Цифровизация финансов стран БРИКС: от внутренней эффективности к трансграничной совместимости

ВВЕДЕНИЕ

Цифровизация финансовой сферы становится одним из факторов изменения международных валютно-финансовых отношений, поскольку влияет не только на скорость и стоимость расчетов, но и на степень зависимости государств от внешней платежной инфраструктуры. Для стран БРИКС данный вопрос имеет особое значение в условиях расширения объединения (в 2025 году доля БРИКС в мировой экономике по паритету покупательной способности достигла около 40,7% [19]), роста интереса к расчетам в национальных валютах и поиска альтернатив доллароцентричной финансовой системе.

Актуальность исследования обусловлена противоречием между высоким уровнем развития отдельных национальных цифровых платежных систем стран БРИКС и ограниченной зрелостью их многосторонней платежной интеграции. Китай, Индия, Россия и Бразилия уже обладают масштабными цифровыми платежными решениями, однако они преимущественно функционируют внутри национальных финансовых систем. В то же время проекты трансграничной инфраструктуры БРИКС, включая BRICS Pay, BRICS Bridge, BRICS DCMS и BRICS Clear, пока не сформировали единого промышленно действующего механизма международных расчетов.

Цель исследования состоит в определении влияния цифровизации на международные валютно-финансовые отношения стран БРИКС через оценку цифровой финансовой совместимости национальных платежных инфраструктур.

Гипотеза исследования: высокий уровень внутренней цифровизации платежной системы страны сам по себе не обеспечивает укрепления ее финансового суверенитета в международных расчетах. Решающим фактором выступает степень трансграничной совместимости национальных платежных инфраструктур.

Научная новизна заключается в том, что цифровизация финансов стран БРИКС рассматривается не только как совокупность национальных технологических проектов, но и как фактор формирования платежной совместимости внутри объединения. Доминирующим механизмом влияния цифровизации на финансовый суверенитет БРИКС является не создание единой цифровой валюты, а постепенное согласование национальных платежных контуров.

ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

Методологическая база исследования сформирована на основе системного, сравнительного и институционального подходов. Системный подход использовался для рассмотрения цифровизации финансов как взаимосвязанной системы, включающей платежные инструменты, идентификацию пользователей, обмен финансовыми сообщениями, клиринговые механизмы и защиту данных. Сравнительный подход применялся при сопоставлении стран БРИКС по степени зрелости элементов цифровой финансовой инфраструктуры. Институциональный подход позволил оценить роль центральных банков, коммерческих банков, финтех-компаний и международных механизмов БРИКС.

Эмпирическую основу исследования составили научные труды, посвященные вопросам цифровой экономики, трансформации финансовых систем и развитию цифровой финансовой инфраструктуры стран БРИКС [1; 10; 14], материалы официальных документов и деклараций саммитов БРИКС [6, 8], а также статистические данные международных и национальных организаций. В ходе исследования использовались материалы Банка международных расчетов [21], Всемирного банка [23], Всемирной организации интеллектуальной собственности [24], Института Потуланса [25], Банка России [11], индийской цифровой платформы DigiDhan и бразильской системы мгновенных платежей Pix [26, 27]. Особое значение для исследования имеют положения Рио-де-Жанейрской декларации БРИКС 2025 г., в которой были зафиксированы приоритетные направления сотрудничества в области цифровой экономики, развития совместимой платежной инфраструктуры, формирования цифровых государственных платформ и совершенствования механизмов управления данными [6].

Применялись методы анализа литературы, сравнительного анализа, контент-анализа документов, обобщения и группировки данных.

ОСНОВНАЯ ЧАСТЬ

Цифровизация в странах БРИКС развивается неравномерно, но ее влияние на международные валютно-финансовые отношения проявляется по нескольким взаимосвязанным направлениям: изменение роли финансовых институтов, рост электронных средств расчетов, усиление государственного контроля и развитие трансграничной совместимости.

Рассматриваемые направления не действуют изолировано друг от друга. Развитие системы быстрых платежей требует участия центрального банка, коммерческих банков, финтех-компаний и органов кибербезопасности, цифровая валюта центрального банка требует не только технологической платформы, но и правового режима, правил доступа, механизмов защиты персональных данных и решений по трансграничной совместимости [28]. В результате цифровизация превращается в один из инструментов обеспечения финансового суверенитета.

Цифровая трансформация изменяет функциональную организацию финансовых систем государств БРИКС. Если в классической модели основную роль играли коммерческие банки и система корреспондентских счетов, то в условиях цифровизации центральный банк становится координатором либо оператором ключевой финансовой инфраструктуры.

Наиболее ярко данные изменения проявляются в деятельности центральных банков государств БРИКС. В частности, Народный банк Китая активно развивает цифровой юань и формирует платежную инфраструктуру, рассчитанную как на внутреннее использование, так и на перспективу трансграничных расчетов, Банк России реализует проекты цифрового рубля, развивает Систему быстрых платежей и национальную платежную инфраструктуру, Резервный банк Индии курирует внедрение цифровой рупии и развитие платежной экосистемы, важнейшим элементом которой стала система Unified Payments Interface [30], Центральный банк Бразилии выступил разработчиком и регулятором системы Pix, которая сегодня рассматривается как один из наиболее успешных мировых примеров мгновенных платежей.

Центральные банки стран БРИКС постепенно переходят от преимущественно контрольных функций к роли стратегических архитекторов цифрового финансового пространства. Коммерческие банки становятся прежде всего поставщиками клиентских сервисов, операторами пользовательских интерфейсов и участниками платформенной конкуренции, одновременно на них возлагается выполнение государственных требований в сфере идентификации клиентов, контроля финансовых операций и соблюдения процедур финансового мониторинга. Существенное влияние на рынок оказывают и финтех-компании, небанковские платежные организации, а также крупные технологические платформы, усиливающие конкуренцию в финансовой сфере, вместе с тем деятельность данных компаний во многом зависит от доступа к банковской инфраструктуре, лицензиям, счетам и данным пользователей. В результате формируется смешанная модель, где государство определяет инфраструктурные основы, а частный сектор обеспечивает технологическое развитие [2; 12]. В современных условиях ключевое значение приобретает не объем валютных резервов, а уровень цифровой совместимости национальных платежных систем.

В государствах БРИКС происходит постепенный отказ от преобладания наличных и традиционных карточных расчетов в пользу мгновенных переводов, мобильных платежных сервисов и цифровых кошельков. В Индии за 2024–2025 год осуществлено 23 834 крора [1] цифровых транзакций, что свидетельствует о превращении цифровых платежей в инфраструктурную основу экономики [27]. В Бразилии через систему Pix проведено 68,7 млрд операций [26], в России доля безналичных платежей достигла 88% (476,5 млн карт «Мир») [7]. Китай сформировал многоуровневую инфраструктуру, сочетающую внутренние платежи с интернационализацией юаня [29]. Но высокий уровень внутренней цифровизации сам по себе не обеспечивает эффективность международных расчетов.

Цифровые валюты центральных банков и трансграничные расчеты

Цифровые валюты центральных банков (CBDC) - официальное денежное обязательство государства, выпускаемое центральным банком. По состоянию на 2024 г. 85 из 93 опрошенных центральных банков (около 91%) осуществляли исследование, тестирование либо разработку CBDC [21].

Для государств БРИКС CBDC как инструмент модернизации внутренней платежной системы. Как отмечено в ранее опубликованном исследовании, «наблюдаемое разнообразие национальных подходов тестируемых проектов запуска цифровых валют центральных банков (CBDC) формирует многополярное экспериментальное пространство», при этом для стран БРИКС открывается «историческое "окно возможностей" для формирования альтернативных контуров международных расчетов» [9]. Однако практическое использование CBDC в международных расчетах требует согласования широкого круга правовых, организационных и технологических вопросов [1; 3]. Сама цифровая форма денег не устраняет фундаментальных экономических противоречий - торговых дисбалансов, различий в макроэкономической политике, ограничений конвертируемости.

Более реалистичным направлением развития является обеспечение совместимости национальных платежных систем и расширение использования национальных валют во взаимных расчетах. Подобный подход получил отражение в Рио-де-Жанейрской декларации БРИКС 2025, где закреплено поручение продолжить работу над инициативой трансграничных платежей [6].

В этом контексте стратегическое значение приобретают проекты BRICS Pay, BRICS Bridge, BRICS DCMS и BRICS Clear, что подтверждается приоритетами, зафиксированными в ежегодном докладе Делового совета БРИКС [20]. Проанализируем их более подробно. Проект BRICS Pay ориентирован на объединение национальных платежных инструментов государств объединения и создание возможности проведения расчетов в привычных для пользователей валютах и платежных каналах, способствуя дедолларизации экономик стран БРИКС [15], BRICS DCMS рассматривается как перспективная децентрализованная система обмена финансовыми сообщениями, способная стать альтернативой существующим международным каналам передачи финансовой информации, BRICS Bridge связывается с организацией трансграничных расчетов на основе цифровых финансовых активов и цифровых валют центральных банков, тогда как BRICS Clear предполагает создание собственной расчетно-депозитарной инфраструктуры [18]. Каждый из проектов имеет свои преимущества, вместе они формируют основу потенциальной альтернативной финансовой архитектуры БРИКС, хотя на современном этапе большинство из них находятся на стадии концептуальной разработки, пилотного тестирования либо институционального оформления.

Вместе с тем декларации БРИКС и материалы отдельных проектных платформ отражают прежде всего политико-институциональную повестку и не всегда свидетельствуют о наличии промышленно действующего механизма международных расчетов, в связи с чем использование таких источников требует критической интерпретации так как упоминание проекта в декларации либо на официальном сайте не означает его полной практической реализации (таблица 1).

Таблица 1. Степень практической зрелости цифровых платежных и

расчетных инициатив БРИКС

Представленная градация показывает, что наиболее зрелыми элементами цифровой финансовой инфраструктуры БРИКС являются не общеобъединительные проекты, а национальные платежные системы и системы быстрых платежей отдельных стран. Именно они уже обладают практической значимостью и обеспечивают внутреннюю цифровизацию расчетов. В то же время BRICS Pay, BRICS Bridge, BRICS DCMS и BRICS Clear следует рассматривать не как действующие промышленные механизмы, а как концептуальные либо институционально оформляемые инициативы.

Следовательно, цифровая финансовая инфраструктура БРИКС находится на смешанной стадии развития. На национальном уровне многие страны объединения уже создали зрелые цифровые платежные решения, однако на многостороннем уровне пока отсутствует единый устойчиво функционирующий платежный контур. Это подтверждает, что главным ограничением дедолларизации выступает не отсутствие цифровых технологий как таковых, а недостаточная согласованность национальных платежных инфраструктур, правовых режимов, стандартов обмена данными и механизмов клиринга.

Для уточнения того, в какой мере цифровая и платежная проблематика закрепляется именно в институциональной повестке БРИКС, был проведен контент-анализ Казанской декларации 2024 г. и Рио-де-Жанейрской декларации 2025 г. В качестве единицы анализа использовался смысловой блок документа, то есть пункт или часть пункта декларации, содержащая самостоятельное положение по соответствующей теме. Подсчет проводился не по формальному количеству отдельных слов, а по числу тематических фиксаций ключевых смысловых категорий: национальные валюты, трансграничные платежи, расчетно-депозитарная инфраструктура, цифровая экономика и цифровая инфраструктура, данные и управление данными (таблица 2).

Таблица 2. Контент-анализ цифровой и платежной проблематики в декларациях БРИКС 2024–2025 гг.

Результаты контент-анализа показывают, что в 2024–2025 гг. цифровая и платежная проблематика в документах БРИКС постепенно смещается от общих деклараций о развитии цифровой экономики к более прикладным вопросам платежной совместимости, трансграничных расчетов, финансовых технологий и управления данными. В Казанской декларации 2024 г. акцент сделан на признании преимуществ быстрых, недорогих, прозрачных и безопасных трансграничных платежных инструментов, использовании национальных валют, обсуждении BRICS Cross-Border Payments Initiative и изучении возможности создания BRICS Clear. В Рио-де-Жанейрской декларации 2025 г. указанная линия получает развитие через продолжение обсуждения BRICS Cross-Border Payments Initiative, работу BRICS Payment Task Force, подготовку технического доклада по трансграничной платежной системе и развитие финансово-технологических механизмов сотрудничества.

Вместе с тем количественная фиксация данных категорий показывает, что институциональная повестка БРИКС пока опережает практическую зрелость платежной инфраструктуры. Упоминания трансграничных платежей, расчетной инфраструктуры и цифровой совместимости в декларациях свидетельствуют о политической значимости данных направлений, однако не означают наличия уже действующего промышленного многостороннего механизма расчетов. Следовательно, документы БРИКС подтверждают не завершенность формирования альтернативной платежной архитектуры, а переход от декларативной постановки проблемы к стадии технического и институционального проектирования.

Государственный контроль над финансовыми потоками

Третьим важным направлением влияния цифровизации на международные валютно-финансовые отношения выступает усиление государственного контроля над движением финансовых потоков. Цифровые платежи формируют значительный объем данных о совершаемых операциях, а системы цифровой идентификации позволяют напрямую связывать финансовую активность с конкретным пользователем. Дополнительное значение имеет внедрение автоматизированных механизмов мониторинга, благодаря которым анализ подозрительных операций может осуществляться практически в режиме реального времени. Использование цифровых платежей создает дополнительные возможности для государства в сфере налогового администрирования, валютного контроля, противодействия легализации преступных доходов и предотвращения незаконного вывода капитала.

В государствах БРИКС данные процессы реализуются в различных институциональных формах, отражающих особенности национальных моделей цифрового развития. Так, в Индии используется система цифровой идентификации Aadhaar и механизм электронной проверки клиента e-KYC. Данные системы стали основой не только для расширения доступа населения к банковским услугам и государственным выплатам, но и для снижения издержек финансовых организаций при идентификации клиентов [5]. Что касается России, то в нашей стране развитие цифровой идентификации, Единой биометрической системы и цифровых государственных сервисов интегрируется с банковским контролем и проектом цифрового рубля [16]. Имеет особенности и Китайская модель. В Китае высокий уровень государственного контроля над данными и обязательная идентификация пользователей цифровых платформ формируют модель, в которой цифровизация платежей тесно связана с обеспечением финансовой стабильности, регулированием движения капитала и централизованным управлением финансовой системой [29].

При этом контроль над финансовыми потоками имеет двойственную природ, которая проявляется в том, что с одной стороны усиление цифрового мониторинга способствует снижению масштабов теневой экономики, расширению налоговой базы, повышению устойчивости платежной системы и позволяет государству оперативнее реагировать на финансовые кризисы и угрозы экономической безопасности, а с другой стороны – чрезмерная концентрация финансовых и персональных данных создает риски ограничения конфиденциальности, усиления цифрового надзора, ограничения конкуренции и потенциальной дискриминации отдельных участников финансового рынка. В международных валютно-финансовых отношениях это означает, что развитие совместимых платежных систем невозможно без согласования подходов к защите данных, обеспечению кибербезопасности, идентификации пользователей и регулированию трансграничной передачи информации.

Данная проблема получила отражение и в уже упомянутой ранее Рио-де-Жанейрской декларацит БРИКС 2025, где подчеркивается необходимость формирования согласованной и совместимой системы управления данными, предусматривающей уважение национального цифрового суверенитета, обеспечение безопасных трансграничных потоков информации, защиту персональных данных и более справедливое распределение выгод цифровой экономики между развивающимися государствами [6]. Для финансовой сферы подобные положения имеют принципиальное значение, так как международная платежная интеграция невозможна без обмена данными о плательщиках, получателях средств, валютных операциях, а также санкционных и комплаенс-рисках.

В результате в странах БРИКС постепенно формируется особая модель цифрового финансового суверенитета, отличающаяся как от либерального подхода, основанного преимущественно на доминировании частных международных платежных сетей, так и от полностью изолированной модели финансовой автономии. Страны БРИКС стремятся сохранить контроль над национальными платежными каналами, цифровыми данными и финансовой инфраструктурой, одновременно оставаясь заинтересованными в расширении международной торговли, инвестиционного сотрудничества и трансграничных цифровых услуг. Основная задача здесь заключается в поиске баланса между национальным контролем и международной интероперабельностью платежных систем.

Одним из наиболее обсуждаемых последствий цифровизации финансовой сферы в странах БРИКС является ее влияние на процессы дедолларизации мировой экономики. Неоходимо сделать оговорку – дедолларизация в данном аспекте предполагает не полный отказ от доллара США в качестве мировой резервной валюты, а постепенное расширение использования национальных валют во взаимных расчетах, развитие альтернативных платежных механизмов и снижение зависимости от инфраструктуры, контролируемой внешними центрами финансового влияния [5].

Цифровизация способствует данным процессам через несколько взаимосвязанных направлений. Так развитие цифровых платежных платформ позволяет существенно сократить транзакционные издержки при прямых расчетах между контрагентами из разных государств. Если национальные платежные системы обеспечивают быструю конвертацию валют и проведение операций без многочисленных посредников, использование таких каналов становится экономически выгодным для бизнеса. Другое направление состоит в том, что цифровая инфраструктура повышает прозрачность и управляемость расчетов, что позволяет государствам и финансовым институтам эффективнее контролировать риски и расширять круг участников внешнеэкономической деятельности. Важным аспектом явлется то, что удобство и технологическая доступность цифровых платежных инструментов способствует росту доверия к национальным валютам и повышает привлекательность их использования в международной торговле.

Тем не менее цифровизация не устраняет фундаментальных ограничений дедолларизации, к числу которых относятся глубина национальных финансовых рынков, объем ликвидных инструментов в национальной валюте, устойчивость валютного курса, уровень доверия к правовой системе, предсказуемость денежно-кредитной политики и возможность свободного движения капитала. Следовательно, цифровая платежная инфраструктура выступает необходимым, но недостаточным условием изменения существующей международной валютной иерархии, она стимулирует расширение сферы применения национальных валют в торговле и расчетах, однако сама по себе не формирует полноценную альтернативу мировым резервным валютам.

Наиболее реалистичным для БРИКС представляется сценарий формирования многоуровневой финансовой инфраструктуры. На первом уровне сохраняются национальные платежные системы и цифровые валюты центральных банков. Второй уровень предполагает создание двусторонние и многосторонние механизмы расчетов в национальных валютах. А третий уровень предполагает развитие общей инфраструктуры передачи финансовых сообщений, клиринга, депозитарного учета и управления рисками. Наконец, на четвертом уровне возможно появление расчетных единиц или цифровых инструментов, обеспеченных корзиной валют либо иных активов, однако эффективность подобных механизмов будет напрямую зависеть от степени макроэкономической координации государств-участников [1; 13].

Риски цифровой трансформации финансовых отношений БРИКС

Несмотря на высокий потенциал цифровой трансформации, развитие валютно-финансовых отношений в рамках БРИКС сопровождается рядом существенных ограничений и рисков. Первый из них связан с технологической неоднородностью стран объединения. Китай, Индия, Россия, Бразилия, ОАЭ и Саудовская Аравия обладают достаточно развитой цифровой платежной инфраструктурой, тогда как часть государств расширенного БРИКС сталкивается с проблемами доступности цифровых сервисов, недостаточного уровня цифровой грамотности населения, ограниченного покрытия телекоммуникационных сетей и различий в качестве финансовой инфраструктуры [4]. Подобная неравномерность затрудняет быстрое формирование единого платежного пространства и ограничивает возможности синхронного внедрения общих цифровых решений.

Вторым значимым риском выступает регуляторная фрагментация. Государства БРИКС используют различные подходы к защите персональных данных, валютному контролю, регулированию финтех-компаний, обращению цифровых активов и криптовалют. В результате отсутствие единой нормативной базы усложняет трансграничный обмен финансовой информацией, повышает правовую неопределенность для бизнеса и создает дополнительные барьеры для развития совместных платежных проектов. В исследованиях цифровой финансовой инфраструктуры БРИКС подчеркивается, что отсутствие наднационального регулятора, унифицированных стандартов и единых правил остается одним из ключевых препятствий для практической реализации таких инициатив, как BRICS Pay, BRICS Bridge, BRICS DCMS и BRICS Clear [10].

Третья группа рисков связана с кибербезопасностью. По мере роста доли электронных расчетов возрастает значение устойчивости платежных систем, защиты цифровой идентификации, противодействия мошенничеству и способности финансовой инфраструктуры быстро восстанавливаться после технических сбоев или кибератак. В сфере международных расчетов данный риск приобретает особую остроту, поскольку нарушение работы одного элемента трансграничной платежной цепочки способно подорвать доверие ко всему расчетному маршруту. Именно по данной причине в декларации БРИКС 2025 г. отдельно отмечается необходимость сотрудничества в области информационной безопасности и финансовых технологий, включая развитие BRICS Rapid Information Security Channel и BRICS Fintech Innovation Hub [6].

Четвертым риском является политизация платежной инфраструктуры. Стремление государств к укреплению финансового суверенитета может привести не только к снижению зависимости от внешних центров финансового влияния, но и к созданию параллельных, слабо совместимых между собой систем. В более широком теоретическом контексте цифровые платежные инфраструктуры и проекты трансграничной интеграции БРИКС могут быть интерпретированы как формирующиеся институционально-регуляторные артикулы глобальной экономики. Согласно логике артикулярного подхода, такие узлы, «обеспечивая гибкость, специализацию и эффективность движения ресурсов, товаров, знаний и капитала», одновременно становятся «точкой максимальной системной хрупкости», а их незаменимость превращает их из экономических активов в «объекты геополитического соперничества» [17].

Если приоритет будет отдан исключительно автономии, а не открытым стандартам и технологической совместимости, цифровизация способна усилить не интеграцию, а фрагментацию международных финансов, в связи с чем стратегическая задача БРИКС заключается в формировании такой цифровой финансовой инфраструктуры, которая была бы устойчива к внешним ограничениям, но при этом не превращалась бы в закрытый и изолированный контур, оторванный от мировой финансовой системы.

В целом можно выделить следующие риски ограничений цифровизации финансов БРИКС и направления их преодоления (таблица 3).

Таблица 3. Риски и направления преодоления ограничений цифровизации финансов БРИКС

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Проведенное исследование показывает, что влияние цифровизации на международные валютно-финансовые отношения стран БРИКС проявляется не столько в самом факте распространения цифровых платежей, сколько в способности национальных платежных инфраструктур становиться совместимыми между собой. Развитие UPI, Pix, Системы быстрых платежей, национальных карточных систем, цифровых валют центральных банков и механизмов цифровой идентификации создает важную технологическую основу, однако эта основа пока преимущественно остается национальной, а не многосторонней.

Ключевой вывод исследования состоит в том, что доминирующим механизмом укрепления финансового суверенитета БРИКС является не создание единой цифровой валюты и не запуск отдельных платежных брендов, а поэтапное формирование трансграничной платежной совместимости. Речь идет о согласовании стандартов обмена финансовыми сообщениями, цифровой идентификации, клиринга, защиты данных, валютной конвертации и управления рисками, что позволит превратить национальные цифровые платежные решения в инфраструктуру международных расчетов.

Иллюзорным механизмом является представление о том, что цифровые валюты центральных банков, BRICS Pay, BRICS Bridge, BRICS DCMS или BRICS Clear сами по себе способны обеспечить дедолларизацию и создать полноценную альтернативу существующей мировой финансовой архитектуре. На современном этапе большинство общеобъединительных платежных инициатив БРИКС находится в концептуальной, пилотной или институциональной стадии и не функционирует как единый промышленно действующий механизм международных расчетов, в связи с чем их значение состоит не в немедленном замещении долларовой инфраструктуры, а в формировании направлений будущей координации.

Полученные результаты позволяют уточнить содержание цифрового финансового суверенитета применительно к БРИКС, что выражается не в изоляции национальных платежных систем и не в полном отказе от существующих международных расчетных каналов, а в способности стран объединения самостоятельно определять правила доступа к платежной инфраструктуре, контролировать финансовые данные, снижать зависимость от внешних посредников и при этом сохранять технологическую совместимость с партнерами.

В целом, результаты исследования показаывают, что цифровизация выступает необходимым, но недостаточным условием дедолларизации расчетов внутри БРИКС. Цифровизация ускоряет платежи, снижает зависимость от отдельных внешних посредников и расширяет возможности расчетов в национальных валютах, однако не устраняет фундаментальные ограничения, связанные с различием в регулировании, недостаточной ликвидности отдельных национальных валют, неодинаковом уровне доверия к финансовым системам и отсутствием единого многостороннего расчетного контура. Поэтому наиболее реалистичным сценарием для БРИКС является постепенное создание совместимой многоуровневой платежной инфраструктуры, основанной на национальных валютах, согласованных стандартах и институциональном доверии между странами объединения.

[1] крор – единица измерения в индийской системе счисления, 1 крор = 10 000 000