Формирование асимметричного цифрового суверенитета и балансирование между технологическими гегемонами как модель сохранения государственности

Введение

В современном мире, в связи с динамичным развитием цифровых технологии и искусственного интеллекта, для каждого государства возникают новые вызовы, и вместе с тем угрозы, которые несут эти явления в условиях сосредоточения основных технологических достижений в двух-трех странах. Одной из таких угроз, выступает киберколониализм.

Киберколониализм выступает в видоизмененной форме социально-экономического неравенства между странами и людьми. Ник Коулдри (Couldry N.) и Улисес Михиас (Mejias U.) в своей работе «Цена включенности: как данные колонизируют человеческую жизнь и используют ее в интересах капитализма» предлагают новую концепцию «Дата-колониализма», которая проявляется в присвоении человеческого опыта во всем его многообразии, для последующей переработки в капитал [7, 14].

При этом, реализация такой концепции на практике, приводит к токсичности общественных отношений, что вызывает необходимость в выработке сценария развития государства, в противовес зарождающемуся социальному порядку, базирующемуся на принципах киберколониализма, и действующему в интересах западных стран.

Дата-колониализм проявляется в общественной жизни с нескольких сторон, так как с одной стороны использование сквозных цифровых технологий и сервисов обязательно сопровождается отслеживанием поведения пользователей в сети и сбором информации, с другой, использованием извлеченной информации, и превращением ее в товар.

Цель исследования данной статьи – на основе теоретического анализа, и трендов в мировом технологическом развитии, смоделировать возможные долгосрочные сценарии развития в этой области, для обеспечения информационной и технологической безопасности государства.

Поставленная цель, обусловила решение следующих задач:

- проанализировать теоретические основы и современные концепции о технологическом развитии, искусственном интеллекте и киберколониализации;

- осуществить анализ основных показателей и индексов, характеризующих развитие искусственного интеллекта в разных странах, и обозначить место России в данных рейтингах;

- рассмотреть и дать характеристику моделям, сложившимся в технологически развитых странах;

- сформировать структурную модель цифрового суверенитета наиболее подходящую для реализации в России;

- разработать матрицу сценариев технологического развития России в условиях мировой биполярности до 2050 года.

В работе были использованы следующие методы исследования: монографический, экономико-статистический, метод теоретического моделирования, типологизации и метод сравнения.

Эмпирической базой, послужили данные статистики, отечественные и зарубежные публикации по проблемам технологического развития, внедрения искусственного интеллекта и цифрового суверенитета, нормативно-правовые документы России, КНР и США.

Глобальные товарные цепочки и колонизации в цифровую эпоху

Аналитическая модель Ника Коулдри и Улисеса Михиас (Mejias U.) для анализа процессов колонизации в цифровую эпоху «4-E» (Explore, Expand, Exploit, Exterminate) представлена на рисунке 1.

Рисунок 1 – Аналитическая модель четырех последовательных стратегий колонизации в цифровую эпоху

Источник: составлено авторами на основе [2, 13, 18]

Проблемой так же является еще и то, что представленные и используемые в настоящее время системы машинного обучения, построены на моделях обученных преимущественно полученных из стран Северной Америки и Западной Европы. Однако используются они повсеместно в различных областях и различных странах, чьи культурные, социальные и языковые особенности практически не представлены.

Социологами И. Валлерстайном и Т. Хопкинсом [17], были описаны глобальные товарные цепочки, которые показывают, как разные регионы и страны связаны в процессе создания ценностей, и как при таком капиталистическом производстве проявляют себя эксплуатация и неравенство. В рамках данного исследования, был выявлено, что глобальные товарные цепочки выстраивают трехуровневую иерархию, при которой на нижнем уровне находятся страны (компании) производящие сырье, и как привило имеющие дешевую рабочую силу. На втором уровне, выделяют страны (компании), которые занимаются переработкой сырья, производством и сборкой изделий. И на третьем, верхнем уровне выделяют страны (компании), являющиеся владельцами технологий, и занимающиеся контролем, управлением и реализацией своей продукции [16].

В цифровой экономике происходят точно такие же процессы в товарных цепочках, описанные И. Валлерстайном и Т. Хопкинсом. Цепочка создание стоимости в области искусственного интеллекта так же имеет ярко выраженную иерархическую структуру (таблица 1).

Таблица 1 – Глобальная товарная цепочка при создании искусственного интеллекта

Однако проблемы участия в глобальных товарных цепочках развивающихся стран, при создании новых технологий и развития искусственного интеллекта, значительно сложнее и глубже, и связаны не только с создание минимальной добавленной стоимости. Ситуация когда дешевую рабочую силу из развивающихся бедных стран нанимают для удаленной разметки датасетов, может привести к киберколониализму, при котором не большие зарплаты, потогонные производства, детский труд, ментальное здоровье и суверенитет целых стран не имеют значения, важны только интересы развитых государств. Примером такой практики является компания Sama [8], основана в 2008 году в Сан-Франциско, штат Калифорния. Клиентами данной компании являются очень известные корпорации, такие как: Google, OpenAI, Walmart и др. Компания Sama занимается разметкой датасетов, которые впоследствии используются для обучения алгоритмов машинного обучения. Отличительной особенностью данной компании является то, что она использует дешевую рабочую силу из развивающихся стран (Кения, Уганда, Индия) для классификации и фильтрации тревожного материала (травматичного или токсичного контента), т.е. содержащего сцены насилия, увечья, издевательства над животными, сексуального рабства и т.д. За просмотр и фильтрацию таких материалов, сотрудники получают от 1,3 до 3 долларов в час. Естественно через несколько месяцев, такие сотрудники психологически выгорают, и становятся не способными выполнять не только свои трудовые функции, и полноценно жить и взаимодействовать с обществом [12]. Однако Sama компания просто заменяет их на новых, без каких-либо компенсаций для психологической реабилитации. Подобные бизнес-практики по найму людей из развивающихся стран могут в конечном итоге поменять их культуру и уничтожить самоидентичность.

Таким образом, страны, которые занимаются генерацией данных, их разметкой и модерацией, несут экономические, социальные, психологические и экологические издержки по обеспечению деятельности дата-центров, зарабатывают совсем незначительные деньги, а основная прибыль от использования сетей искусственного интеллекта приходится на американские, английские и китайские корпорации.

Кроме киберколониализма, возникает еще одна угроза, – «цифровой вассалитет» – зависимость государства в области цифровых технологий и программного обеспечения, что в конечном итоге приводит к рискам потери контроля над национальными информационными сетями, и в целом к утрате цифрового суверенитета. Цифровой вассалитет в свою очередь тесно переплетается так же с достаточно новым явлением – цифровым неофеодализмом. Концепция цифрового неофеодолизма основывается на зависимости населения государства от крупных технологических копаний, этому способствует динамичное развитие искусственного интеллекта, тотальная автоматизация процессов во всех сферах человеческой жизни, блокчейн-технологии, глобальные кризисы и др. В таких условиях, государство начинает теряет контроль, и способность управлять страной, все больше уступая эти процессы технологическим гигантам. Ситуация усугубляется значительно сильнее, если происходит концентрация власти у технологических компаний, которые представляют другие страны, имеющих, с легкостью транслирующих, и навязывающих свои интересы. Все это угрожает демократическим принципам и создает реальную угрозу национальной безопасности государства в форме цифрового порабощения.

Развитие искусственного интеллекта в Мире и России

Рассмотрим несколько индексов характеризующих развитие сейчас, одной из ключевых технологий в любой стране – это конечно искусственный интеллект.

Итак, Индекс распространения искусственного интеллекта за первый квартал 2026 года (рис. 2), показывает долю населения, использующие продукты на основе ИИ (один из критериев – использование каждым оцениваемым пользователем в стране, должно осуществляться не менее 90 минут в месяц). По нему ситуация достаточно неоднозначная, страны, выступающие технологическими лидерами, это США и КНР, находятся по данному показателю только на 21 и 62 месте соответственно. В России, к сожалению, только 9,5% населения пользуются ИИ, и тем самым относят ее на 88 место в данном рейтинге.

Рисунок 2 – Индекс распространения искусственного интеллекта за первый квартал 2026 года

Источник: составлено авторами на основе [3]

Очень красноречивыми являются инвестиции в развитее искусственного интеллекта (табл. 2, рис. 3). Безоговорочным лидером является США, которая тратит на развитие искусственного интеллекта в 2024 году 87,45 млр. долл. Остальные страны, даже входящие в топ 10, тратят на это значительно меньше. Россия в 2024 году, инвестировала всего миллион долларов, и находится на 52 строчке данного рейтинга.

Таблица 2 – Инвестиции в искусственный интеллект, за 2024 год [3]

Рисунок 3 – Инвестиции в искусственный интеллект, за 2024 год

Источник: составлено авторами на основе [4]

Далее рассмотрим Глобальный индекс искусственного интеллекта (The Global AI Index), который рассчитывает компания Tortoise Media исходя из уровня инноваций, инвестиций и применения искусственного интеллекта, который использует комбинацию абсолютных и относительных метрик, чтобы дать оценку общему потенциалу страны в области искусственного интеллекта (табл. 3, рис. 4).

Таблица 3 – Глобальный индекс искусственного интеллекта, за 2024 год

Рисунок 4 – Глобальный индекс искусственного интеллекта, за 2024 год в баллах

Источник: составлено авторами на основе [20]

По данному индексу, мы видим, что самый большой потенциал в области развития искусственного интеллекта имеется у США, лидером данного рейтинга, и Китая, который, хоть и значительно отстает от Америки, но занимает очень прочную позицию.

Разрыв России со странами лидерами по данному индексу является очень большим. Требуется коренной пересмотр стратегии и политики в области развития искусственного интеллекта, необходим кратный рост инвестиций и формирование собственной вычислительной инфраструктуры. При этом, у нашей страны имеются хорошие результаты в создании фундаментальных платформ и алгоритмов для ИИ, что отражается в данном индексе по показателю «Развитие».

В связи с выше изложенным, перед Россией встает вопрос о том, куда им двигаться дальше, какой путь выбрать в период динамичного развития технологических корпораций, имеющих огромное влияние на все сферы человеческой жизни, и сосредоточенных в нескольких государствах, чтобы не превратиться в цифровые колонии.

Стратегия балансирования, цифровой суверенитет и сценарии технологического развития России

Для определения стратегии балансирования, дадим характеристику тем моделям, которые сложились в странах являющихся технологическими лидерами (табл. 4).

Таблица 4 – Характеристика сложившихся моделей в технологически развитых странах

Далее, рассмотрим несколько концепций, которые можно реализовать в данных условиях технологической гегемонии выше приведенных стран.

Первая, это концепция «цифрового автаркизма» – стремление государства к самодостаточности в области технологического развития, которое принимает радикальные формы и проявляется в создании национального аналога глобального интернета, локализации всех данных внутри страны, создании собственных сетей искусственного интеллекта обученных исключительно на внутренних данных, отказе от участия в глобальных технологических цепочках при создании новых технологий, и искусственного интеллекта в том числе.

При реализации концепции «цифрового автаркизма» в настоящее время сразу возникает несколько проблем:

- дефицит логических чипов и специализированных ускорителей для развития собственных сетей искусственного интеллекта. Создание собственных компаний по производству данных комплектующих, требует огромного количества инвестиций, а так же времени для производства именно новых логических чипов построенных по 2-нм техпроцессу, отличающемуся от предшественников, высокой производительностью и низким энергопотреблением;

- квантовая асимметрия в гонке между странами за технологическое господство. Действительно, сегодня существует большой разрыв в области квантовых технологий, где определились лидеры, которых очень сложно догнать. Так например, в США аккумулируют более 60% всех инвестиций осуществляемых в мире в квантовые технологии. КНДР определили квантовые технологии как новый драйвер экономического роста и основу для национальной безопасности государства, и нужно отметить, что именно Китай, первым начал продавать на международном рынке системные блоки, построенные на принципах квантовых технологий, которые может купить любой желающий [19]. Япония участвует в этом процессе как поставщик операционных систем и алгоритмов для квантовых машин.

Что касается нашей страны, то Россия еще в 2020 году отставала от выше названных стран по развитию квантовых технологий примерно на десять лет. Сегодня ситуация в этой области постепенно меняется, государственной корпорацией «Росатом» была разработана и реализуется в настоящее время «Дорожная карта квантовых вычислений до 2030». Почему же так важно развивать квантовые технологии? Потому что, стало понятно, что страна, которая сможет совершить прорывное открытие в квантовых технологиях, сразу станет лидером во многих сферах, таких как наука, оборона, финансовые рынки и экономика в целом. Почему опасна «квантовая асимметрия» в развитии данных технологий? Потому что это напрямую связано с кибербезопасностью каждой страны. В то время, как технологически развитые страны переходят на постквантовую криптографию (PQC, Post-Quantum Cryptography), страны не занимающиеся этими процессами становятся уязвимыми в защите своей информации. В подтверждение этому, Указ президента США, Д. Трампа от 22.06.2026 «О защите страны от продвинутых криптографических атак» [19], который регламентирует переход США на постквантовую криптографию, в связи с развитием квантовых технологий в других странах, и как следствие, появлением новых киберугроз от них.

В целом же, если рассматривать правильную стратегию по преодолению квантового разрыва, то это конечно взаимодействие с другими странами по развитию квантовых технологий, например, работа в формате открытого исходного кода (open-source). Такой подход повысит эффективность работы над данными технологиями, и снизит риски от кибератак.

Далее рассмотрим концепцию «цифрового неприсоединения», которая является не просто политикой государства в этой области, выделяющая унифицированные цели, а скорее выступает системой идей и стратегий, способствующих найти баланс между сохранением суверенитета в области развития цифровизации, и включением в глобальные цифровые процессы, реализуемые технологически развитыми странами.

В настоящее время, существует несколько моделей балансирования при реализации концепции «цифрового неприсоединения»:

1. «Архитекторы технологических стеков». Данную модель практикуют Бразилия и Индия, создавая национальные публичные цифровые блага. При такой модели, государство занимается контролем протоколов и программных интерфейсов, а международные компании (США, КНР) занимаются созданием поверх них, коммерческих приложений. Эффект от такого балансирование заключается в получении выгоды из капитала иностранных технологических гигантов, оставляя контроль за базовым уровнем инфраструктуры, за собой.

2. «Инфраструктурные диверсификаторы». Эту гибкую модель балансирования практикуют Иран, Ирак, Объединенные Арабские Эмираты (ОАЭ), Саудовская Аравия, и проявляется в сознательном наложении несовместимых технологий в свою национальную технологическую сферу. Например, оборудование для сетей 5G закупается в КНР, облачные провайдеры из США, стандарты кибербезопасности из Европейских стран. При таком подходе, страны успешно уклоняются от санкционного давления, так как взаимодействуют в различных аспектах технологического развития сразу с несколькими технологическими лидерами в разных странах.

3. «Нормативно-правовые союзы». Это Ассоциации государств Юго-Восточной Азии и Африканский союз. Такой подход заключается в гармонизации цифрового законодательства на уровне объединений и союзов различных стран, чтобы продвигать свои интересы в условиях взаимодействия с КНР и США, угрожая закрытием своих рынков сбыта в случае навязывания кабальных условий.

Что касается нашей страны, то еще в 2021 году, в рамках дискуссии организованной клубом «Валдай», прозвучала мысль, что в условиях высокой технологической конкуренции, и выделении двух основных блоков «англо-саксонским» и «китайским», Россия в противовес цифровой биполяризации, может выступить главной страной развивающей идеи цифрового неприсоединения, предлагая остальным странам взаимодействия по развитию технологической сферы, основанные на открытом коде (open source) [2].

Далее рассмотрим концепцию «цифрового суверенитета». Цифровой суверенитет – выступает прежде всего способностью в первую очередь государства, а так же компаний и общества, осуществлять контроль и обеспечивать защиту своей национальной информационной среды, цифровых ресурсов и регулирование трансграничных потоков информации.

По мнению Е. Зиновьевой и С. Шитькова «Цифровое пространство стало полем геополитических противоречий, а уровень цифровизации становится важным фактором, определяющим положение страны на международной арене и спектр доступных ей внешнеполитических возможностей» [6].

В эпоху развития цифровых технологий и искусственного интеллекта, каждое государство сталкивается с проблемой обеспечения своего цифрового суверенитета, поскольку кроме традиционных опасностей, рисков и угроз, глобальные технологические компании создают новые вызовы информационной безопасности [1].

Структурно цифровой суверенитет государства можно представить следующим образом (рис. 5). Однако необходимо понимать, что структурное наполнение цифрового суверенитета, цели, инструменты реализации и принимаемые меры, могут отличаться, в зависимости исторических, культурных, политических особенностей государства, и от условий, в которых страна в конкретный момент времени занимается обеспечением цифрового суверенитета. Из базовых элементов, можно выделить:

- правовой суверенитет, как способность государства формировать актуальную правовую базу для обеспечения правовой защитой своих собственных интересов в цифровом пространстве;

- технологический суверенитет, способность государства выстраивать и развивать технологическую инфраструктуру, цифровые продукты и программное обеспечение;

- суверенитет над данными, способность страны, осуществлять мониторинг и полный контроль над данными, которые собираются, генерируются и обрабатываются на территории данной страны;

- суверенитет в области кибербезопасности, это способность страны защищать тенологическую инфраструктуру от кибератак, разработке и применению механизмов предупреждения таких преступлений, и управления инцидентами в этой области.

И хотя цели, для которых реализуется цифровой суверенитет, в каждом стране могут быть разными, главное, для чего он предназначен – это обеспечения информационной безопасности, которая является составной частью общей комплексной безопасности государства.

Нужно отметить, что в России в 2019 году был принят Федеральный закон о «суверенном интернете» (неформальное название закона №90-ФЗ от 01.05.2019 [11]) который должен способствовать обеспечению устойчивого, безопасного и целостного функционирования интернета на территории Российской Федерации, и является правовой основой для централизованного контроля и управления интернетом в государственных границах.

Рисунок 5 – Структурная модель цифрового суверенитета государства

Источник: разработана авторами

Опираясь на сложившиеся тенденции в технологическом развитии в мировом пространстве, где лидерами выступают США и Китай, то можно смоделировать сценарии развития России в этой области, до 2050 года (табл. 5).

Таблица 5 – Матрица сценариев технологического развития России в условиях мировой биполярности до 2050 года

Таким образом, в двухполярном по технологическому развитию мире, где КНР и США выступают лидерами, России практически невозможно реализовать концепцию «цифрового суверенитета», для этого нет ни средств, ни возможностей, которые в настоящий момент еще перекрываются и санкционным давлением. В таких условиях, Россия может выбрать цифровой суверенитет, но ценой технологического отставания (Сценарий №2), или достаточно эффективно функционировать в цифровом пространстве, но с утратой суверенитета (Сценарий №1 и №3). При этом, наиболее оптимальным, является Сценарий №3. Реализация такого сценария, позволит трансформировать цифровой суверенитет, уходя от принципа полной независимости, к принципу управляемой уязвимости, концентрируя ресурсы на локальных, но критически важных для развития национальной цифровой сферы.

Проанализировав сложившиеся концепции и возможные сценарии развития ситуации, можно сделать вывод, что для выживания государства, нельзя следовать какой-то одной, а нужно выбирать Стратегию сбалансированной многовекторной регуляторной интеграции, используя право как щит и рычаг давления, которую можно реализовать при Сценарии №3.

Стратегию сбалансированной многовекторной регуляторной интеграции можно представить как композитную аналитическую концепцию, синтезирующую в себя современные ключевые тренды в области экономики, геополитики и технологической сфере. На рисунке 6, представлены основные элементы данной стратегии, которые мы рассматривали ранее.

Концепция цифрового неприсоединения проявляется как отказ от попадания в зависимость от стран лидеров по технологическому развитию, повсеместно продвигающих свои цифровые экосистемы, стандарты, платформы и сервисы.

Многовекторная регуляторная интеграция – это подход к государственной политике, основанный на гармонизации своих экономических, нормативно-правовых и технических стандартов с несколькими интеграционными объединениями и геополитическими центрами.

Рис. 6. Декострукция «Стратегии сбалансированной многовекторной регуляторной интеграции»

Источник: составлено авторами

Такая регуляторная интеграция приводит в эффекту многовекторного охвата и позволяет балансировать свои интересы, с одновременным снижением рисков глобальной технологической фрагментации, увеличивать сферы влияния и рынки сбыта, не попадая при этом в зависимость от партнеров и нормативно-регуляторных режимов.

Развитие технологической сферы страны, можно обозначить как главный целевой элемент данной стратегии, реализация которого, посредствам стимулирование внутренний инноваций и межгосударственную кооперацию по обеспечению устойчивости цепочек поставок критических технологий, позволит сформировать защищенное национальное цифровое пространство и достичь технологического суверенитета.

Реализация такой стратегии на практике, проявляется в следующем:

- инвестиции в развитие своей технологической базы, подготовку кадров и формирование нормативной базы;

- заключение международных соглашений о взаимном признании стандартов, этических принципов при разработке ИИ, регулировании трансграничного оборота данных;

- участие в совместных инфраструктурных проектах с разными группами стран;

- отсутствие блокировки критической инфраструктуры, систем государственного управления и экономики, в интересах развития и поддержания исключительно восточной или исключительно западной экосистемы.

Заключение

Обобщая выше изложенное, можно сделать следующие выводы. В условиях динамичного технологического развития, и выделении в нем, стран-лидеров, киберколониализм становится новой формой социально-экономического неравенства и объективной угрозой для большинства стран, отстающих в этом развитии. И если в настоящий момент не выработать сценарии технологического развития для нашей страны, то мы так же будем испытывать на себе эту угрозу и неравенство.

Исходя из проведенного анализа и оценки возможных сценариев, для России, наиболее приемлемой является «Стратегия сбалансированной многовекторной регуляторной интеграции» с реализацией сценария, предполагающего ассиметричный суверенитет в области технологического развития. Это позволит нашему государству эффективно управлять развитием технологической сферы, оставаясь при этом независимым по критически важным аспектам, тем самым обеспечивая информационную безопасность страны.

В конечном итоге, реализация «Стратегии сбалансированной многовекторной регуляторной интеграции», выступает эффективным механизмом, позволяющим противостоять глобальной цифровой фрагментации, и выстраивать справедливый многополярный цифровой правопорядок.