Специфика внешнеэкономической деятельности Российской Федерации со странами всеобъемлющего стратегического партнерства

Введение

При взаимной оценке принятия решения Российской Федерации (далее «РФ», «Россия») со странами-партнёрами о переходе на уровень всеобъемлющего стратегического партнерства (далее «ВСП») и продолжению взаимодействия среди множества факторов имеет определённое значение динамика внешнеэкономической деятельности.

Актуальность работы обоснована тем, что страны ВСП имеют весомую долю в общей торговле с РФ (около 37%), а 2 из 7 стран-партнёров переведены в статус всеобъемлющего стратегического партнёрства РФ с 2025 г.

В Китайской Народной Республике (далее «КНР», «Китай») и Социалистической Республике Вьетнам (далее «СРВ», «Вьетнам») , имеющих расширенную сеть ВСП (Т.А. Воронова, Е.С. Новикова, Х.Ф. Нгуен (об оценке развития торгово-экономических отношений с 12-ю всеобъемлющими стратегическими странами-партнёрами Вьетнама) [4]), работы о партнёрствах и влиянии на двустороннюю внешнюю торговлю более распространены (например, Ц. Ехэн, Л. Цинжу (Jiang Yeheng, Li Qingru) (2013) [27], И. Цай, Я, Ву, Ц. Чан (Yifei Cai, Yanrui Wu,Tsangyao Chang) (2024) [18] (о 12 основных партнеров КНР), Ф. Лв (Feiyang Lv) (2025) о двусторонней торговле партнеров КНР, на примере, Индонезии, Вьетнама) [22], Я. Чзхоу и Г. Лина (Jianjun Zhou и Gaoyi Lin) (2024) [26]. Также проводятся исследования в других странах, например, с точки зрения экономической дипломатии для развития экспорта (Najm Abdullah Mohsen Al-Saad (2026) [23]) и др.

Несмотря на присутствие научных работ о ВСП в политологическом дискурсе, международных отношениях (Д. Шэнь [16], Я. Лю [29] (КНР)), фундаментальных страновых исследованиях (например, по Вьетнаму И.В. Бритова [2]), а также упоминаниях о стратегическом характере взаимоотношений (в т.ч. в работах М.Г. Образцовой о Южно-Африканской Республике (далее «ЮАР» [10, с. 69]; Р.В. Маньшина совместно с Д.С. Соколан, М. Миновска, А.А. Тиньковой о двусторонних отношениях с Вьетнамом [8, с. 744]) и соглашениях в работах по отраслевой, правовой тематике), оценка ВЭД РФ именно со странами ВСП комплексно до данного исследования не проводилась в отечественной науке, что обуславливает научную новизну.

Целью данной статьи является восполнить данный научный пробел, проведя анализ основных изменений во ВЭД 4 стран-партнёров долгосрочного взаимодействия уровня «ВСП» с РФ «до» и «после» перехода с учетом специфики внешнеэкономических отношений, систематизируя общие черты для уточнения существующей проблематики и её учета для добавленных с 2025 г. и будущих стран-партнеров..

Исследуемая гипотеза: переход страны на уровень партнерства ВСП РФ ведёт к развитию внешнеэкономической деятельности, в т.ч. росту темпов прироста внешней торговли на ≥ 15%. В отношении внешней торговли гипотеза опирается на исследования Ц. Ехэн и Л. Цинжу (Jiang Yeheng, Li Qingru [27] о повышении внешней торговли на 14,7%; Я. Чзхоу и Г. Лина (I. Zhou и G. Lin), которые, на примере страновых партнерств КНР, утверждают, что «установление партнерства увеличивает двустороннюю торговлю на 25%; каждый последующий этап партнерства приведет к увеличению двусторонней торговли на 6,8%, при этом динамический эффект будет сохраняться около пяти лет» [26]. Автор принимает указанные в аннотациях к статьям повышения за темп прироста торговли.

Для данного исследования проведены:

1. контекст-анализ всех официальных двусторонних договоров, заявлений, деклараций о ВСП между РФ и стратегическими странами-партнёрами;

2. сбор данных при достроении статистических данных на основании доступных зеркальных данных из открытых источников: Всемирного банка, Международного Валютного Фонда (МВФ), UNCTAD, ITC Trade Map, официальных представителей правительства, ТПП, торговых представителей за 2022—2025 г. в СМИ;

3. построения трендов (линейных, по среднему скользящему) двустороннего товарооборота РФ со страной-партнёром для графического представления в исследовании;

4. расчет темпов прироста внешней торговли за разные периоды с учетом влияния CPI на долговременных рядах;

5. рестроспективный анализ инвестиционных потоков ЦБ РФ за период 2010—2021 гг. (где применимо, т.к. учитывается ограничение, связанное с секретностью данных по части стран);

6. анализ научных статей за 2022-2025 гг. о ВЭД каждой из стран. Автор в данной работе учитывает результаты страновых исследований (помимо указанных выше) таких авторов, как Т.С. Михальченкова [9] (Вьетнам), В.В. Доржиева [7] совместно с В.И. и А.В. Самаруха [11], а также с Б. Батхишигом [1] (Монголия);

7. сравнительный и системный анализ.

В заключении сделаны выводы применительно к специфике ВСП, имеющих значение для части стран, перешедших на уровень ВСП с 2012—2014 и 2019 гг. Как итог, выявлены общие для части стран проблемные места, необходимость их учета для добавленных стран-партнеров уровня ВСП с 2024—2025 гг. и направления для дальнейших исследований.

Основная часть

«Всеобъемлющие стратегические партнёрства» (ВСП) РФ с «опорными» странами оказывают все большее влияние на внешнеэкономические взаимоотношения.

Рассмотрим страны, с которыми на протяжении 6—14 лет действует сотрудничество данного типа.

По Корейской Народно-Демократической Республике, Исламской Республике Иран, Республике Казахстан на данный момент недостаточно данных после перехода на уровень ВСП в 2024—2025 гг., достроение данных для оценки будет возможно впоследствии дальнейшего всеобъемлющего стратегического взаимодействия.

Таблица 1 — Темпы прироста основных показателей внешней торговли

со странами за время действия ВСП с РФ

Источник: составлено и рассчитано автором. Consumer Price Index (Индекс потребительских цен (CPI)) на конец года (год к году) рассчитан по данным МВФ [20]; источники данных по странам указаны подробно в работе далее.

Примечание: по Монголии первым считается 2020 г. - год вступления в силу договора о ВСП; по КНР официальное заявление от 2014 г.

Согласно таблице 1, за первый год после окончательного перехода на уровень ВСП, товарооборот РФ и КНР снизился в связи с девальвацией рубля, снижением спроса со стороны РФ в 2014 г.

За первые 5 лет ВСП снизился темп товарооборота РФ с Вьетнамом, ЮАР. Данную тенденцию необходимо учесть при выстраивании отношений с добавленными с 2025 г. и всеобъемлющими стратегическими партнерами в будущем.

Расчеты за период 9 лет (несмотря на такие факторы как девальвацию рубля, так и пандемию) для трех стран уровня ВСП подтверждают основной эмпирический вывод Ц. Ехэн и Л. Цинжу (J. Yeheng, L. Qingru) [27]. Их работу приводит Феянг Лв (F. Lv) в обзоре научных трудов [22, p. 115]. В [27] указано, что «дипломатические отношения оказывают положительное влияние на двустороннюю торговлю, прогнозируемый темп роста которой составляет 14,7%». В исследовании подчеркивается, что «этот рост обусловлен политическим доверием и снижением транзакционных издержек, при этом результаты остаются устойчивыми в различных экономических условиях». Исследование охватывает партнерства КНР за 1959—1999 гг.

В то же время за весь период действия ВСП беспрецедентный темп рост товарооборота РФ с КНР - в 2,6 раза, Монголии - практически в 2 раза. Намного меньше темпы роста с Вьетнамом и крайне низкие с ЮАР.

На длинных рядах заметно влияние на все страны, особенно Вьетнам, инфляции, которая учтена при помощи расчета кумулятивного индекса CPI CША для USD за период применительно к каждой стране, в связи с основными расчетами особенно до 2022 г. в долларах США.

По ЮАР отметим, снижение показателей прироста внешней торговли за период с 2022 по 2025 гг., что связано с санкционными ограничениями, наложенными на РФ. За последние годы заметно падение импорта по Монголии в связи со сложностями по оплатам, политики диверсификации и продолжающегося перехода на поставки КНР, хотя доля импорта не велика в общем объеме торговли с РФ.

Таким образом, гипотеза в отношении внешней торговли доказана на текущих данных именно для долгосрочной перспективы с показателем темпа прироста ≥ 15%. В случае рассмотрения среднесрочной перспективы – результаты неоднозначны. При анализе краткосрочного периода – заметно и снижение показателей товарооборота.

Для каждой страны показатель часто индивидуальный, обусловленный заложенным ранее потенциалом и внешними факторами, влияющими на внешнеэкономическую деятельность стран-партнеров. Для учета данных факторов рассмотрим специфику 4 из 7 стран-партнёров РФ уровня ВСП в отдельности.

1. Всеобъемлющее партнерство и стратегическое взаимодействие КНР и РФ преобразовалось в «мощный экономический двигатель» [25]. КНР остается крупнейшим торговым партнером России более 15 лет подряд [16, с. 217], что подтверждает положительная динамика товарооборота, отраженная на рисунке 1. Однако, стоит отметить снижение товарооборота между РФ и КНР за 2025 г.

Рисунок 1 — Динамика торгового оборота РФ и КНР

Источник: Всемирный банк [24]; данные за 2022—2025 гг. приведены и рассчитаны согласно Интерфакс [38], РБК [39, 41], МИД РФ [31]

Рисунок 2 — Прямые инвестиции между РФ и КНР. Остатки по инструментам (по принципу активов/пассивов) (по состоянию на конец года)

Источник: составлено автором данным по за 2010-2021 гг. ЦБ РФ [13, 14]; за 2022—2024 гг. МВФ [19]

В то же время, инвестиционное сотрудничество развивается (рисунок 2). Согласно данным Евразийского банка развития (ЕАБР), в первой половине 2025 г. объем накопленных китайских инвестиций в РФ составил 17,4 млрд долл. [3, с. 32], из РФ в КНР 1 млрд. долл. [3, с. 33] двустороннее развитие продолжается.

С 2026 г. международная ситуация существенно изменилась, и мировая экономика столкнулась с новыми вызовами. Несмотря на это, китайско-российское практическое сотрудничество продолжает углубляться, демонстрируя большой потенциал и высокую устойчивость [16, с. 216—217].

2. При анализе внешнеторгового оборота РФ с Вьетнамом, несмотря на пройденные пики 2021 г., видна тенденция к увеличению, который составляет около 5 млрд долл. Экспорт и импорт примерно одинаковы по сумме и составляют каждый соответственно более 2,3 млрд долл. (рисунок 3).

Рисунок 3 — Динамика торгового оборота РФ и Вьетнама

Источник: Всемирный банк [24], за 2022—2023 гг. РБК по AseanStat [32], 2024—2025 гг. Российско-Вьетнамская Гильдия Коммерции [35]

Как отмечали исследователи и ещё в 2023 г. исследователи структура взаимной торговли остается достаточно концентрированной [8, с.752]. В экспорте 1/3 поставок из России во Вьетнам приходится на уголь, однако его доля постепенно уменьшается. По импорту заметно преобладание продукции агропромышленного комплекса (АПК) [35]. При этом до 2030 г. стоят амбициозные планы по увеличению товарооборота до 15 млрд долл., для реализации которого составлено 13 дорожных карт [37] и Комплексный план развития российско-вьетнамского сотрудничества до 2030 г. [6], относящийся к 13 отраслям экономики [36].

Основной приток инвестиций в 2010 г. из Вьетнама был связан с расширением присутствия вьетнамского капитала, чему предшествовало открытие «Вьетнамо-российского банка» - дочернего банка BIDV и ВТБ [40]. Впоследствии с 2022 г. банк попал под санкции.

В общей доле накопленных инвестиций из Вьетнама в РФ происходит постепенное снижение крупнейшего совместного актива «Русвьетпетро» в связи с «амортизацией активов» с 532 до 204 млн долл. за период с 2016 по июнь 2025 г. [3, с. 23].

После пика в 2015 г. заметно сокращение прямых иностранных инвестиций во Вьетнам из РФ в 2017—2021 гг. [8, с. 748—749]. Одна из основных причин инвестиционные риски из-за вторичных санкций.

По объёму инвестиций РФ занимала в 2024 г. 10-е место среди стратегических партнёров Вьетнама. За период 2021—2024 гг. объем инвестиций РФ в СРВ составлял в среднем в год около 1 млрд долл., что сравнимо с Индией, при этом объемы вложений Китая в СРВ в 30 раз больше [4, с. 39-40].

Факторами, способствующими росту экспорта, должны стать обнуление пошлин [9] с 2025 г. на большинство товаров согласно соглашению о зоне свободной торговли с ЕАЭС (что на данный момент не проявляется в должной мере, есть также влияние на вьетнамские компании риска вторичных санкций).

Активизируется сотрудничество в фармацевтической сфере в рамках ЕАЭС.

Безусловно, посредством развития взаимодействия с СРВ расширяются возможности РФ инвестировать в экономики стран – членов АСЕАН с многогранным эффектом для российско-вьетнамских отношений.

3. С 2013 г. «для диверсификации и взаимодействия» в рамках перехода к ВСП между РФ и ЮАР «приоритетными сферами» были указаны: «торгово-экономическая, инвестиционная и банковская, минеральные ресурсы, энергетика (в т. ч. ядерная), транспорт (авиа-, морской и железнодорожный), связь, металлургия, авиапромышленность, сельское хозяйство, проекты в области инфраструктуры, инноваций и высоких технологий, туризм» [12]. Как видно, большая часть до сих пор не выполнена.

Рисунок 4 — Динамика торгового оборота между РФ и ЮАР

Источник: составлено автором по данным источников: Всемирный Банк [24], экспорт и импорт за 2022—2025 гг. - расчетная оценка автора по данным [10, c. 66], товарооборота из заявлений официальных представителей ТАСС [33] и Tadviser [42] по данным ТПП РФ

Несмотря на подписание ВСП с 2014 по 2018 гг. заметен существенный спад с 1 млрд до 832 млн долл. (рисунок 4), который был связан во многом с внутренней экономической ситуацией в ЮАР, влиянием на взаимный товарооборот санкций (что схоже с пояснением о факторах в работе Ф. Лв [22, p. 118]). То есть уровень партнерства не соответствовал показывающим рост в среднесрочном периоде другим странам-ВСП после перехода на данный повышенный уровень взаимодействия.

С 2022 г. торговый оборот России с ЮАР составляет около 1,2 млрд долл. Россия экспортирует в основном пшеницу и удобрения, а импортирует из ЮАР – сельхозпродукцию. Как видно на рисунке 4, на протяжении долгого времени торговое сальдо отрицательное.

Для роста взаимодействия по транспортно-логистическому направлению спустя 30 лет восстановлены прямые морские перевозки в 2023 г.

Нарабатывать возможности взаимодействия ещё предстоит, помня. что ЮАР потенциально открывает доступ РФ на рынки стран Африки южнее Сахары [10, с. 69] (в т.ч. Зимбабве и Намибии).

4. После заключения Договора о дружеских отношениях и ВСП между РФ и Монголией заметен рост (рисунок 5). Товарооборот двух стран вырос за период с 2020 по 2025 гг. с 1,4 до примерно 3 млрд долл.

Рисунок 5 — Динамика торгового оборота РФ и Монголии

Источник: составлено автором на базе данных Всемирный банк [24], за 2022—2025 гг. ITC Trade Map [21], ТАСС [34]

Импорт российских нефтепродуктов (в 2024 г. 71,4% от товарооборота), электроэнергии (особенно при имеющемся энергодефиците), азотных удобрений имеет критическое значение для монгольской экономики [5].

Из отрицательных факторов: доля КНР в товарообороте Монголии постоянно растет с 1990 гг., а доля России сокращается [1, с. 79; 11, с.143].

Основной проблемой, по словам Чрезвычайного и Полномочного Посла Монголии в России, остается торговый дисбаланс, т.к. Монголия является нетто-импортёром с колоссальной разницей, который необходимо устранять [17]. Для сравнения доля РФ во всем экспорте Монголии составляет менее 1%, при лидерстве Китая с 90% долей. «Взаимовыгодным» для Монголии такое сотрудничество с учетом дисбаланса сложно назвать. В то же время, Монголия импортирует из РФ до 25-30% от всего импорта Монголии.

Среднее сальдо инвестиций из РФ в Монголию составляло в 2020-х гг. в среднем 3 млн долл.

Несмотря на то, что инвестиционный спектр преимущественно смещен в горнодобывающую промышленность, проводятся и создаются российско-монгольские проекты в сфере инновационного сотрудничества, которые приводит В.В. Доржиева в своем исследовании «Новая индустриализация промышленного комплекса Монголии как национальный приоритет Стратегии «Алсын Хаара – 2050» [7], на базе:

- Объединенного института ядерных исследований с участием Монголии;

- созданного общими усилиями Инновационного центра в рамках самого крупного горно-обогатительного комплекса «Эрдэнэт»;

- технологий ГК «Росатом», применяемых в области возобновляемых источников энергии и промышленных неэнергетических высокотехнологичных проектов двух стран [7, с. 65—67].

С 2026 г. долгожданное соглашение между Монголией и ЕАЭС [28] нацелено способствовать углублению сотрудничества посредством снижения ставок и оптимизации таможенного контроля. Однако соглашение имеет «временный» характер, как указано в его названии со сроком 3 года с возможностью продления на одноименный срок [30].

В целом, Монголия и РФ взаимодействуют как равноправные партнеры, хоть и в условиях конкуренции с Китаем на сырьевом рынке Монголии. Для стран стратегически важна транспортная связующая с КНР. Поэтому одна из ключевых направляющих сотрудничества инфраструктурные транспортные проекты.

В среднем за рассмотренный 15-летний период основных аспектов ВЭД стран-партнёров ВСП автор приходит к следующим выводам:

В целом видны положительные тренды товарооборота РФ по странам ВСП несмотря на внешние шоки. При краткосрочной и среднесрочной оценке влияние перехода на уровень ВСП не однозначно.

Проблематика торгового сальдо.ЮАР и Вьетнам в среднем за рассмотренный период имели отрицательное сальдо торгового баланса, с этим необходимо работать, определяя взаимные пересечения интересов для относительного уравновешивания потоков. По Вьетнаму происходят сдвиги в положительную сторону нетто-экспорта из РФ (рисунок 3).

Улучшение «после перехода» возможно. Для российско-китайского взаимодействия значим переход РФ в статус нетто-экспортера впервые с 2018 г. и далее с 2022 г. (в среднем на более 20% по 2025 г.), в т.ч. в связи с перенаправлением энергетических поставок «на Восток».

Для страны-партнера

Взаимоотношения с Монголией будут зависеть от возможности уравновесить имеющийся торговый дисбаланс, иначе Россия «получает» больше от сотрудничества. В то же время преобладает вектор направленности внешней торговли Монголии на Китай (на который приходится до 90% товарооборота).

В отношении инвестиционного сотрудничества спустя 10 лет «после перехода» на уровень ВСП с 2024 г. беспрецедентный рост показывают инвестиции из КНР в РФ.

Для остальных стран за рассматриваемый период с 2010 до 2021 гг. (в связи с ограниченностью данных, с учетом категории «секретно») видны всплески инвестиций, и «затухание» (рисунки 6, 7, 8), связанное с введением санкций, небольшой рост в ЮАР после пандемии. Резко выделяются (рисунок 6) списание госдолга и продажа российских активов Монголии в 2016 г. [11, с. 142], «после» перехода в 2019 г. спад инвестиционного взаимодействия продолжился до 2021 г.

Рисунок 6 — Прямые инвестиции из РФ в экономику зарубежных стран (по данным платежного баланса РФ)

Источник: ЦБ РФ [15]

Рисунок 7 — Прямые инвестиции в РФ по странам-партнерам (по данным платежного баланса), по Монголии н/д

Источник: ЦБ РФ [13]

Рисунок 8 — Прямые инвестиции из РФ за рубеж: остатки по инструментам и странам-партнерам (по принципу активов/пассивов) (по состоянию на конец года), по Вьетнаму н/д

Источник: ЦБ РФ [14]

Гипотеза доказана для рассматриваемых стран только в отношении внешней торговли для долгосрочного периода.

На оценку взаимодействия в среднесрочном периоде влияют специфика каждого всеобъемлющего стратегического партнерства РФ, влияние внешних (в т.ч. санкционной составляющей) и внутренних (проводимой внешнеэкономической политики) факторов, которые влекут изменение параметров товарооборота, интенсификации проектного и более сложного инвестиционного взаимодействия.

Для стран со статусом ВСП с конца 2024—2025 гг., необходимо дальнейшее исследование.

При этом научную ценность носят выводы автора по группам стран и в отдельности в отношении проводимых и дальнейших стратегических инициатив в рамках внешнеэкономического взаимодействия, которые структурно представлены выше.

Заключение

В долгосрочной перспективе повышения типа сотрудничества служит фактором для развития внешней торговли, что прослеживается при анализе специфики торгового оборота, трендов между РФ и странами-партнерами после перехода на уровень сотрудничества формата ВСП.

В целом по инвестиционному взаимодействию объединяющего показателя роста для стран ВСП (за исключением КНР) не обнаружено, лишь тенденция на понижение в долгосрочной перспективе за рассматриваемый период 2010-2021 гг. с влиянием внешних факторов.

Также существуют упущения, допущенные на первом этапе выстраивания ВСП РФ, которые необходимо учесть для последующих таких высокоуровневых партнерств РФ:

- в связи с большей политизированностью, внешнеэкономические аспекты часто рассматриваются в меньшей степени до перехода стран на уровень ВСП, что влияет на медленные темпы роста товарооборота;

- есть случаи падения товарооборота сразу после заключения ВСП;

- низкие темпы прироста товарооборота в среднесрочной перспективе:

- торговый дисбаланс;

- двусторонний отток средств при инвестиционном сотрудничестве;

- отклонения, зависящие от внешних факторов, санкции, геополитические шоки требуют проработки рисковой составляющей.

Важно учесть возможные проблемы при работе с текущими и новыми партнерами, работать с дисбалансом структуры товарооборота и товарных позиций стран-ВСП для поиска взаимовыгодных проектов и инвестиционных направлений.

Для более основательной оценки необходимо дальнейшая выработка эконометрических показателей эффективности ВЭД до и после принятия решения о переводе стран на уровень ВСП, в т.ч. в связи с тем, что часть стран перешла на данный уровень взаимодействия относительно недавно, с учетом внешних влияний в виде санкций, мировых кризисных шоков, что представляет возможность для дальнейших исследований.