Цифровая трансформация и платформизация региональных инновационных экосистем: барьеры и направления развития.

Введение

В настоящее время в мире 9 из 10 компаний проходят цифровую трансформацию. При этом кратно возрастает роль технологий, являющихся фундаментальной основой для формирования цифровых платформ и цифровых экосистем. Как отмечает А.Н. Бурлуцкий, «цифровая парадигма – это мировоззренческая концепция, а также рациональные формы понимания и объяснения явлений и процессов окружающей действительности, согласно которым цифровым технологиям отводится приоритетное значение для настоящего и будущего развития цивилизации» [4]. В контурах цифровой трансформации реализуются тренды Индустрии 4.0: формирование больших данных, виртуальная и дополненная реальность, автономность киберфизических систем, информационная прозрачность и др. Платформизация, в свою очередь, выступает ключевым архитектурным инструментом цифровой трансформации, интегрируя инновационных акторов экосистем (государство, науку и бизнес) в единую бесшовную среду.

Концептуальный базис цифровой трансформации формировался в междисциплинарном контексте нескольких наук: математики, информатики, экономики, менеджмента и инноватики. Математическую теорию коммуникаций К. Шеннона, разработанную еще в конце 40-х гг. прошлого столетия, можно рассматривать как отправную точку последовавших технологических идей [43]. В начале 70-х гг. Д. Белл, развивая теорию постиндустриального общества, отмечал возрастающее значение информации как экономического, управленческого и интеллектуального ресурса [30]. В 90-е гг. М. Кастельс, описывая сетевое общество, утверждал, что в обозримой перспективе новые элиты будут контролировать информационные технологии, традиционные границы утратят значение, а экономика переместится в «пространство потоков» [14]. В этот же период в работах М. Хаммера, Дж. Чампи, П. Друкера получила развитие концепция бизнес-трансформации, описывающая влияние информационных технологий на предпринимательство. [38, 35]. Формирование целостного понятийного аппарата цифровой трансформации относится к периоду 2000-2010-х гг. Исследования Д. Бауэрокса, Д. Вестермана и др. обозначили ее ключевые столпы: пользовательский опыт, операционные процессы и бизнес-модели [31, 45]. В результате масштабного методологического синтеза, проведенного Г. Виалом в 2019 г., была сформирована междисциплинарная теоретическая модель цифровой трансформации [44].

Параллельно развивались теоретико-методологические основы платформенной экономики и платформизации. В качестве ключевых концептуальных вех следует отметить разработку теорий односторонних и многосторонних рынков, сетевых эффектов, а также концепций платформенного капитализма и «революции платформ».

Экосистемный подход в экономике, предложенный Д. Муром в 90-е гг., применимый исследователями к развитию отдельных стран, регионов и отраслей, также значительно трансформировался под влиянием вызовов цифровой парадигмы. Типизация экосистем (инновационные, предпринимательские, промышленные и др.) позволила рассматривать специфику их цифрового развития более предметно. В ряду современных исследований, посвященных формированию инновационных экосистем в условиях цифровых изменений, следует отметить работы: И. Мергеля, Г. Хизара, Д. Лиу, Д. Ду, Д. Барила, В. Давидовски и др. [42, 39, 40, 36, 29, 34]. В российском научном сегменте региональный уровень проблематики, включающий вопросы цифровой зрелости территорий, преодоления цифрового неравенства и создания платформенных механизмов интеграции инновационных акторов экосистем представлен в исследованиях В.В. Акбердиной, И.В. Наумова, И.Р. Злотникова, И.Г. Ершовой, А.В. Мухачева, А.И. Сутыгиной, Ю.В. Вертаковой и др. [1, 20, 13, 12, 16, 26, 5].

Актуальность исследования определяется стратегическим приоритетами России в области развития цифровой экономики и достижения технологического лидерства. Региональные инновационные экосистемы (РИЭС) выступают пространствами роста, формирующими цепочки создания ценности от новаторской идеи до реализации. Цифровая трансформация и платформизация РИЭС расширяют горизонты взаимодействия акторов, значительно усиливая возможности экосистемного потенциала, масштабируя бизнес-модели, ускоряя трансфер технологий в интересах инновационного развития и конкурентоспособности территорий.

Целью исследования является аналитический обзор современных тенденций, а также институциональной поддержки цифровой трансформации и платформизации в России, обоснование их роли в формировании и перспективах РИЭС.

Научная новизна заключена в авторском представлении текущих трендов, выявлении барьеров и систематизации направлений цифровой трансформации и платформизации РИЭС на современном этапе.

Гипотеза исследования исходит из того, что цифровая трансформация и платформизация РИЭС являются стратегическим ответом на вызовы современности, направленным на усиление регионального технологического потенциала и экономической устойчивости. Это предполагает формирование четкого структурированного представления о факторах сдерживания цифрового развития и направлениях цифрового перехода РИЭС.

В процессе исследования автором использованы общенаучные методы: аналитический, логический, описание, сравнение, обобщение, интерпретация, графическая формализация.

Тенденции и институциональное обеспечение цифровой трансформации в России

К настоящему времени целый ряд аналитических исследований свидетельствует о том, что использование цифровых технологий оказало положительное воздействие на динамику ведущих мировых экономик [41, 32]. Так, консалтинговая компания «Gartner» в отчете «Hype Cycle for Emerging Technologies 2025» рассматривает технологии с потенциалом наиболее широкого влияния в горизонте грядущего десятилетия. В их числе заявлены: агентный искусственный интеллект, способный полностью программировать экономику; метавычисления для решения сверхсложных задач; программируемое денежное обращение на основе алгоритмических критериев, заданных программным обеспечением (ПО) [37]. Согласно прогнозу Всемирного Банка, к 2030 г. вклад цифровых технологий в рост мирового ВВП приблизится к 30 % [46].

В России в настоящее время цифровая трансформация набирает обороты. По данным отчета Института статистических исследований и экономики знаний НИУ ВШЭ совокупные валовые затраты на развитие цифровой экономики увеличились с 2020 г. в 1,7 раза, прогнозная оценка на 2025 г. составила 7104 млрд руб. (рис. 1). При этом в 2024 году был отмечен максимальный темп роста показателя – 22 % к предшествующему периоду, предварительная оценка роста на 2025 г. – 6,5 %. Также в 2024 г. произошла смена отрицательного тренда снижения доли затрат на цифровую экономику в структуре ВВП [8].

Рисунок 1. Динамика валовых внутренних затрат на внедрение и использование цифровых технологий в РФ в 2020-2025 гг.

Источник: составлено автором по данным [8].

Следует констатировать, что фокус цифровой трансформации в стране постепенно смещается с разрозненных проектов к системным изменениям. По данным Минцифры в 2025 г. объем реализации отечественных цифровых решений и услуг превысил 15 трлн руб. Платформенные бизнес-модели активно внедряются в практику управления: доля цифровых платформ в ВВП составила 8,5 %, оборот средств на платформах достиг 18 трлн руб. [15].

В структуре затрат на использование цифровых технологий в 2025 г. наиболее значимую долю занимали затраты на приобретение машин и оборудования – 35 % (рис. 2). За период 2020-2025 гг. наибольший рост продемонстрировали затраты на ПО, его адаптацию и доработку (с 18 % в 2020 г. до 25 % в 2025 г. соответственно). Главным образом, такая динамика обусловлена массовым переходом организаций на российские программные решения. Доля затрат на приобретение машин и оборудования за рассматриваемый период снизилась с 46 % до 35 %. Также следует отметить снижение доли затрат на оплату услуг связи с 21% до 5 %. При этом около 90% затрат на цифровые технологии организации осуществляют за счет собственных средств [8].

Рисунок 2. Структура затрат крупных и средних организаций РФ на использование цифровых технологий и связанных с ними товаров и услуг

по видам затрат в 2025 г., %

Источник: составлено авторам по данным [8].

Цифровая трансформация вошла в перечень ключевых национальных целей развития России. С 2025 г. реализуется национальный проект «Экономика данных и цифровая трансформация государства», пришедший на смену национальной программы «Цифровая экономика РФ» [17]. Он включает целый ряд федеральных проектов, в их числе: «Цифровое государственное управление», «Отечественные решения», «Цифровые платформы в отраслях социальной сферы», «Искусственный интеллект». [27, 28]. Утвержденная «Стратегия научно-технологического развития РФ на период 2035 г.» позиционирует цифровые платформы и информационные сервисы как базис для планомерной реализации сетевого взаимодействия субъектов технологической сферы [23].

Региональный уровень правового регулирования представлен Стратегиями в области цифровой трансформации экономики, социальной сферы и государственного управления, разработанными в подавляющем большинстве регионов России и актуализированными в 2024-2025 гг. Эти документы включают целевые ориентиры, задачи, вызовы, стоящие перед территориями, а также перспективные проекты и прогнозные значения их реализации. На уровне отдельных отраслей экономики разрабатываются соответствующие ведомственные программы, в которых конкретизированы направления цифровизации («Стратегия цифровой трансформации обрабатывающих отраслей промышленности в целях достижения их цифровой зрелости на период до 2030 г.» [24], «Стратегия трансформации транспортной отрасли РФ до 2030 г.» [25] и др.). Следует отметить, что правовое регулирование муниципального уровня цифровой трансформации является наименее развитым направлением и осуществляется в контурах правового поля региональных стратегий.

Зачастую содержание цифровой трансформации не разделяют с содержанием цифровизации. Такой подход в реальной практике экономических отношений и управления приводит к неокупаемости инвестиций и закрытию проектов. Цифровизация – это модернизация ИТ-составляющей, построение стабильной и защищенной ИТ-инфраструктуры, в то время как цифровая трансформация – это преобразование всей организационной системы, для которого необходимы специалисты новых компетенций. Важнейшей частью цифровой трансформации является изменение ценностей, фундаментальных подходов к управлению, внешним коммуникациям и формирование цифрового поведения. В бизнес-процессах – это следование за потребителем в ходе цифровизации его стиля жизни. Для цифровой трансформации недостаточно фрагментарной оцифровки какого-либо информационного блока. Ключевым моментом является комплексный подход к использованию соответствующих технологий с охватом максимального количества процессов, как внутриорганизационных, так и во взаимодействии с внешней средой – партнерами, поставщиками, потребителями, государством. Таким образом, успех цифровой трансформации в масштабе страны предопределяется общеотраслевой технологической модернизацией.

Рейтинг цифровой трансформации субъектов РФ – это стандартизированный инструмент анализа цифровой трансформации регионов, разработанный на федеральном уровне. По данным Минцифры РФ в 2025 г. лидерами цифровой трансформации стали Белгородская область (удерживает первенство второй год подряд), Сахалинская, Челябинская области, Ханты-Мансийский АО и Республика Татарстан. Следует уточнить, что Москва не включается в данный рейтинг из-за несопоставимого масштаба цифровой экосистемы. Критериями рейтинговой оценки выступают 18 показателей по направлениям: технологии искусственного интеллекта, предоставление госуслуг, импортозамещение цифровых технологий и информационная безопасность [18].

Агентство политических и экономических коммуникаций рассчитывает Индекс цифровой экосистемы регионов России (ИЦЭР). В данном случае целью индексного метода является не просто выявление наличия и многообразия цифровых сервисов, а многокритериальная оценка с учетом уровня цифровой инфраструктуры, используемых технологий, охвата услуг, вовлеченности пользователей. В 2025 г. лидерами по показателю ИЦЭР стали г. Москва, Республика Татарстан, г. Санкт-Петербург, Тульская область и Ханты-Мансийский АО (табл. 1). [9]. Особенностью данных регионов является наличие развитых региональных цифровых платформ с уникальными доменами и сервисами по типу «одного окна».

Таблица 1

Рейтинговое распределение регионов РФ по уровню цифровой трансформации и индексу цифровой экосистемы регионов

в 2025 г. (топ 10)

В 2026 г. во исполнение поручений Президента РФ создан федеральный штаб по развитию искусственного интеллекта. Особенно важным аспектом является ориентация на управляемое внедрение технологий в сферах, где можно быстро отследить и оценить эффект. Данные становятся не просто «цифровым следом», а ресурсом, от своевременности, качества и систематизации которого зависит глубина аналитики и эффективность управленческих решений.

Основоположник платформенной концепции профессор К. Cиборра охарактеризовал платформизацию как способность воплощать организационные ресурсы, взаимодействия и структурные элементы в новые возможности [33]. Платформизация государственного сектора России обусловлена необходимостью повышения эффективности государственного управления, межведомственных связей и оперативного мониторинга деятельности государственных структур всех уровней. Государственная цифровая платформа (ГИС) – это программно-аппаратная среда, поддерживающая алгоритмизированное взаимодействие пользователей, предоставляющая им интегрированные сервисы, информацию и аналитику [7]. В настоящее время в стране сформировано более трех десятков ГИС, в числе которых: Федеральный ситуационный центр электронного правительства, ГИС Госуслуги, ГИС Роскомнадзора, ФАИС Учета, Единая система идентификации и аутентификации ЕСИА, информационно-статистическая система ЕМИС, ГИСП Промышленность, МСП. РФ и др.

Постановлением Правительства РФ от 16.12.2022 г. №2338 утверждено положение о единой цифровой платформе РФ «ГосТех», представляющей собой облачное решение для федеральных и региональных органов власти, с помощью которого можно создавать ГИС и цифровые сервисы [11]. Все российские ГИС поэтапно будут переведены на «ГосТех», совершенствуется архитектура доменов «Образование», «Наука», «Городская среда и ЖКХ», «Строительство», «Транспорт», «Экология». В перспективе платформа будет дополняться новыми отраслевыми доменами, а государственные компании получат возможность создавать на ней собственные информационные системы. Регионы, в свою очередь, смогут размещать на платформе информационные системы, не имеющие статус государственных. Таким образом, «ГосТех» следует рассматривать как ядро государственной цифровой экосистемы.

По данным международного рейтинга цифровой трансформации органов власти «GovTech Maturity Index», начиная с 2022 г. Россия входит в лидирующую группу стран (группа А) по уровню внедрения базовых ГИС наряду с ОАЭ, Францией, Саудовской Аравией, Южной Кореей и рядом других стран, что открывает возможности для продвижения российских цифровых технологий в страны и регионы с менее развитым технологическим уровнем [6]. Учитывая высокий уровень влияния государства, как участника рынка цифровых платформенных решений, его фундаментальная роль должна быть предсказуемой и прозрачной в интересах устойчивости цифрового развития.

Обследование более 350 российских организаций-пользователей цифровых платформ и экосистем показало, что 78 % из них оптимизируют бизнес-процессы на основе платформенного функционала (рис. 3). Сетевые эффекты платформизации обуславливают повышение коммуникативной прозрачности с поставщиками и потребителями (отметили 61 % обследованных организаций), снижение затрат на решение бизнес-задач (56 %). давать государственные

Рисунок 3. Преимущества использования цифровых платформ и экосистем для организаций, в % от числа обследованных организаций-пользователей

Источник: составлено автором по данным [10].

Кроме того, цифровые платформы и экосистемы способствуют следованию актуальным рыночным тенденциям (60 %), снижению организационных издержек (49 %), повышению доходов организаций (44 %), увеличению притока клиентов (42 %), а также формированию конкурентных преимуществ, связанных с недостаточным развитием цифровых платформ и экосистем в соответствующих отраслях экономики (25 %) [10].

Продолжающийся дискурс о различиях цифровых платформ и цифровых экосистем обозначил их в целях создания и особенностях функционала. Цифровые экосистемы являются структурно более масштабными, их основу могут составлять несколько цифровых платформ. Таким образом, цифровая платформа может «дорасти» до цифровой экосистемы посредством реинжиниринга и преобразования одного ценностного предложения в несколько интегрированных предложений (детализация) с широким клиентоориентированным охватом.

Цифровая трансформация и платформизация региональных инновационных экосистем

В региональной экономике цифровая трансформация представляет собой переход на цифровые методы накопления и анализа больших данных, внедрение киберфизических, аддитивных и облачных технологий, интеллектуализацию отраслевых бизнес-процессов [2]. В совокупности это изменяет формат социально-экономических взаимодействий между секторальными элементами региона (государственным, производственным, предпринимательским, инфраструктурным, научно-образовательным и общественным).

На уровне регионов логика цифровой трансформации предопределяет переход РИЭС в статус цифровых, обеспечивающий сетизацию инновационных акторов. Цифровая платформа РИЭС – это объединение цифровых сервисов инновационной инфраструктуры акторов, направленное на обеспечение информационного обмена, сокращение трансакционных издержек, повышение скорости и качества взаимодействий на внутреннем и внешнем контурах экосистемы. В ряду ожидаемых эффектов от платформизации РИЭС также следует отметить: формирование единого цифрового пространства акторов, координацию инновационных процессов, привлечение новых акторов и инвестиций в проекты, повышение оперативности решения текущих задач, рост инновационной активности. Предоставление качественной информационной инфраструктуры и сопутствующих сервисов для отдельного актора РИЭС становится более выгодным решением, чем самостоятельное выстраивание полных цепочек создания стоимости.

В области цифровой трансформации и платформизации РИЭС в настоящее время сложились следующие основные тренды:

- ориентация на отраслевые задачи развития. Цифровой переход РИЭС осуществляется с учетом региональной специфики (промышленные, аграрные, сырьевые регионы) и их «стартовых позиций» (сложившийся институциональный, инфраструктурный, технологический базис);

- интеграция с федеральными цифровыми платформами, усиление межрегионального взаимодействия. Вхождение РИЭС в контуры государственных информационных систем («ГосТех», «Национальной системы управления данными», цифровых платформ «Мой экспорт», «МСП» и др.) открывает доступ к федеральным мерам поддержки инноваторов в режиме «одного окна». Платформизация содействует повышению эффективности межрегиональных цепочек создания стоимости при реализации сквозных проектов в важнейших сферах (аэрологистика, микроэлектронника, новые материалы, информационные технологии и др.);

- объединение фрагментарных сервисов в единый средовой комплекс. Цифровая платформа РИЭС интегрирует максимально возможный набор инструментов экосистемного развития: удаленный поиск партнеров, выбор программы региональной акселерации стартапов, подачу заявок на гранты, доступ к базам знаний и экспертизе проектов, тестирование прототипов разработок в фокус-группах, рыночное продвижение инноваций и др.;

- приверженность акторов не только экономическим интересам при выборе цифрового перехода, но и интересам платформизации. Платформенная бизнес модель способна обеспечить интеграцию по всей цепочке инновационного цикла. Реальная заинтересованность акторов в технологиях способствует формированию стратегической устойчивости РИЭС;

- компонентная архитектура для управления изменениями. Цифровые платформы РИЭС способны подключать новые сервисные блоки без нарушения изначальной целостности. Это, с одной стороны, поддерживает открытость РИЭС, с другой – позволяет ключевому актору экосистемы (региональное ведомство, индустриальный лидер) в сжатые сроки собрать конфигурацию платформы под оперативные запросы, а также интегрироваться с другими платформами и экосистемами;

- масштабирование проектных коллабораций и бизнес-коммуникаций. Цифровой переход расширяет возможности РИЭС в контексте создания гибридных сред, в которых продвигаются инновационные решения, происходит обмен знаниями, проводятся образовательные программы, стратегические сессии и форумы разработчиков.

В настоящее время цифровая трансформация и платформизация являются ключевыми драйверами развития РИЭС. Тем не менее, следует констатировать сохранение значительной дифференциации РИЭС по уровню цифровой зрелости. Дисбаланс обусловлен комплексом объективных причин, связанных с особенностями пространственного, социально-экономического и инновационного развития российских регионов.

В настоящее время основными барьерами цифровой трансформации, включая процесс перехода РИЭС к платформенным бизнес-моделям являются:

1. Высокий уровень цифрового неравенства в разрезе регионов, недостаток финансирования. Сохраняется значительный разрыв между регионами-лидерами и аутсайдерами. Регионы, не обладающие достаточным уровнем ресурсов и инвестиций, сталкиваются с проблемами слаборазвитой цифровой инфраструктуры, недостатком облачных сервисов, центров обработки данных, отсутствием высокоскоростного интернета, что ограничивает технологические возможности развития единого цифрового контура РИЭС. При этом во многих регионах государственный сектор не обладает достаточными бюджетными возможностями, а предпринимательский сектор проявляет слабую инвестиционную активность в части проектирования капиталоемких цифровых платформ.

2. Недостаточный уровень коллаборационных партнерств между акторами РИЭС. Разобщенность инновационных акторов, отсутствие устойчивых механизмов взаимодействия зачастую возникает из-за стартового «цифрового разрыва». Научные организации, университеты и государственные ведомства, как правило, быстрее внедряют цифровые решения и имеют доступ к современному ПО, базам данных и инфраструктуре. В то время как другие акторы, особенно сектор МСП, запаздывают в цифровой трансформации, не обладают техническими возможностями оперативно подключаться к цифровым платформам (несовместимость информационных систем, несовпадение протоколов обмена данными). В результате пул потенциальных совместных проектов РИЭС сужается.

3. Технологические ограничения цифровой трансформации. В рамках реализации целей обеспечения технологической независимости в России уже создан масштабный реестр отечественного ПО, активно внедряются российские разработки в отраслях реального сектора экономики (системы управления производством, технологии информационного моделирования, цифровые двойники и др.). Тем не менее, сохраняется зависимость от импорта технологий в важнейших сегментах, включая микроэлектронику и системы хранения данных. Барьером выступает также отсутствие единых форматов данных для бесшовной интеграции, что негативно сказывается на процессах внедрения сквозных технологий.

4. Недостаток цифровых компетенций, отток квалифицированных кадров. Без соответствующего уровня компетенций и государственный и предпринимательский сектора неспособны оперативно адаптироваться к решению новых технологических задач. Отток специалистов в регионы и мегаполисы с лучшими условиями является системной проблемой для России, особенно острой стоящей в тех регионах, где отмечаются сложности с подготовкой кадров для цифровой экономики. Платформизация выдвигает запрос на междисциплинарные команды, включающие разработчиков, специалистов по данным, аналитиков, экспертов. Цифровой переход РИЭС без подготовленных кадров становится крайне затруднительным. Соответственно, потенциал РИЭС не может быть полностью раскрыт за счет платформенных решений, что негативно отражается на эффективности реализации долгосрочных стратегий.

5. Неприятие цифровой культуры, консервативный подход к изменениям. Сопротивление цифровой трансформации со стороны менеджмента предприятий основано на ментальных установках, опосредующих недоверие к современным технологиям. Зачастую консерватизм удерживает управляющие системы в бюрократизированных процессах. Отказ от платформизации способствует отсутствию синергии акторов РИЭС, блокирует потенциальные сетевые эффекты экосистемы. Также имеет место практика имитации цифровой трансформации, когда региональные ведомства проводят мероприятия по платформизации ради отчетности перед регулятором, при этом дальнейшее развитие цифровых сервисов не происходит. В результате в регионе могут функционировать несколько платформ, несовместимых между собой по технологическому стеку, цифровая трансформация в целом становится неэффективной.

6. Административные ограничения, зарегулированность процессов. На региональном уровне отсутствие четких правовых рамок и сложные процедуры согласования являются сдерживающим фактором, особенно для проектов, реализуемых акторами РИЭС за счет государственной поддержки (грантовые программы, бюджетное субсидирование). Необходимые изменения нормативной среды часто запаздывают по времени, что приводит к неадаптивности и ослаблению устойчивости РИЭС. Для межрегиональных цифровых платформ необходим учет нормативных актов всех регионов. Разработка единых стандартов обмена информацией, унификация сервисов под большой перечень требований, а также законодательные пробелы в области защиты и передачи данных способствуют усложнению и удорожанию платформизации РИЭС.

Выявление барьеров позволяет управляющей системе регионов и отдельным акторам РИЭС своевременно и последовательно устранять существующие ограничения, прорабатывать узкие места, прицельно перераспределяя ресурсы.

На основании описанной проблематики далее систематизированы основные направления цифровой трансформации и платформизации РИЭС:

1. Развитие цифровой инфраструктуры. Инфраструктура включает облачные сервисы, цифровые платформы, центры обработки данных, информационные базы данных, обеспечивающие функционал цифровых решений и платформенную интеграцию. Широкополосный доступ к высокоскоростному интернету актуален для удаленных и малонаселенных территорий, в том числе для преодоления цифрового неравенства, возможностей цифрового обучения, обеспечения доступности государственных и коммерческих услуг. Создание цифровых платформ направлено как на оптимизацию административных и бизнес-процессов, так и на повышение доступности товаров и услуг для общественного сектора.

2. Информатизация компетенций региональных органов власти – цифровая трансформация государственных и муниципальных услуг по максимально возможному перечню (реестр Федерального ситуационного центра электронного правительства), реализуемая своевременно и качественно. Распоряжением Правительства от 19.09.2019 г. № 21-13 Р РФ утвержден перечень из 206 государственных услуг. В соответствии с целями Федерального проекта «Цифровое государственное управление», доля услуг в онлайн формате должна составлять 100 %. Принципами их оказания обозначены: омниканальность, проактивность и доступность, а основными формами – платформизация и запуск суперсервисов [21]. Кроме того, государственный сектор региона должен занять позицию активного лидерства в процессе цифровой трансформации, координировать выполнение стратегических планов развития (поддержка формирования РИЭС, стартапов, проектов цифровизации).

3. Формирование единой цифровой сети создания ценности, которая агрегирует процессы жизненного цикла товара или услуги. Полный спектр информационных массивов поступает в информационную систему, которая может поддерживаться и оптимизироваться технологиями виртуальной и дополненной реальности. Современная система электронного рынка (виртуализация продуктов и услуг) является многоуровневой, включает производственный, логистический, сбытовой и сервисный уровни. Мировой и отечественный опыт свидетельствуют, что наиболее высокий коэффициент полезного действия виртуализации характерен для промышленного производства, медицины, финансов, строительства, логистики, транспорта, торговли, телекоммуникаций. Платформизация предоставляет акторам инструментарий продвижения продуктов и услуг, взаимодействия с клиентской базой. Сектор МСП, ассоциированный с РИЭС, получает возможность встроиться в цифровую экономику даже в условиях ограниченности ресурсов, взаимодействовать с крупными рыночными игроками, используя экосистемные преимущества и масштабировать бизнес за пределы региона.

4. Цифровая трансформация промышленности и АПК предполагает внедрение цифровых технологий в процессы производства в целях повышения производительности труда и качества продукции, снижения издержек и количества брака, ресурсосбережения, выявления аномальных режимов работы. Технологии аналитики больших данных и искусственного интеллекта позволяют повысить уровень проектирования, прогнозирования и стратегирования (построение оптимизационных и прогнозных моделей), а также адаптивность отраслевых производственных систем к текущей экономической нестабильности. Цифровые технологии позволяют формировать практику «умного производства». В настоящее время в топ-15 цифровых технологий российской промышленности входят: промышленные роботы, искусственный интеллект, машинное обучение, цифровое прототипирование, сенсорика, беспроводная связь (WLAN, RFID, PAN), блокчейн, дополненная реальность и др. Для АПК это: беспилотные системы, автономная техника, предиктивная аналитика, дистанционное зондирование, цифровые двойники и др.

5. Формирование цифрового менталитета, включая цифровую социализацию и цифровую культуру. В настоящее время уровень развития цифровых знаний и навыков взаимодействия с цифровым инструментарием коррелирует с уровнем цифровой готовности регионального общественного сектора [3]. Единое позитивное восприятие происходящих изменений направлено на преодоление пассивности и неприятия цифровых решений. В большинстве профессий обязательным требованием является способность функционировать в цифровой среде (госслужащие – цифровое правительство, медицинские работники – телемедицина, работники промышленных предприятий – умное производство и т.д.). При этом профессиональный цифровой менталитет включает ценностно-мотивационный и когнитивно-поведенческий компоненты.

6. Кадровое обеспечение цифровой трансформации. Подготовка специалистов в области цифровых технологий предполагает создание специализированных образовательных программ, курсов по повышению квалификации и переподготовке в соответствии с актуальными рыночными запросами. Помимо обладания техническими навыками, важными являются общекультурные и социальные компетенции: креативность, коммуникабельность, способность к коллаборациям, самообразование. Создание сетевых ресурсов и специализированных обучающих блоков, которые могут быть встроены на платформе РИЭС, также расширяет возможности цифрового образования.

7. Кибербезопасность и защита данных. Вместе с ростом информационных потоков и количества взаимодействий на сетевых ресурсах и платформах, возрастают угрозы и риски утечки данных, а также вторжений в отлаженные механизмы цифровых сред. Кибератаки и вредоносные программы способны нанести значимый вред цифровым процессам РИЭС. Роль государственного сектора в контексте обеспечения кибербезопасности существенно возрастает и реализуется через разработку нормативно-правового регулирования данной сферы в части обеспечения защиты цифровой инфраструктуры и информации, предотвращения угроз посредством регулярного мониторинга [22]. По корпоративной линии не менее важным является обучение персонала компаний основам кибербезопасности для пользователей цифровых систем в целях их защиты от несанкционированного доступа и нанесения ущерба.

Заключение

Проведенное исследование позволяет сформулировать следующие основные выводы:

1. На фоне усиления международного противостояния за технологическое лидерство и реализации стратегических целей достижения национальной технологической независимости процессы цифровой трансформации и платформизации выступают инфраструктурным фундаментом развития российских РИЭС в горизонте грядущего десятилетия.

2. Динамика развития цифровой экономики в России подтверждает ее опережающий рост относительно традиционных секторов, обеспеченный во многом системными мерами государственной поддержки. В то же время уровень цифровой зрелости в разрезе регионов свидетельствует о существенном дисбалансе как в инфраструктурном, так и в институциональном аспектах, что отражается на потенциале цифрового перехода РИЭС.

3. Поскольку внедрение цифровых решений представляет собой непрерывный динамический процесс, а не пилотный проект, важным является то, чтобы отмеченные в исследовании направления цифровой трансформации и платформизации РИЭС, не воспринимались изолированно, а реализовывались в комплексе, обеспечивая эффективность цифрового развития РИЭС.

4. Высокая капиталоемкость проектов платформизации РИЭС выступает значимым ограничителем их практического воплощения. Решение данной задачи только за счет средств предпринимательского сектора достаточно проблематично. Целесообразным представляется формат государственно-частного партнерства (ГЧП). В соответствии с утвержденным в июле 2026 г. первым национальным стандартом государственно-частного взаимодействия (ГОСТ Р 72783-2026), проекты, вносящие вклад в достижение национальных целей развития, позиционируются как приоритетные. Это должно приниматься во внимание при рассмотрении региональных инициатив и проектных предложений в области платформизации РИЭС.