Обеспечение экономической безопасности через мировую экспансию: путь Китая и противодействие США

Введение

В третьем десятилетии XXI века глобальная экономическая система переживает фундаментальную трансформацию, характеризующуюся смещением центра экономической тяжести из Атлантики в Азиатско-Тихоокеанский регион [1], что оказывает влияние как на мировую, так и на российскую экономику [2]. Китайская Народная Республика (КНР), демонстрируя устойчивые темпы роста и технологический прогресс, к 2025–2026 годам закрепила за собой статус ведущей индустриальной державы и лидера по объему ВВП по паритету покупательной способности [3]. Успешная адаптация китайской экономики к внешним шокам, а также ее доминирование в цепочках поставок ключевых технологий (электромобили, аккумуляторы, солнечная энергетика и др.) фактически означают выигрыш КНР в рамках структурного экономического противостояния с США [4].

В свою очередь, Соединенные Штаты Америки (США), стремясь сохранить свою гегемонию, сталкиваются с ограничением эффективности традиционных инструментов экономического влияния. Наблюдается переход США от парадигмы свободной торговли и конкуренции к политике «техно-ресурсного сдерживания». В 2025–2026 годах стратегия Вашингтона трансформировалась: экономические инструменты — тарифы, экспортный контроль, блокировка доступа к передовым полупроводникам — все чаще дополняются «силовыми» методами, включая дипломатическое давление, создание закрытых военных альянсов и прямые угрозы применения силы для защиты национальных интересов [5]. Данная статья посвящена анализу направлений этой трансформации: от свободной конкуренции к политике «силового сдерживания».

Китайская экономическая экспансия и отставание США

Соединенные Штаты Америки достаточно долгий период времени оставались практически безоговорочным мировым гегемоном. После распада СССР мир де-факто стал однополярным [6]. Но уже в 2006 г. американские исследователи активно говорят о начавшемся закате гегемонизма США на фоне обострения внутренних американских проблем и роста экономики Китая [7]. По ВВП на душу населения превосходство США видится подавляющим – рисунок 1.

Рисунок 1 – ВВП на душу населения (в постоянных долларах США 2015 года)

Источник: [8]

Но по лидерству в развитии современных технологий ситуация становится принципиально иной – таблица 1.

Таблица 1 – Страны-лидеры в развитии современных технологий (доля исследований) 2023 г.

Отметим и безусловное доминирование КНР над США по объемам мирового экспорта товаров – таблица 2.

Таблица 2 – Сравнение экспорта товаров (млрд USD)

Перечисленные успехи подкрепляются мировой экспансией Китая. Инвестиции КНР сосредоточены в критических точках мировых транспортных маршрутов: Суэцкий канал, Пирей, Панамский канал, Баб-эль-Мандебский пролив через базу в Джибути) и т.п. – рисунок 2. Такое распределение дает возможность влиять на мировые торговые потоки в случае конфликтов.

Рисунок 2 – География китайского влияния на трансокеанские торговые потоки

Источник: [10].

Многие гражданские терминалы проектируются с учетом возможности приема военных кораблей Народно-освободительной армии Китая (НОАК), что превращает логистические хабы в потенциальные опорные пункты [11]. Вместе с физическими портами Китай внедряет свои системы управления данными и логистические платформы (например, LOGINK), получая доступ к информации о перемещении грузов по всему миру.

Китай активно выделяет льготные кредиты странам Азии, Африки, Латинской Америки, часто ожидая взамен поддержку этими странами политики Китая в международных органах. Кредиты в основном направлены на развитие добычи ресурсов и развитие необходимой инфраструктуры – рисунок 3.

Рисунок 3 – Зарубежные инвестиции Китая по секторам экономики

Источник: [12]

Зачастую кредиты гасятся поставками ресурсов, доходами Китая от управления инфраструктурой. При невозможности погашения кредитов Китай получает объекты в разных странах в долгосрочную аренду (пример – порт Хамбантота в Шри-Ланке) [13].

Добавим сюда ограничения на экспорт редкоземельных металлов и стратегического сырья, которые Китай ввел в ответ на санкции против него в сфере современных микросхем; проникновение Китая на автомобильный рынок Европы и т.д.

Основные направления силового ответа США

Представленный выше анализ позволяет констатировать, что США стали все больше и больше проигрывать Китаю на поле экономической конкуренции. И тогда они решили играть там, где умеют – на силовом поле. Тем более, что судя по реакции Китая, он пока не готов к силовой защите своих инвестиций.

При этом со стороны США создается угроза формирования так называемой «ловушки Фукуида» – высокой вероятности силового конфликта, когда поднимающаяся держава (например, Китай) угрожает сместить правящую державу-гегемона (например, США). Страх правящей силы перед потерей влияния создает структурное напряжение, делающее конфликт весьма вероятным [14].

Отметим и концепцию «оружия взаимозависимости» (Weaponized Interdependence) – это современная теория международных отношений, описывающая использование сложившихся глобальных экономических и технологических связей в качестве инструмента политического давления или принуждения [15]. В частности, это попытки США не допустить (подорвать) контроль Китая над цепочками поставок и торговыми маршрутами.

Направления американского давления на Китай чрезвычайно разнообразны и масштабны для освещения в одной статье. Ограничимся характеристикой основных кейсов таких направлений по ряду регионов.

Так на южноамериканском направлении насильственная смена власти в Венесуэле привела к потере Китаем многомилиардных инвестиций в эту страну, поставила под вопрос возврат кредитов. Государственная венесуэльская компания PDVSA прекратила отгрузку сырья для ключевых китайских партнеров. Но, в связи с этим, возникает вопрос – смогут ли США вместо Китая обеспечить Венесуэлу поставками потребительских товаров, ширпотреба? От способности решить этот вопрос не в последнюю очередь зависит вероятность долгосрочного разрыва экономических отношений между Венесуэлой и Китаем.

После блокировки Пекином сделки (заключаемой под давлением США) гонконгской компании по продаже терминалов Бальбоа и Кристобаль на двух сторонах Панамского канала, морское ведомство Панамы силой заняло эти терминалы. Верховный суд признал концессию, действовавшую почти тридцать лет неконституционной. Управление передано временно Maersk и MSC [16].

В начале 2026 года фиксировались случаи введения санкций (визовых ограничений) со стороны США против чилийских чиновников, связанных с проектом прокладки подводного кабеля до Гонконга [17]. Речь идет о проекте «Chile-China Express» — подводном кабеле протяженностью около 20 000 км, призванном соединить Чили (Вальпараисо) и Гонконг. Это первый проект прямого кабеля, связывающего Южную Америку с Азией, что вызывает обеспокоенность США в рамках конкуренции с Китаем.

Еще один вектор давления США заключается в убеждении правительств региона (Бразилии, Чили, Доминиканской Республики) отказаться от телекоммуникационного оборудования Huawei. США используют аргумент, что китайские технологии создают «бэкдоры» для шпионажа.

Немаловажными являются и направления давления США на Китай на Ближнем Востоке. Смена власти в Сирии привела к потере сухопутного коридора из Ирана до Израиля и Ливана, что ослабило «Хезболлу» и другие проиранские группировки, которые мы в определенной степени рассматриваем как прокси-силы Китая. Израиль значительно ослабил «Хезболлу» и «ХАМАС». Нападение на Иран – ключевого союзника Китая в регионе в том числе угрожает сухопутным коридорам инициативы «Один пояс, один путь», угрожает энергетической безопасности Китая, не смотря на зависимость китайской экономики от угольной генерации энергии. В 2025 году Иран поставил в Китай более 520 млн баррелей нефти (около 12–14% от морского импорта КНР).

На момент написания данной статьи на иранском направлении результат США не достигнут, что может упрочить позиции Китая. В частности – как за счет формирующегося контроля Ирана над важной транспортной артерией – Ормузским проливом, так и за счет роста цен на нефть, благоприятного для стимулирования экспорта китайских электромобилей и товаров «зеленой» энергетики по всему миру. На наш взгляд, незапланированное для США течение конфликта в Иране во многом результат излишнего полагания на искусственный интеллект, применение которого позволило США достичь тактических успехов в начале операции, но оставило неразработанной стратегию конфликта с альтернативными ее планами на случай возникших затруднений. Такой результат может быть следствием как несовершенного военного искусственного интеллекта, так и провалом операторов этого интеллекта, ставившего перед ним задачи.

Отметим и масштабное санкционное, военно-политическое давление на Россию – союзника Китая. А также – заблокированный боевыми действиями интерес Китая к Украине:

- китайские намерения инвестировать средства в сельское хозяйство через украинские агрохолдинги;

- попытка приобрести контрольный пакет акций «Мотор-Сич»;

- интерес к реконструкции украинских портов для расширения «Шелкового пути».

Азиатское направление американского давления на Китай также весьма активно. Вашингтон использует Тайвань не только как демократического партнера, но и как военный «щит» для связывания сил НОАК. США создают сеть многосторонних партнерств, направленных на ограничение военной активности КНР в Индо-Тихоокеанском регионе. Это такие партнерства, как AUKUS (США, Великобритания, Австралия) и QUAD (США, Япония, Индия, Австралия). Отметим и укрепление двусторонних альянсов – модернизацию систем командования в Японии и Южной Корее, расширение доступа к военным базам на Филиппинах и т.п.

Немаловажным является и санкционное давление непосредственно на Китай, ряд направлений которого показаны на рисунке 4.

Рисунок 4 – Направления санкционного давления на Китай

Источник: составлено автором

Проведенный анализ показывает, что США методично сжимают кольцо силового давления вокруг Китая, противодействуя его попыткам выстроить систему своей безопасности. Возникает вопрос – что дальше? Рассмотрим только одно направление – портовую инфраструктуру.

Вполне вероятно, что США продолжат давить на Берлин с целью сокращения доли Китая в терминалах порта Гамбург. Давление на китайский контроль над греческим портом Пирей будет нарастать через новые регламенты ЕС по проверке прямых иностранных инвестиций. Западные институты (МВФ) и Индия будут предлагать рефинансирование долга Шри-Ланки Китаю в обмен на ограничение использования порта Хамбантота военными кораблями Китая.

Угроза санкционного давления на Перу – порт Чанкай. Конгрессвумен Мария Эльвира Салазар в апреле 2026 г. заявила, что Вашингтон поможет Перу забрать из рук Китая этот порт стоимостью 1,3 миллиарда долларов, построенный китайской компанией Cosco Shipping и открытый в конце 2024 года. Так как этот глубоководный объект – порт «двойного назначения», что может позволить китайским подводным лодкам, авианосцам и военным кораблям действовать из Перу [18].

Военно-морская база Реам в Камбодже стала объектом серьезного международного давления для допуска международных наблюдателей, прежде всего со стороны США, из-за опасений, что она превращается в постоянный аванпост ВМС НОАК в Юго-Восточной Азии.

Отметим и запрет на использование китайских логистических платформ (например, LOGINK) в портах-партнерах США. А также проверку китайских портовых кранов ZPMC на наличие «шпионских модулей», что может привести к их принудительной замене.

Заключение.

Таким образом, Китай, формировавший систему своей безопасности путем мировой экспансии, находится перед дилеммой. Он видимо не готов силой защищать свои инвестиции. Следовательно, попытки отобрать эти инвестиции будут продолжаться. Но если Китай ответит силой, он может столкнуться с масштабными мировыми санкциями. Нарастающий перенос производств из Китая облегчит ввод этих санкций.

При этом возникает вопрос – готов ли Китай стать мировым гегемоном? В особенности на фоне собственного демографического и долгового кризиса, а также того, что китайский юань не является свободно конвертируемой валютой. Отметим и то, что мирового гегемона во многом определяет приток денег в его экономику (Голландия и Британия как «мировые банкиры», США с их облигациями и акциями), чем Китай с его оттоком состоятельных граждан похвастаться не может. Но возможно, что последние недальновидные действия администрации Трампа станут основой мирового продвижения Китаем идеи стабильности, которую он может предложить всему миру в качестве будущего гегемона. В то время, как мир, на наш взгляд, во многом нуждается в идеях справедливости.