Финансово-эффективный промышленный комплекс

Введение

В ряде работ, включая авторские [1,2,3] (Zuev, 2011; Gribov, 2016; Kokhno, 2026), научно-доказательно утверждается: в условиях военной экономики приобретает первостепенное значение изменение структуры военного бюджета, а именно увеличение доли затрат на инвестиции (на военные НИОКР, закупки вооружения, военной и специальной техники - ВВСТ), строительство военных объектов и т. д.

Поэтому важнейшей функцией национальной промышленной политики России, как целенаправленной деятельности государства по оптимизации отраслевой структуры экономики на основе определяющих направлений социально-экономического развития страны и учета мировых тенденций, должно стать определение и последовательная реализация приоритетов индустриального развития, в первую очередь в оборонно-промышленном комплексе, с учётом финансовых возможностей [4,5] (Zykova, 2021; Sorokin, 2005).

Основная часть

Анализ результатов научных исследований, например, изложенных в работах [6-9] (Slepov et al., 2023; Slepov et al., 2023; Khominich, 2026; Karapetyan et al., 2025), позволяет сделать вывод о том, что недостаток финансовых ресурсов на научно-техническую и инновационную деятельность является искусственно созданным и напрямую связан с серьезными ошибками в функционировании монетарной и кредитно-денежной систем многих переходных к рынку стран, включая Россию. Мы убеждены, что формирование и реализация эффективной научно-технической и инновационно-промышленной политики невозможны без серьезных изменений в такой влияющей на все без исключения стороны человеческого бытия сфере, как монетарная и кредитно-денежная система страны.

При анализе распределения источников затрат на научные исследования и разработки в странах Таможенного союза (и далее Евразийского экономического союза) по формам собственности выявляются серьезные отличия от ситуации, которая имеет место в технологически развитых странах мира, где частные организации и предприятия выполняют 25–40% общего объема НИР и НИОКР.

И хотя специалисты отмечают положительную тенденцию в направлении увеличения доли частного сектора экономики в выполнении научных исследований и разработок (в среднем с 3,5% общего объема внутренних затрат на эти цели в 2017 г. до 7,3% в 2027 г.), очевидно, что в этом направлении предстоит еще очень много сделать. Что касается структуры внутренних затрат на исследования и разработки по областям наук, то она представляется достаточно оптимальной. Конечно, существует точка зрения о том, что высокий удельный вес внутренних затрат на НИР и НИОКР по техническим, естественным и сельскохозяйственным наукам должен быть существенно снижен в пользу, например, общественных и гуманитарных наук.

Однако в современных условиях очень важно, прежде всего, обеспечить научно-технологический прорыв на рынки высоких и наукоемких технологий, что на наш взгляд вполне оправдывает указанные «диспропорции». Конечно, нашим способным щедро профинансировать «пятую колонну» западным «друзьям» очень хотелось бы видеть нас высоко эрудированными в области прав человека, психологии, социологии и т. д., но обладающими примитивными производственными технологиями XIX – начала ХХ века (а лучше – средневековья), что, с нашей точки зрения, вполне объясняет данную позицию [10] (Lysogorskiy, 2025).

Единственное замечание по структуре распределения внутренних затрат на исследования и разработки по областям наук связано с негативной, на наш взгляд, тенденцией снижения удельного веса внутренних затрат на исследования и разработки в сфере медицинских наук, что конечно же, требует дополнительного внимания со стороны руководства стран.

Обеспечить научно-технологический прорыв на рынки высоких и наукоемких технологий невозможно без национального стимулирования их развития и инновационной инфраструктуры. В экономически развитых странах мира в ходе осуществления инновационной политики первостепенное внимание уделяется стимулированию внедрения инноваций научно-технического, прежде всего, технологического характера. Это обусловлено тем, что они обеспечивают до 80% прироста национальных ВВП.

Опыт стран Юго-Восточной Азии показывает, что даже при отсутствии собственной научной базы, приобретая патенты и лицензии на новые технологии других стран, можно обеспечить от 10 до 20% ежегодного прироста промышленного производства. Считается, что производство наукоемкой продукции в зарубежных странах обеспечивается в настоящее время посредством 50-55 макротехнологий [11] . При этом семь наиболее развитых стран, обладая 46 макротехнологиями, контролируют до 80% соответствующих продуктовых рынков. США, Германия и Япония ежегодно получают от экспорта наукоемкой продукции около 700, 530 и 400 млрд. долл. США соответственно. США контролируют мировой рынок по 22 макротехнологиям, Германия – по 11, Япония – по 7.

Большое внимание развитыми странами уделяется стимулированию развития инновационной инфраструктуры [12]. В качестве территориальных форм комплексной поддержки инновационных предприятий, интеграции науки и производства, особенно широко используются следующие элементы инфраструктуры:

· технополисы,

· технопарки,

· инновационные центры,

· инкубаторы инновационного бизнеса,

· центры трансфера технологий.

В странах ЕС функции инновационно-технологических центров и центров по продвижению технологий часто реализуются на практике в форме технопарков или промышленно-технологических зон. Таких территориальных образований в мире существует в количестве более 600, из них свыше половины приходится на США. Россия имеет несколько десятков технопарков, где уровень коммерциализации исследований и их конечных продуктов пока не высок.

Основную часть финансирования научно-технологических парков в зарубежных странах осуществляет государство. Так, по представлению Национального научного фонда США этой страны, наиболее эффективные исследовательские центры и венчурные фирмы могут в первые 5 лет их деятельности полностью или частично финансироваться из федерального бюджета. Государство полностью финансирует наиболее наукоемкие и эффективные исследования и разработки.

Это связано с их сложностью, высокими издержками, риском, сильной международной конкуренцией. Государство априори соглашается с тем, что значительная часть проектов окажется неуспешной, однако это не является основанием для признания всего процесса инновационных разработок недостаточно эффективным. В зарубежных странах используются следующие основные стратегии реализации инновационной политики (рис. 1).

Рис. 1. Стратегии реализации инновационной политики

Стратегия наращивания, которой придерживаются США, Германия, Великобритания, Франция, основана на использовании собственного научно-технического потенциала. Вместе с тем, она предполагает активное привлечение зарубежных ученых и конструкторов, интеграцию фундаментальной науки и прикладных разработок, результатом чего являются новые технологии.

Стратегия переноса заключается в использовании зарубежных инноваций в собственной экономике. Такая стратегия была использована Японией после второй мировой войны. Она активно закупала за рубежом лицензии на высокоэффективные технологии с последующим созданием и развитием собственного научно-технического и технологического потенциала.

Стратегия заимствования, принятая в Южной Корее и Китае, заключается в освоении выпуска продукции, производившейся ранее в более развитых странах, с последующим собственным инженерно-техническим сопровождением производства и созданием научно-технического потенциала, способного проводить собственные НИОКР. Результатом ее использования явилось создание конкурентоспособной южнокорейской автомобильной промышленности и высокоэффективных средств вычислительной техники и связи.

В странах Европейского союза основной моделью является национальная инновационная система (далее – НИС), которая включает в себя отраслевые и межотраслевые инновационные сети по отдельным видам продуктов и технологий. Субъектами НИС являются исследовательские университеты и лаборатории (академические сообщества), промышленные компании (предпринимательская среда) и государство.

Причем роль государства в области инноваций и научно-технического прогресса намного больше, чем в экономике в целом. Здесь образуется своего рода научно-образовательное государственно-частное партнерство. Развитые зарубежные компании часто ведут совместные инновационные разработки в рамках одного направления (кластеры), при этом крупные корпорации часто создают внутри себя малые инновационные фирмы, прокладывающие им дороги к инновациям.

Наука не отгораживается от производства, а органично включается в единый и комплексный инновационный процесс. При этом в научные подразделения фирм приглашаются не только узкопрофессиональные специалисты, но и талантливые исследователи, обладающие широкими и разносторонними знаниями, позволяющими сформировать стратегию инновационного развития. В результате создаются как целевые проектные группы, объединяющие ученых, конструкторов и производственников по технологическим линиям, так и стратегические группы, призванные создавать принципиально новые виды техники и технологий.

При проектировании новых высокотехнологичных производств используются методы внутрифирменного планирования и программирования и методы дорожных карт (когда определяются основные направления, этапы и сроки создания инноваций, с четким расчетом их воздействия на эффективность производства). Обычно тот или иной инновационный проект имеет три этапа в своем развитии.

Первый – обоснование его целесообразности, согласование с потенциальным покупателем продукции, составление совместного плана предстоящих работ.

Второй – разработка нового образца, формирование кооперации, определение источников поставки материалов и комплектующих, а также создание первой очереди производственных мощностей по выпуску продукции.

Третий – практическая реализация нововведения на рынке: производство и реализация вооружения и военной техники. Инновационные сети включают в себя инновационно-технологические центры, центры по продвижению технологий, технико-внедренческие зоны и другие механизмы соединения науки с производством. Такие центры не только обновляют номенклатуру производимой продукции, повышают ее качество, но и ускоряют рост производительности труда.

В процессе интеграции научно-образовательной, производственной и торговой деятельности образуется тесная связь ученых, конструкторов и частных промышленных фирм на уровне отдельных заводов и научно-производственных объединений. При этом НИИ и лаборатории все чаще подчиняются конкретным производственным предприятиям, либо входят в них напрямую, либо заключая договоры по взаимодействию. В результате расширяется инновационный процесс, повышается рентабельность, эффективность и конкурентоспособность производства.

Все сильнее проявляет себя тенденция к объединению на договорных условиях научно-исследовательских институтов и лабораторий в целях разработки для промышленных предприятий и организаций, особенно в оборонных направлениях, новейших видов продукции и высоких технологий. Многие научно-исследовательские организации и лаборатории переходят на более гибкую структуру, позволяющую максимально приблизиться к действующему производству для ускорения работ по каждому проекту, предусматривающему повышение эффективности производства. Этому способствует гибкая организационная структура управления, строящаяся с учетом особенностей производства в компаниях с централизованной, децентрализованной и смешанной структурой управления.

Производством массовых инноваций занимается не только бизнес, но и государство, которое активно помогает выведению своей страны на передовые позиции в мире. В частности, в 2006 году президент США в своем обращении к Конгрессу заявил о необходимости усиления государственной поддержки инновационной сферы в целях сохранения и укрепления американского лидерства в области научно-технического прогресса. Государство активно участвует в создании прорывных технологий, проектов и т.д. Специальные инновационные программы существуют в ЕС и в отдельных странах. При этом первостепенное внимание уделяется не простому увеличению ассигнований на НИОКР, а повышению эффективности использования направляемых ресурсов.

Одним из важных показателей эффективности традиционно считается патентная результативность, оцениваемая по числу заявок, поданных национальными заявителями в патентное ведомство своей страны («внутренние заявки») и в зарубежных патентных ведомствах («зарубежные заявки»), по которым можно судить об объеме «инновационных притязаний», возникающих вследствие проведенных исследований и разработок.

Япония, США и Германия заметно превосходят прочие страны по числу внутренних заявок на изобретение. Стремление корпоративных структур и отдельных разработчиков запатентовать свои изобретения стимулируется компаниями и государством с применением системы бонусов и премиальных выплат. Патентование вообще является важнейшей составляющей корпоративной политики, что находит отражение в планировании компаниями числа заявок на патенты, которые должны быть поданы за отчетный период времени (Япония).

В рамках общего интеграционного процесса в странах Европейского союза создан единый европейский рынок государственных заказов, включающий продукцию тяжелого машиностроения, оборонную и другую высокотехнологичную продукцию, где государственные заказы используются в качестве инструмента регулирования, позволяющего ориентировать собственных производителей на принятие определенных решений в области инвестиций, структурных преобразований для производства определенной продукции. В наукоемких отраслях доля государственных заказов может достигать 50% объема производства. Общий объем закупок инновационной продукции в странах ЕС составляет 15–20% совокупного ВВП. По данным Евростата, в 2021 году ВВП Евросоюза оценивается в 12,3 трлн евро, то есть речь идет о сумме более 2 трлн евро [13].

Россия демонстрирует существенное отставание от развитых стран в сфере промышленных инноваций. Решение проблемы технологической модернизации и инноватизации невозможно без наращивания финансирования перспективных направлений развития науки и техники [14,15] (Terebova et al., 2025; Kamchatova et al., 2024). Одним из таких направлений является разработка технологий и производство вооружения и военной техники. В большинстве стран мира в эту сферу направляются масштабные инвестиции, в том числе международные. Российский ОПК располагает достаточно высоким научно-техническим потенциалом и нуждается в наращивании инвестиций. Россия, как член мирового экономического сообщества, становится все более привлекательной для иностранных инвестиций.

По итогам 2011 года совокупный объем накопленных иностранных инвестиций в экономике России составил 311,8 млрд долл. США. Приток иностранных инвестиций в экономику характеризуется значительными нарастающими объемами и высокой динамикой роста. Иностранные инвестиции в экономику России растут быстрее, чем российские. Так индекс физического объема российских инвестиций в основной капитал и иностранных инвестиций в экономику России составила соответственно: в 2000 г. – 110,7% и 114,6%; в 2003 г. – 112,5% и 150,1%, в 2005 г. – 110,5 и 132%, в 2011 г. – 112,1% и 144,8%. А в период с 2022 года до 2026 года ситуация весьма существенно изменилась ввиду введённых зарубежных санкций против России.

В то же время, в соответствии с российским законодательством и следуя традициям, отечественный оборонно-промышленный комплекс развивается на основе почти исключительно российских ресурсов, которые ограничены возможностями федерального бюджета. Наметившиеся в последние годы шаги по налаживанию интеграционных связей с иностранными разработчиками и производителями военной техники (Индия, Китай, Франция, Израиль) пока не стали столь масштабными, чтобы играть существенную роль в финансировании оборонных программ России.

Есть еще один способ опосредованного привлечения иностранных ресурсов в отечественный оборонно-промышленный комплекс – наращивание экспорта вооружений и реинвестирование выручки от продаж в отечественный ОПК. Данный способ финансирования прорывных проектов в сфере обороны используется давно и довольно эффективно. Однако ввиду обострения конкуренции на мировом рынке вооружений и в связи со снижением конкурентоспособности российских производителей на отдельных направлениях вооружений необходимо искать дополнительные источники финансирования и всемерно повышать эффективность имеющихся ресурсов.

При существующих формах управления затратами на военную продукцию (вооружение, военная и специальная техника – ВВСТ) исследования по анализу и установлению норм дисконта для ВВСТ в особый период в нашей стране не проводились. Поэтому весьма важным является вопрос о хотя бы ориентировочном определении уровня этих норм, о разработке моделей и математического аппарата для анализа и расчета норм дисконта.

Для этих целей мы использовали квадратичное уравнение Ланчестера [16] (Sazonova, 2016):

А²₀ – А²_t = Е(В²₀ – В²_t), то есть

(Истребительная сила) = (качество оружия) × (количество единиц)²,

где

А²₀ – первоначальное число единиц стороны А;

А_t – численность войск, остающихся в армии А в момент времени T;

В_{0 -} первоначальное число единиц стороны В;

В_{t -} численность войск, остающихся в армии В в момент времени T;

Е – качество оружия = (поражающая способность оружия стороны В) + (поражающая способность оружия стороны А).

Проведенный анализ, основанный на использовании квадратичного уравнения Ланчестера, показывает, что норма дисконта для условий военного времени может превосходить аналогичную норму для условий мирного времени в сотни раз и составлять (в переводе к году) величину порядка 5–10.

Заключение

В нынешних геополитических условиях экономического и военного противостояния государств промышленный комплекс России должен быть нацелен не только на сохранение его жизнеспособности и стабильности функционирования, но и на интенсивное производство востребованной продукции. К важнейшим критериям результативности стратегических решений в процессе реорганизации производства следует отнести:

· устойчивость функционирования предприятия;

· гибкость производственной системы;

· маневренность производственной системы;

· организационный потенциал предприятия;

· обеспеченность программы развития финансовыми и людскими ресурсами.

Отличительная особенность военного производства в ближайшей перспективе заключается в ориентации на конкретного потребителя, то есть на потребности нашей армии и флота.

Необходимо знать о тесной корреляционной связи между диверсификацией и эффективностью производства востребованной продукции на товарных рынках. При этом если предприятие осуществляет синергетическую диверсификацию, то акцент сосредоточен на показателях основной деятельности предприятия. Во втором случае при диверсификации предприятия основное внимание уделяется интересам акционеров. Данный вид диверсификации выгоден конгломератам.

В целом, военное планирование ведётся с учетом геополитических потребностей России и принципа оборонной достаточности, а не фактически наличествующего потенциала. В течение 2026-2030 годов на продукцию, главным заказчиком которой является Министерство обороны, предполагается направить весьма значительные финансовые ресурсы. И они должны быть эффективно использованы на оснащение армии и флота [17] (Kokhno et al., 2026).