Новая индустриальная парадигма глобального рынка высоких технологий: стратегическое позиционирование Сингапура, Малайзии и Вьетнама

Введение

Современная парадигма глобального экономического развития характеризуется фундаментальной трансформацией производственно-технологического ландшафта. Глобальные цепочки добавленной стоимости (ГЦДС), десятилетиями остававшиеся относительно стабильными, подвергаются масштабной реконфигурации под воздействием комплекса взаимосвязанных факторов [14; 25]. Разрывы в производственно-логистических цепочках 2020–2022 гг., удорожание стоимости труда в КНР, геополитическая напряженность между США и КНР, обострившаяся в ходе введения целевых ограничений на передачу высоких технологий, актуализировали необходимость минимизации рисков и диверсификации цепочек поставок в Азиатско-Тихоокеанском регионе (АТР) для ведущих корпоративных игроков [2].

В этом контексте страны АСЕАН демонстрируют устойчивую тенденцию к укреплению своих позиций на мировой арене [16; 18]. Наиболее значимые результаты демонстрируют Сингапур, Малайзия и Вьетнам [23], в отношении которых можно говорить о формировании своего рода «кремниевого треугольника». Обладая уникальной комбинацией развитой инфраструктуры, благоприятного инвестиционного климата, стратегически выгодного географического положения и комплементарных компетенций, обозначенная триада выступает бенефициарами перестройки ГЦДС в АТР [7; 24]. Настоящее исследование фокусируется на комплексном анализе инвестиционных потоков, корпоративных стратегий и репозиционирования стран АСЕАН, прежде всего Сингапура, Малайзии и Вьетнама, в новой архитектуре глобального производства микроэлектроники.

Актуальность исследования определяется несколькими взаимосвязанными факторами. Во-первых, микроэлектронная промышленность занимает значимую роль в современной мировой экономике, являясь ключевым драйвером технологического развития и цифровой трансформации. Полупроводниковая продукция стала стратегическим ресурсом, от доступности и безопасности поставок которого зависит функционирование практически всех отраслей экономики: от автомобилестроения до оборонно-промышленного комплекса.

Во-вторых, эскалация технологического противостояния между США и КНР способствовала ускоренной диверсификации цепочек поставок, придав новый импульс стратегии China Plus One. Страны АСЕАН, в частности, Сингапур, Малайзия и Вьетнам, благодаря своей геополитической нейтральности, развитой производственной экосистеме и благоприятным регуляторным условиям, стали основной точкой притяжения прямых иностранных инвестиций (ПИИ). При этом беспрецедентный объем ПИИ в регион в 2023–2024 гг. свидетельствует о системном характере происходящих изменений, а не о конъюнктурных колебаниях.

В-третьих, формирование «кремниевого треугольника» в составе Сингапура, Малайзии и Вьетнама [1] представляет собой уникальный случай комплементарной модели экономической интеграции, в рамках которой страны не столько конкурируют, сколько взаимодополняют друг друга в условиях формирования единой производственной экосистемы, что формирует новые вызовы традиционной теории экономической интеграции, основанной на принципах конкуренции и сравнительного преимущества. Исследование данной проблематики имеет важное теоретическое и практическое значение для понимания закономерностей региональной экономической интеграции в условиях фрагментации глобальных рынков.

Цель исследования заключается в выявлении ключевых драйверов, анализе масштабов и изучении последствий наметившейся фундаментальной трансформации роли стран АСЕАН в глобальной производственно-логистической и технологической архитектуре в контексте региональной экономической интеграции.

Задачи исследования: проанализировать динамику, объем и отраслевую структуру ПИИ в регион, выделив ключевых инвесторов и реципиентов, и оценить их соответствие общемировым тенденциям; определить и детализировать специализацию Сингапура, Малайзии и Вьетнама в ГЦДС микроэлектроники на основе изучения корпоративных стратегий ведущих многонациональных корпораций (МНК); исследовать влияние и взаимодействие мегарегиональных торговых соглашений (МРТС) [1] на инвестиционный климат, регуляторную среду и векторы развития экономической интеграции в регионе, оценить влияние МРТС на стратегии технологических МНК, реализуемые в регионе; выявить ключевые риски и вызовы, связанные с новой конфигурацией ГЦДС.

Анализ инвестиционных потоков и отраслевой специализации стран АСЕАН на примере Сингапура, Малайзии и Вьетнама

В последние несколько лет наблюдалась тенденция увеличения притока ПИИ в регион. Так, по итогам 2023 г., на фоне общемирового тренда на снижение объема ПИИ, приток ПИИ на рынки стран АСЕАН сохранил положительную динамику. Объем привлеченных в регион ПИИ составил 224 млрд долл. США, показав прирост в 5,5% относительно показателей предыдущего года и более, чем в 85% относительно показателей 2012 г. Доля ПИИ в регион от общемирового объема ПИИ по итогам 2023 г. составила 17,3% (в 2021 г. – 14,4%, в 2012 г. – 8% соответственно) [8], что свидетельствует о фундаментальном сдвиге в стратегиях МНК и переоценке региональных рисков.

Ведущие позиции среди стран-реципиентов заняли Сингапур, Индонезия, Вьетнам и Малайзия. На Сингапур, традиционно, приходилось более 60% стоимостного объема ПИИ, направленных в регион. В это же время лидером по показателю прироста входящих ПИИ относительно значений предыдущего периода стала Малайзия (прирост составил более 40%) [8]. Таким образом, географическое распределение ПИИ внутри региона остается неравномерным, но показывает определенные признаки диверсификации. Это свидетельствует о постепенном расширении инвестиционной активности корпоративного сектора за границы традиционных центров притяжения.

Ключевыми инвесторами являются США, Япония, Р. Корея и, что показательно, КНР. Активность китайских компаний подтверждает стратегию их интенсивной интернационализации в условиях растущего санкционного давления со стороны США и желания сохранить доступ к глобальным производственно-логистическим цепочкам.

В отраслевом разрезе большая часть ПИИ в регион направлена в промышленное производство, сектор финансовых услуг и страхования, сектор оптовой и розничной торговли, сектор услуг по транспортировке и хранению, а также – в сектор информационно-коммуникационных технологий: по итогам 2023 г. на них приходилось порядка 86% привлеченных ПИИ [8]. Фактически ПИИ сосредоточены в тех секторах экономики, которые позволяют обеспечивать относительно автономное и бесперебойное функционирование производственно-логистических цепочек посредством свободного движения капитала, товаров и услуг, ресурсов и технологий в рамках сформированных в регионе производственно-логистических цепочек.

Существенная доля ПИИ в регион, привлеченных в промышленное производство, приходится на электронную промышленность: порядка 70% от общего объема привлеченных инвестиций в новые проекты (greenfield manufacturing investment), что в стоимостном выражении по итогам 2023 г. составило порядка 37 млрд долл. США. Наибольшее внимание инвесторы концентрируют на производстве полупроводников и электронных компонентов: 27% от общего объема привлеченных greenfield manufacturing investment [8].

Таким образом, в настоящий момент инвестиционные потоки в регион приобретают качественно новый характер: от точечных вложений к системно значимым инвестициям, формирующим новую архитектуру ГЦДС. Устойчивый рост инвестиций на фоне глобального спада, их концентрация в высокотехнологичных секторах и состав инвесторов свидетельствуют о фундаментальном сдвиге в стратегиях МНК и переходу региона от периферийной к центральной позиции в глобальных производственно-логистических цепочках.

«Кремниевый треугольник»: детализация модели комплементарной экономической интеграции

К настоящему моменту в регионе сформировалась устойчивая и взаимодополняющая модель межгосударственного взаимодействия в контексте международного разделения труда, что усиливает его общую конкурентоспособность. Анализ корпоративных стратегий и инвестиционных подходов МНК позволяет выделить явно прослеживаемую специализацию каждой из стран «треугольника».

На территории стран АСЕАН располагают свои производства (а на сегодняшний день – различные этапы производственного процесса: от научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ (НИОКР) до реализации готовой продукции) крупнейшие технологические МНК в сфере электронной промышленности, включая Samsung (на территории Сингапура и Вьетнама), Intel (Малайзия, Вьетнам), TSMC (Сингапур), Qualcomm (Вьетнам), Micron Technology (Сингапур, Малайзия), NVIDIA (Сингапур) и др.

Сингапур остается важнейшим региональным, а теперь и международным центром аккумуляции и перераспределения зарубежных инвестиций, управления логистическими и производственно-технологическими цепочками, а также реализации НИОКР. Зарубежные МНК на протяжении многих лет предпочитают размещать свои региональные штаб-квартиры на территории Сингапура в качестве точки присутствия в АТР. На сегодняшний день страна качественно интегрирована в мировую индустрию микроэлектроники [19], на ее территории располагается множество исследовательских центров, а также ряд крупных производств мировых компаний (см. табл. 1).

Таблица 1

Производственные объекты некоторых МНК в сфере производства полупроводниковой промышленности, размещенные на территории Сингапура

2020-е гг. стали знаковыми как для крупных центров в сфере полупроводниковой промышленности в регионе [2] в целом, так и для Сингапура, в частности. На фоне сбоев в цепочках поставок и дефицита мировых поставок полупроводниковой продукции деятельность корпоративного сектора в регионе охарактеризовалась заметным наращиванием производственных мощностей как в количественном выражении – в целях удовлетворения текущего спроса, так и в качественном – в целях нивелирования рисков разрывов производственно-логистических цепочек, имевших место в рассматриваемый период [6]. Технологические МНК существенно расширили свое присутствие в АСЕАН посредством модернизации имеющихся производственных комплексов на основе внедрения технологий и оборудования «Индустрии 4.0» [9], строительства новых, а также – путем переноса части своих этапов НИОКР непосредственно на территорию АСЕАН, удлиняя таким образом производственные и логистические цепочки непосредственно в регионе и способствуя продвижению АСЕАН к более высоким стадиям в рамках данных цепочек.

По итогам 2024 г. стоимостной объем производства полупроводниковой продукции в Сингапуре превысил 130 млрд долл. США. На сегодняшний день на данную отрасль промышленности приходится порядка 8% ВВП страны [3]. В общемировом масштабе на Сингапур приходится более 10% мирового объема производства полупроводников, порядка 20% мирового производства полупроводникового оборудования и 5% мирового производства полупроводниковых пластин соответственно [4].

Благодаря регуляторным особенностям, научно-технологическому потенциалу, формирующейся инновационной системе, а также длительному опыту привлечения иностранных инвесторов, страна превращается в глобально значимый центр производства и дизайна микроэлектроники.

С учетом существующих тенденций Сингапур на сегодняшний день выглядит наиболее перспективным претендентом на позиционирование в качестве научного ядра формирующихся цепочек.

Малайзия является важным участником производственных и логистических цепочек в мировой электронной и, в частности, полупроводниковой промышленности, занимая ключевые позиции «сборочного» пункта в рамках соответствующих цепочек достаточно продолжительное время. На страну приходится 13% от совокупного глобального объема работ по сборке, корпусированию и тестированию интегральных микросхем [5].

По итогам 2023 г. Малайзия заняла 12-е место среди крупнейших мировых поставщиков электронной продукции, стоимостной объем экспорта электронной продукции составил 134,8 млрд долл. США и на него приходилось 38,3% совокупного экспорта страны. В части экспорта полупроводников Малайзия заняла 6-ю позицию среди глобальных поставщиков, в настоящий момент на страну приходится порядка 7% мирового экспорта. Стоимостной объем экспорта полупроводниковых изделий и интегральных микросхем составил 67,9 млрд долл. США, на него приходилось порядка 65% от общего объема экспорта электронной продукции страны (т.е. порядка 20% совокупного экспорта Малайзии) [6].

К настоящему моменту страна сфокусирована на завершающих этапах производственного процесса [22], включая непосредственно этап производства полупроводников и полупроводниковых компонентов, а также – этапы сборки, корпусирования и тестирования (см. табл. 2).

Таблица 2

Производственные объекты некоторых МНК в сфере производства полупроводниковой промышленности, размещенные на территории Малайзии

Соответствующая нишевая специализация Малайзии и сформировавшаяся соответствующая инфраструктура делают ее привлекательным направлением для осуществления инвестиций в регион. В период с января 2024 г. по июнь 2025 г. страна привлекла более 16 млрд долл. США инвестиций в полупроводниковую промышленность (порядка 14,5 млрд долл. США из которых обеспечивались за счет иностранных инвесторов) [7]. Инвестиции Intel (7 млрд долл. США) и Infineon Technologies (7,7 млрд долл. США, крупнейший в мире завод по производству карбидокремниевой продукции) целенаправленно укрепляют ее позиции как центра силовой электроники для электроавтомобилей и промышленности и иллюстрируют взятый общий курс страны на продвижение (как горизонтальное, так и вертикальное) по ГЦДС и переход от глобального центра сборки к региональному и мировому центру проектирования и моделирования [15; 21].

При этом, в контексте участия в международном производстве, Малайзия придерживается стратегии диверсификации, стремясь расширить и углубить свое участие в отрасли на различных этапах производственного процесса. С участием иностранного капитала развиваются как старые, так и новые кластеры с попытками формировать инновационную экосистему, включая стартапы и устоявшиеся специализированные технологические компании.

Несколько иная ситуация складывается для Вьетнама. В то время, как Сингапур и Малайзия имеют более, чем 30-летний опыт развития в электронной промышленности, Вьетнам начал активно развиваться с 2010-х гг. Это детерминирует имеющиеся между странами коренные различия в сформировавшейся инфраструктуре, качестве и характере участия в международном производстве в рамках индустрии [22] и наметившихся векторах развития и потенциала продвижения по цепочкам добавленной стоимости для Сингапура и Малайзии – с одной стороны и Вьетнама – с другой.

Вьетнам, на сегодняшний день, является одним из крупнейших экспортеров электронной продукции в мире: в 2023 г. на страну приходилось порядка 18% соответствующего мирового производства [8], стоимостной объем экспорта электронной продукции Вьетнама составил 142 млрд долл. США – более 30% совокупного объема экспорта страны. Однако Вьетнам в большей степени выступает в роли «сборочного пункта», преимущественно – для США, Р.Корея и Японии, в качестве ключевого конкурентного преимущества предлагая значительно более низкую стоимость труда для квалифицированных специалистов [13] в сравнении с Малайзией и Сингапуром: 8 тыс. долл. США в год против 16 тыс. долл. США и 68 тыс. долл. США в год соответственно [9]. В этой связи крупнейшие технологические МНК располагают свои производства на территории Вьетнама, взяв соответствующий курс в 2010-х гг. в рамках стратегии China Plus One и следуя этой, уже устоявшейся, политике в настоящий момент, в контексте «новой волны» перестройки глобальных производственно-технологических процессов уже в части полупроводниковой промышленности.

В секторальном разрезе значительная доля экспорта электронной продукции Вьетнама приходится на экспорт средств мобильной связи и их комплектующих (мобильных телефонов, смартфонов и их комплектующих) – по результатам 2023 г. доля экспорта данной продукции в совокупном объеме экспорта электронной продукции страны составила более 20% (78,5 млрд долл. США в стоимостном выражении) [10]. По итогам 2024 г. страна занимала 2-е место по объему экспорта мобильных телефонов и смартфонов в мире [11]. Существенный вклад в укрепление позиций Вьетнама на глобальном рынке средств мобильной связи внесла МНК Samsung (Р.Корея), число фабрик которой на территории Вьетнама насчитывает 28 объектов.

В рамках «новой волны» перестройки глобальных производственно-технологических процессов компания расширяет свои производственные мощности уже в контексте диверсификации географии производства микроэлектронной продукции. К 2026 г. совокупный объем инвестиций компании во Вьетнам составляет порядка 23,2 млрд долл. США [12], из них только за последние 5 лет более 4 млрд долл. США Samsung направил на модернизацию инфраструктуры и наращивание производственных мощностей в части выпуска полупроводниковых изделий [13]^{, [14], [15]}.

Среди других МНК, имеющих значительное число производственных объектов на территории Вьетнама, можно выделить Panasonic (Япония), Siemens (Германия), Microchip Technology (США), Foxconn (Тайвань, КНР) и ряд других. По состоянию на декабрь 2024 г. в стране в полупроводниковой промышленности реализуется 174 инвестиционных проекта зарубежных компаний, совокупный объем привлеченных ПИИ составляет 11,6 млрд долл. США [16]. Вместе с тем достаточно высокая инвестиционная активность свидетельствует, скорее, об отсутствии необходимой инфраструктуры и, как следствие, необходимости в значительном объеме вложений со стороны МНК. Слабое развитие технической базы и компетенций оказывается естественной преградой развития для Вьетнама и его вертикального продвижения по цепочкам добавленной стоимости.

К настоящему моменту Сингапур, Малайзия и Вьетнам де-факто представляют собой комплементарную модель межгосударственного взаимодействия в контексте международного разделения труда в сфере микроэлектроники. В рамках обозначенного «кремниевого треугольника» явно прослеживается поузловая специализация хозяйствующих субъектов рассматриваемых стран на отдельных участках производственного процесса в рамках цепочек добавленной стоимости (см. табл. 3) [22], происходит движение компонентов, знаний и капитала, где Сингапуру отводится место точки присутствия технологических МНК и регионального центра НИОКР, а также – управления производственно-логистическими цепочками; Малайзии – поставщика услуг по продвинутой сборке и тестированию полупроводниковых изделий; Вьетнаму – центра массовой сборки готовой продукции.

Таблица 3

Позиционирование Сингапура, Малайзии и Вьетнама в ГЦДС микроэлектроники

Торговые потоки между рассматриваемыми странами наглядно иллюстрируют эту специализацию [11]. Сингапур экспортирует высокотехнологичные компоненты и оборудование в Малайзию для тестирования и упаковки. Малайзия, в свою очередь, поставляет готовые чипы во Вьетнам для финальной сборки в электронные устройства, которые затем экспортируются как внутри региона, так и по всему миру [18]. Такая вертикальная интеграция в рамках ГЦДС создает синергетический эффект и способствует повышению конкурентоспособности региона в целом [17].

Формирование новой производственно-логистической и технологической экосистемы в контексте международного разделения труда и специализации в рамках микроэлектронной отрасли в регионе в рамках «кремниевого треугольника» Сингапур-Малайзия-Вьетнам требует под собой определенной институциональной основы, которая может обеспечиваться реализованными в регионе крупными интеграционными форматами на базе соглашений новейшего типа: Всеобъемлющим и прогрессивным соглашением о Транстихоокеанском партнерстве (ВПТТП) и Всесторонним региональным экономическим партнерством (ВРЭП).

Институциональная конкуренция в АТР: ВПТТП и ВРЭП как нормативно-правовая основа формирования новых технологических альянсов

Участие Сингапура, Малайзии и Вьетнама в обоих соглашениях является примером стратегии «множественного вовлечения» и, вместе с тем, создает для них дилемму выбора регуляторной модели. Несмотря на пересечение состава участников, ВПТТП и ВРЭП предлагают принципиально разные модели интеграции, отражающие интересы их системообразующих игроков (США/Японии и КНР соответственно) и выступающие институциональным выражением двух конкурирующих моделей. Для стран АСЕАН, чьи экономики глубоко интегрированы в ГЦДС, выбор и имплементация положений соответствующих МРТС имеют критическое значение [5; 10], поскольку рассматриваемые соглашения являются не просто инструментами либерализации торговли, а комплексными регуляторными платформами, устанавливающими новые стандарты регулирования межкорпоративной и межгосударственной деятельности участников.

ВПТТП представляет собой модель «глубокой» интеграции. Его отличительной особенностью является фокус на гармонизации регуляторных стандартов, а не только на тарифной либерализации [4]. Соглашением предусмотрены жесткие нормы в области защиты объектов права интеллектуальной собственности, регулирования деятельности государственных предприятий, трудовых и экологических стандартов, электронной торговли. Фактически, ВПТТП формирует протекционистский клуб высоких стандартов, альтернативный влиянию КНР в регионе. Соглашением предусматривается надежная защита для МНК, что стимулирует трансфер передовых технологий и НИОКР в регион. Вместе с тем высокие стандарты могут быть весьма обременительными для менее развитых экономик.

ВРЭП, в свою очередь, представляет собой модель «широкой» интеграции и отражает интересы КНР, предусматривая значительно более мягкое регулирование межгосударственного и межкорпоративного взаимодействия [20]. В рамках соглашения ключевой фокус направлен на традиционные аспекты либерализации торговли с учетом гетерогенности национальных экономик государств-участников [3]. ВРЭП выступает более гибкой институциональной рамкой, позволяющей совместить либерализацию торговли с моделью развития, предполагающей активную роль государства и постепенное повышение технологической сложности. Соглашение обеспечивает относительно легкий доступ к китайскому рынку и цепочкам поставок, однако не гарантирует высокого уровня защиты объектов права интеллектуальной собственности, что может сдерживать инвестиции в НИОКР и сектор высоких технологий в целом.

Для стран АСЕАН участие в обоих соглашениях позволяет избежать однозначного выбора в пользу одной из конкурирующих сторон (США и КНР, соответственно) [12], однако стратегия «множественного вовлечения» и, как следствие – нарождающийся институциональный дуализм, порождает и значительные вызовы, связанные с необходимостью соответствовать разнородным регуляторным требованиям и растущей сложностью управления международными производственно-логистическими цепочками, что в долгосрочной перспективе может привести к фрагментации региональной экономической архитектуры и замедлению темпов интеграции. Для микроэлектронной промышленности, в свою очередь, это означает, что последующее развитие будет зависеть не только от национальных политик, но и от того, какая регуляторная модель возобладает. Дальнейшая эволюция этой конфигурации будет зависеть от динамики американо-китайских отношений и способности АСЕАН выработать когерентную и скоординированную позицию, позволяющую не быть объектом институциональной конкуренции, а активно влиять на формирование будущих правил региональной экономической интеграции.

Заключение

Проведенное исследование позволяет сделать вывод о фундаментальной трансформации роли стран АСЕАН в глобальной архитектуре производства микроэлектроники. Сингапур, Малайзия и Вьетнам находятся на этапе перехода от периферийного производственного кластера в ключевой узел глобальной микроэлектронной индустрии. Регион не просто выступает в роли производственной площадки МНК-технологических гигантов, а формирует новую модель экономической интеграции, основанную на принципах комплементарности и синергии. Эта модель демонстрирует высокую эффективность и конкурентные преимущества формирующегося «кремниевого треугольника», что находит отражение и подтверждается рекордным объемом инвестиций, привлеченным в регион даже в условиях глобальной экономической нестабильности.

Драйверами этой трансформации выступили экзогенные факторы и продуманная внутренняя политика рассматриваемых стран. Однако устойчивость этой модели сталкивается с существенными вызовами. Ключевым из которых остается зависимость от иностранного капитала и технологий. Будущее успешное развитие стран «кремниевого треугольника» будет зависеть не столько от их способности привлекать ПИИ, сколько от их способности трансформировать эти инвестиции в собственные компетенции, развитие технологического и кадрового потенциала во избежание существенного риска «закрепления» деятельности хозяйствующих субъектов стран «кремниевого треугольника» на текущих, преимущественно низкодоходных, этапах ГЦДС.

В среднесрочной перспективе (5–7 лет) следует ожидать роста инвестиций и повышения значимости региона в высокотехнологичном сегменте мировой экономики. Однако в долгосрочной перспективе его устойчивость будет зависеть от способности преодолеть ключевые вызовы: внутреннюю конкуренцию (в частности, обострение соперничества за инвестиции между Малайзией и Вьетнамом в части OSAT (Outsourced semiconductor assembly and test), а также между Малайзией и Сингапуром в части высокотехнологичного производства); внешнюю конкуренцию (агрессивная экспансия КНР на рынке зрелых техпроцессов может подорвать ценовую конкурентоспособность производителей АСЕАН); институциональную фрагментацию (несовпадение стандартов ВПТТП и ВРЭП может создать труднопреодолимые регуляторные барьеры внутри самого региона, препятствуя формированию единого регионального рынка и снижая его общую эффективность).

Для перехода к устойчивой модели эндогенного роста необходимы скоординированные действия на национальном и региональном уровнях: диверсификация технологических партнерств (снижение зависимости от единых источников критических технологий и материалов); инвестиции в человеческий капитал; региональная кооперация (формирование общей стратегии развития микроэлектроники в рамках АСЕАН для избежания внутренней деструктивной конкуренции и создания единого регуляторного и образовательного пространства); стимулирование формирования и развития национальных чемпионов (поддержка национальных компаний и стартапов (fabless-модель) для создания собственного технологического корпоративного ядра и снижения зависимости от иностранного капитала).

.

[1] В работе рассматриваются МРТС, реализованные в регионе: Всеобъемлющее и прогрессивное соглашение о Транстихоокеанском партнерстве (ВПТТП), Всестороннее региональное экономическое партнерство (ВРЭП). (прим. авт.)

[2] Помимо Сингапура, среди стран-участниц АСЕАН выделяются Малайзия и Вьетнам, а также Таиланд и Филиппины. (прим. авт.)

[3] ModernDiplomacy // moderndiplomacy.eu, 2025. [Электронный ресурс]. URL: https://moderndiplomacy.eu/2025/03/12/role-of-the-southeast-asia-semiconductor-industry-and-the-chips-supply-chain/ (дата обращения: 20.03.2026).

[4] UN Comtrade Database // comtradeplus.un.org, 2026. [Электронный ресурс]. URL: https://comtradeplus.un.org/ (дата обращения: 16.03.2026).

[5] Malaysian Investment Development Authority // mida.gov.my, 2024. [Электронный ресурс]. URL: https://www.mida.gov.my/media-release/semicon-southeast-asia-2024-to-drive-investment-opportunities-for-malaysia/ (дата обращения: 18.12.2024).

[6] UN Comtrade Database // comtradeplus.un.org, 2026. [Электронный ресурс]. URL: https://comtradeplus.un.org/ (дата обращения: 16.03.2026).

[7] Reuters // reuters.com, 2025. [Электронный ресурс]. URL: https://www.reuters.com/plus/malaysia-a-soaring-semiconductor-opportunity (дата обращения: 20.03.2026).

[8] VietnamPlus // en.vietnamplus.vn, 2023. [Электронный ресурс]. URL: https://en.vietnamplus.vn/electronics-manufacturing-makes-up-nearly-18-of-vietnams-industry-post267803.vnp (дата обращения: 20.03.2026).

[9] Asia Times // asiatimes.com, 2024. [Электронный ресурс]. URL: https://asiatimes.com/2024/08/vietnam-becoming-a-chip-making-powerhouse/ (дата обращения: 20.03.2026).

[10] UN Comtrade Database // comtradeplus.un.org, 2026. [Электронный ресурс]. URL: https://comtradeplus.un.org/ (дата обращения: 16.03.2026).

[11] The Observatory of Economic Complexity (OEC) // oec.world/en, 2026. [Электронный ресурс]. URL: https://oec.world/en/profile/bilateral-product/telephones/reporter/vnm (дата обращения: 20.03.2026).

[12] The Investor // theinvestor.vn, 2026. [Электронный ресурс]. URL: https://theinvestor.vn/samsungs-4-major-vietnam-plants-post-12-profit-hike-in-2025-d18546.html (дата обращения: 20.03.2026).

[13] Nikkei Asia // asia.nikkei.com, 2022. [Электронный ресурс]. URL: https://asia.nikkei.com/spotlight/supply-chain/samsung-increases-bet-on-vietnam-with-220m-r-d-hub (дата обращения: 20.03.2026).

[14] South China Morning Post // scmp.com, 2022. [Электронный ресурс]. URL: https://www.scmp.com/tech/policy/article/3188179/samsung-invest-us33-billion-produce-new-chip-parts-vietnam-amid-chinas (дата обращения: 20.03.2026).

[15] East Asia Forum // eastasiaforum.org, 2022. [Электронный ресурс]. URL: https://eastasiaforum.org/2022/11/15/vietnam-climbs-the-chip-value-chain/ (дата обращения: 20.03.2026).

[16] The Investor // theinvestor.vn, 2024. [Электронный ресурс]. URL: https://theinvestor.vn/vietnam-has-174-fdi-projects-in-semiconductor-sector-minister-d13767.html (дата обращения: 20.03.2026).

[17] Fabless-производство – проектирование (разработка) и реализация аппаратных устройств и микроэлектроники, непосредственное изготовление которых передается специализированным производителям (сторонним заводам по производству полупроводников). (прим. авт.)

[18] UN Comtrade Database // comtradeplus.un.org, 2026. [Электронный ресурс]. URL: https://comtradeplus.un.org/ (дата обращения: 16.03.2026).