Приоритеты Банка России в сфере цифровизации национального финансового рынка

Введение

Актуальность темы статьи определяется высокой вовлеченностью финансового сектора в любые экономические процессы и необходимостью отслеживать и анализировать уровень развития финансовых услуг с точки зрения их цифровизации и меняющейся безопасности, стоимости, других базовых характеристик (скорость выполнения операций, наличие конкуренции, изменение требований Центрального банка как мегарегулятора финансового рынка). Сравнительный анализ в работе направлен на определение достигнутых результатов развития и внедрения цифровых технологий в финансовую сферу, уточнение стратегических ориентиров с учетом непрерывно совершенствуемых киберугроз информационной безопасности, меняющихся требований к цифровой инфраструктуре и растущей конкуренции на глобальном и национальном финансовом рынке для преодоления сложившейся монополии отдельных финансово-промышленных групп.

Несмотря на открытый и трансграничный характер мирового финансового рынка, исследование проблем интенсивного и безопасного развития цифровых финансовых технологий в России не может ограничиваться только глобальным уровнем. Национальное финансовое право и западные санкции, ограничивающие доступ к зарубежным операциям и новым технологиям, создают специфический регуляторный и технологический разрыв [4], требующий отдельного научного анализа.

Зарубежные исследователи представляют в своих исследованиях по теме страновый акцент в оценке результатов и направлений развития финтеха и цифровизации финансовых услуг в целом (примеры работ Николетти Б. [31], Муганьи Т., Ян Л. и Инь Й. [30], Рикингхолл М. [32]) или дают оценки влияния финтех на развития отраслей экономики с учетом их зависимости от финансовых услуг и реализуемой государственной политики цифровизации финансового рынка, поддержки инноваций в финтех (примеры работ Хай Нгуен К.., Куонг Данг В. [28], Ли Х., Тао Ц., Сяо Х., Ли Г. [29]).

Глобальность тренда цифровизации финансового рынка в целом, банковского в частности, отражено в работах российских авторов Афендиковой Е. Ю. [1], Рамазанова С.А. [18], Ризвановой И.А. и Беловой М.Т. [19], Белозеровой Э.Н. [3], Солуянова А.А. [20], Яргутовой В.Ю. [26]. Большой пласт авторов представляют результаты исследования внедрения цифровой валюты на национальном финансовой рынке и его последствий для участников рынка (примеры работ Ермиловой С.Т. [5], Калиниченко, Д.А. [6], Пастухова Е.М. и Гришунина С.В. [16].

Цель исследования – провести оценку достигнутых результатов развития финансовых цифровых технологий в России и определить достаточность запланированных на 2025-2027гг. направлений развития финансовых технологий с учетом факторов конкуренции и безопасности для российского финансового рынка. Для этого необходимо выявить причины и приоритеты цифровизации национального финансового рынка России, а также представить авторские оценки выявленных тенденций и их особенностей для российского финансового рынка.

Научная новизна состоит в теоретическом и методологическом обосновании процессов цифровизации на национальном финансовом рынке, включая детализацию модели экосистемы цифрового финансового рынка, обоснование содержания системы оценки уровня централизации рынка цифровых финансовых активов с детализацией показателей и критериев оценки.

Детализация актуальных для современного финансового рынка терминов и процессов, а также моделей взаимодействия участников финансового рынка и его цифровых партнеров в формате экосистемы позволила сформировать вывода и предложения для мониторинга основных направлений развития финансовых технологий в РФ на период 2025-2027гг.

Гипотеза исследования определена следующим образом: эффективное развитие национального финансового рынка невозможно при наличии противоречий и дисбалансов между централизацией процессов внедрения цифровых технологий со стороны Центрального банка, и инновационными инициативами участников финансового рынка, поэтому для нивелирования негативных эффектов централизации необходимо развитие экосистемы цифрового финансового рынка и внедрение системы оценки уровня централизации цифрового финансового рынка для действенного мониторинга и обеспечения таких приоритетов Центрального банка, как кибербезопасность, конкурентоспособность внедряемых цифровых технологий на внутреннем и внешнем рынках, устойчивый спрос со стороны участников рынка.

Материалы и методы

Основными материалами, использованными в исследовании, стали «Основные направления повышения доступности финансовых услуг в РФ на период 2025–2027 годов» (утверждены Советом директоров Банка России 24 декабря 2024 г.) [11], определяющие цифровизацию финансовых продуктов и сервисов как ключевой приоритет для повышения их доступности, а также «Основные направления развития финансового рынка РФ на 2025 год и период 2026 и 2027 годов» [12] с приоритетом создания условия для безопасного внедрения цифровых и платежных технологий и обеспечения технологического суверенитета национального финансового рынка.

Исследование основано на теоретических методах анализа и синтеза, применении сравнительного подхода, сопоставления и моделирования. Проводился тщательный с исторической точки зрения и в межстрановом сравнении анализ работ зарубежных и российских авторов в области цифровизации экономических процессов в целом и с учетом их отраслевых особенностей, в том числе для финансового рынка. Большое внимание в работе было уделено официальным данным Банка России, содержащим аналитические материалы по презентации достигнутых результатов правового и методологического обеспечения развития финансовых технологий в цифровом поле. Для формализации экосистемы цифрового финансового рынка применялся метод структурно-функционального моделирования с построением диаграммы взаимосвязей основных субъектов и объектов Модель построена с выделением входных потоков, управляющих воздействий, механизмов и выходных результатов.

Основные тренды и особенности цифровизации современного финансового рынка России

В зарубежных и российских источниках можно встретить данные, подтверждающие высокие показатели цифровизации финансового рынка на мировом и национальном уровнях:

- пример отчетов Digital Payments Market Report 2026 и 2025 [27] годов, в которых были определены драйверы устойчивого роста цифровых платежей (внедрение сети 5G, развитие инфраструктуры Интернета вещей (IoT), рост платежей на основе QR-кодов и др.);

- данные, опубликованные российской ассоциацией «Финтех» в исследовании «Банк будущего. Каким его видят клиенты и эксперты» [2], согласно которым 95% организаций финансового рынка Российской Федерации уже интегрировали искусственный интеллект в свои основные бизнес-процессы.

Искусственный интеллект занимает все более прочные позиции в функционировании современного коммерческого банка, затрагивая не только традиционные процессы автоматизации кредитных решений или взаимодействия с клиентами, но и для выявления мошеннических операций, работая на упреждение.

Главный вызов в применении искусственного интеллекта находится в плоскости банковского надзора: по данным Банка России, крупные банки уже применяют ИИ, при этом к основным трендам следует отнести:

- агентский ИИ как новая ступень развития искусственного интеллекта, когда ИИ-агенты самостоятельно принимают решения и выполняют действия для достижения целей, не требуя постоянного контроля человека;

- мультиагентные системы, когда несколько специализированных ИИ-агентов при автоматизированной расследовании подозрительных операций, реализации функции персонального банковского помощника взаимодействуют на уровне одного банка;

- использование открытых моделей ИИ, которые также используются финансовыми организациями с минимальным уровнем регулирования порядка и последствий использования;

- использование малых языковых моделей из-за того, что они дешевле, доступнее и эффективней для узкоспециализированных задач;

- растет спрос на решение проблем устаревания данных и накапливаемых баз «галлюцинаций» языковых моделей, для чего становится возможным обращение к внешним источникам;

- большую роль играют платформы управления ИИ, которые позволят повысить рейтинг доверия клиентов финансового рынка за счет соответствия нормативным требованиям использования.

Если обратиться к материалам Банка России и проведенному опросу организаций о применении ИИ на российском финансовом рынке, которые содержатся в докладе для общественных обсуждений 2025 года «Применение искусственного интеллекта на финансовом рынке: текущий статус и условия дальнейшего развития» [17], то уже в практике российского финансового рынка каждая пятая организация постоянно применяет ИИ на постоянной основе, среди страховых организаций этот показатель приближается к 60% участников страхового сектора, при этом на первом месте по сфере применения стоит управление рисками (45%) и аналитика и прогнозирование (46%). В дополнение к результатам данного опроса следует привести Топ-3 основных барьеров, с которыми сталкиваются финансовые организации на российском рынке:

- высокая стоимость использования;

- дефицит специалистов и недостаточная экспертиза;

- сложность оценки экономического эффекта от применения ИИ.

Еще один важный барьер, отмеченный участниками опроса – низкое качество или нехватка данных. С точки зрения перспектив развития можно констатировать, что подобные барьеры преодолимы, однако требуется приложение усилий регулятора финансового рынка, его ключевых участников для того, чтобы перейти к более зрелой фазе «жизненного цикла» ИИ в финансовой сфере (см. рис.1).

Рисунок 1. Основные барьеры использования ИИ в национальном финансовом секторе

Источник: составлено авторами на основе материалов Банка России

Серьезной проблемой в процессах внедрения ИИ в финансовых операциях можно считать и достаточно низкий уровень доверия к использованию ИИ в банковских процессах (например, по данным доклада ассоциации «Финтех» «Банк будущего. Каким его видят клиенты и эксперты» 2025 года, только 23% клиентов признались, что в случае необходимости стать клиентом нового банка предпочтут обратиться в организацию, которая активно внедряет ИИ [2]).

Если проанализировать состав ключевых рисков, с которым или уже сталкиваются, или должны буду столкнуться участники финансового рынка России, но их состав включает риски ошибок разработки, применения, информационной безопасности, зависимости от внешних поставщиков ИИ-решений, дискриминации и нарушения прав потребителей и инвесторов, финансовой нестабильности. В этом направлении следует отметить риск-ориентированный подход Банка России к регулированию процессов использования ИИ на финансовом рынке страны. К основным методам и инструментам такого подхода следует отнести:

- методологическое сопровождение, кодексы этики, сборники лучших практик (позиция «мягкого регулирования»);

- в июле 2025 года Банком России был опубликован Кодекс этики в сфере разработки и применения ИИ на финансовом рынке, в котором закреплены принципы доверенного ИИ, человекоцентричности, справедливости, прозрачности, безопасности, надежности и ответственности;

- из всех вышеперечисленных принципов отдельного внимания заслуживает принцип доверенного ИИ, по которому в мире были разработаны рамочные документы начиная со стандартов ISO, и заканчивая рекомендациями ОЭСР, рамочной конвенцией Совета Европы, руководствами отдельных стран мира (Сингапур, Индия, Китая и др.). К 2030 году в мире экономический эффект от применения генеративного искусственного интеллекта (ИИ) в финансовой отрасли может составить от 200 до 400 млрд долларов США [17]. Также Банком России отмечено, что экономический потенциал от внедрения генеративного ИИ в странах БРИКС в банковской отрасли, составляет от 75 млрд. до 125 млрд. долл. США [17]. Для российской экономики, по данным Института статистических исследований и экономики знаний ВШЭ [25], совокупный экономический эффект от использования технологий ИИ во всех отраслях прогнозируется к 2030 году в размере 11,6 трлн. руб.

Глобализация финансового рынка, с одной стороны, и институциональная обособленность национальных платежных систем, приоритеты безопасности, а также необходимость обеспечения доступности цифровых финансовых услуг для граждан и бизнеса - с другой, обусловливают сосуществование как универсальных (общемировых), так и страновых (уникальных) трендов в развитии финансовых технологий, базирующихся на процессах цифровизации. Данное обстоятельство формирует сложную, дифференцированную конфигурацию направлений технологической эволюции отрасли, требующую постоянного мониторинга и адаптации регуляторных подходов.

Не менее значимым можно считать массовое внедрение цифрового рубля в национальную платежную систему России с 1 сентября 2026 года, когда по данным Банка России [10] все крупнейшие банки и торговые сеты страны с выручкой более 120 млн. руб. обязаны обеспечить внедрение приемо-способности и функционал платежных операций с цифровой валютой.

По открытым API к 2026 году в России сложились две тенденции:

- накоплен опыт разработки и внедрения открытых API крупными банками страны (до масштабного регуляторного внедрения), например, SberBusinessAPI для юридических лиц, Tinkoff API и другие;

- централизованное со стороны Центрального банка регулирование и стандартизация порядка внедрение открытых API, для чего в декабре 2025 года был принят набор стандартов, разработанных ассоциацией «ФинТех», обязательный переход на которые запланирован на 1 октября 2026 года (связано с ожиданием принятия федерального закона, регулирующего вопрос). В дополнение к стандартизации Банком России пилотируется совместно с Минцифрой России «Платформа коммерческих согласий» на базе Госуслуг, которая позволит клиентам финансового сектора управлять своими согласиями на передачу данных.

Обязательный переход на стандартизированные открытые API с октября 2026 года, по оценкам авторов, приведет к трем основным экономическим эффектам:

- снижение транзакционных издержек на интеграцию. До введения стандартов каждая двусторонняя связь между банком и финтех-компанией обходилась в несколько миллионов руб. (юридическое оформление, разработка, тестирование). При стандартизированных API затраты сокращаются почти в 10 раз, что ведет к существенной экономии средств [9];

- влияние на конкуренцию и стоимость кредитов. Открытые API позволяют клиентам легко сравнивать условия разных банков и переключаться между ними. На основе мирового опыта ставки по потребительским кредитам могут снизиться на 0,5–1,0 %;

- ускорение вывода новых продуктов до 2–3 месяцев. Увеличение количества запускаемых финтех-продуктов может принести дополнительную прибыль (в зависимости от рыночной конъюнктуры).

Совокупный ожидаемый эффект от внедрения открытых API в первые два года после обязательного перехода (2027–2028 гг.) сложится из экономики и роста запускаемых финтех-продуктов при доминирующей роли снижения кредитных ставок.

Также с марта 2026 года у кредиторов появился доступ к «Цифровому профилю» своих клиентов через API ФНС и Социального фонда, это способствует ускорению и упрощению всего кредитования в банковском секторе. Следует отметить еще один важный результат – биометрическая идентификация с 01.03.2026г. стала обязательной для микрофинансовых компаний при выдаче онлайн-займов [21].

Отмечается серьезный рост национального рынка цифровых финансовых активов (ЦФА). К ним следует относить в соответствии с Федеральным законом от 31.07.2020г. №259-ФЗ «О цифровых финансовых активах, цифровой валюте и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» [23] зафиксированные в распределенном реестре (блокчейне) цифровые права, которые включают денежные требования, права участия в капитале и другие имущественные права. ЦФА выступают «цифровым аналогом» традиционных ценных бумаг или долговых инструментов, выпускаемый и обращающийся на платформах, зарегистрированных в Банке России. Они имеют эмитента и обеспечиваются реальными активами (деньгами, товарами, услугами). Также существенными преимуществами ЦФА в современных условиях можно считать:

- скорость выпуска (несколько дней) и меньше затрат по сравнению с эмиссией, например, корпоративных облигаций;

- возможность использовать как альтернативу кредитам, когда на фоне высокой ключевой ставки эмиссия ЦФА для бизнеса – возможность закрыть кассовые разрыва, и для инвестора – гибкое управление ликвидностью;

- ЦФА также следует рассматривать как средство трансграничных платежей в целях обхода западных санкций и снижения влияния иностранных банковских систем на внешнеторговые операции.

Так как при осуществлении транзакций используется блокчейн, это обеспечивает прозрачность и неизменность условий операций и защиту от мошенничества. Условия сделки прописываются в программном коде (смарт-контракте), что также минимизирует финансовые риски. Нельзя не отметить государственную поддержку развития рынка ЦФА со стороны Банка России и Министерства финансов РФ, которые поставили цель достичь размер рынка к 2030 году в объеме 10 трлн. руб. [24].

Если оценивать в ретроспективе порядок развития финансового рынка России и внедряемых на нем цифровых технологий (табл.1), то можно сделать следующие выводы:

- последовательно формировалось нормативно-правовое поле и инфраструктура под внедрение и функционирование инновационных цифровых решений;

- происходит учет накопленного передового опыта зарубежных стран и во взаимодействии с заинтересованными сторонами (финансовыми организациями, ключевыми клиентами) реализуются лучшие практики с адаптацией к российским условиям;

- в направлении развития облачных технологий наиболее заметны результаты импортозамещения, как и в разработке и внедрении своих цифровых платформ, информационных систем для обеспечения безопасности и независимости от зарубежных собственников технологий.

Таблица 1

Характеристика основных цифровых технологий на финансовом рынке России

Источник: составлено авторами по материалам [7], [8], [13], [14], [15].

Учитывая внутреннюю и международную конкуренцию за разработку и внедрение новых цифровых финансовых технологий, представим направления развития цифрового финансового рынка по состоянию на текущий период.

Рисунок 2. Направления развития цифрового мирового и национального финансового рынка

Источник: составлено авторами по материалам [15].

На основе анализа документов Банка России предложена модель экосистемы цифрового финансового рынка, включающая три контура взаимодействия (рис. 3).

Рисунок 3. Модель экосистемы цифрового финансового рынка России

Источник: составлено авторами.

Первый контур обеспечивает базовые услуги и задает единые стандарты. Второй контур формирует конкурентную среду и постоянных участников цифрового финансового рынка. Третий контур (инновационный) обеспечивает тестирование новых сервисов как новые предложения рынка. Иностранные участники (например, нерезиденты – эмитенты ЦФА) подключаются через специальные вторичные каналы с учетом санкционных ограничений.

В результате оценки содержания и изменений приоритетов цифровизации финансового рынка России за 2018-2024гг., приоритетов 2024-2027гг. в мировой и национальной практике отметим отличительные особенности направлений цифровизации российского финансового рынка:

- в решении ряда глобальных проблем цифровизации (кибербезопасность, защита данных, эффективность контроля за цифровым рынком и т.п.) российские участники финансового рынка идет по пути изучения зарубежных лучших практик и их адаптации в национальных стандартах, регламентах, технологиях;

- на фоне приоритетов интересов национальных платежных систем усиливается конкуренция в области разработки и внедрения инноваций в цифровых финансовых технологиях.

Оценка уровня централизации цифрового финансового рынка

С учетом двойственной природы создаваемого цифрового финансового рынка России считаем целесообразным рекомендовать к применению систему индикаторов, направленных на оценку степени его централизации на примере рынка цифровых финансовых активов (ЦФА). Предлагается внедрение трехуровневой системы количественных и качественных индикаторов, учитывающая не только количество участников рынка, но и распределение экономической власти, доступа к данным. На рис.4 представлена вся система оценки с детализацией показателей измерения уровня централизации рынка ЦФА. Для «зеленой зоны» оценки уровня централизации рынка ЦФА для обоснования порогового значения «не менее 80» были взяты варианты интерпретации риска методом приоритизации рисков, а именно интервал измерения рассчитываемого значения в диапазоне 0-0,2 с определением незначительного риска.

Рисунок 4. Система оценки уровня централизации рынка цифровых финансовых активов

Источник: составлено авторами.

Так как измерение рыночной концентрации имеет типичную расчетную базу и является базой в определении уровня монополизации рыночных структур, представляется целесообразным включение в первый базовый уровень оценки включение известных показателей, адаптированных под условие применения на рынке цифровых финансовых активов (индекс Херфиндаля-Хиршмана по объему операций с цифровыми активами, коэффициент энтропии Шеннона для оценки равномерности распределения сделок, доля Топ-3 операторов ЦФА в общем объеме выпуска).

Вторым уровнем представлены показатели определения доступности инфраструктуры и открытости данных:

- доля финансовых организаций, предоставляющих открытые API согласно стандартам «ФинТех» (не менее 55% по аналогии с CR3 и принятой в России интерпретацией);

- количество независимых разработчиков и/или малых IT-компаний, получивших доступ к API крупнейших банков с тенденцией их роста в рамках роста конкуренции и децентрализации цифрового финансового рынка;

- индекс «затрат на переключение» между операторами цифровых платформ – оценивается через время и сложность переноса цифровых прав, данных, биометрии, приоритет – бесплатно и не более одного дня.

Третий уровень показателей – для оценки управляемости цифрового финансового рынка через показатели:

- количество активных узлов в распределенных реестрах, используемых для ЦФА, если реестр контролируется одним оператором, уровень централизации максимальный;

- наличие «регуляторных песочниц» с реальным участием малых компаний для регулярного тестирования инноваций рынка;

- индекс прозрачности принятия решений регулятором, определяемый через экспертный опрос с оценкой публичных консультаций, наличия обратной связи.

В таблице 2 представлено распределение критериев по трем вариантам сводной интегральной оценки.

Таблица 2

Сценарий распределения критериев оценки уровня централизации рынка ЦФА

** не существует нормативных актов, устанавливающих пороговые значения, предложенная шкала (50% и 80% от H_max) основана на принципе Парето, где достижение 80% (H > 0.8×H_max) считается высокой степенью равномерности рынка;

*** пороговые значения (45% и 70%) являются общепринятыми в оценке рыночной концентрации CR3;

**** пороговые значения определены зеркально CR3;

***** пороги основаны на стратегической цели Банка России по созданию конкурентной среды в рамках основных направлений единой государственной денежной-кредитной политики на 2026 и период 2027 и 2028 годов;

******* экспертная шкала (принадлежность всех узлов одному оператору означает монополию; наличие 4 и более независимых узлов повышает доверие; управление валидаторами с открытым доступом — максимальный уровень децентрализации);

******** экспертная шкала (формальное существование без реального участия новых компаний неэффективно; остальные параметры определены с учетом данных [15]

********* экспертная шкала с учетом методики расчета индекса прозрачности Центральных банков для широкой аудитории

Источник: составлено авторами на основе рисунка 4.

Разработанная система оценки уровня централизации рынка ЦФА может быть использована для мониторинга реальной концентрации цифрового финансового рынка со стороны инвесторов и других участников рынка и для корректировки регуляторной политики при условии достаточности для национального рынка ЦФА представленных показателей оценки.

Заключение

Приоритеты Банка России на 2025–2027 гг. в целом соответствуют мировым тенденциям цифровизации и связан с развитием искусственного интеллекта (включая агентный ИИ и малые языковые модели), токенизацией активов (цифровые финансовые активы), внедрением открытых API, использованием распределенных реестров и квантовых коммуникаций.

В то же время национальная специфика привела к смещению акцентов в сторону централизованных инфраструктурных проектов – цифрового рубля, Единой биометрической системы, цифрового профиля.

Наличие регуляторной «песочницы», механизма экспериментальных правовых режимов и поддержка платформ ЦФА свидетельствуют о сохранении каналов для частных инициатив. Ключевой проблемой остается не столько избыток регулирования, сколько дефицит конкурентной среды и высокая стоимость входа для малых финтех-компаний.

Для российского финансового рынка типично одновременное использование лучшего зарубежного опыта через методы и инструменты бенчмаркинга, и собственные инновации и национальных разработки, обеспечивающие защиту от санкций, высокий уровень технологической и регуляторной независимости.

Анализ документов Банка России и статистических данных показал, что:

- успешно завершен этап формирования нормативно-правовой базы в сфере развития цифровых технологий финансового рынка;

- обеспечен высокий уровень проникновения цифровых финансовых услуг;

- созданы работающие инфраструктурные элементы – СБП, цифровой профиль и др.

Однако сохраняются барьеры, заключающиеся в высокой стоимость ИИ-решений, дефиците кадров, низком доверии клиентов к ИИ и рисках зависимости от внешних поставщиков. В России сформировалась гибридная модель цифрового финансового рынка:

- «сверху-вниз» – централизованное внедрение обязательных платежных инструментов (цифровой рубль, карта «Мир»), стандартизация API, контроль за биометрией;

- «снизу-вверх» – частные инициативы крупных банков, развитие рынка ЦФА, участие в регуляторной песочнице.

Такая модель позволяет сочетать технологический суверенитет с адаптацией лучших зарубежных практик.

Авторами в результате проведенного исследования были получены следующие результаты:

- представлен результат эволюции государственной политики по поддержке развития цифровых технологий национального финансового рынка;

- формализована модель экосистемы цифрового финансового рынка, включающая три взаимосвязанных контура: регуляторно‑инфраструктурный (централизация), конкурентно‑рыночный (средняя степень) и инновационный (низкая централизация);

- разработана система количественных и качественных индикаторов для оценки уровня централизации рынка цифровых финансовых активов (ЦФА). В отличие от стандартных показателей концентрации (HHI, CR3), предложенная система дополнительно включает индексы доступности открытых API, «затрат на переключение» между операторами, количества независимых узлов в распределенных реестрах и прозрачности регуляторных решений. Такая система оценки позволяет дифференцировать «красную», «желтую» и «зеленую» зоны измерения результатов цифровизации финансового рынка на примере ЦФА; целесообразно внедрить предложенную трехуровневую систему индикаторов для регулярного мониторинга реальной концентрации рынка ЦФА со стороны Банка России.

Приоритеты Банка России смещены в сторону централизованной инфраструктуры (цифровой рубль, ЕБС, стандартизация API), однако сохранение экспериментальных правовых режимов и рост рынка ЦФА свидетельствуют о наличии каналов для частных инициатив. Ключевым дисбалансом является не централизация, а дефицит конкуренции на рынке открытых API. Рекомендуется расширить механизмы субсидирования доступа к стандартизированным API и создать специализированные грантовые программы под пилотирование ИИ‑решений в контролируемой среде регулятора.