Траектории низкоуглеродной трансформации экономик Китая и Индии (сравнительный анализ)

Введение

Глобальное изменение климата – главный вызов современности. Увеличение концентрации парниковых газов в атмосфере признается мировым сообществом главной причиной роста температур земной поверхности. Важнейший из парниковых газов – двуокись углерода (CO2) – на данный момент отвечает за 77% потенциала глобального потепления. В период 1950-2025 гг. его концентрация в атмосфере выросла на более чем 100 ррm (c 300 ppm до 423 ррm) ^[1]. Ежегодный прирост составляет порядка 2-3 ррm. Рост концентрации CO₂ объясняется превышением объемов антропогенных выбросов углерода над поглощающими способностями природных систем. В результате этого происходит накопление избыточного углерода в атмосфере. Дисфункции структур природной и социальной системы привели к глубоким нарушениям материально-энергетического метаболизма глобальной геосистемы.

Китай и Индия – крупнейшие производители парниковых газов в мире. По итогам 2024 г. они произвели 19,8 млрд т. экв. СО₂ (37% мировых или 72% эмиссий стран БРИКС) [13]. В мировом рейтинге эмитентов ПГ Китай и Индия занимали соответственно 1-е и 3-е места. Общие выбросы в 12 раз превышали таковые стран ЕС и практически в 4 раза государств «Большой семерки». Достижение целей Парижского договора – удержание прироста глобальной средней температуры ниже 2°С к 2100 г. по сравнению с доиндустриальным уровнем – невозможно без радикальной редукции эмиссий ПГ в этих государствах. От степени реализации стратегий и программ по сокращению ПГ в КНР и Индии во многом зависит успех международной климатической политики и, соответственно, дальнейшее стабильное развитие нашей планеты [1].

КНР и Индия – стороны Рамочной Конвенции ООН, Киотского протокола и Парижского соглашения. Осенью 2025 г. КНР и Индия были в списке 80 стран-сторон Парижского соглашения, представившие свои стратегии с низким выбросами парниковых газов (СНУР) (Китай 28.10.2021) и Индия (14.11.2022). Согласно СНУР этих стран, представленных в РКИК ООН, до 2030 г. ожидается рост объемов эмиссий, затем резкое их сокращение и достижение углеродной нейтральности к 2060-2070 гг. [10, 20].

Цель исследования – сравнить траектории низкоуглеродной трансформации крупнейших мировых эмитентов ПГ, установить в них особенности, оценить достижения в каждой из стран в декарбонизации, а также определить основные проблемы и трудности процессов низкоуглеродной трансформации в этих государствах.

Теория и методика

Теоретический фундамент исследования образует геосистемное представление причин, следствий, а также путей решения глобальной климатической проблемы. В нашем понимании, основанном на более чем полувековой гносеологической эволюции этого термина, геосистема – пространственная, комплексная природно-социальная система, представляющая собой целостное, «саморазвивающееся единство» природного и общественного, связанное воедино беспрерывными потоками вещества, энергии, информации [6]. В основе климатического, как и общего экологического кризиса, лежат масштабные изменения круговорота вещества и энергии, вызванные деятельностью человека и наблюдаемые на всех уровнях геопространства. Структурные связи и зависимости в геосистеме на основе нелинейной динамики делают возможным качественное изменение всей системы и выход ее на новый уровень организации. Геосистемы обладают свойствами эмерджентности, самоорганизации и коэволюции [31]. Н.Н. Моисеев видел цель развития общества в обеспечение коэволюции природы и человека [5]. Низко- и безуглеродная хозяйствование является, по нашему мнению, не только центральным инструментом достижения углеродной нейтральности с целью стабилизации глобальной климатической системы, но и важнейшим механизмом, способствующим коэволюции природных и социальных систем и тем самым долгосрочному развитию земной цивилизации.

Основу методического инструментария составил сравнительный анализ динамики качественных и количественных индикаторов низкоуглеродной трансформации национальных природно-социальных систем Китая и Индии. К качественным индикаторам отнесены показатели, характеризующие степень институционализации политики низкоуглеродного перехода, включая принятые государством законы и нормативно-правовые акты. Сюда входят как международные документы (ОНУВ, СНУР), так и национальные планы и доктрины низкоуглеродного развития, а также доминирующие идеологические ориентиры государства в данной сфере. Помимо этого, важным качественным индикатором является уровень развития национальных систем углеродного регулирования, выраженный в наличии и функционировании инструментов, таких как углеродный налог или система торговли квотами на выбросы CO₂.

Количественными индикаторами оценки низкоуглеродной трансформации Китая и Индии выступают показатели патентной активности в сфере низкоуглеродных и безуглеродных технологий, объем инвестиций в низкоуглеродную экономику и инфраструктуру, производство первичной энергии из возобновляемых источников, число проектов по улавливанию и хранению углерода (CCS), динамика площади лесных массивов и других природных поглотителей, а также изменения углеродоинтенсивности национальных экономик, измеряемой отношением выбросов углерода к единице ВВП. Всего была проанализирована динамика шести индикаторов за период 2001–2023 гг. Большая их часть отражает изменения в социальной составляющей геосистем, один — в природной.

Аналитическая база исследования опирается на статистические данные Всемирного банка (World Bank), Международного энергетического агентства (IEA), Международного агентства по возобновляемой энергетике (IRENA), Всемирной организации интеллектуальной собственности, а также на портал Our World in Data. Для оценки приоритетных направлений и инструментов национальной климатической политики использованы государственные программы и стратегии низкоуглеродного развития России, Китая и Индии, представленные в РКИК ООН.

Обзор релевантных публикаций демонстрирует широкий спектр исследуемых вопросов: от эволюции международной и национальных климатических политик до специфики и проблем низкоуглеродной трансформации в мире и, в частности, в КНР и Индии. Особенности государственной политики достижения целей Парижского соглашения в этих странах подробно рассмотрены в аналитической брошюре Института исследований развивающихся рынков Сколково «Климатическая политика: Индия, Китай, Казахстан». В зарубежной литературе вопросы низкоуглеродной трансформации и экологической модернизации Китая и Индии находятся в центре внимания Алексеевой Н.Н. [2], Фортыгиной Е.А. [3] , Дорохиной К.М. [4], Чэнь С. [7], Д. Хаяши [19], Дж. Роденбайкера [30], Д. Радхунандана [18] и многих других авторов.

Результаты исследования

1. Идеологические основы низкоуглеродного перехода

Китай и Индия относятся к быстро развивающимся странам мира. Их бурный экономический рост в конце ХХ - начале ХХI вв. сопровождался невиданным в истории размахом эксплуатации природных ресурсов и загрязнения окружающей среды. Социальным ответом на разрушительный характер такого развития стал пересмотр целей экономического роста и интеграция в них экологического направления. В Китае в 2007 г. была предложена концепция построения «экологической цивилизации», которая получила свое дальнейшее наполнение в последующие годы и стала официальной целью развития страны в 2018 г. Экологическая цивилизация КНР — это долгосрочная государственная стратегия по построению экономики и общества, которые развиваются, не разрушая природные ресурсы, и служат основой для “зеленой модернизации” страны. Стремление к созданию экологического общества закреплено в конституции КНР [11, p.2].

Ответом индийского общества стала более мягкая и неформальная полугосударственная инициатива под названием «LiFE» Lifestyle for Environment («облик/стиль жизни для окружающей среды») [21, p.1]. Концепция ориентирована на изменение индивидуальных или групповых поведенческих и культурных привычек в сторону бережного отношения к ресурсам и окружающей среде. Это концепция «снизу-вверх». Она не претендует на государственную идеологию, а больше сходна с традиционной философией широких масс населения Индии по бережному отношению к природе. Тем самым, Китайская экологическая цивилизация — это комплексная модель национальной модернизации, охватывающая всю экономику, промышленность и государственное управление. Индийская концепция LiFE — это культурно-поведенческая инициатива, направленная на личное экологичное потребление и формирование массовых практик устойчивого образа жизни.

Табл. 1

Сравнение экологических идеологий социально-экономического развития Индии и Китая

2. Формирование систем углеродного регулирования

Китай и Индия находятся на различных этапах развития национальных систем углеродного регулирования. Такой инструмент как налог на выброс углерода - отсутствует во всех странах. Однако в Китае и Индии имеет место непрямое налогообложение углерода посредством установления пошлин на добычу и потребление топливных ресурсов (нефти, угля, газа). В Индии налог на добычу угля был введен в 2010 г. Правительство рассматривает его как непрямой налог на углерод [28]. Поступающие от него средства направляются в целевые программы по развитию возобновляемой энергетики страны.

Система национальной торговли углеродными квотами сформирована сегодня лишь в Китае. Официально она была введена в 2021 г., после успешного апробирования в ряде регионов КНР (с 2010 г.- Пекин, Гуандун, Хубей, Шанхай, Тяньзинь Чунцин, Шэньчжэнь и Тяньцзинь, с 2016 г. - Фуцзянь, Сычуань). В 2021 г. ей были охвачены 2225 крупных предприятий электроэнергетики страны, производящие порядка 4,5 млрд тонн эмиссий СО₂ в год [7, c.71]. Таким образом, Китай, как крупнейший в мире производитель ПГ имеет сегодня наиболее объемный в мире рынок торговли выбросами. Проблемным остается низкая цена на углерод (5-8 долл/т), что не способствует инвестициям в низкоуглеродные технологии [9, p. 48].

Табл. 2

Этапы формирования системы регулирования углерода в КНР и Индии

3. Инновации в сфере низкоуглеродного развития

Китай и Индия обладают значительным научно-технологическим потенциалом. По расходам на научные исследования и разработки (НИОКР), численности исследователей, а также по количеству научных публикаций и зарегистрированных патентов обе страны входят в десятку мировых лидеров. В 2022 г. на них приходилось 27% глобальных инвестиций в НИОКР (834 млрд долл./ППС), около 30% занятых исследователей, 30% мировых научных публикаций и более 50% зарегистрированных патентов (доля КНР в 2020 г. составляла 49%) [2]. При этом Китай демонстрирует абсолютное лидерство среди двух стран: на него приходится порядка 96% совокупного финансирования, более 60% исследовательского персонала и научных публикаций.

По относительным показателям, характеризующим уровень развития НИОКР, Китай также значительно опережает Индию. Расходы на НИОКР в КНР в последние годы достигают 2,6% ВВП, что примерно в четыре раза превышает индийский показатель (0,65%) [3]. Особенно высокие затраты наблюдаются в энергетическом секторе [17]. Интенсивность проведения национальных исследований и разработок напрямую отражается на результативности научно-технологической деятельности в области низкоуглеродного развития.

Сопоставить инновационную активность Китая и Индии позволяет, в частности, анализ динамики природоохранных патентов, зарегистрированных во Всемирной организации интеллектуальной собственности (ВОИС).

Табл. 3

Динамика численности выданных природоохранных патентов в КНР и Индии в период 2000–2023 гг. (шт.)

Природоохранные технологии представляют собой широкий спектр решений, применяемых в различных секторах экономики. Всемирная организация интеллектуальной собственности (ВОИС) классифицирует их по четырём основным семействам изобретений:

· технологии природопользования (контроль загрязнения воздуха, очистка воды, управление отходами);

· технологии адаптации, связанные с водными ресурсами;

· технологии сокращения, улавливания и хранения выбросов парниковых газов (CCS);

· технологии смягчения последствий изменения климата (CCMT), включающие решения в энергетике, транспорте и строительстве ^[4].

Последние две группы оказывают наибольшее влияние на процессы декарбонизации экономики. По данным ВОИС, начиная с 2000 года технологии CCS и CCMT демонстрируют самые высокие темпы роста и формируют почти половину всех зарегистрированных природоохранных патентов [33].

В 2023 г. в мире было выдано более 30,6 тыс. природоохранных патентов. Около 64% из них пришлось на Китай (19,9 тыс.). По числу таких патентов КНР более чем в шесть раз превосходит Японию (2,9 тыс.), США (2,4 тыс.) и Республику Корею (2,6 тыс.), а также более чем в десять раз — Германию (391 патент) [34].

Анализ динамики патентной активности в сфере природоохранных технологий в период 2000–2023 гг. демонстрирует стремительный рост Китая. За этот период количество выданных патентов увеличилось в стране приблизительно в 110 раз.

Китай за короткое время стал глобальным лидером в области низкоуглеродных технологий. Доля КНР в мировых патентных заявках в 2021 году составляла: по солнечной энергетике — 52%, ветровой — 38%, гидроэнергетике — 46,5%, геотермальной — 52% ^[5].

По данным австралийских исследовательских центров, на Китай также приходится 84% всех патентов по улавливанию и хранению углерода (CCS), 88% — по низкоуглеродным технологиям в сталелитейной и алюминиевой промышленности, 95,5% — по технологиям измерения углерода в почве ^[6].

В отличие от Китая, патентная активность Индии остаётся низкой и почти не растёт: за двадцать лет количество природоохранных патентов в стране стагнирует на минимальном уровне. Это создаёт для экономики Индии два ключевых риска:

1. усиливается зависимость от импорта передовых низкоуглеродных технологий;

2. сужаются возможности для национального технологического прорыва и формирования конкурентных преимуществ в секторе низкоуглеродного развития.

4. Инвестиции в декарбонизацию и низкоуглеродные технологии

Достижение целей Парижского соглашения требует от государств и частных компаний значительных финансовых вложений. В 2023 г. совокупные глобальные климатические (зеленые) расходы приблизились к 1,9 трлн долл. [14]. При этом инвестиции в низкоуглеродные технологии и декарбонизацию хозяйственной деятельности составили 94% всех затрат. На мероприятия по адаптации к изменениям климата страны мира направили лишь 65 млрд долл. (3,4% средств).

Китай и Индия являются мировыми лидерами по масштабам «зеленого» финансирования. Их совокупные расходы в 2023 г. превысили 708 млрд долл., или 37% мирового объема [Ibid, p.50]. По этому показателю они опережали ЕС примерно в полтора раза и почти в три раза — страны НАФТА. Абсолютное лидерство принадлежит КНР: ее вклад в стабилизацию климата составил 659 млрд долл. (34,6% мировых расходов), вклад Индии — 49,1 млрд долл. (2,5%) [Ibid., p. 48, р. 50]. Важно отметить, что в обеих странах климатические инвестиции в период 2018–2023 гг. выросли кратно: в Индии — в два раза (с 21,8 до 49,1 млрд долл.), в КНР — почти в три раза (с 243 до 659 млрд долл.) [14, 22].

Сравнение климатических инвестиций по направлениям климатической политики (декарбонизация и адаптация) демонстрирует выраженное преобладание первого направления. В КНР на декарбонизацию экономики было направлено 95% всех климатических средств, на адаптацию — менее 5%. Пропорция инвестиций в адаптационные мероприятия в Индии была выше и достигала 21%. Секторальные различия инвестиций представлены на рис. 1. Из этого можно сделать вывод, что в обеих странах приоритетом является декарбонизация энергетического сектора. В Китае на него было направлено порядка 342 млрд долл., что превышает совокупные климатические вложения США и Канады вместе взятых. Существенную роль в КНР играет также декарбонизация транспортного сектора: страна занимает первое место в мире по выпуску электромобилей. Уже в 2025 г. более 50% всех проданных легковых автомобилей приходилось на модели с электрическим приводом, что обеспечивает КНР устойчивое лидерство в данной сфере.

Рис 1. Распределение «климатических» инвестиций по секторам экономики КНР и Индии (%)

Источник: составлено автором по: [14, p.48,50; 22, p.22]

Таким образом, глобальные климатические инвестиции продолжают концентрироваться преимущественно на декарбонизации экономик, тогда как финансирование адаптации к изменениям климата остается крайне низким. Китай и Индия занимают лидирующие позиции по объемам «зеленого» финансирования, демонстрируя значительный рост инвестиций за последние годы. При этом приоритетом обеих стран является декарбонизация энергетического и транспортного секторов, что подчеркивает стратегическую ориентацию на сокращение выбросов и развитие низкоуглеродных технологий. Для достижения целей Парижского соглашения необходимо не только сохранять этот тренд, но и значительно нарастить финансирование адаптационных мер, чтобы минимизировать последствия уже происходящих климатических изменений.

5. Развитие низкоуглеродной энергетики

Декарбонизация энергетического сектора – главный путь достижения целей углеродной нейтральности государств к 2050-2070 гг. На энергетику приходится более 70% выбросов антропогенного углерода. Использование ископаемого топлива для получение необходимой для жизнедеятельности общества энергии видится как основная проблема современности и отказ от их использования как парадигма энергетического перехода.

В Китае, Индии на ископаемые энергетические ресурсы обеспечивали в 2024 г. более 80% энергопотребления стран: в Китае – 80,2%, в Индии – 89,6% [24]. В период 2000-2024 гг. в них наблюдалось сокращение доли ископаемого топлива в структуре энергопотребления. В КНР их доля сократилась на 15% (94,2 -80,2), Индии – на 3% (92,7 -89,6) [Ibid.]. В Китае и Индии уголь является главным энергоносителем. Его доля в производстве первичной энергии составляет, соответственно, 52,8 и 56,6% [25].

Низкоуглеродная энергетика подразумевает использование энергоносителей с нулевыми или близкими к этому показателю выбросами СО₂. К ней относятся энергия солнца, ветра, волн, гидро, геотермальная и ядерная энергетика. В 2024 г. на низкоуглеродную энергетику приходилось 18,7% потребления всей первичной энергии. При этом на ВИЭ – 14,3% и ядерную - 4,4% [15].

Табл. 4

Динамика доли низкоуглеродной энергетики (ВИЭ + ядерная энергетика) в потреблении первичной энергии в период 2000-2024 гг.

Среди низкоуглеродных источников энергии особенно впечатляет развитие в этих странах источников возобновляемой энергетики. Географическое положение двух стран особенно благоприятно для развития ветровой и солнечной энергетики [29]. Как результат – установленные мощности этих источников стремительно развиваются. Если в 2000 г. мощности солнечных и ветровых установок оценивались в КНР и Индии около 1 Гвт, то в 2024 г. их общие мощности превышали 1553 ГВт. (КНР – 1408 ГВт, Индия – 145 ГВт) [26]. Совокупный рост был уникальным в мире. Китай и Индия по этому показателю занимают 1 и 4 место в мире. В одном Китае концентрируется почти половина (47%) всех мировых мощностей ветровой и солнечной энергетики. В 2024 г. они произвели электроэнергии общим объемом 2469 ТВт·ч, (в 2022 г. 1189 ТВт·ч), что в полтора раза первышало уровень производства электроэнергии в США и ЕС вместе взятые (1636 ТВт·ч) [26]. В целом производство электроэнергии из низкоуглеродных источников возросло значительно, а в КНР отмечался их экспоненциальный рост (рис.2).

Рис. 2. Производство электроэнергии из низкоуглеродных источников в КНР и Индии в период 2000-2024 гг. (TВт ч)

Источник: составлено автором по: [27]

6. Реализация проектов улавливания и хранения углерода (СCUS)

Улавливание, использование и хранение углерода (CCUS) представляет собой важный инструмент сокращения эмиссий СО₂. Использование методов улавливания и сохранения углерода позволяет государствам достигнуть целей углеродной нейтральности без радикальных мер в отношении производственного сектора и особенно его углеродоинтенсивных отраслей. Реализация данных проектов находится пока еще в начальной стадии. В конце 2024 г. в мире насчитывалось 51 действующая установка по улавливанию и использованию углерода [16]. Наиболее крупные установки по улавливанию и хранению углерода находятся в Исландии (Орка), США и Канаде.

Китай входит в группу стран мира с уже действующими предприятиями по секвиризации углерода. Наиболее масштабная установка по улавливанию углерода находится при угольной электростанции Тайчжоу в провинции Цзянсу (самая большая в Азии). Ее мощность составляет 500 тыс. т СО₂/год. Также работают морская станция в Южно-китайском море с потенциалом хранения углерода в объеме 1,5 млн. т. и установка на острове Хайнань [16]. Многие частные компании Китая принимают активное участие в реализации проектов по улавливанию и хранению углерода. И это не только крупные строительные, угольные и нефтяные концерны. Программа Carbon X финансируется технологическим концерном Тенсет. Для Китая с его более 900 ГВт произведенного электричества на угольных электростанциях секвестрирования углерода является жизненно важным для достижения целей углеродной нейтральности. Та же проблема характерна для Индии. Развитие таких технологий здесь крайне необходимо [32, р.2]. Однако реализованных проектов в Индии на сегодняшний день нет. Потенциал подземного хранения углерода в Индии оценивается в 649 млрд т [8, р.2].

7. Расширение и охрана естественных поглотителей ПГ

Природные системы суши являются наряду с океаническими естественными поглотителями ПГ. На экосистемы суши приходится порядка 40% поглощаемого СО₂. При этом основным поглотителем являются лесные экосистемы. В мире леса поглощают 40% атмосферного углерода и производят в целом столько же углерода. Они играют важную роль в стратегиях декарбонизации и низкоуглеродного развития. В целях достижения углеродной нейтральности 10-20% сокращения углерода возможно за счет расширения и усиления систем естественных поглотителей и прежде всего лесов и еще 80-90% за счет секвестирования выбросов целевых источников технологическими способами. В Стратегиях низкоуглеродного развития и ОНУВ Китая и Индии охрана и восстановления лесов и других экосистем занимает, хотя и не первоочерёдное, но важное место в программах сокращения выбросов углерода [11,21].

Индия и Китай являются крупнейшими лесными державами в мире. По площади лесов Китай занимает 7 место в мире, Индия – 10. Площадь лесов КНР составляла в 2024 г. 220 млн га (5,4% лесов мира) и Индии 72 млн (1,8%). Доля лесных угодий в структуре земельного фонда КНР составляет 23,9% и 24,5% в Индии [12, table 55].

Табл. 5

Динамика площади лесов КНР и Индии в период 2000- 2023 гг.

(млн га)

Анализ динамики площади лесов в период 2000-2023 гг. показывает увеличение площади в КНР и Индии. Если в мире в целом наблюдается исчезновение лесных массивов, то в этих странах их площадь растет. В КНР площадь лесов выросла на 48 млн га, Индии – на 5 млн. По данным ФАО Китай является непревзойденным мировым лидером по темпам прироста площади лесов. Со средними показателями прироста 1,9 млн га/г. он более чем в 5 раз опережает следующую на 2 месте Австралию (446 тыс. га) и в 9 раз Индию (266) [Ibid.].

Динамика углеродоемкости хозяйств КНР и Индии

Углеродоемкость экономики – соотношение выбросов СО₂ и ВВП – важный показатель, отражающий уровень доминирования «грязных» прозводств и услуг. Потребление и производство с меньшим углеродным следом способствует достижению равновесия между экономическим ростом и выбросами углерода. Анализ углеродоемкости хозяйств Индии и Китая за последние 23 лет показывает увеличивающуюся расцепку между экономическим развитием и мастштабами выбросов СО₂. Причины данного феномена кроются, во первых, в увеличении доли услуг и расширением третичного сектора в ВВП, но также в текущей низкоуглеродной трансформации, наблюдаемой в этих странах.

Сравнение абсолютных показателей роста ВВП и объемов выбросов углерода в период 2001–2023 гг. демонстрирует усиление темпов роста ВВП и одновременно снижение прироста выбросов СО₂. В России, например, темпы роста ВВП более чем в 5 раз превысили таковые выбросов углерода, в Китае - в 2 раз, в Индии – в 1,2 раза. Важно заметить, что в Китае и Индии до 2010 г. рост ВВП коррелировал с объемами выбросов. Так по итогам 2005-2010 гг. прирост производственного углерода в Китае на 10% превышали рост ВВП, в Индии – на 1% ^[7].

Анализ динамики углеродоемкости хозяйств Китая и Индии в относительном выражении (отношение выбросов к 1 долл. ВВП) также демонстрирует сокращение объемов эмиссий. В обоих странах наблюдалось практически 2-х кратное снижение этого показателя. В 2023 г. наименьшей углеродной интенсивностью характеризовалось экономика Индии 200 г. СО₂/долл. ВВП, Китая - 400 г. Следует отметить, что в целом углеродная интенсивность их экономик была в среднем выше, чем в странах ОЭСР ( до 0,2 кг), что вызвано большей долей промышленности в ВВП и более высокими темпами экономического роста.

Табл. 6

Динамика уровня углеродноемкости хозяйств КНР и Индии в период 2001-2023 гг. (кг СО₂ /долл ВВП по ППС конст.2021)

Заключение

Китай и Индия, оставаясь крупнейшими развивающимися экономиками мира, имеют различные модели низкоуглеродной трансформации, что отражает специфику их политических систем, технологических возможностей и социально-экономических приоритетов. Китай выстраивает комплексную государственную модель «экологической цивилизации», институционально закрепленную и встроенную в структуру национального планирования. Индия придерживается более мягкого, культурно-поведенческого подхода через инициативу LiFE, ориентированную на изменение индивидуальных практик потребления. Таким образом, Китай реализует модель «сверху-вниз» с акцентом на структурную экономическую модернизацию, тогда как Индия формирует массовые экологичные привычки по принципу «снизу-вверх».

Наиболее существенные различия проявляются в системах углеродного регулирования. Китай создал крупнейший в мире рынок торговли выбросами, охватывающий электроэнергетику и постепенно расширяющийся на другие отрасли. В Индии такие системы отсутствуют, а низкоуглеродная политика опирается преимущественно на косвенные углеродные налоги и стимулирование ВИЭ. Низкая цена углерода в Китае остается барьером для ускорения промышленной декарбонизации, однако сам факт существования ETS укрепляет институциональную основу климатической политики страны.

В области научно-технологического развития Китай демонстрирует абсолютное мировое лидерство. Более 60% мировых природоохранных патентов ежегодно приходится на КНР, которая занимает первое место в ключевых низкоуглеродных технологиях: солнечной энергетике, ветрогенерации, водороде, CCS и промышленной экологии. Индия значительно отстает: патентная активность растет медленно, что усиливает технологическую зависимость страны и снижает перспективы национального прорыва.

Инвестиции в климатические проекты усиливают дивергенцию между двумя государствами. Китай обеспечивает треть мирового «зеленого» финансирования (659 млрд долл.), в то время как Индия — лишь 49 млрд долл. При этом обе страны делают ставку на декарбонизацию энергетики и транспорта, однако Китай достигает системного эффекта благодаря огромным объемам капиталовложений и лидерству в электромобильности.

В энергетическом секторе обе страны сохраняют высокую зависимость от ископаемого топлива (80–90%), но показывают значительный рост мощностей ВИЭ. Китай и Индия вошли в число мировых лидеров по солнечной и ветровой энергетике, суммарно установив более 1,5 ТВт мощностей. Китай производит почти половину мировой «зеленой» электроэнергии и демонстрирует экспоненциальный рост низкоуглеродного генерации.

В сегменте CCUS Китай уже располагает крупными действующими объектами, включая крупнейшую в Азии станцию в Таичжоу. Индия, несмотря на огромный потенциал подземного хранения, пока не реализовала ни одного промышленного проекта, что ограничивает ее способность снижать выбросы углеродоинтенсивных отраслей.

Обе страны активно расширяют площади лесов, превращая их в важный инструмент достижения углеродной нейтральности. Китай является мировым лидером по ежегодному приросту лесного покрытии, внося значимый вклад в расширение естественных поглотителей ПГ.

Итоговый анализ динамики углеродоемкости хозяйств показывает устойчивое расцепление между ростом ВВП и выбросами СО2 в обеих странах, что свидетельствует о прогрессе в направлении низкоуглеродного развития. Однако глубина этих трансформаций различна: Китай идет по пути технологической и институциональной модернизации крупномасштабного промышленного комплекса, тогда как Индия сосредоточена на постепенных изменениях потребительского поведения, меньшей индустриальной базе и ограниченных инвестиционных возможностях.

В целом Китай формирует системную, технологически насыщенную модель низкоуглеродного развития с глобальными амбициями, тогда как Индия продвигает адаптивную, социально ориентированную стратегию, соответствующую ее экономическим и институциональным реалиям.

[1] The Killing Curve//Scripps Institution of Oceanographie// UC San Diego//URL: https://keelingcurve.ucsd.edu/ (accessed: 12.10.2025)

[2] Global R&D and International Comparisons/SCIENCE & ENGINEERING INDICATORS//URL:

https://ncses.nsf.gov/pubs/nsb20257/global-r-d-and-international-comparisons-2

(accessed: 30.09.2025)

[3] Ibid

[4] : WIPO, IPC Green Inventory: https://www.wipo.int/classifications/ipc/en/green-inventory (accessed: 13.10.2025)

[5] WIPO – Global Patent Filings by Technology 2021.URL:https://www.wipo.int/publications/en/details.jsp?id=4582 (accessed: 16.10.2025)

[6] Australian Strategic Policy Institute – Low-Carbon Technologies Patent Analysis. 2023 URL: https://www.aspi.org.au/report (accessed: 29.10.2025)

[7] Change in CO₂ emissions and GDP// Our World Data//https://ourworldindata.org/grapher/co2-emissions-and-gdp?tab=table&time=2000 latest&country=IND~RUS (accessed: 18.10.2025)