Высокотехнологичные услуги: правовые и экономические аспекты

Введение

В России вопросы развития высокотехнологичных услуг приобретают особую актуальность в контексте реализации технологической политики, направленной на достижение технологического суверенитета. Как свидетельствуют статистические данные, сектор высокотехнологичных услуг демонстрирует опережающую динамику.

Развитие федерального законодательства способствует формированию правовых основ для стимулирования инновационного развития, однако отдельные аспекты правового регулирования высокотехнологичных услуг до сих пор остаются недостаточно проработанными.

Теоретическая актуальность исследования обусловлена недостаточной разработанностью понятийного аппарата высокотехнологичных услуг как правовой категории, отсутствием чётких критериев отграничения от смежных понятий («цифровые услуги», «услуги в электронной форме», «наукоёмкие услуги»), а также необходимостью формирования специального правового режима, сочетающего частноправовые и публично-правовые начала. Практическая актуальность связана с потребностью в совершенствовании законодательства и правоприменительной практики в целях эффективной реализации технологической политики государства.

Цель работы заключается в комплексном исследовании правовых и экономических аспектов высокотехнологичных услуг, обосновании необходимости формирования специального правового режима их оказания, а также в выработке научно обоснованных предложений по совершенствованию законодательства и правоприменительной практики.

Для достижения указанной цели были сформулированы и решены следующие задачи исследования:

1. Проанализирован понятийный аппарат высокотехнологичных услуг, выявлены их сущностные признаки и обоснована необходимость закрепления легальной дефиниции.

2. Проведено отграничение высокотехнологичных услуг от смежных правовых категорий («цифровые услуги», «услуги в электронной форме», «наукоёмкие услуги» и др.).

3. Обоснована и подтверждена гипотеза о потребности формирования специального правового режима оказания высокотехнологичных услуг, имеющего частноправовое и публично-правовое значение.

4. Проанализирована экономическая динамика сектора высокотехнологичных услуг, выявлена корреляция между правовыми мерами государственной поддержки и экономическими показателями.

5. Идентифицированы системные экономические вызовы, препятствующие развитию высокотехнологичных услуг, и предложены правовые механизмы их преодоления.

6. Сформулированы конкретные рекомендации по совершенствованию законодательства и правоприменительной практики в исследуемой сфере.

Степень разработанности проблемы. Проблематика высокотехнологичных услуг находится на стыке экономической и правовой наук и привлекает внимание как зарубежных, так и отечественных исследователей.

В экономической науке справедливо отмечается, что высокотехнологичная услуга характеризуется интенсивным использованием знаний, исследуются методические подходы к идентификации таких услуг. Их сущность и содержание в контексте инновационных процессов деятельности экономических субъектов стали предметом детального анализа. Исследователи подчёркивают, что высокотехнологичные услуги являются важными поставщиками и катализаторами новых технологий, способствуют распространению и применению производственных факторов в различных отраслях, стимулируют трансформацию сервисных моделей и модернизацию промышленности [9; 13].

Вместе с тем в научной литературе [1; 4; 14; 15] отмечается, что понятийный аппарат в данной сфере находится в стадии становления. В научном обороте циркулируют многочисленные термины – «цифровая платформа», «платформенная экономика», «цифровая услуга», «цифровая среда», «цифровая экосистема», «электронные активы», «цифровые права» и другие, многие из которых не имеют чётких легальных дефиниций.

В правовой науке исследования высокотехнологичных услуг представлены преимущественно в контексте цифровой трансформации и регулирования информационных технологий [3; 8]. Отдельного внимания заслуживают работы, посвящённые правовому регулированию услуг в условиях цифровой экономики, а также исследования понятия и признаков услуги, оказываемой в электронной форме. Однако комплексных работ, рассматривающих высокотехнологичные услуги как самостоятельную правовую категорию в контексте технологической политики Российской Федерации, на сегодняшний день недостаточно.

В зарубежной науке внимание уделяется, прежде всего, концептуальным вопросам высокотехнологичных услуг, политике их развития и организационным инновациям. При этом вопросы правового регулирования высокотехнологичных услуг в зарубежной литературе также не получили системного освещения.

Таким образом, при наличии значительного массива экономико-правовых исследований, посвящённых высокотехнологичным услугам, и фрагментарных правовых разработок в смежных областях, комплексное междисциплинарное исследование высокотехнологичных услуг как правовой и экономической категории в контексте современной технологической политики России остаётся недостаточно разработанным. Настоящая статья призвана восполнить этот пробел.

Основные исследовательские гипотезы:

1. Гипотеза о необходимости формирования специального правового режима высокотехнологичных услуг. Полагаем, что в связи с реализацией технологической политики РФ, закреплённой в Федеральном законе от 28 декабря 2024 г. № 523-ФЗ, возникает объективная потребность в создании комплексного правового режима оказания высокотехнологичных услуг, который бы сочетал в себе как частноправовые механизмы (регулирование договорных отношений, защита интеллектуальной собственности), так и публично-правовые инструменты (государственная поддержка, налоговое стимулирование, стратегическое планирование). Такой режим должен обеспечивать баланс между интересами предпринимателей, потребителей и государства.

2. Гипотеза о самостоятельности правовой категории «высокотехнологичные услуги». Предполагается, что высокотехнологичные услуги представляют собой самостоятельный правовой феномен, отличный от смежных понятий («услуги в электронной форме», «наукоёмкие услуги», «цифровые услуги», «услуги с использованием цифровых технологий»). Их сущностными признаками являются: связь с критическими и/или сквозными технологиями, наукоёмкость, создание охраноспособных результатов интеллектуальной деятельности, а также стратегическое значение для обеспечения технологического суверенитета. Отсутствие легальной дефиниции затрудняет правоприменение и требует доктринальной проработки.

3. Гипотеза о прямой корреляции между правовым регулированием и экономической динамикой сектора. Выдвигается предположение, что опережающие темпы роста высокотехнологичных услуг напрямую обусловлены системой мер государственной поддержки, включая налоговые льготы, льготные тарифы страховых взносов, освобождение от НДС и целевые программы. Экономические показатели (объём рынка, выручка, доля в ВВП) могут служить объективными критериями эффективности правовых механизмов, что позволяет выработать обратную связь для их совершенствования.

4. Гипотеза о возможности преодоления системных экономических вызовов через правовые инструменты. Предполагается, что такие проблемы, как кадровый дефицит, технологическая зависимость по отдельным направлениям, высокая процентная нагрузка и снижение интеллектуалоёмкости научно-технологического комплекса, могут быть смягчены или решены путём целенаправленного правового регулирования (например, введение специальных налоговых режимов для НИОКР, стимулирование образовательных программ, защита интеллектуальной собственности, упрощение процедур сертификации и т.д.).

5. Гипотеза о необходимости интеграции правового и экономического подходов. Исследование исходит из того, что эффективная технологическая политика невозможна без комплексного междисциплинарного анализа. Правовые нормы не должны разрабатываться изолированно от экономических реалий; напротив, они должны учитывать структурные особенности и динамику развития сектора, а также быть гибкими для адаптации к меняющимся условиям. Только такой синтез позволит обеспечить достижение стратегических целей, закреплённых в Концепции технологического развития до 2030 года и федеральном законодательстве.

Научная новизна исследования заключается в комплексном междисциплинарном анализе высокотехнологичных услуг как правовой и экономической категории в контексте реализации технологической политики.

Впервые на уровне доктринального осмысления:

1. Обоснована потребность формирования специального правового режима высокотехнологичных услуг, имеющего как частноправовое (регулирование договорных отношений, защита интеллектуальной собственности), так и публично-правовое значение (государственная поддержка, налоговые льготы, стратегическое планирование). Такой режим должен учитывать не только отраслевую принадлежность услуги, но и её технологическую сложность, наукоёмкость и связь с критическими/сквозными технологиями.

2. Проведено системное разграничение высокотехнологичных услуг от смежных понятий («услуги в электронной форме», «наукоёмкие услуги», «цифровые услуги», «услуги с использованием цифровых технологий»), что позволило выявить их сущностные признаки и предложить авторское понимание дефиниции с учётом легального определения высокотехнологичной продукции.

3. Выявлена и проанализирована взаимосвязь между правовым регулированием и экономической динамикой сектора высокотехнологичных услуг на основе актуальных статистических данных. Установлено, что опережающие темпы роста данного сектора (в 4 раза выше общеэкономических) напрямую коррелируют с мерами государственной поддержки, что позволяет оценить эффективность действующих правовых механизмов.

4. Обозначены системные экономические вызовы, которые должны быть учтены при совершенствовании правового режима, – тем самым установлен обратный вектор влияния экономических факторов на правотворчество.

5. Предложен комплексный подход к формированию правового регулирования высокотехнологичных услуг, базирующийся не только на доктринальных и нормотворческих задачах, но и на реальных экономических потребностях, что отличает данное исследование от ранее опубликованных работ, рассматривавших правовые и экономические аспекты изолированно.

Проведённый анализ позволяет заключить, что исследование правовых и экономических аспектов высокотехнологичных услуг представляет собой научно и практически значимую задачу. Необходимость формирования специального правового режима оказания таких услуг, совершенствования понятийного аппарата и выработки эффективных правовых механизмов государственной поддержки обусловлена как стратегическими задачами технологического развития России, так и реальными потребностями экономики. Дальнейшее исследование направлено на обоснование гипотез, решение поставленных задач и формулирование конкретных рекомендаций по совершенствованию законодательства в сфере высокотехнологичных услуг.

Основная часть. Правовые аспекты высокотехнологичных услуг

Актуальность проблемы высокотехнологичных услуг как правовой категории возрастает в силу разных обстоятельств, предопределяемых, прежде всего, технологической политикой нашего государства, направленной на формирование технологической независимости (технологического суверенитета), то есть стратегической задачей экономического развития страны. Из содержания Концепции технологического развития на период до 2030 года, утверждённой распоряжением Правительства России от 20.05.2023 года № 1315-р [1], следует, что национальная экономика должна обеспечивать производство высокотехнологичной продукции – микрочипов и другой микроэлектроники, высокоточных станков и робототехники, авиакосмической техники, беспилотных летательных аппаратов, лекарственных средств и медицинского оборудования, телекоммуникационных технологий и программного обеспечения. Доля отечественных товаров должна составить не менее 75%. В целях обеспечения технологического суверенитета России необходим рост инвестиций в вышеуказанные сферы не менее чем на 45%. В целях перехода к инновационному экономическому росту уровень активности в промышленности и других областях должен увеличиться в 2,3 раза, а затраты на эти цели – в 1,5 раза.

Формирование правовых режимов подобных услуг связано таким образом со стратегической задачей развития экономики в среднесрочной перспективе и может рассматриваться как один из трендов развития эффективного правового регулирования оказания подобных услуг не только с точки зрения перспектив оказания государственной поддержки. Авторами высказывается гипотеза о потребности формирования правового режима оказания высокотехнологичных услуг как одну из правовых проблем, имеющих публично-правовое и частноправовое значение.

Исследуя значимость сектора высокотехнологичных услуг для экономики, Н.П. Мешко подчёркивает, что объёмы увеличения торговли высокотехнологичными услугами, составляющими в общемировом масштабе около 20-24% в год, позволяют считать данный сегмент одним из наиболее быстрорастущих секторов [7]. Проблема идентификации высокотехнологичных услуг не является новой. Так, методические подходы идентификации таких услуг, их сущность и содержание в контексте инновационных процессов деятельности экономических субъектов являлись предметом исследования представителями экономической науки, нашли отражение в трудах В.Л. Меленкина [6], П.А. Авдеева, Э.В. Пешиной [8] и других исследователей. Обосновываемый представителями экономических наук перечень признаков, которые служат основой для понимания высокотехнологичной услуги как экономической категории, различен. Так, Э.В. Пешина и П.А. Авдеев справедливо отмечают, что высокотехнологичная услуга характеризуется интенсивным использованием знаний (high tech kis) [8]. С данным утверждением нельзя не согласиться, хотя этот признак вряд ли можно признать единственным для определения таких услуг как категории экономической.

Отдельной дефиниции «высокотехнологичные услуги» в Федеральном законе от 28 декабря 2024 г. № 523-ФЗ «О технологической политике в Российской Федерации и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» [2] не представлено. Статья 3 поименованного выше закона даёт определение высокотехнологичной продукции, высокотехнологичным результатам работ и оказанию высокотехнологичных услуг в сфере развития технологий (далее – высокотехнологичная продукция) – разработанные и произведенные на основе критических и (или) сквозных технологий с использованием передовых научных и технических достижений и инновационных методов товары, работы и услуги в сфере развития технологий. Перечень видов высокотехнологичной продукции утверждается Правительством Российской Федерации. Отметим, что в настоящее время действует Перечень высокотехнологичной продукции, работ и услуг с учетом приоритетных направлений модернизации российской экономики, утвержденный Приказом Министерства промышленности и торговли РФ от 16 сентября 2020 г. № 3092 «Об утверждении Перечня высокотехнологичной продукции, работ и услуг с учетом приоритетных направлений модернизации российской экономики» (с изменениями и дополнениями) [3]. Перечень высокотехнологичной продукции во исполнение Федерального закона от 28 декабря 2024 г. № 523-ФЗ будет, по-видимому, в ближайшее время пополняться.

Из этого определения применительно к высокотехнологичным услугам следует заключить, что высокотехнологичные услуги не просто связаны, а являются результатом критических и (или) сквозных технологий, определения которых представлены в вышеупомянутом законе. Поскольку эти технологии являются наукоёмкими, то в юридическом аспекте они сопровождаются (могут сопровождаться) созданием охраноспособного объекта интеллектуальной деятельности.

В настоящее время достаточно обширный перечень высокотехнологичных услуг представлен перечневой дефиницией, утверждённой Приказом Министерства промышленности и торговли РФ от 16 сентября 2020 г. № 3092 (с последующими изменениями). Так, например, раздел «Разработка компьютерного программного обеспечения, консультационные услуги в данной области и другие сопутствующие услуги» включает в себя: проведение экспертизы в области информационных технологий, разработку, изменения, апробацию и поддержку программного обеспечения, планирование и проектирование компьютерных систем, объединяющих компьютерное оборудование, программное обеспечение и коммуникационные технологии; интерактивное управление и эксплуатацию заказчиком компьютерной системы и/или средств обработки данных; прочие профессиональные и технические виды деятельности с использованием компьютеров.

Деятельность по обработке данных, предоставление услуг по размещению информации, деятельность порталов в информационно-коммуникационной сети «Интернет». Эта группировка включает: создание инфраструктуры для хостинга, обработку данных и деятельность, связанную с обработкой данных; предоставление систем поиска и прочих порталов для информационно-коммуникационной сети «Интернет». Не сложно заметить, что и в процессе оказания подобных услуг могут создаваться объекты интеллектуальной собственности, что требует их защиты и формирования адекватных им правовых режимов регулирования. Представляется, что этот перечень будет изменяться и дополняться в зависимости приоритетности национальных задач.

В научной литературе, посвящённой различным проблемам правового регулирования отношений в условиях цифровой трансформации, отмечается, что наблюдается такое явление, как «понятийный бум». Необходимо разграничение многочисленных понятий, которые «циркулируют» и в нормативных актах разного уровня, и в научной литературе. Сфера услуг – это сегодня одна из сложных понятийных сфер в гражданском законодательстве и в международных частноправовых унификациях. Понятийный правовой аппарат цифровой экономики находится в стадии своего становления. Среди новых понятий, используемых в сфере услуг, можно отметить следующие: «цифровая платформа», «платформенная экономика», «цифровая модель», «цифровая инфраструктура», «цифровая услуга», «цифровая среда», «цифровое пространство», «цифровая экосистема», «электронные активы», «цифровые права» и другие. Многие из вышеперечисленных терминов находят своё закрепление, не имея чётких дефиниций, в программных и нормативных актах или в научном обороте, на что обращалось внимание в научной литературе [10].

В научном и в правоприменительном аспектах требуется, по нашему мнению, отграничение высокотехнологичных услуг от смежных понятий, которые вошли в научный оборот, хотя и не нашли чёткого легального закрепления. К таковым могут быть отнесены: услуги, оказываемые в электронной форме [14]; наукоёмкие услуги [15], услуги с использованием цифровых технологий [3], цифровые услуги. Перечень этот можно было бы продолжить с учётом многообразия используемых понятий.

В целом следует поддержать законодательный подход, который проявлен в акте стратегического планирования в отношении формирования родовидовой дефиниции собирательного понятия – высокотехнологичная продукция, которая послужит понятийным ориентиром для дефиниции «высокотехнологичные услуги» с учётом специфики оказания услуг и потребности формирования правовых режимов таких услуг.

Не вызывает сомнений то, что политико-правовой акт потребует в дальнейшем принятие пакета нормативно-правовых актов Правительством Российской Федерации и постановки исследовательских задач как в сфере публичного, так и частного права.

Экономические аспекты высокотехнологичных услуг

Правовое регулирование создаёт институциональные рамки для оказания высокотехнологичных услуг, экономические показатели служат индикаторами эффективности принимаемых мер и одновременно – обоснованием для дальнейшего совершенствования нормативно-правовой базы. В таблице 1 представлен анализ динамики основных показателей высокотехнологичной продукции в 2024-2025 гг.

Таблица 1 – Динамики ключевых показателей высокотехнологичных услуг в России

Сектор высокотехнологичных услуг, прежде всего в его ИТ-составляющей, демонстрирует устойчивую положительную динамику, существенно опережающую темпы роста экономики в целом. По данным Министерства экономического развития Российской Федерации, за последние два года российские ИТ-компании показали рост продаж на 32-34% в год [4]. Вклад ИТ-индустрии в ВВП страны за последние пять лет практически удвоился, достигнув 2,7% [4]. По некоторым оценкам, с учётом ИТ-продуктов, создаваемых внутри крупных корпораций, реальный вклад отрасли может достигать 6%.

Наиболее динамично развивающимся сегментом российского ИТ-рынка в 2025 году стали облачные решения: объём сегмента увеличился на 36,7%. Доля облачных сервисов в структуре ИТ-рынка выросла с 10,7% в 2021 году до 15,2% в 2025 году [5]. Инструменты искусственного интеллекта прибавили 35,1%. Рынок больших данных и ИИ в России к 2024-2025 годам превысил 430 млрд руб., при этом ежегодные темпы роста в России составляли 25-35%, что заметно выше мирового среднего уровня [6]. Сегмент «Услуги» является крупнейшим на этом рынке, на него приходится более половины всего объема.

Научно-технологический комплекс России играет возрастающую роль в экономике страны. Доля наукоёмких видов деятельности (без финансовых услуг) в производстве добавленной стоимости выросла с 12% в 2012 году до 17,7% в 2024 году [7]. Опережающий рост в последние годы наблюдался в машиностроении, химии и фармацевтике, разработке программного обеспечения и информационно-коммуникационных услугах.

Экономические успехи сектора высокотехнологичных услуг во многом обеспечены системой государственной поддержки. С 2026 года для аккредитованных ИТ-организаций действуют льготные тарифы страховых взносов на уровне 15%, сохранено освобождение от уплаты НДС при продаже российских программных продуктов. За последние три года объём продаж отечественного ПО вырос в два раза.

С 2025 года приоритет государственной поддержки отдаётся малым технологическим компаниям с выручкой от 100 млн. руб. По программе «доращивания» поддержано 100 проектов на сумму более 15 млрд. руб. Программа ориентирована на комплексную поддержку, включающую создание и испытание образцов продукта, расширение производства, сертификацию и доработку решений под конкретные технические задания.

В феврале 2025 года был презентован новый национальный проект [8], который будет реализован до конца 2030 года. Целями проекта определены технологический суверенитет, цифровизация отраслей экономики и социальной сферы, а также управление на основе больших данных. В 2025 году работа по национальному проекту была направлена на развитие цифровой инфраструктуры для равного доступа граждан к современным технологиям и импортозамещение ИТ-решений [1; 2].

Совет Федерации в своём постановлении о мерах по обеспечению технологического суверенитета особо выделил задачу увеличения доли высокотехнологичных товаров и услуг, созданных в России, в общем объёме продукции, а также повышение эффективности производства и конкурентоспособности продукции [4].

Несмотря на впечатляющие показатели роста, сектор высокотехнологичных услуг сталкивается с рядом системных проблем. Одной из наиболее острых остаётся кадровый дефицит: в ИТ-сфере сегодня работает около одного миллиона человек, однако потребности рынка в квалифицированных специалистах, способных одновременно работать с кодом и понимать отраслевую специфику, сохраняются [9; 13]. Сохраняется также зависимость от передовых чипов, фрагментация данных между ведомствами и компаниями, а также отсутствие российских аналогов некоторых западных решений.

Существенной проблемой остаётся высокая процентная нагрузка на высокотехнологичные производства. В 2025 году практически вся обрабатывающая промышленность более трети своей прибыли отдаёт банкам, при этом чем сложнее и высокотехнологичнее производство, тем выше доля процентных платежей. В условиях жёсткой денежно-кредитной политики производство гражданской продукции, ориентированной на внутренний спрос, в январе-октябре 2025 года сократилось на 3%. Наблюдается и определённое снижение интеллектуалоёмкости российского научно-технологического комплекса: отношение экономики знаний к производственным видам НТК понизилось с 68-70% в 2013-2014 годах до 40% в 2024 году [9].

Экономический анализ высокотехнологичных услуг подтверждает их ключевую роль в обеспечении технологического суверенитета и устойчивого экономического роста РФ. Сектор демонстрирует опережающую динамику по сравнению с экономикой в целом, привлекает значительные инвестиции и создаёт рабочие места высокой квалификации. Вместе с тем для дальнейшего развития требуется решение системных проблем – кадрового дефицита, технологической зависимости по отдельным направлениям, а также совершенствование механизмов финансирования и государственной поддержки.

Представленные экономические данные дополняют правовой анализ, выполненный в первой части статьи. Формирование адекватного правового режима высокотехнологичных услуг, о необходимости которого говорилось выше, должно учитывать не только доктринальные подходы и нормотворческие задачи, но и реальные экономические потребности, структурные особенности и динамику развития данного сектора. Только такой комплексный подход – сочетающий правовое регулирование с экономическим стимулированием – способен обеспечить достижение стратегических целей технологического развития государства.

На основе проведённого анализа правовых и экономических аспектов высокотехнологичных услуг могут быть выделены следующие проблемы и вызовы, требующие комплексного исследования и последующего решения (таблица 2).

Таблица 2 – Правовые и экономические проблемы высокотехнологичных услуг, а также рекомендации по их преодолению и ожидаемый эффект

Решение перечисленных проблем позволит сформировать теоретическую базу для совершенствования законодательства, повышения эффективности государственной политики в сфере высокотехнологичных услуг и укрепления технологического суверенитета Российской Федерации.

Основные выводы

Проведённое исследование позволяет сформулировать следующие ключевые выводы:

1. Высокотехнологичные услуги являются стратегически значимой правовой и экономической категорией, требующей специального доктринального и нормотворческого осмысления.

2. Подтверждена гипотеза о потребности формирования специального правового режима высокотехнологичных услуг, имеющего как частноправовое, так и публично-правовое значение. Такой режим должен быть комплексным, учитывать отраслевую специфику и обеспечивать баланс интересов участников – предпринимателей, потребителей и государства.

3. Экономический анализ подтверждает высокую динамику и значимость сектора высокотехнологичных услуг для национальной экономики.

4. Выявлена прямая корреляция между правовыми мерами государственной поддержки и экономической динамикой сектора. Необходим переход к программно-целевым механизмам с чёткими показателями эффективности (KPI).

5. Доктринально обоснована необходимость отграничения высокотехнологичных услуг от смежных понятий («цифровые услуги», «услуги в электронной форме», «наукоёмкие услуги», «услуги с использованием цифровых технологий»). Чёткое разграничение предотвратит коллизии и дублирование регулирования, повысит предсказуемость правоприменения.

6. Подтверждена необходимость междисциплинарного синтеза правовых и экономических знаний для выработки эффективной технологической политики.

7. Предложен комплекс практических рекомендаций по совершенствованию законодательства и правоприменительной практики. Реализация этих рекомендаций создаст благоприятную среду для роста высокотехнологичного сектора и укрепления позиций России на глобальном рынке.

Выдвинутые в ходе исследования гипотезы выступают основой для дальнейших теоретических и эмпирических исследований, подтверждают, что высокотехнологичные услуги являются не только объектом правового регулирования, но и ключевым фактором экономического развития и технологического суверенитета. Дальнейшие теоретические и прикладные исследования должны быть направлены на оперативное воплощение выработанных предложений в нормотворческой деятельности и правоприменительной практике, что будет способствовать достижению стратегических целей Российской Федерации.

[1]Концепция технологического развития на период до 2030 года: Распоряжение Правительства Российской Федерации от 20 мая 2023 № 1315-р. – [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_447895/f62ee45faefd8e2a11d6d88941ac66824f848bc2/ (дата обращения 04.07.2026)

[2]Федеральный закон «О технологической политике в Российской Федерации и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» от 28.12.2024 № 523-ФЗ (последняя редакция). – [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_494804/ (дата обращения 04.07.2026)

[3]Приказ Министерства промышленности и торговли РФ от 16 сентября 2020 г. № 3092 «Об утверждении Перечня высокотехнологичной продукции, работ и услуг с учетом приоритетных направлений модернизации российской экономики». – [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://ivo.garant.ru/#/document/74783772/paragraph/1/doclist/2155/1/0/0/приказ%20министерства%20промышленности%20и%20торговли%20рф%20от%2016%20сентября%202020%20г%20n%203092:4 (дата обращения 04.07.2026)

[4]Министерство экономического развития Российской Федерации. – [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://economy.gov.ru (дата обращения 08.07.2026)

[5]Официальные статистические показатели. – [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://www.fedstat.ru/ (дата обращения 07.07.2026)

[6]Рынок облачных решений. Вырос на 36,7% в 2025 году. – [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://psblog.ru/rynok-oblachnyh-reshenij-vyros-na-36-7-v-2025-godu/ (дата обращения 07.07.2026)

[7]Официальные статистические показатели. – [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://www.fedstat.ru/ (дата обращения 07.07.2026)

[8]Национальный проект «Экономика данные и цифровая трансформация государства». – [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://government.ru/rugovclassifier/923/about/ (дата обращения 07.07.2026)

[9]Официальные статистические показатели. – [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://www.fedstat.ru/ (дата обращения 07.07.2026)