Экосистема «зеленых» рабочих мест: вызовы и возможности формирования

Введение

В условиях нарастания климатических изменений, усиления экологических вызовов и глобальной рыночной нестабильности стратегическое значение как для отдельных предприятий, так и для отраслей, и государств в целом приобретает устойчивое развитие, материально-техническая база которого связана с «зеленой» экономикой. Растущее осознание необходимости процессов декарбонизации, адаптации к изменениям климата, ресурсо- и энергосбережения обусловливает увеличение занятости в секторах и видах деятельности, сопряженных с устойчивым управлением ресурсами. Для ускорения «зеленого» перехода возникает необходимость повышения «экологичности» рабочих мест при сохранении высокого уровня занятости. Экосистемный подход к организации «зеленых» рабочих мест обеспечит возможность достойного труда граждан, в том числе, из социально уязвимых слоев, получения дохода при сокращении негативного воздействия на окружающую среду и решении климатических проблем [1, с. 151]. В то время как традиционные «коричневые» рабочие места нередко ассоциируемые с индустриальными энергоемкими отраслями экономики, продолжают оказывать нежелательное воздействие на окружающую среду, «зеленые» инициативы могут не только способствовать снижению углеродного следа, но и открыть новые горизонты для экономического роста и социальной справедливости. Российская Федерация, обладая значительными природными ресурсами и промышленным потенциалом, имеет особую ответственность за переход к «зеленой» экономике и формирование соответствующей экосистемы рабочих мест.

В литературе «зеленые» рабочие места исследуются в основном в контексте «зеленого» перехода ‒ как элемент «зеленой» экономики [2]. Ее экономические эффекты связываются с сокращением выбросов парниковых газов, приростом ВВП, факторной производительности [3], появлением новых экологически устойчивых отраслей, диверсификацией производств [4]; социальные эффекты ‒ с повышением качества жизни, развитием прогрессивных навыков [5], занятости инновационного типа [6], рационализацией потребительских предпочтений [7]. Предполагается, что более экологически чистые и безопасные условия труда будут способствовать привлечению женщин в те профессиональные области, которые ранее характеризовались как неблагоприятные для репродуктивной функции организма [8, с.302].

Есть исследования, в которых просчитываются количественные взаимосвязи, в частности, экологически чистых рабочих мест и занятости квалифицированной рабочей силы [9]; обосновывается взаимозависимость человеческого капитала и степени проникновения передовых «технологий, помогающих оптимизации использования ресурсов, переходу на возобновляемые ресурсы… и восстановлению природных объектов» [10, с. 6262]. Определяя решающую роль государства и бизнеса в развитии человеческого капитала для «зеленой» экономики Макаров И.Н. и соавторы публикации [10] создают предпосылки для формирования экосистемного подхода в исследовании феномена «зеленых» рабочих мест. Особую актуальность данная проблема приобретает для стран мирового «меньшинства», в наибольшей степени влияющих на изменение климата «…из-за их чрезмерного потребления» [11].

При изучении факторов устойчивости оценивается роль цифровой трансформации в повышении качества организации и обеспечения безопасности на рабочих местах [12]; выявляются риски и барьеры [13].

Ввиду комплексности взаимосвязей и взаимовлияния параметров устойчивости создается запрос на исследование «зеленых» рабочих мест как целостной экосистемы, уточнение и систематизацию теоретических положений, изучение эмпирических данных и перспектив развития. Несмотря на значительное количество публикаций, посвященных вопросам «зеленой» экономики, «зеленой» занятости, трансформации рынка труда и рабочих мест, исследования, рассматривающие «зеленые» рабочие места (ЗРМ) как интегрированную экосистему, остаются немногочисленными. В современных российских реалиях процесс формирования экосистемы ЗРМ сопровождается возникновением как серьезных вызовов и препятствий, так и уникальных возможностей. Каковы ключевые теоретические предпосылки для понимания экосистемы? Какие стратегии могут способствовать минимизации барьеров при ее формировании? Данные вопросы остаются открытыми. Отсутствует единое понимание современных тенденций и перспектив развития ЗРМ, а также основных направлений государственной поддержки позитивных экстерналий функционирования экосистемы в России.

Цель настоящего исследования заключается в изучении вызовов и возможностей формирования экосистемы «зеленых» рабочих мест в современных условиях, усложняющихся ростом рыночной нестабильности и накоплением негативных последствий климатических изменений. Цель реализуется посредством постановки и решения следующих задач:

‒ уточнить и обобщить концептуальные основы исследования экосистемы ЗРМ;

‒ проанализировать ключевые тенденции и вызовы;

‒ определить возможные перспективы и основные направления государственного регулирования.

Элементы научной новизны: уточнено понятие «зеленых» рабочих мест введением экономического, социального, экологического критериев «достойного» труда; обоснован экосистемный подход с выделением структурных элементов экосистемы; выявлены тенденции и вызовы становления экосистемы; разработаны рекомендации по стимулированию данного процесса в рамках экономической политики.

Концептуальные основы формирования «зеленых» рабочих мест

Концептуальное оформление «зеленых» рабочих мест связано с международными инициативами, национальными программами (Германия, 2001 г. – программа «модернизации квартир»; США, 2007 г.: «Закон о зелёных рабочих местах» и т.п.) и научными исследованиями в области изменений климата. В 2008 году в результате совместной работы Программы Организации Объединенных Наций (ООН) по окружающей среде (ЮНЕП), Международной организации труда (МОТ), Международной конфедерации профсоюзов (МКП) и Международной организации работодателей (МОР) была принята инициатива «Зелёные рабочие места». В докладе Конференции ООН по устойчивому развитию (КУР ООН, или «Рио+20», 2012 г.) отмечено, что благодаря современным передовым технологиям и устойчивым практикам производства и потребления в «зеленой» экономике формируется архитектура достойных рабочих мест [14]. Концептуальный взгляд на содержание, критерии и принципы их развития представлены в отдельных руководящих документах и обзорах ООН, Международной организации труда, Всемирной организации зеленой экономики (ВОЗЭ).

К «зеленым» рабочим местам Международная организация труда относит те, что способствуют сохранению и восстановлению окружающей среды, а также снижению негативного на нее воздействия, т.е., «занятость на производстве экологических товаров и услуг, также известная как занятость в экологическом производстве И/ИЛИ занятость на должностях, которые предполагают повышение экологичности производственных процессов или более эффективное использование природных ресурсов во всех других областях» [15, с.7]. Функционируя в различных секторах экономики, ЗРМ могут быть связаны с производством экологически чистых товаров и услуг, внедрением энергоэффективных технологий, управлением отходами, охраной природы, другими видами деятельности и трудовыми процессами, направленными на улучшение экологической ситуации.

Теоретической основой исследования экосистемы «зеленых» рабочих мест являются концепции устойчивого развития и достойного труда. Концепция устойчивого развития, предложенная Комиссией Брундтланд в 1987 году, определяет его как «развитие, которое удовлетворяет потребности настоящего, не ставя под угрозу возможности будущих поколений удовлетворять свои собственные потребности» [16]. Ориентиры для него ООН конкретизирует в семнадцати целях (ЦУР) [17].

Концепция достойного труда, разработанная МОТ, представляет собой комплексный подход к обеспечению справедливых и равноправных условий труда для всех работников [18]. Охватывая широкий круг аспектов, она предполагает создание безопасных, оснащенных на современном техническом уровне рабочих мест, достойную оплату, справедливую занятость, гарантии соблюдения трудовых прав работников, обеспечение социальной защиты и содействие социальному диалогу. Поскольку достойный труд способствует экономическому росту, социальной справедливости и экологической устойчивости, его можно расценивать как неотъемлемый фактор устойчивого развития, интегрирующий его базовые критерии:

‒ экономический (достойный труд – это труд высокопроизводительный, основанный на внедрении инноваций и передовых достижений научно-технического прогресса, обусловливающий через высокие заработки рост потребительского спроса. Обеспечение достойной оплаты труда и социальной защиты работников способствует снижению бедности и неравенства, что, в свою очередь, стимулирует экономический рост; ЦУР 1, 2, 8, 9);

‒ социальный (достойный труд – это труд, обеспечивающий равные возможности для всех работников, независимо от пола, расы, этнической принадлежности и других признаков, соблюдение трудовых прав, социальной справедливости, что вносит определенный вклад в реализацию целей устойчивого развития; ЦУР 1, 5, 10, 16);

‒ экологический (достойный труд может способствовать экологической устойчивости за счет приоритетного развития экологически чистых технологий и производственных процессов, повышения экологической осведомленности и ответственности работников. «Зеленые» рабочие места непосредственно связаны со снижением негативного воздействия производства на окружающую среду, энерго- и ресурсосбережением; ЦУР 6, 7, 13, 15).

При определении ЗРМ Бохненбергер К. использует дифференциацию по уровням анализа и типам эффектов [19]. Рабочие места данного вида представлены в секторах, производящих экологические товары или услуги (прямые макроэффекты; критерий ‒ тип выпуска); относятся к трудовым функциям, сопровождающимся ресурсосбережением (прямые микроэффекты; критерий – профессиональная деятельность); описывают такой тип социально-трудовых отношений, который обусловливает распространение экологических ценностей за пределами предприятия (косвенные микроэффекты; критерий – качество трудовой жизни); способствуют масштабируемости экологических норм и правил производства (косвенные макроэффекты; критерий – экологический эффект).

Подход, согласно которому к «зеленым» рабочим местам относят только функционирующие в экологически чистых секторах, критикуется некоторыми авторами, указывающими на возможную тяжесть и вредность условий труда на них. Цыганкова И.В. приводит в качестве примера деятельность, связанную с переработкой и утилизацией отходов, которая сопровождается выделением пыли, химических веществ в атмосферу [20, c.55].

Обобщая приводимые в литературе определения, уточним, что «зелеными» (устойчивыми) будем считать рабочие места, на которых соблюдаются условия достойного труда, способствующие сокращению негативного воздействия экономической деятельности на окружающую среду и/или ее восстановлению (рис.1), эффективные как по экономическому, экологическому, так и по социальному критерию.

Рис.1. «Зеленые» рабочие места: концептуальные основы формирования. Источник: составлено автором

Экосистемный подход к формированию «зеленых» рабочих мест

В контексте устойчивого развития экосистема ЗРМ рассматривается как совокупность взаимосвязанных элементов, включающая в себя образовательные учреждения, научно-исследовательские организации, предприятия и организации частного бизнеса, государственные органы, общественные организации и другие заинтересованные стороны. Экосистема функционирует на основе принципов сотрудничества, инноваций и непрерывного обучения, обеспечивая создание, развитие и распространение «зеленых» знаний, технологий и практик. Взаимосвязи внутри данной экосистемы образуются за счет отношений различного уровня: социально-трудовых (работник ‒ работодатель ‒ государство); социально-экономических (производитель ‒ потребитель, заказчик ‒ исполнитель).

Экосистемный подход позволяет обосновать взаимосвязи и взаимообусловленность элементов в структуре «зеленых» рабочих мест: учитывать значимость норм ответственного потребления и производства в их организации и функционировании, стандартов безопасного труда с достойным уровнем оплаты и социальной защиты, ценностей ресурсо- и энергосбережения, образования и профессиональной подготовки, а также роль контролирующих органов в их соблюдении.

По мнению Каленова О. Е.: «Экосистема позволяет компаниям объединять свои усилия для разработки и внедрения инноваций, производства и выведения на рынок новых товаров и услуг, удовлетворяющих потребности клиентов. Со временем участники экосистемы коэволюционируют, запуская процесс инновационного развития на новый виток» [21, c.43]. В качестве типов экосистем автор называет: 1) экосистемы, формирующиеся вокруг цифровых платформ; 2) экосистемы как совокупность взаимодействующих в рыночной цепочке создания стоимости организаций; 3) экосистемы-отдельные организации, разрабатывающие и реализующие инновационные решения.

Ведущую роль государства в развитии экосистемного подхода подчеркивают многие авторы, в частности, Захарова Т.В. считает, что невмешательство государство в процессы «озеленения» бизнеса затягивает процесс. Наиболее активно он осуществляется в тех секторах, где есть определенные предпосылки – «… средства, понимание и экологическая ответственность бизнеса и региональных властей» [22, c.32]. Действующая с 2011 года технологическая платформа «Технологии экологического развития» является компонентом экосистемы.

В российской экономике преобладают экосистемы двух типов: «экосистемы вокруг решений», когда компания-лидер осуществляет предоставление экосистемных услуг в коллаборации с другими организациями (например, проект по обводнению осушенных торфяных болот компании «Русал» совместно с правительством Ленинградской области и партнёрами, 2023 г.; программа «Зелёная формула» компании «Сибур», 2024 г.) и «экосистемы транзакций» (например, стартапы «Экопрост», «БиоМикроГели», Geovita, компания «Мегаполисресурс» и т.п.) Действуют также онлайн-проекты, которые можно отнести к цифровым экосистемам (онлайн сервис «Posadiles.ru», реализующий проект «Южный лесной пояс России»). Экосистема становится частью рыночного механизма привлечения финансирования проектов, направленных на сохранение окружающей среды. Например, некоммерческая организация «Лесные тренды» реализует инициативу «Экосистемный маркетплейс» (Ecosystem Marketplace, США), на котором публикует информационные материалы о рыночных подходах к финансированию экосистемных услуг.

Повышение качества и экологичности рабочих мест обеспечивается посредством современных информационно-коммуникационных (ИКТ) и цифровых технологий, поэтому понятие экосистемы «зеленых» рабочих мест возникает именно на современном этапе – в эпоху четвертой промышленной революции (Индустрия 4.0). «Зеленые» рабочие места интегрируются в экосистему (рис.2) постольку, поскольку подразумевают развитие соответствующих профессиональных навыков, знаний, трансформацию профессий, образовательной подготовки кадров, создание новых профессиональных и трансформацию существующих потребительских стандартов, а также сотрудничество компаний с организациями-инноваторами, предлагающими устойчивые решения для их соблюдения. О необходимости создания цифровых платформ для обмена опыта и знаниями между бизнесом, научным сообществом и государственными структурами с целью адаптации инноваций и «зеленых» технологий к реальным условиям экономики упоминают Самсонов А. А., Кузнецов-Сербский М. К. [8, с.312].

Рис.2. Субъекты экосистемы «зеленых» рабочих мест.

Источник: составлено автором.

Экосистема ЗРМ представляет собой среду, в которой потребности производства, наличие ресурсов и спрос со стороны потребителей формирует условия, с одной стороны, для диффузии экологических инноваций новых бизнес-моделей, с другой стороны, социально ответственного потребления. Экосистема нацелена на устойчивое самовоспроизведение, это ‒ среда «зеленых» потребностей и возможностей. В экосистеме ЗРМ компанией-лидером, вокруг которой интегрируются смежные организации, может являться крупное предприятие (организация), реализующее проекты в области «зеленых» технологий, координирующее и поощряющее инновационную деятельность остальных участников-субъектов экосистемы. Сектора, где преимущественно функционируют «зеленые» рабочие места: «зеленая» энергетика, основанная на использовании возобновляемых источников энергии; экологичные виды транспорта; «зеленая» промышленность, связанная с производством оборудования и приборов в сфере ресурсосбережения и охраны окружающей среды; «зеленое» строительство; «зеленое» сельское хозяйство (производство продукции органического земледелия); сфера переработки отходов, экологический туризм и другие [1, с.150].

Центром «притяжения» экосистемы может выступать также субъект государственной власти, курирующий бюджетное финансирование «зеленых» проектов. В частности, в Саратовской области реализация региональных проектов в составе Национального проекта «Экология» (2019-2024 гг.), государственных программ (например, «Охрана окружающей среды, воспроизводство и рациональное использование природных ресурсов Саратовской области», «Обеспечение населения доступным жильем и развитие жилищно-коммунальной инфраструктуры» и других) делает Министерство природных ресурсов и экологии возможным интегратором для элементов экосистемы. Однако невысокие показатели вновь созданных благодаря экологическим инициативам «зеленых» рабочих мест не позволяют на современном этапе квалифицировать их как целостную «экосистему», имеющую самовоспроизводящий характер.

Заинтересованность местных сообществ в формировании экосистемы ЗРМ заключаются как в расширении возможностей долговременной занятости населения в передовых секторах экономики, так и, например, рекреационного доступа к водным, лесным угодьям, снабжения водой высокого качества из управляемого водосбора, совершенствования инфраструктуры, улучшения имиджа территории и привлечения туристов и т.п.

Рост интереса бизнеса стимулируется следующими возникающими в связи с «озеленением» рабочих мест возможностями: удовлетворять становящиеся более жесткими экологические требования к выбросам, внедрять ESG-отчетность; апробировать новые бизнес-модели, проверяя их преимущества и риски, непосредственно связанные с использованием экосистемных услуг; осуществлять «ответственное» финансирование в рамках стратегии устойчивого развития; повысить рыночную стоимость за счет «гудвилл» и улучшения имиджа компании как «социально ответственного» работодателя.

Тенденции, вызовы и перспективы

Согласно докладу Международной организации труда «Озеленяя через рабочие места» (МОТ, 2018), в условиях реализации курса на укрепление более экологичной экономики к 2030 году в мире будет создано 24 миллиона новых рабочих мест [23]. Только в секторе возобновляемой энергетики функционирует 13,7 млн рабочих мест по всему миру (Международное агентство по возобновляемой энергетике, 2022).

В качестве вызовов развития «зеленой» экономики можно назвать следующие мировые тренды (Отчет о выполнении целей устойчивого развития в 2025 году, ООН):

‒ замедление темпов роста экономики создает риски, негативно сказывающиеся на борьбе с нищетой, повышении устойчивости и осуществлении «зеленого» перехода;

‒ слабый рост производительности препятствует созданию достойных рабочих мест и повышению реальной заработной платы, что затрудняет устойчивое восстановление экономики;

‒ углубление неравенства, в том числе, по критерию доступа к новым технологиям;

‒ отсутствие четких стандартов и стимулов, направленных на повышение качества рабочих мест, на фоне которых развивается неформальная занятость;

‒ сохранение безработицы на относительно высоком уровне, в частности, в социально уязвимых слоях (молодежь);

‒ рост нарушений трудовых прав и свобод работников, работодателей и их организаций.

Наблюдается высокий уровень дифференциации стран по индексу зеленого будущего (GFI) ‒ от 6,69 в Исландии и 6,68 в Финляндии до 3,09 в Алжире и 2,57 в Иране, по данным на 2023 г. Доля «зеленых» проектов наиболее высока в странах Северной Европы (Исландия, Финляндия, Норвегия, Дания, Швеция), Нидерландах, Великобритании и Южной Корее. Наиболее редки они в странах Африки (Замбия, Алжир, Гана) и странах иных континентов, специализирующихся на добыче углеводородов (Иран, Катар). Российская Федерация по GFI-индексу находится на 70 месте среди 76 стран, участвовавших в рейтинге (3,56). Страны с высоким рейтингом обладают и большими показателями индекса будущего труда: Швеция – 81,29, Дания ‒ 79,13, Нидерланды ‒ 75,83, Финляндия ‒ 74,58, Великобритания ‒73,18. Индекс складывается из индикаторов уровня занятости женщин, молодежи, трудовой активности пожилых людей и рабочей силы в целом, наличия цифровых и/или креативных навыков, скорости поиска новой работы, вовлеченной в профессиональную подготовку и обучение на протяжении всей жизни, доступности пособий и социальной помощи и т.д. [24], а его величина отражает потенциал к формированию достойных условий труда.

Чистый нулевой переход создает возможности для трудоустройства, но в то же время вызывает проблемы с формированием экосистемы «зеленых» рабочих мест: перемещением рабочей силы и поиском кадров необходимой квалификации. Почти двукратный рост занятости в энергетике, обусловленный, главным образом, развитием солнечной и ветровой генерации в Европе, указывает на то, что декарбонизация может быть позитивным фактором для рынка труда. При этом возникают риски неоднородного распределения выгод, касающееся в особенности добывающих уголь и нефть регионов и тех территорий, на которых расположены энергоемкие производства («коричневый» сектор), поскольку именно на них ложится основная масса затрат на «озеленение», апеллирующих к решению проблемы нерыночным способом. В России данные регионы отличает довольно низкий рейтинг эко-инвестиций в промышленности: Кемеровская область ‒ 17, Новосибирская область ‒ 23, Волгоградская область ‒ 24. Для сравнения: лидером по «зеленому» инвестированию стала в 2023 году Москва ‒ 66 [25, c.5].

Перспективы становления экосистемы «зеленых» рабочих мест в нашей стране связаны с развитием национальных проектов и программ (например, национальные проекты «Экология», «Цифровая экономика»), совершенствованием административно-правового поля, институтов стандартизации и правового регулирования и мерами финансово-экономической поддержки. Потенциал «зеленого» инвестирования увеличивается, благодаря возможностям, которые дает экономический рост: в 2022-2024 годы в российской экономике отмечаются положительные темпы роста ВВП на душу населения (104,4-104,5 %) и производительности труда (102 % ‒ рис.3). Однако величина прироста ниже целевого показателя для ЦУР 8, установленного ООН на уровне 7%.

Рис. 3. Темпы роста физического объема ВВП на душу населения и производительности труда, % . Источник: Росстат.

Наибольшие вложения в «зеленые» технологии отмечаются в 2023 году на предприятиях обрабатывающей промышленности: производство транспортных средств и оборудования (индекс эко-инвестиций ‒ 66), производство компьютеров (индекс эко-инвестиций ‒ 64). Об укреплении норм ответственного производства свидетельствует увеличение доли предприятий, имеющих различные экологические сертификаты: с 47% в 2021 году до 77% в 2023 году [25, с. 9].

В 2023 году доля населения, в основном использующего экологически чистые виды топлива и технологии, составила в России 100,0%, тогда как в мире – 74,1% [26]. Однако доля возобновляемых источников энергии в общем конечном энергопотреблении нашей страны снизилась с 3,5% в 2000 году до 3,4% в году 2022. Несмотря на это именно энергетический сектор играет важнейшую роль в становлении экосистемы «зеленых» рабочих: если абстрагироваться от критериев «достойного» труда, все рабочие места в данном можно отнести к категории «зеленых».

Выбросы углекислого газа в результате сжигания топлива увеличились с 1 474,4 млн тонн в 2000 году до 1 623,2 млн тонн в 2022 году, однако падают показатели энергоёмкости - с 8,7 мегаджоулей на доллар ВВП в ценах 2017 года по паритету покупательной способности в 2000 году до 6,0 мегаджоулей на доллар ВВП в ценах 2017 года по паритету покупательной способности в 2022 году. Выбросы углекислого газа на доллар добавленной стоимости в обрабатывающей промышленности в постоянных ценах 2015 года сократились с 1,5 кг в 2000 году до 1,3 кг в 2022 году. Количество опасных отходов, образующихся на душу населения, сократилось с 1446,8 кг в 2002 году до 812,3 кг в 2021 году. Есть положительная динамика по субсидиям на ископаемое топливо до вычета налогов (на потребление и производство): с 253,5 долларов в 2010 году до 874,4 долларов в 2023 году в расчете на душу населения [26], что свидетельствует об укреплении модели устойчивого потребления.

Наличие современных навыков пользования информационно-коммуникативных технологий (ИКТ) у молодежи и взрослых (рис.4), снижение уровня безработицы (рис. 5) отражает относительно высокие потенциальные возможности нашей страны по достижению критериев достойного труда и целей устойчивого развития.

Рис. 4. Наличие навыков пользования ИКТ, % от общей численности Источник: Росстат

Хотя уровень безработицы в 2024 достиг рекордно низких 2,5 %, доля неформально занятых остается по-прежнему высокой – 15,6 %, а доля молодежи, которая нигде не учится и не работает – 8,7% (рис.5).

Рис. 5. Уровень безработицы, % (правая шкала) и доля неформальной занятости в несельскохозяйственном секторе, % (левая шкала) Источник: Росстат

Крупномасштабные структурные преобразования, необходимые для перехода к низкоуглеродной модели, могут обусловить рост спроса на продукцию и занятости в «зеленых» секторах, одновременно сокращая рабочие места в «коричневых». Однако в российской экономике перспективы развития ЗРМ связаны не столько с сокращением их количества в «коричневых» секторах, сколько с «озеленением» ‒ повышением уровня безопасности, укреплением социальной защищенности и социальных гарантий и т.п. – в секторах традиционных. При формировании целостной экосистемы представляется целесообразным использование существующих производственных мощностей и инфраструктуры. Важно учитывать преимущества «зеленого» перехода мощностей, компетенций и трудовых ресурсов эволюционным путем, что позволит обеспечить устойчивые возможности трудоустройства и карьерного роста в будущем.

Рабочие места в производственной сфере, как правило, предлагают более высокую, чем сфера обслуживания заработную плату, стандартные трудовые контракты (стабильную занятость), контроль соблюдения трудовых прав, а значит, обладают высоким потенциалом удовлетворения критериям устойчивости и достойного труда. Трансформация занятости может затронуть потенциально 34,9 % рабочих мест, именно такой процент от общего числа составляют рабочие места с вредными и опасными условиями труда. Наибольших процент таковых зафиксирован, по данным 2024 года, на предприятиях «коричневого» сектора, специализирующихся на добыче угля (79,6%) и металлических руд (71,1%). В сфере сельского хозяйства – рыбоводство и рыболовство (63,9%), на обрабатывающих производствах – металлургическая отрасль (69%). В секторе сбора и утилизации отходов, непосредственно связанной с восстановлением окружающей среды, удельный вес рабочих мест с вредными условиями труда достигает 36,5%, что выше, чем средний их процент по экономике в целом ‒ 34,9 % в 2024 году (рис.6).

Становление экосистемы «зеленых» рабочих подразумевает развитие соответствующих навыков и компетенций (характеристика «предложения» рабочих мест) и свободной рабочей силы (характеристика «спроса» на рабочие места) на рынке труда. Необходимость адаптации и переквалификации кадров, находящихся под угрозой технологической безработицы в «коричневых» отраслях экономики, определяет одну из перспектив устойчивого развития. Есть исследования, в которых обосновывается прямая связь между квалификацией работников и отраслевым объемом выбросов: «доля работников с относительно низким уровнем квалификации выше в отраслях с большими объемами выбросов, чем в отраслях, вырабатывающих меньший их объем [9, c. 25]. «Более экологически чистые рабочие места, как правило, предполагают более высокую квалификацию и заработную плату…» [28, с.82].

Рис. 6. Доля занятых на рабочих местах с вредными и опасными условиями труда, % (2024) Источник: [27]

Состояние рынка труда в настоящее время таково, что наибольший спрос, по последним данным на 2024 год, предъявляется на следующие профессиональные группы: «товарные производители огородных, плодовых и полевых культур» (19,9%); «лесоводы и работники родственных занятий» (17,7%), «работники рыбоводства и рыболовства, охотники-стрелки и …» (15,7%), «неквалифицированные рабочие сельского и лесного хозяйства, рыбоводства и рыболовства» (13,4%), «неквалифицированные рабочие, занятые в горнодобывающей промышленности, строительстве, обрабатывающей промышленности и на транспорте» (13,1%). Среди укрупненных групп наибольшее количество свободных должностей предоставляется для квалифицированных и неквалифицированных работников сельского и лесного хозяйства, рыбоводства и рыболовства – по 14% (рис. 7). Сохраняющаяся потребность экономики в работниках низкой квалификации отражает предложение «коричневых» рабочих мест, не отвечающих критериям достойного труда, не стимулируя процесс создания «зеленых» рабочие мест конкретно в данном профессиональном сегменте.

Рис. 7. Потребность организаций в работниках на имеющиеся вакансии, % Источник: [29]

Сельскохозяйственное производство представляет собой одну из сфер, труд в которой осложнен факторами вредности, распространены неформальная и нестандартная занятость, а оплата труда, не всегда соответствует «достойной». Особенно явно разрыв проявляется в сфере рыболовства и рыбоводства, где доля операций тяжелого ручного труда даже в эпоху 4-й промышленной революции остается довольно высокой, а требования к квалификации работника обусловливают невысокую стоимость рабочей силы и постоянный дефицит кадров. При этом с учетом устойчивого потребительского спроса на продукцию, наличие вакансий в ней есть потенциал развития экосистемы «зеленых» рабочих: за счет автоматизации, внедрении новых агротехнологий, сокращающих выбросы, снижения физической тяжести труда.

На сегодняшний день тенденцию к росту спроса на квалифицированные кадры для «зеленой» экономики, поддерживающую спрос на ЗРМ, можно отнести к возможным направлениям развития экосистемы.

Элементы экономической политики

Любое «прорывное» направление развития, а переход к возобновляемым источникам энергии, достижение углеродной нейтральности, является одним из них, для ускорения предполагает централизацию усилий и поддержку экосистемы на первых этапах ее становления. Там, где обнаруживаются «провалы» рынка ‒ негативные экстерналии, риски и барьеры, взаимодействие участников регулирует государство. Стимулирование развития в необходимом направлении предполагает расстановку приоритетов в промышленной политике. Однако аспект промышленной политики на этапе «зеленого» перехода выходит за рамки простого создание рабочих мест с целью количественного увеличения темпов экономического развития: формирование экосистемы «зеленых» рабочих мест требует интеграции усилий по таким направлениям экономической политики как:

‒ научно-техническая политика (поддержка научных исследований и разработок в области технологий нового поколения, цифровых, экологически нейтральных, безопасных для человека);

‒ инвестиционная политика (стимулирование инвестиционного спроса, реализации инвестиционных проектов в области «зеленой» экономики, циркуляторной экономики и механизмов снижения рисков для производственных мощностей);

‒ бюджетно-налоговая политика (поддержка развития цифровых сервисов, платформ, элементов цифровой инфраструктуры, что укрепляет взаимосвязи внутри экосистемы);

‒ активной политики на рынке труда, в том числе, поддержка программ повышения квалификации персонала, соответствующих требованиям «зеленой» занятости;

‒ нормативно-правовое регулирование (закрепление ЦУР в стратегиях развития регионов, стандартизация, реализация принципов «достойного» труда и ESG-критериев, разработка нормативов выбросов и норм безопасности труда на новых технологических объектах, работа на которых может сопровождаться новыми же рисками и угрозами качеству трудовой жизни; принятие новых профессиональных стандартов по «зеленым» профессиям).

Приоритетными направлениями политики регулирования рынке труда являются создание учебных центров, продвигающих навыки работы с возобновляемыми источниками энергии в регионах, зависящих от добычи углеводородов, разработка и реализация программ, сочетающих теоретическое обучение с практическим опытом.

Развитие электронных бирж труда, специализирующихся на «зеленых» вакансиях, государственных сервисов по дистанционному учету, проверке и аттестации рабочих мест могло бы способствовать цифровой зрелости экосистемы.

Функция государства как возможного центра экосистемы должна проявляться не только в поддержке, финансировании и создании правовых условий для функционирования «зеленых» секторов, но и продвижении ценностей «ответственного» потребления и «ответственного» производства, формировании экологической культуры, поскольку растущий спрос на экологически чистые продукты подразумевает «чистое» производство, а следовательно, «зеленые» рабочие места.

Заключение

Теоретическая значимость полученных результатов связана с реализацией комплексного подхода к исследованию экосистемы ЗРМ, развитием теоретических положений и вкладом в концептуальное обоснование «зеленых» рабочих мест.

Анализ позволил выявить следующее:

‒ нестабильность темпов роста ВВП на душу населения и невысокий прирост темпов производительности труда, которые оказываются значительно ниже целевого индикатора ООН в 7%;

‒ негативную динамику выбросов углекислого газа, увеличившихся за период 2000-2023 гг. на 10%;

‒ сокращение доли возобновляемых источников энергии в общем энергопотреблении и малые размеры «зеленой» экономики как сферы приложения «зеленых» навыков;

‒ высокую долю рабочих мест, сопряженных с действием вредных факторов, особенно в сфере добычи угля, а также наличие неформальной занятости, в наибольшей степени подвергающейся угрозе прекаризации;

‒ отсутствие спроса на специалистов высшего и среднего профессионального образования для работы в «зеленом» секторе и, как следствие, неразвитость системы подготовки и повышения квалификации кадров для «зеленой» экономики.

С учетом наличия перечисленных контр-факторов перспективы формирования экосистемы «зеленых» рабочих мест в нашей стране определяются возможностями активизации следующих драйверов развития:

‒ циркулярной экономики (создание рабочих мест в сфере переработки и повторного использования - до 4,5 млн новых рабочих мест);

‒ цифровизацией и внедрением инноваций (использование искусственного интеллекта и Интернета вещей для оптимизации «зеленых» процессов, в частности, в сельскохозяйственном секторе - «Агроиндустрия 4.0», в секторе добычи углеводородного сырья, проблемных с точки зрения выделения парниковых газов в атмосферу);

‒ международным сотрудничеством (обмен опытом и технологиями, совместные проекты).

Отсутствие четкой нормативно-правовой базы и механизмов стимулирования «зеленых» инвестиций затрудняет развитие «зеленых» секторов. Недостаточная осведомленность общественности о преимуществах «зеленой» экономики обусловливает низкий спрос на производимые ею товары и услуги, что, в свою очередь, замедляет формирование ЗРМ. Развитие навыков, поддержка инноваций, интеграция принципов достойного труда в организацию производства в традиционных «коричневых» секторах определяет возможности укрепления спроса на ЗРМ. Перспективность комплексного подхода при этом зависит от способности к интеграции ЗРМ в экосистему, что предполагает: разработку образовательных программ, формирование нормативно-правовой базы, стимулирование «зеленых» инвестиций и повышение осведомленности общественности. Преодоление вызовов и использование возможностей позволит обеспечить экономический рост, социальную справедливость и сохранение среды обитания для будущих поколений. Направления дальнейших исследований могут быть связаны с расчетом вклада ЗРМ в устойчивое развитие экономики, проработкой и обоснованием конкретных мероприятий экономической политики, направленных на повышение экономического, социального и экологического эффектов.