной молодежной политики Российской Федерации

Введение

Актуальность темы исследования обусловлена принятием в 2024 году Стратегии реализации молодежной политики в Российской Федерации на период до 2030 года [1], которая закрепила роль молодых людей как соавторов созидательной деятельности. Молодежная политика – это значимая и неотъемлемая составляющая часть государственной политики Российской Федерации, которая позволяет формировать подрастающее поколение, а, следовательно, и будущее страны. Сегодня молодежь составляет порядка четверти от населения страны. В 2025 году запущен новый национальный проект «Молодежь и дети» [2], который соединил в себе как большие зоны ответственности, так и колоссальный объем финансирования – 3,7 триллиона рублей до 2030 года. По данным ЕМИСС, в 2025 году охват грантовой поддержкой молодых людей снизился в 1,7 раза по сравнению с 2024 годом. Это обостряет проблему доступности государственного финансирования [6]. В современных условиях институционализация инструментов реализации государственной молодежной политики в системе публичного управления Российской Федерации приобретает особое значение, требуя соответствующего ресурсного обеспечения [23].

За 2023-2025 годы спрос на финансовую поддержку молодежных инициатив со стороны заявителей у Росмолодежи и Движения Первых вырос на 62%. При этом количество получателей поддержки практически не увеличилось. В результате до 89% заявленных социальных проектов остается за периметром государственной поддержки, формируя жесткий барьер на входе для начинающих авторов [3]. Решение данной проблемы, по нашему мнению, требует разработки методических рекомендаций по формированию комплексных финансовых инструментов и их интеграции в финансовый механизм реализации государственной молодежной политики Российской Федерации.

Материалы и методы

Для целей настоящего исследования важно уточнить трактовку сущности финансового механизма. Термин «механизм» (от греч. «mechana») первоначально использовался в теории машин и механизмов и означал устройство для передачи и преобразования движения и энергий любого рода [12, с. 146]. Как и в классическом определении механизма из теории машин и механизмов, финансовый механизм передает «движение и энергию» от субъекта к объекту – от государства к обществу. В качестве передаваемого движения выступают финансовые ресурсы. При этом финансовый механизм, безусловно, является важнейшим, но не единственным механизмом реализации государственной молодежной политики, и должен быть органично вписан в единый механизм ценностного управления [24], влияющий на данную целевую аудиторию, в системе публичного управления.

Единого определения понятия «финансовый механизм» в экономической науке не предложено. По подходу к формулировке определения их можно разделить на две группы.

Первая – сформулированы с позиции широкого подхода [1] как «совокупность видов, форм организации финансовых отношений, специфических методов формирования и использования финансовых ресурсов и способов их количественного определения» (Грязнова А.Г., Маркина Е.В.) [8, с. 57], «система установленных государством форм, видов и методов организации финансовых отношений» (Гладковская Е.Н.) [7, с. 132].

Вторые – сконструированы в рамках узкого подхода, акцентируют внимание на структуру и или отдельные компоненты финансового механизма. Так, авторский коллектив Г.Л. Багиев и А.Н. Асаул выделяют пять составных элементов, включаемых в финансовый механизм – это «финансовые методы, финансовые рычаги, нормативное, правовое и информационное обеспечение» [3].

Дискутируя с указанным подходом К.Ю. Курилов «правовое и нормативное обеспечение не является элементами системы». Автор объясняет это тем, что правовое, нормативное и информационное обеспечение не участвуют в процессе функционирования финансового механизма. В части информационного обеспечения элементом финансового механизма является система показателей, применяемых для принятия управленческих решений [12, с. 148].

Несколько иной состав элементов финансового механизма предложен Б.А. Райзбергом, Л.Ш. Лозовским, Е.Б. Стародубцевой (детализирован С.С. Оношко, А.Е. Мельниковым) как «совокупность финансовых стимулов, рычагов, инструментов, форм и способов регулирования эконо­мических процессов и отношений» [18], [21] «воздействующих на процессы в интересах качественного совершенствования уровня их осуществления» [14].

Авторы, придерживающиеся узкого подхода, исследуют финансовый механизм как на макро-, так и на микроуровне.

Например, М.А. Хамурадов рассматривает финансовый механизм в институционально-функциональном контексте, делая акцент на функционирование финансовых учреждений, являющихся «ключевыми игроками в финансовом механизме» [25, с. 163].

На микроуровене А.Д. Аюшиев определяет финансовый механизм как «комплекс показателей, рычагов, приемов и методов образования, распределения и использования фондов денежных средств» [2, С. 18].

И.Е. Никулина, Л.С. Гринкевич, И.В. Хоменко ставят знак равенства между финансовым механизмом организации и механизмом финансового менеджмента [15], что является некорректным и вносит дополнительные разночтения в понятийный аппарат.

Н.В. Колчина и соавторы раскрывают финансовый механизм как «систему управления финансами предприятия…» [10, с. 90]. Это, по нашему мнению, не вполне корректно, так как не соответствует месту механизма в системе управления – передаточному звену опосредующему взаимодействие субъекта и объекта управления.

О.А. Тарабрин, А.А. Курилова, К.Ю. Курилов в своем исследовании особое внимание уделяют инструментам финансового механизма. Авторы раскрывают принцип действия инструмента финансового механизма с позиции процессного подхода, определяя механизм как «составляющую процесса, который при помощи управления позволяет реализовать цель процесса – преобразование входящей информации и ресурсов» [22, с. 56].

По нашему мнению, именно финансовые инструменты являются элементами настройки финансового механизма, способствующими его развитию и корректировке. Поэтому в рамках исследования вопросов развития финансового механизма, обеспечивающего реализацию государственной молодежной политики Российской Федерации, приоритетное значение приобретает проектирование и применение в его составе финансовых инструментов.

В процессе исследования использованы следующие методы: анализ научной литературы и нормативно-правовых документов, метод стратегических матриц, статистический анализ, экономико-математическое моделирование, коэффициентный анализ, группировка и обобщение.

Результаты

Для систематизации и оптимального позиционирования существующих и перспективных финансовых инструментов автором разработана матрица классификации инструментов финансового механизма реализации государственной молодежной политики (рисунок). В основу матрицы положены два критерия: адресность (таргетированность) поддержки; массовость (охват целевой аудитории).

Источник: составлено авторами.

Дадим характеристику содержания квадратов матрицы.

Квадрату 1 «Низкая адресность / Низкая массовость» соответствуют финансовые инструменты локального и соучаствующего характера, ориентированные на конкретные территории или сообщества.

Квадрат 2 объединяет финансовые инструменты, обладающие «Низкой адресностью / Высокой массовостью», направленные на создание общей инфраструктуры и доступные максимально широкому кругу молодежи без жестких барьеров и отбора.

В квадрант 4 – «Высокая адресность / Низкая массовость» попали селективные инструменты, направленные, в том числе на поддержку проектов узких целевых групп с жесткими критериями отбора.

Квадранту 3 – «Высокая адресность / Высокая массовость» не соответствует ни один из применяемых в практике молодежных инициатив финансовых инструментов государственной молодежной политики. Очевиден разрыв: инструменты сплошного охвата характеризуются «размытой» адресностью, в то время как инструменты целевого финансирования имеют жесткую селективность. В сложившейся ситуации требуется разработка комплексных финансовых инструментов, обеспечивающих высокую адресность и массовость государственной поддержки молодежных инициатив.

На прикладном уровне формирование комплексного финансового инструмента, соответствующего квадрату 3 матрицы, может быть реализовано путем интеграции инструментов из квадратов 2 и 4. В частности, централизованных распределительных грантовых конкурсов и технологий молодежного инициативного бюджетирования. Комплексный финансовый инструмент не подменяет классические финансовые инструменты для опытных команд, а выступает обособленным административным контуром, расширяющим пространственную и социальную доступность публичного капитала.

Сущность модели заключается в разделении потоков заявителей на две самостоятельные траектории в зависимости от уровня их организационной зрелости, опыта и масштаба заявляемых проектов:

Трек А (Традиционный формат) ориентирован на опытные проектные команды, некоммерческие организации (НКО), образовательные организации высшего образования (ООВО), иные организации и профессиональные проектные команды. Финансирование в рамках этого трека осуществляется по классической схеме прямых грантов из федерального бюджета с последующим жестким финансовым контролем со стороны грантодателей (Росмолодежи и Движения Первых).

Трек Б («Организационная песочница») предназначен исключительно для малых проектных команд, неформальных студенческих и школьных инициативных групп. В данном треке полностью исключается прямая передача денежных средств физическим лицам, что снимает с них всю финансовую и юридическую ответственность, защищая от рисков штрафов и административного преследования.

При победе малой команды в локальном отборе, опорный институт осуществляет прямую закупку товаров и услуг в интересах проекта (аренда залов, закупка расходных материалов, оплата услуг и работ подрядчиков и др.) через свои контрактные службы в рамках федерального закона от 05 апреля 2013 года № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» (далее – закон № 44-ФЗ). Сравнительный анализ двух треков представлен в таблице.

Таблица – Сравнительные организационно-управленческие параметры Трека А и Трека Б в рамках применения комплексного финансового инструмента государственной поддержки молодежных инициатив

Управленческим базисом Трека Б выступает механизм организационного аутсорсинга, реализуемый на базе аккредитованных опорных организаций — ведущих университетов (в рамках студенческого инициативного бюджетирования, СтИБ) и региональных молодежных центров (в рамках молодежного инициативного бюджетирования, МИБ). Опорная организация получает единый субсидиарный лимит из бюджета, выступает распорядителем средств и берет на себя все функции юридического, финансового и закупочного сопровождения проектов малых команд.

Методологическая новизна предложенного управленческого решения базируется на внедрении следующих организационных факторов.

Первый фактор заключается в импликации институционального фильтра «Коэффициента грантовой истории» ( ) для предотвращения захода профессиональных команд в «песочницу». Нами предложена формула расчета коэффициента (1):

(1)

где – суммарное количество выигранных грантов членами проектной команды за последние 3 года. Допуск к Треку Б получают только заявители со значением (не более 1 выигранного гранта в портфолио команды). Все команды с меньшим значением коэффициента автоматически направляются в более конкурентный Трек А.

Второй фактор решения представляет собой технологию партисипаторного отбора проектов на Молодежных ассамблеях. Отбор проектов в Треке Б выводится из-под закрытой экспертизы Росмолодежи или Движения Первых. На базе опорных организаций проводятся Молодежных ассамблеи (партисипаторные сессии). Отбор проектов проводится по четырехэтапной модели студенческого инициативного бюджетирования, приведенной в методических рекомендациях НИФИ Минфина России. Окончательные проекты-победители определяются прямым голосованием студенческого сообщества или жителей муниципалитета, что обеспечивает максимальную прозрачность и легитимность распределения публичных финансов.

Эксперты отмечают, что достоверность и полнота оценки эффективности реализации государственной молодежной политики является существенной проблемой [19, с. 136]. Для верификации предлагаемых изменений нами разработан многокритериальный подход к оценке результативности применения комплексного финансового инструмента в составе механизма реализации государственной молодежной политики (2):

(2)

где , – весовые коэффициенты значимости, установленные экспертным путем на основе приоритетов, установленных Указом Президента Российской Федерации от 07 мая 2024 года № 309 «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года и на перспективу до 2036 года». На основе экспертных оценок были определены следующие значения весовых коэффициентов значимости – организационный индекс; – социальный индекс; – бюджетный индекс.

Частные индексы предлагается определять по следующим формулам:

1. Индекс организационной результативности ( ): оценивает уровень преодоления бюрократических барьеров и высвобождения времени малых команд на деятельность (3):

(3)

где – затраты времени на отчетность в Треке А, – затраты времени на отчетность в Треке Б, – доля поддержанных проектов малых проектных команд.

2. Индекс социальной результативности ( ): отражает уровень вовлеченности молодежи и географическую диверсификацию проектов (4):

(4)

где – доля молодежи, вовлеченной в добровольческую и общественную деятельность, – доля муниципальных образований, в которых реализован хотя бы один проект Трека Б.

3. Индекс финансово-бюджетной безопасности ( ): оценивает уровень защиты бюджетных средств от правонарушений и долю привлеченного софинансирования (5):

(5)

где объем выявленных финансовых нарушений, – доля привлеченных внебюджетных партнерских средств.

Предложенная корректировка адаптирована к жестким макроэкономическим условиям и не требует привлечения дополнительных ассигнований из федерального бюджета. Финансирование Трека Б обеспечивается за счет выделения целевой 15%-й квоты от лимитов существующих грантовых конкурсов, что составит 570 миллионов рублей в первый год внедрения практики применения комплексного финансового инструмента в составе финансового механизма реализации государственной молодежной политики Российской Федерации с последующим плановым увеличением квоты до 30%.

Обсуждение

В современной экономической науке большинство исследований, посвящённых вопросам финансового обеспечения реализации государственной молодежной политики, выполнены с акцентом на региональный уровень. Хотя отмечают, что «механизмы реализации государственной молодежной политики … должны применяться на всех трех уровнях публичной власти» [16]. Тем не менее, для отечественной практики региональный уровень исследования, безусловно, актуален в силу значительной региональной специфики и жестких ресурсных ограничений, которые наиболее остро ощущаются именно на регионах.

Например, Потехин Д.В. раскрывает «циклический характер реализации региональных программ поддержки молодежного предпринимательства», отмечает соответствие мер поддержки молодежных инициатив «принципам адаптивного управления» [20]. Кроме того, автор на основе эмпирического исследования делает вывод о «существенной межрегиональной дифференциации результативности программ», наличии институциональных барьеров, множественности ответственных органов и дефиците институциональной инфраструктуры поддержки предпринимательства в ряде регионов.

С.В. Бизин отмечает, что дефицит финансового обеспечения реализации молодежной политики на местах, в том числе связан расширением «границ данной возрастной категории до 35 лет, что привело к росту численности адресной аудитории» [5]. Расширение возрастных границ целевой аудитории, ведет к включению в ее состав молодых людей часто уже обладающих предпринимательским опытом. В результате разграничение треков реализации финансовых инструментов поддержки молодежных инициатив становится важной задачей развития финансового механизма реализации государственной молодежной политики Российской Федерации.

С.И. Берлин и А.Ю. Еремкин указывают на то, что на региональном уровне при реализации молодежной политики финансовых ресурсов не хватает на все поставленные цели, бюджет урезается, планка качества становится непосредственно ниже для реализации множества проектов [4, с. 110].

Нередко рекомендации по повышению доступности финансовых ресурсов в части совершенствования мер государственной поддержки сводятся к повышению финансовой грамотности, расширению программ кредитования и поддержке венчурного инвестирования путем стимулирования частных инвесторов [11, с. 99]. Что само по себе актуально, но принципиально изменить ситуацию, характеризуемую как «недостаточная доступность финансовых ресурсов» не позволит.

Таким образом, ключевой акцент в развитии финансового механизма реализации государственной молодежной политики ученые делают на региональный уровень его практического применения, а не на совершенствование институциональной рамки и инструментов реализации.

Кроме того, эксперты достаточно детально раскрывают вопросы грантовой поддержки молодежных инициатив и применения инициативого бюджетирования для целей поддержки молодежных проектов. При этом зачастую акцент в исследовании также региональный.

К.А. Омарова и К.Ш. Магомедова отмечают, что необходимость адаптации и улучшения грантовой системы «Росмолодежи» на основе опыта и обратной связи участников. Отмечая, что «критерии часто не учитывают специфики регионов, что приводит к неравномерному распределению грантовой поддержки» [17, с. 162].

На основе результатов глубинного интервью с экспертами из сферы бизнеса С.А. Матвеевский, Д.А. Бастамова, Д.М. Стажарова, делают вывод о том, что грантовые конкурсы являются наиболее востребованным, эффективным и приносящим высокие результаты финансовым инструментом стимулирования студенческого предпринимательства [13, с. 1136-1137]. Такой вывод, справедлив с позиции команд, получивших грантовую поддержку (порой неоднократно), а также успешных предпринимателей. Однако при подаче заявок на грант нередко начинающие команды (зачастую обладающие потенциально перспективной идеей) не выдерживают конкуренцию с более опытными конкурсантами. Решению этой проблемы будет способствовать применение разработанного нами подхода к формированию комплексного финансового инструмента путем применения институционального фильтра «Коэффициента грантовой истории» и технологию партисипаторного отбора проектов.

Д.Д. Гурин в качестве одного из ограничений применения грантов как финансовых инструментов указывает на то, что «финансирование отдельных категорий проектов часто оказывается несбалансированным», в результате автор отмечает наличие «диспропорции в распределении ресурсов» [9] между различными группами участников. Предлагаемый нами комплексный финансовый инструмент способствует решению указанной проблемы позволяя настраивать сочетание «адресность – масштаб» финансовой поддержки с учетом категорий участников конкурса.

Д.А. Шатохин, П.В. Абрамов, Е.И. Васильева обращают внимание на сохранении дисбаланса в масштабах софинансирования между молодежными и «взрослыми» проектами инициативного бюджетирования. Хотя ряд регионов установили целевые квоты на финансирование молодежных проектов в размере 10–20% от общего финансирования инициативного бюджетирования [27, с. 91], что стабилизирует ресурсную базу применения данного финансового инструмента. Подобный подход отчасти созвучен с разработанными нами рекомендациями и может быть интегрирован в практику формирования комплексных финансовых инструментов.

А.А. Холодова, И.В. Положенцева подчеркивают значимость финансовой поддержки со стороны государства решения сложных технологических задач, отмечая, что это требует применения долгосрочных инструментов финансирования [26, с. 106]. Авторы указывают на неиспользованный потенциал государственно-частного партнёрства. По мнению ученых, оно может стать эффективным финансовым инструментом в развитии финансового механизма реализации государственной молодежной политики Российской Федерации в сфере молодежных стартапов. На наш взгляд, данный финансовый инструмент, обладая достаточно высокой адресностью, не является примером инструмента, позволяющего обеспечить высокую массовость поддержки молодежных инициатив. Институционализация и проработка вопроса интеграции государственно-частного партнерства с иными финансовыми инструментами может быть востребована в практике развития финансового механизма реализации государственной молодежной политики Российской Федерации.

Заключение

Применение предложенного подхода к формированию комплексного финансового инструмента государственной поддержки молодежных инициатив в рамках реализации государственной молодежной политики кардинально меняет вектор администрирования публичных финансов в рассматриваемой сфере. Создание контура «организационных песочниц» в рамках Трека Б позволяет полностью снять с начинающих команд избыточное административное давление, заменив финансовую отчетность физических лиц профессиональным сопровождение со стороны контрактных служб опорных организаций.

Внедрение коэффициента грантовой истории ( ) гарантирует таргетированное доведение средств до малых начинающих команд, предотвращая монополизацию Трека Б опытными участниками. В свою очередь смарт-верификация результатов через API-контур позволяет автоматизировать сбор отчетных данных и практически ликвидировать временные затраты на документальное сопровождение.

Таким образом, внедрение комплексного финансового инструмента обеспечивает прямую увязку финансового механизма реализации государственной молодежной политики Российской Федерации со стратегическими ориентирами национального проекта «Молодежь и дети». Применение комплексных финансовых инструментов в механизме реализации государственной молодежной политики Российской Федерации будет способствовать ликвидации выявленного регуляторного разрыва, позволяя обеспечить высокую адресность и высокую массовость финансовой поддержки в процессе реализации государственной молодежной политики. Внедрение «организационных песочниц» и механизма институционального аутсорсинга на базе опорных организаций позволяет освободить начинающие проектные команды от контакта с бюджетными финансами и упростить отчетность, снижая для них трансакционные издержки и административное давление.

[1] Постановление Правительства Российской Федерации от 17 августа 2024 года № 2233-р «О Стратегии реализации молодежной политики в Российской Федерации на период до 2030 года» (с изменениями на 8 мая 2025 года)

[2] Паспорт национального проекта «Молодёжь и дети» (Министерство науки и высшего образования Российской Федерации, 2025 г.)

[3] Протокол подведения итогов на предоставление субсидии по конкурсному отбору Движения Первых в 2023 году [Электронный ресурс]. URL: https://будьвдвижении.рф/files/protokol-podvedeniya-itogov-ot-28-07-2023 (дата обращения: 26.02.2026). Протокол подведения итогов на предоставление субсидии по конкурсному отбору Движения Первых в 2026 году [Электронный ресурс]. URL: https://будьвдвижении.рф/files/rezultaty-grantovogo-konkursa-dvizheniya-pervykh-2026 (дата обращения: 26.02.2026). Портал предоставления мер финансовой государственной поддержки [Электронный ресурс]. URL: https://promote.budget.gov.ru/public/minfin/activity (дата обращения: 26.02.2026). Минфин России : Единая площадка предоставления мер финансовой государственной поддержки [Электронный ресурс] // minfin.gov.ru. URL: https://minfin.gov.ru/ru/ismf/electronic_budget/cost_management/promote (дата обращения: 25.05.2026).