Большие пространства и концепция «Поворот на Восток 2.0»: об экономической безопасности России
Земсков В.В.1 
1 Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации, Москва, Россия
Статья в журнале
Экономическая безопасность (РИНЦ, ВАК)
опубликовать статью | оформить подписку
Том 9, Номер 6 (Июнь 2026)
Аннотация:
На фоне деглобализации мирового правопорядка, поиск путей факторов развития, обеспечивающих суверенитет страны, технологическую и экономическую безопасность, становится стратегической основой и драйвером дальнейшего развития на базе учета интересов многополярного мира, придерживающихся традиционных духовных ценностей. Важную роль в осмыслении происходящих мировых процессов играет позиционирование России как государство-цивилизация, ядром которого является Русский мир, выходящей за пределы территории Российской Федерации, и Евразийство, учитывающее факторы развития обширной евразийской и евро-тихоокеанской державы. С учетом новых факторов развития появляется новое осмысление концепции «Поворот на Восток 2,0». Целью исследования является анализ и выявление возможностей влияния больших пространств на социально-экономическое развитие, и как итог, на обеспечение экономической безопасности хозяйствующих субъектов и страны в целом. Предмет исследования – управленческо-экономические отношения, возникающие у больших пространств после завершения СВО на Украине, особенно при внедрении концепции «Поворот на Восток 2,0». Актуальность темы исследования заключается в том, что концепция «Поворот на Восток 2,0» позволит сформировать новый центр экономического развития на новых современных технологиях, фундаментом которого будет являться обеспечение полного производственного цикла (добыча, производство, аффинаж) редкоземельных металлов как эквивалента нефти XX века в инновационной экономике XXI века. Научная новизна исследования – формирование теоретических положений и практических рекомендаций по проблемам развития больших пространств и концепции «Поворот на Восток 2,0». Результаты исследования показали, что в случае формирования нового экономического центра в Сибири, появляются новые драйверы социально-экономического развития не только сибирских регионов, но и страны в целом, включая домохозяйства и хозяйствующие субъекты. Сделан вывод о том, что концепция «Поворот на Восток 2,0» будет способствовать эффективному развитию экономики страны на основе раскрытия новых направлений реализации концепции.
Ключевые слова: большие пространства, государство-цивилизация, новый центр экономического развития, концепция «Поворот на Восток 2,0», экономическая безопасность
JEL-классификация: R11, P16, P51, O18, O53
Введение. К закономерному итогу подходит специальная военная операция на Украине, после ее завершения возникнут новые вызовы, стоящие перед политическим руководством страны, как и куда дальше развиваться, на какие ресурсы опираться при решении стратегических задач? В научном сообществе вовсю обсуждают о путях дальнейшего развития России, однозначно предлагают начальную идею «Поворота на Восток», появившаяся в конце 1990-х годов, трансформировать с учетом новых открывшихся возможностей окон роста. Не достижение результатов до полной реализации идеи «Поворота на Восток» объясняется несколькими причинами. Во-первых, политическая элита России ориентировалась на западные ценности. Во-вторых, территория Сибири, Крайнего Севера и Дальнего Востока рассматривалась лишь как ресурсная база по добыче полезных ископаемых без комплексной взаимоувязки с центральной властью, без целеполаганий со стратегическими документами страны. Во-третьих, экспортные возможности по торговле минеральным сырьем со странами Азиатско-Тихоокеанского региона не предусматривали импорт высоких технологий во все отрасли хозяйствования. В-четвертых, торговля минеральным сырьем со странами Азиатско-Тихоокеанского региона не приносила синергетический эффект в центральные регионы страны в виде повышения уровня жизни населения, транспортной доступности и улучшения инфраструктуры регионов и страны в целом.
С изданием в 2023 году Указа Президента Российской Федерации о Концепции внешней политики Российской Федерации, изменился подход об оценке западных ценностей: с западноевропейского вектора развития на евразийское, был введен термин «государство-цивилизация», в частности, «Более чем тысячелетний опыт самостоятельной государственности, культурное наследие предшествовавшей эпохи, глубокие исторические связи с традиционной европейской культурой и другими культурами Евразии, выработанное за много веков умение обеспечивать на общей территории гармоничное сосуществование различных народов, этнических, религиозных и языковых групп определяют особое положение России как самобытного государства-цивилизации, обширной евразийской и евро-тихоокеанской державы, сплотившей русский народ и другие народы, составляющие культурно-цивилизационную общность Русского мира» [20].
Как видно из этого выражения, появляются основные черты российской государственности:
самобытность;
Большое пространство (Русский мир, Изборский клуб, Валдайский клуб).
В контексте исследования можно выделить основные характеристики большого пространства:
неопределенность и усложнение экономической структуры национальных государств и развитие платформенной экономики за пределами государственных границ;
Россия как государство-цивилизация с тысячелетней историей [18];
трансформация мирового правопорядка и возрастание роли геополитических факторов [24].
В связи с принятием в отношении России 20-го пакета санкций со стороны коллективного запада, решение стратегических задач по дальнейшему развитию страны, концепция «Поворот на Восток 2,0» вступает в новую фазу своего развития с учетом взаимодействия международными союзами Евразийского экономического союза (ЕАЭС), БРИКС+, Ассоциации государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН) и на основе новой технологии [8].
Проблемам использования потенциала Сибири, Крайнего Севера и Дальнего Востока посвящено много исследований, где анализируются структурные изменения в экономике, политике [6], о влиянии многополярного мира на духовное и экономическое развитие [18], проблемы развития рыбной отрасли в Арктической зоне [4].
Но проблемы влияния концепции «Поворот на восток 2,0» на обеспечение экономической безопасности России, недостаточно изучены.
Методы исследования. При написании настоящего исследования использовались нормативно-правовые документы Российской Федерации по вопросам стратегического развития в Арктической зоне и Дальнего Востока, научные труды российских ученых. Также использовались такие методы, как анализ и сравнение, контент-анализ, статистический анализ, исторический анализ.
Результаты. Как показывает современное историческое развитие, страны Азиатско-Тихоокеанского региона показывают динамичное и мощное развитие, тогда как Европейский союз – стагнацию и низкие темпы роста. Так, «По итогам 2024 года ВВП Китая вырос на 5%, Индии – 6,4%» [1]. Все это свидетельствует о наличии большого потенциала концепции «Поворот на Восток 2,0».
Неопределенность и усложнение экономической структуры национальных государств. Большие пространства через свое многообразие оказывают непосредственное влияние на экономические отношения (производство, потребление, торговля и зарубежные инвестиции и др.). В настоящее время можно четко выделить следующие сформировавшиеся большие пространства: Европейский союз; Американское пространство (НАФТА); Ассоциация стран Юго-Восточной Азии (АСЕАН); Евразийский союз (Евразес, ОДКБ, СНГ) [3]. Справедливости стоит отметить, что страны Евразийского союза после начала СВО на Украине, не поддержали Россию ни политически, ни экономически. Это свидетельствует о наличии неопределенностей между странами союза, к России относятся как источнику получения дохода [10, 12, 23].
И, в свою очередь, это многообразие ведет к возникновению неопределенностей и усложнение экономической структуры национальных государств. На это влияют две группы факторов: первый фактор – экономические отношения между странами, входящими в союз или альянс (страны с высокими технологиями стараются получить свою экономическую выгоду и закрепить лидерство); второй фактор – влияние корпоративных отношений одной страны на достижение целей союзов или альянсов в целом. При этом нельзя забывать, что корпоративные отношения в системе производства, потребления и реализации играют определяющую роль в экономической структуре национальных государств.
Что касается России, кратко рассмотрим, какие сдвиги в экономической структуре произошли за последнее время. Во-первых, снижение доли нефтегазовых доходов в бюджете России, которая представлена на рис.1. Как видно из рис1, доля нефтегазовых доходов, начиная с 2012 года, снизилась с 27,54% до 14,93% в 2023 году. Снижение нефтегазовых доходов в бюджете России явилось катализатором поиска новых путей развития и рынка сбыта. Во-вторых, на фоне начала СВО дефицит бюджетной системы резко вырос вопреки благоприятной ценовой конъюнктуре ввиду резкого увеличения государственных расходов и ужесточения антироссийских санкций. Наглядно динамика общего и ненефтегазового дефицита федерального и консолидированного бюджетов в сравнении с ценами нефти и газа представлена на рис. 2.
Рис.1. Доля нефтегазовых доходов в бюджете России
Источник: составлено автором по данным Минфина РФ [2]
Рис.2 Динамика общего и нефтеназового дефицита федерального бюджета РФ в сравнении с ценами на нефть марки Brent в период 2012-2024 гг.
Источник: составлено автором по данным [3]
Анализируя рисунки 1 и 2, можно сформулировать следующие выводы, связанные с неопределенностью в экономке страны. В сложившихся условиях государство вынуждено существовать в условиях ограниченности финансовых ресурсов бюджетной системы. При этом «основная проблема заключается в том, что в условиях бюджетного дефицита государство вынуждено систематически пересматривать приоритетные направления финансирования, в результате чего на фоне купирования угроз в одной сфере национальной безопасности возрастают угрозы в другой сфере, которая остается недофинансированной» [17].
Как отмечает Минфин РФ, «доля расходов на национальную оборону в федеральном бюджете возросла с 15,2% в 2021 г. до 28,3% в 2024 г., что является максимальным значением за постсоветский период».
Как видим из вышеуказанных постулатов, в условиях ограниченности финансовых ресурсов в стране, концепция «Поворот на восток 2,0» является единственным верным решением по изысканию новых возможностей экономического роста [1, 19].
Россия как государство-цивилизация. С формированием многополярного мира через механизм государственного взаимодействия все острее проявляется цивилизационная идентичность России. Так, Россия строит образовательные центры в Таджикистане, Туркмении, Узбекистане, Центральной-Африканской республике и др. местах. Через механизм образовательных центров Россия последовательно осуществляет внедрение своего влияния с использованием «мягкой силы» на многополярный мир. В качестве успешного примера можно привести планируемое мероприятие в 2026 году третьего саммита «Россия-Африка», где планируется обсудить широкий круг вопросов, начиная от усиления борьбы с экстремизмом и терроризмом и заканчивая продовольственной безопасностью.
Исходя из анализа современного состояния глобализма, можно сформулировать историческую миссию России, как не раз бывало в истории, остановить зло, идущее от западных стран.
Одним из направлений развития концепции «Поворот на восток 2,0» является проведение X Восточного экономического форума, где была представлена потенциальные экономические возможности Дальнего Востока. Как отметил Президент России В.Путин «Развитие Дальнего Востока и Сибири было обозначено национальным приоритетом России на весь XXI век». На форме были рассмотрены грандиозные планы по дальнейшему развитию транспортной доступности, жилищной инфраструктуры, социальной защищенности жителей региона, перспективы развития со странами Азиатско-Тихоокеанского региона (АТР). По мнению многих экспертов, экономический вклад Арктической зоны России составляет около 80% газа и 20% нефти, что представляет собой основную минерально-сырьевую базу.
Какие основные направления концепции «Поворот на восток 2,0» могут быть предложены научным сообществом? Во-первых, во главу угла должен быть поставлен пересмотр стратегических документов по развитию транспортной стратегии России, учитывающая современные вызовы пространственного развития центральной России, Сибири, Дальнего Востока. При оценке эффективности пространственного развития во внимание должны приниматься не количественные индикаторы, хотя они и важны (например, объем ВВП, региональный ВП), а качественные индикаторы (удовлетворенность качеством уровня жизни, социальное и медицинское обеспечение, транспортная доступность – как один из основных индикаторов пространственного развития). У большинства экспертов возникают недоуменные вопросы по применению хозяйствующими субъектами, находящимися на территории Сибири и Дальнего Востока, принципа «бери или плати» - условия договора на поставку товаров, (выполнение работ, оказание услуг), предусматривающие обязанность поставщика (исполнителя, подрядчика) предоставить покупателю (заказчику) определенное договором исполнение (например, передать товар, оказать услугу) и обязанность покупателя (заказчика) уплатить оговоренную договором сумму, даже если он не воспользовался своим правом получить исполнение» [4]. Несомненно, данный принцип направлен, прежде всего, на соблюдение узкокорпоративных интересов естественных монополий без учета социально значимых интересов регионов. Настало время об исключении применения данного принципа к хозяйствующим субъектам, находящимся на территории Сибири и Дальнего Востока [7]. Это объясняется тем, что, во-первых, при модернизации действующих месторождений, прокладке новых транспортных путей всегда возникают непредвиденные расходы, как в сторону увеличения, так и в сторону снижения, и поэтому требовать оплаты услуг в случае ее не получения, является антигосударственным, направленным на подрыв национальной безопасности страны [14]. Во-вторых, в случае предоставления налоговых льгот для этих хозяйствующих субъектов, право требования оплаты услуг в случае ее не получения, является абсурдным, лишенным экономического смысла. Следующим направлением развития концепции «Поворот на восток 2,0» является формирование транспортной инфраструктуры экономики меридионального проекта или транспортных коридоров Север – Юг, Екатеринбург — арктические порты Ямала (порт Саббета), что позволит связать Северный морской путь (Севморпуть) с территорией южной Сибири, и дальше с Азией, в перспективе Индией, а также повысит эффективность логистики при доставке товаров до конечных потребителей. Результатом экономики меридионального проекта должно являться достижение целевых показателей по загрузке Севморпути до объемов 220, а с перспективой до 250 млн тонн.
Третьим направлением развития концепции «Поворот на восток 2,0» является реализация проектов по дноуглублению в ключевых районах Арктической зоны. Речь идет, прежде всего, об углублении дна Обская губа – Карское море, п-ова Таймыр для загрузки производственной мощности угольного терминала Сарыдасайского месторождения, а также имеющимися ограниченными глубинами проливов Дмитрия Лаптева (11-16 м) и Санникова (10-20 м). Все эти факторы объективно сдерживают повышению показателей грузооборота Севморпути и ускоренному обновлению территорий опережающего социально-экономического развития России [13].
Четвертым направлением развития концепции «Поворот на восток 2,0» является обеспечение полного производственного цикла (добыча, производство, аффинаж) редкоземельных металлов на основе современных технологий.
Как заявил глава Роснедр Олег Казанов, «Россия на втором месте в мире по запасам РЗМ, при этом на восьмом по добыче и на последнем - среди производителей - по объемам выпуска» [5]. В этой фразе заложена вся глубина проблемы развития отрасли редкоземельных металлов: в России отсутствует полный технологический цикл добычи, производства и аффинажа, который капиталоемкий и без государственного участия эту проблему не решить [21]. Как отмечено в Стратегии развития минерально-сырьевой базы до 2050 года, «Основными причинами недостаточного вовлечения в эксплуатацию национальной минерально-сырьевой базы дефицитного сырья являются отсутствие необходимых добывающих мощностей, эффективных промышленных технологий или высокая стоимость переработки полезных ископаемых, неблагоприятное географическое расположение месторождений. При этом низкий внутренний спрос при ограниченной конкурентоспособности отечественной продукции на внешних рынках сдерживает заинтересованность инвесторов в развитии производственной базы горнодобывающей отрасли страны».
Американская геологическая служба в 2024 году оценила мировые запасы редкоземельных элементов в размере более 90 млн.тонн, а годовое производство элементов этой группы оценивалось в 390 тыс. тонн [6]. Оценочные резервы редкоземельных элементов по странам представлены на рис.3.
Рис. 3. Данные по оценочным резервам РЗЭ по странам, млн тонн
Источник: составлено автором по данным американской геологической службы
На рис.4 представлены объемы добычи редкоземельных металлов по странам. Наибольшую долю добычи редкоземельных металлов занимает Китай (около 70%), США (11,42%) и Мьянма (7,87%), доля России в общемировом объеме добычи РЗЭ составляет менее 1%. Эти данные свидетельствую о наличии системных вызовов в промышленности добычи редкоземельных металлов [15].
Рис. 4. Данные по добыче РЗЭ по странам, тыс. тонн.
Обеспечение геополитической безопасности. Многополярный мир, как совокупность множества идей, видений и концепций, ощущает на себе все прелести глобального или западного давления во всем своем многообразии: от санкционных ограничений до морского пиратства – захват в международных водах танкерного флота России и дружественных стран. В противовес этим действиям возникает объективная необходимость в обеспечении безопасности логистики и критически важных минеральных ресурсов больших пространств, так как критические материалы (литий, никель, редкоземельные металлы) составляют основу производства «чистых технологий». Отсюда можем сделать вывод, что защита больших пространств приобретает геополитический экономический смысл или комплекс мер, направленных на поддержание экономической стабильности на конкретной территории.
В качестве первоочередных мер обеспечения геополитической безопасности стран БРИКС выступает формирование независимой экономической платформы и собственной архитектуры безопасности [5]. Так, «в январе 2026 года Резервный банк Индии выступил с инициативой объединить цифровые валюты центральных банков стран-участниц для упрощения трансграничных расчетов. Ключевым элементом этой работы должна стать платформа BRICS Pay, которая свяжет национальные платежные системы и позволит проводить транзакции в обход доллара и западных клиринговых центров».
На современном этапе развития Шанхайская организация сотрудничества (ШОС) ощущает влияние множества факторов, которые можно сформулировать тремя направлениями развития. Во-первых, Россия как крупная евразийская держава, предложила создать новую систему безопасности на основе реализации концепции «принцип неделимой безопасности», т.е. юридическое закрепление зон стратегических интересов России. Это принцип вытекает из необоснованной экспансии НАТО на восток, несмотря на ранее достигнутые договоренности. Во-вторых, существуют нерешенные региональные вызовы между объединениями Евразес, китайской концепции «Один пояс, один путь» и индийский «Международный транспортный коридор Север-Юг» [2, 9]. В-третьих, нерешенные региональные вызовы превращаются в конкретные риски: в экономике, финансах, окружающей среде, киберпространство и т.п. В противовес этим вызовам на саммите ШОС (2025) был открыт Комплексный центр ШОС, который будет заниматься противодействием возникающим вызовам и угрозам безопасности [7].
Заключение
В результате проведенного исследования можно сформулировать следующие основные выводы.
С началом СВО на Украине кардинально изменился вектор развития России: от односторонней уступки Западному миру отдельных элементов национального суверенитета до самобытного государства - «государство-цивилизация». Все это требует переосмысления политической и экономической мысли в контексте эффективного развития в многополярном мире. Смысл политического переосмысления будет заключаться в поддержании контактов только с теми западными странами, с которыми Россия построит взаимовыгодные отношения, а экономическое переосмысление – сначала политические договоренности, а затем экономические отношения [22].
Многополярный мир, опирающийся на учет взаимных интересов участников международных отношений, требует сформировать новую архитектуру безопасности, где в качестве опорной точки может выступать торгово-экономическая модель США, под которой понимается протекционистский характер внешнеторговой деятельности под девизом «Все для Америки» [11, 16]. Поэтому евразийское пространство должно выработать свою концепцию глобальной безопасности, учитывая интересы всех участников пространства на основе реализации концепции «принцип неделимой безопасности»,
[1]Темпы развития Китая и Индии. – URL: https://yandex.ru/search/?text. (дата обращения: 10.04.2026).
[2] Официальный сайт Министерства финансов Российской Федерации. – [Электронный ресурс]. – URL: https://minfin.gov.ru/ (дата обращения: 20.04.2026).
[3] Аналитический обзор результатов мониторинга дефицита консолидированного бюджета и долга сектора государственного управления в государствах – членах ЕАЭС по итогам 2017 года // Евразийская экономическая комиссия – Департамент макроэкономической политики [Электронный ресурс]. – URL: https://eec.eaeunion.org/upload/medialibrary/280/Monitoring-SGU-2017.pdf?ysclid=lxgrq20ff5372692291 (дата обращения: 20.04.2026).
[4] Стратегия пространственного развития Российской Федерации на период до 2030 года с
прогнозом до 2036 года. Распоряжение Правительства Российской Федерации от 28 декабря 2024 г. № 4146-р. https://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/411143583/ (дата обращения: 20.05.2026).
[5] https://www.interfax.ru/business/1045901 (дата обращения: 22.04.2026).
[6] U.S. Geological Survey, Mineral Commodity Summaries, January 2025. URL: https://pubs.usgs.gov/periodicals/mcs2025/mcs2025-rare-earths.pdf (дата обращения: 15.04.2026).
[7] Ван Вэн. Зачем Евразии новая архитектура безопасности. https://vz.ru/opinions/2025/12/5/1378835.html (дата обращения: 15.04.2026).
Источники:
2. Ван В. Экономическое будущее Китая и российско-китайское сотрудничество // Научные труды Вольного экономического общества России. – 2023. – № 3. – c. 104-109.
3. Братерский М.В., Кутырев Г.И., Новиков Д.П. Архитектура безопасности в Большой Евразии: состояние, перспективы и возможности для России. - М.: Издательский дом НИУ ВШЭ, 2021. – 334 c.
4. Вопиловский С.С. Воздействие экономических факторов на устойчивость функционирования рыбной отрасли Арктической зоны Российской Федерации // Арктика и Север. – 2025. – № 58. – c. 5-22. – doi: 10.37482/issn2221-2698.2025.58.5.
5. Выходец Р. С. Большие ИИ-пространства и стратегия России в условиях санкционной войны // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Международные отношения. – 2022. – № 2. – c. 256—270. – doi: 10.22363/2313-0660-2022-22-2-256-270.
6. Глазьев С.Ю. О вызовах экономическому развитию России и ЕАЭС в условиях структурных изменений Мир-Системы // Век глобализации. – 2024. – № 4. – c. 3-19. – doi: 10.30884/vglob/2024.04.01.
7. Караганов С.А. Россия в Большой Евразии. Россия в глобальной политике. 29.07.2019. [Электронный ресурс]. URL: https://globalaffairs.ru/articles/rossiya-v-bolshoj-evrazii/ (дата обращения: 17.04.2026).
8. Лорето Ч.Р. Историческая перспектива Поворота на Восток: Почему Россия в XXI веке стала восточной державой // Контуры глобальных трансформаций: политика, экономика, право. – 2021. – № 3. – c. 127-146.
9. Лю И., Авдокушин Е. Ф. Формирование основ цифрового шелкового пути // Мир новой экономики. – 2019. – № 13. – c. 62-71. – doi: 10.26794/2220-6469-2019-13-4-62-71.
10. Михневич С.В. Евразийское пространство: интеграционные процессы и региональный опыт управления // Вестник Поволжского института управления. – 2022. – № 5. – doi: 10.22394/1682-2358-2022-5-35-53.
11. Мядзель В.С. Торгово-промышленная политика США как вызов современной системе международных торговых отношений // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Экономика. – 2024. – № 1. – c. 25–36. – doi: 10.22363/2313-2329-2024-32-1-25-36.
12. Мясникович М.В., Ковалёв В.С. Евразийский экономический союз: переосмысливая суверенный путь развития // Евразийская интеграция: экономика, право, политика. – 2022. – № 2. – c. 11–17. – doi: 10.22394/2073-2929-2022-02-11-17.
13. Никитин Г.В., Сергеева Т.Л. Проблемы и перспективы функционирования территорий опережающего социально-экономического развития России // Beneficium. – 2021. – № 3. – c. 21-26.
14. Подсорин В.В., Буровцев В.В., Кобылицкий А.Н., Куранова А.А. Оценка влияния отраслевой и региональной структуры перевозок на транспортное обслуживание населения // Транспорт: наука, техника, управление. – 2024. – № 9. – c. 26-40. – doi: 10.36535/0236-1914-2024-09-4.
15. Рыкова И. Н. Перспективы развития производства диоксида титана, редких и редкоземельных металлов в Арктической зоне Российской Федерации. - М.: Научно-исследовательский финансовый институт, 2020. – 7 c.
16. Сидоров А.А. Особенности современного протекционизма США и ЕС в отношении России // Вестник МГИМО-Университета. – 2022. – № 15. – c. 81-101. – doi: 10.24833/2071-8160-2022-4-85-81-101.
17. Семенов Н.С. К вопросу о роли динамической оценки национальной экономической безопасности (на примере показателей бюджетной сферы) // Вестник Евразийской науки. – 2025. – c. 5.
18. Спиридонова В.И. Цивилизационное государство как вызов однополярной глобализации // Век глобализации. – 2022. – № 41. – c. 29-41. – doi: 10.30884/vglob/2022.01.02.
19. Торкунов А. В, Стрельцов Д. В. Российская политика поворота на Восток: проблемы и риски // Мировая экономика и международные отношения. – 2023. – № 4. – c. 5-16.
20. Указ Президента Российской Федерации от 31 марта 2023 года № 229 «Об утверждении Концепции внешней политики Российской Федерации». [Электронный ресурс]. URL: https://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/406543869/ (дата обращения: 20.04.2026).
21. Череповицын А. Е., Дорожкина И. П., Соловьева В. М. Прогнозы потребления редкоземельных металлов в России: базовые и формирующиеся отрасли промышленности // Проблемы прогнозирования. – 2024. – № 5. – c. 115-127. – doi: 10.47711/0868-6351-206-115-127.
22. Городецкий А. Е., Караваева И. В., Лев М. Ю. Экономическая безопасность России в новой реальности. / Институт экономики РАН. - Москва: Институт экономики Российской академии наук, 2021. – 325 c.
23. Чуфрин Г.И. К вопросу о перспективах развития ЕАЭС // Россия и новые государства Евразии. – 2020. – № 4. – c. 11-24.
24. Шваб К. Глобализация 4.0. Новая архитектура для четвертой промышленной революции // Евразийская интеграция: экономика, право, политика. – 2019. – № 1. – c. 79-84.
Страница обновлена: 19.05.2026 в 08:50:02
Large spaces and the Turning East 2.0 concept: discussing Russia's economic security
Zemskov V.V.Journal paper
Economic security
Volume 9, Number 6 (June 2026)
Abstract:
Against the backdrop of deglobalization, the search for development factors that ensure a country's sovereignty, technological, and economic security has become a strategic foundation and driver for further development based on the interests of a multipolar world that adheres to traditional spiritual values.
The positioning of Russia as a state-civilization, with the Russian World as its core, which extends beyond the borders of the Russian Federation, and Eurasianism, which takes into account the factors of development of a vast Eurasian and Euro-Pacific power, plays an important role in understanding the ongoing global processes.
Taking into account the new development factors, a new understanding of the concept of Turning to the East 2.0 is emerging. The article aims to analyze and identify the potential impact of large spaces on socio-economic development and, as a result, on ensuring the economic security of business entities and the country as a whole. The subject of this research is the managerial and economic relations that arise in large spaces after the end of the special military operation in Ukraine, especially when implementing the concept of Turn to the East 2.0.
Currently, the Turn to the East 2.0 concept facilitates the establishment of a new center of economic development grounded in modern technologies, with an emphasis on creating a complete production cycle — including extraction, manufacturing, and refining — for rare-earth metals, which are poised to become the 21st-century equivalent of oil in the innovative economy.
The article develops theoretical provisions and practical recommendations on the problems of large-scale development and the concept of Turning to the East 2.0. The research results showed that the formation of a new economic center in Siberia creates new drivers for the socioeconomic development of not only the Siberian regions but also the country as a whole, including households and business entities. It is concluded that the Turn to the East 2.0 concept will contribute to the effective development of the country's economy by revealing new areas for implementing the concept.
Keywords: large spaces, state-civilization, new center of economic development, Turn to the East 2.0 concept, economic security
JEL-classification: R11, P16, P51, O18, O53
References:
Babaev K.V. (2024). The idea of Greater Eurasia and the Russian economy's turn to the East. Journal of Central Asia Economy. 8 (2). 91-110. doi: 10.18334/asia.8.2.121012.
Braterskiy M.V., Kutyrev G.I., Novikov D.P. (2021). Security architecture in Greater Eurasia: the state, prospects and opportunities for Russia
Cherepovitsyn A. E., Dorozhkina I. P., Soloveva V. M. (2024). ## Forecasts of Rare-Earth Elements Consumption in Russia: Basic and Emerging Industries. Problems of forecasting. (5). 115-127. doi: 10.47711/0868-6351-206-115-127.
Chufrin G.I. (2020). On the prospects for the development of the EAEU. Russia and the New States of Eurasia. (4). 11-24.
Glazev S.Yu. (2024). On the Challenges for the Economic Development of Russia and the EAEU in the Context of Structural Changes in the World System. Vek globalizatsii. (4). 3-19. doi: 10.30884/vglob/2024.04.01.
Gorodetskiy A. E., Karavaeva I. V., Lev M. Yu. (2021). Russia's Economic Security in the New Reality
Loreto Ch.R. (2021). The Historical Perspective of Russian Turn to the East: How Russia Became an Eastern Power in XXI Century. Kontury globalnyh transformatsiy: politika, ekonomika, pravo. (3). 127-146.
Lyu I., Avdokushin E. F. (2019). Forming the Foundations of the Digital Silk Road. The world of new economy. (13). 62-71. doi: 10.26794/2220-6469-2019-13-4-62-71.
Mikhnevich S.V. (2022). The Eurasian space: integration processes and regional management experience. Vestnik Povolzhskogo instituta upravleniya. 22 (5). doi: 10.22394/1682-2358-2022-5-35-53.
Myadzel V.S. (2024). U.S. Trade and industrial policy as a challenge to the modern system of international trade relations. Vestnik Rossiyskogo universiteta druzhby narodov. Seriya: Ekonomika. 32 (1). 25–36. doi: 10.22363/2313-2329-2024-32-1-25-36.
Myasnikovich M.V., Kovalyov V.S. (2022). The Eurasian Economic Union: Rethinking the Sovereign Path of Development. Eurasian integration: economics, law, politics. 16 (2). 11–17. doi: 10.22394/2073-2929-2022-02-11-17.
Nikitin G.V., Sergeeva T.L. (2021). Problems and Prospects of Functioning of Territories of Advanced Socio-Economic Development in Russia. Beneficium. (3). 21-26.
Podsorin V.V., Burovtsev V.V., Kobylitskiy A.N., Kuranova A.A. (2024). Assessment of the Influence of Industry and Regional Transportation Structure on Transport Services to the Population. Transport: nauka, tekhnika, upravlenie. (9). 26-40. doi: 10.36535/0236-1914-2024-09-4.
Rykova I. N. (2020). Prospects for the development of titanium dioxide, rare and rare earth metals production in the Arctic zone of the Russian Federation
Semenov N.S. (2025). On the Role of Dynamic Assessment of National Economic Security (Using Budgetary Sector Indicators as an Example). Vestnik Evraziyskoy nauki. 17 5.
Shvab K. (2019). Globalization 4.0. A New Architecture for the Fourth Industrial Revolution. Eurasian integration: economics, law, politics. (1). 79-84.
Sidorov A.A. (2022). Features of the Modern Protectionism of the US and the EU Towards Russia. Vestnik of MGIMO University. (15). 81-101. doi: 10.24833/2071-8160-2022-4-85-81-101.
Spiridonova V.I. (2022). Civilizational State as a Challenge to Unipolar Globalization. Vek globalizatsii. (41). 29-41. doi: 10.30884/vglob/2022.01.02.
Torkunov A. V, Streltsov D. V. (2023). Russian Policy of Turning to East: Problems and Risks. World Economy and International Relations. (4). 5-16.
Van V. (2023). China’s Economic Future and Sino-Russian Cooperation. Nauchnye trudy Volnogo ekonomicheskogo obschestva Rossii. 241 (3). 104-109.
Vopilovskiy S.S. (2025). Impact of Economic Factors on Sustainability of the Fishing Industry of the Russian Arctic Zone. Arktika i Sever. (58). 5-22. doi: 10.37482/issn2221-2698.2025.58.5.
Vyhodets R. S. (2022). Large AI Spaces and Russia's Strategy in the Context of the Sanctions War. Vestnik RUDN. International Relations. 22 (2). 256—270. doi: 10.22363/2313-0660-2022-22-2-256-270.