Теоретико-методологические основы оценки уровня и качества жизни населения в контексте экономической безопасности и цифровой трансформации

Введение. Исследование теоретико-методологических подходов к оценке уровня и качества жизни населения Северо-Кавказского федерального округа с учетом факторов экономической безопасности представляет значительный научный интерес в контексте необходимости разработки адаптированных инструментов регионального развития. Специфика СКФО, характеризующаяся сочетанием высокого демографического потенциала с хроническими проблемами безработицы, теневой экономики и дотационностью бюджетов, требует особых методик оценки, интегрирующих социальные и экономические параметры безопасности.

Научная разработанность темы отражена в работах российских исследователей – концептуальные основы оценки качества жизни разрабатывались А.И. Субетто, В.Н. Бобковым; вопросы экономической безопасности регионов исследовались в трудах В.К. Сенчагова, С.Ю. Глазьева; специфика социально-экономического развития СКФО анализировалась Р.С. Гаджиевым, М.М. Батчаевым.

Однако комплексный подход, объединяющий оценку качества жизни с параметрами экономической безопасности применительно к условиям Северного Кавказа, остается недостаточно разработанным, что определяет научную новизну и практическую значимость предлагаемого исследования.

Особую актуальность теме придает необходимость выработки практических рекомендаций для органов власти по снижению региональных диспропорций и предотвращению угроз устойчивому развитию. Разработка соответствующего методологического аппарата позволит не только диагностировать текущее состояние социально-экономической системы СКФО, но и прогнозировать последствия принимаемых управленческих решений при разработке документов стратегического развития территорий.

Цель: исследование теоретико-методологических основ оценки уровня и качества жизни населения Северо-Кавказского федерального округа, интегрирующей параметры экономической безопасности региона и социально-экономические последствия цифровой трансформации (Индустрия 4.0) для выработки стратегических рекомендаций по устойчивому развитию территории.

Для достижения цели реализуется следующие задачи:

– проанализировать существующие теоретические концепции и методологии оценки уровня и качества жизни населения;

– выявить и классифицировать ключевые факторы экономической безопасности (теневая занятость, безработица, дотационность) и технологические вызовы (цифровое неравенство, автоматизация труда), влияющие на качество жизни в СКФО;

– провести сравнительный мониторинг межрегиональной дифференциации показателей качества жизни субъектов СКФО и их сопоставление со среднероссийскими значениями (анализ доходов, ВРП, пенсий, доступности цифровых услуг);

– сформулировать практические рекомендации для органов власти по снижению региональных диспропорций, преодолению цифрового разрыва и повышению качества жизни в соответствии со Стратегией развития СКФО до 2030 года и Указом Президента РФ № 309.

Научная новизна: исследование заключается в разработке авторского подхода оценки качества жизни населения СКФО, которая впервые интегрирует традиционные параметры экономической безопасности региона (теневая занятость, дотационность) с социально-экономическими вызовами цифровой трансформации и Индустрии 4.0 (цифровое неравенство, технологическая безработица), что позволяет обосновать необходимость включения мер по сокращению цифрового разрыва в региональные программы развития как критического условия достижения национальных целей развития РФ до 2030 года.

Основная часть. Теоретико-методологические подходы к оценке уровня и качества жизни населения в работах Меньшиковой М.А., Коптевой К.В. четко разграничены категории «уровень жизни» (материальные блага) и «качество жизни» (многомерная удовлетворенность), что соответствует современным научным подходам, а также упоминание связи роста доходов с экологическими и социальными рисками отражает идеи Стиглица-Сена-Фитусси [14].

Надо отметить, что в методологической базе детально рассмотрен ИРЧП (индекс развития человеческого потенциала) как интегральный показатель, включая формулы расчета, который соответствует методике ПРООН, а также выделены задачи оценки уровня жизни (анализ дифференциации, влияние госполитики), что актуально для региональных исследований. Пробелы в теоретическом анализе заключаются в том, что отсутствует критики ИРЧП, то есть игнорирование экологического фактора и упрощенный учет образования (индекс не отражает качество обучения). Не рассмотрены индексы Better Life Index, Social Progress Index или свойственные региональные индексы для адаптации (например, для СКФО).

Субъективные характеристики уровня и качества жизни глубоко изучены и широко представлены в исследованиях и публикациях российских социологов.

Концепция социального качества (social quality), разработанная западноевропейскими исследователями [3].

В публикациях исследователей, представляющих различные научные школы и, прежде всего, научные школы Института социально-экономических проблем народонаселения РАН (ИСЭПН РАН) и Всероссийского центра уровня жизни (ВЦУЖ), декомпозиция уровня и качества жизни населения проведена (рис.1) [2].

Рисунок 1. Декомпозиция уровня и качества жизни населения проведена по следующим основным сферам их формирования

Источник: составлено автором.

Эти компоненты формирования уровня и качества жизни измеряются и оцениваются объективными и субъективными показателями, то есть индикаторами и индексами [3].

В международном сообществе используют разные интегральные показатели для измерения уровня и качества жизни. Показатель «Индекс человеческого развития» (ИЧР) в обобщенном виде количественно характеризует здоровье, образованность и доходы с учетом неравенства, в т. ч. гендерного неравенства и индекса многомерной бедности [5].

Отметим, что на сегодня среди исследователей нет единого научного подхода к оценке КТЖ/КЗ.

Проблема методологической оценки качества жизни населения в контексте обеспечения экономической безопасности региона приобретает особую значимость в условиях современных вызовов социально-экономического развития. В научном дискурсе данная проблематика рассматривается через призму диалектического взаимодействия макроэкономической стабильности и социального благополучия территориальных систем.

Теоретико-методологические основания исследования восходят к фундаментальным работам классиков политической экономии (Т. Гоббс, Д. Локк) и находят развитие в современных концепциях экономической безопасности (В.К. Сенчагов, С.Ю. Глазьев). Особое значение приобретают труды, посвященные пространственному развитию (Ф. Перру, Дж. Фридман) и региональной экономической безопасности (А.И. Татаркин, Л.И. Абалкин).

Эмпирические исследования выявляют существенную региональную дифференциацию показателей качества жизни, где коэффициент фондов в отдельных субъектах РФ превышает критический порог в 10 раз. Это актуализирует необходимость разработки комплексной системы индикаторов, интегрирующей: объективные статистические параметры (методики С.А. Айвазяна, В.В. Косова), субъективные оценки благополучия, параметры экономической устойчивости.

Современная парадигма исследования требует учета: эффектов пространственной поляризации (теория «центр-периферия») [15], «Диффузия инноваций») [16], теория эффекта городской агломерации [17].

Недостаточная разработанность методик, адаптированных к специфике депрессивных регионов (в частности СКФО), определяет научную новизну исследования.

Влияние революции 4.0. на качество трудовой жизни и общество: возможности и угрозы

Международная организация труда (МОТ) в преддверии своего 100-летия (отмечаемого в 2019 году) в 2015 году опубликовала доклад «Будущее сферы труда» Такие явления широко отражаются и в России.

Различия между работниками в соответствии с теорией «человеческого капитала» [18], сигнальной теорией [19] и другие понимаются как следствие их различных способностей и навыков.

Фундаментальной научной проблемой являются пробелы в теории и методологии определения положительных и отрицательных последствий влияния революции 4.0. на качество трудовой жизни и общество, отсутствие целостной системы индикаторов оценки данного влияния, необходимых для оперативного его мониторинга и прогнозирования [3].

Революция 4.0. оказывает влияние на производство, труд и коммуникации в обществе – робототехника [11], интернет вещей [7], Big data [4], облачные вычисления [10], IT-технологии [13], IT-безопасность [6], 3D-печать [20], имитационное моделирование [8], интеллектуальные материалы [21].

Основные угрозы, обуславливаемые революцией 4.0.

1. Широкое распространение неустойчивой занятости.

2. Угроза огромных масштабов безработицы, за счет повышения технологической эффективности компании наращивают совокупную капитализацию и выручку, одновременно сокращая штат сотрудников.

3. Размывается ключевая социальная функция труда: помимо обеспечения средств к существованию, он традиционно способствовал включению человека в общество и раскрытию его потенциала. Яркий пример – рост удалённой работы. Согласно данным МОТ, до 18% рабочих мест могут быть переведены в дистанционный формат (в странах с низким доходом – 12–13%, в развитых – около 25%). Это в 6 раз больше, чем до пандемии [22]. Таким образом, рыночный капитализм трансформироваться в дистантный капитализм [23].

4. Человечество сталкивается с угрозами со стороны ИИ, который становится заложником стихийных рыночных механизмов. Его развитие движется не в интересах общества, а под давлением конкурирующих корпораций, политических амбиций и безудержного капиталистического потребления [24].

Справиться с вызовами современности представляется через: точечную нейтрализацию перекосов на рынке труда; грамотную макроэкономическую политику, инвестиции в науку и знания; создание условий для высокотехнологичной занятости; модернизацию социальных институтов.

Россия только вступает на путь трансформации трудовой сферы в эпоху 4.0. Среди первых шагов – борьба с цифровым неравенством. Как предусмотрено госпрограммой «Информационное общество», особый упор делается на обучение граждан востребованным цифровым навыкам, в том числе в системе госслужбы [9].

Влияние цифровизации и цифрового неравенства на качество жизни

Безусловно, внимание российского государства к цифровизации способствовало росту доступности цифровых информационных ресурсов. Можно констатировать положительную динамику в преодолении неравного доступа к ИКТ и Интернет (рис.1).

Рисунок 2. Доступа к сети интернет в домашних хозяйствах 2010-2023 гг.

(в процентах от общего числа домашних хозяйств) [1]

Из графика видно, что в России показатели – интернет и широкополосный интернет демонстрируют постоянное увеличение за весь период наблюдения. В целом, использование Интернета растёт более медленными темпами, чем использование Широкополосного интернета.

К 2023 году динамика использования Интернета вырос до 87,9%, что соответствует росту на 39,5 процентных пунктов за 13 лет, а Широкополосный интернет вырос до 87,3%, что соответствует росту на 30,8 процентных пунктов за указанный период.

За последние 13 лет наблюдался значительный рост доли населения, имеющего доступ к Интернету (90%). Это связано с улучшением инфраструктуры, снижением стоимости оборудования и услуг, а также доступность Интернета.

Эмпирические исследования подтверждают, что процесс цифровой трансформации социально-экономических систем сопровождается усилением стратификации. В период пандемии COVID-19 (2019-2021 гг.) наблюдалась выраженная корреляция между уровнем цифровой компетентности и устойчивостью занятости. При этом субъекты с развитыми ИКТ-навыками не только минимизировали экономические риски, но и получили дополнительные преимущества в высокодоходных секторах, таких как IT-индустрия и другие технологически интенсивные отрасли.

Социальные последствия цифровизации оказались противоречивыми: если для одних она стала трамплином к новым доходам (особенно в IT и смежных отраслях), то для других – причиной потери работы и снижения уровня жизни. Пандемийный кризис 2020 года стал основным фактором, усугубившего социальное неравенство, сделав технологические навыки новым критерием экономического успеха.

Современные исследования свидетельствуют о нарастающей поляризации в сфере занятости, что приводит к углублению социально-экономической асимметрии между тремя ключевыми группами: потребителями интеллектуальных продуктов и технологических решений, их разработчиками и социальными слоями, исключенными из цифровой экономики в силу различных ограничений. Прогнозируется, что при сохранении текущих тенденций к увеличению цифрового разрыва [1].

Актуальным представляется исследование вопроса о включении мер по сокращению цифрового неравенства в российскую модель цифровой трансформации. Следует отметить, что цифровая трансформация обозначена в качестве одной из 5 ключевых национальных целей развития Российской Федерации, что закреплено Указом Президента Российской Федерации от 07.05.2024 № 309 «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года и на перспективу до 2036 года».

Инструментарий и эмпирическая база мониторинга межрегиональной дифференциации основных показателей качества жизни населения

Мониторинговые исследования в части межрегиональной дифференциации проводятся на основе следующих показателей и индикаторов (табл.1).

Таблица 1. Неравенство показателей и индикаторов уровня и качества жизни населения регионов России, 2024 г. [3]

Разрыв между столицей и менее развитыми регионами (коэффициент дифференциации) на 24%, прежде всего, связано с концентрацией финансовых, образовательных и медицинских ресурсов в Москве, тогда как Тыва страдает от низких доходов, слабой инфраструктуры и оттока населения.

Разница в 13 лет ожидаемой продолжительности жизни обусловлена высокой смертностью на Чукотке из-за сурового климата, алкоголизма и дефицита медицины, когда в Ингушетии традиционный здоровый образ жизни и крепкие семейные связи способствует повышению данного показателя.

Крайне высокие доходы в Ямало-Ненецком АО, в первую очередь, связаны из-за концентрации нефтегазовых доходов определенной группы населения, а в Карачаево-Черкесии и Крыму разрыв меньше, но это обусловлено с низким уровнем жизни в целом.

Главный драйвер неравенства – сырьевая экономика. Регионы с нефтью/газом (ЯНАО, НАО) богаты, но имеют высокое социальное расслоение.

Наименее развитые регионы – Северный Кавказ (Ингушетия, Тыва) и депрессивные области Дальнего Востока (Чукотка).

Россия в целом демонстрирует более успешное развитие экономики при определенных внешних и внутренних шоков, что проявляется в более высоких значениях и более быстрых темпах роста всех трех показателей: доходов населения, зарплат работников и размера пенсий. Это требует дальнейшего внимания к вопросам регионального развития и социальной политики в СКФО, а также принятия мер для сокращения экономического разрыва между регионом и остальной частью страны.

СКФО отстаёт от общероссийских показателей, особенно в части роста зарплат и пенсий (рис.3).

Рисунок 3. Изменение основных видов денежных доходов населения

Регионов СКФО и России в период 2015-2024 гг.

Источник: составлено автором.

По анализу графика видим, что средние доходы населения России за период с 2015 (30 140 руб.) года по 2024 год (98 980,6 руб.) выросли более чем в 2,28 раза, когда за этот же период с 22 368 рублей по 59 825 рублей, то есть средние доходы населения СКФО выросли примерно в 1,67 раза.

За период с 2015 по 2024 год средние доходы населения как в России, так и в СКФО значительно увеличились.

Темпы роста выше в России в целом (228%) по сравнению с СКФО (167%), что указывает на более динамичное развитие экономики страны в целом.

Средняя зарплата работников организаций в России выросла значительно быстрее, чем в СКФО. Это может быть связано с более высоким уровнем развития промышленности, бизнеса и трудового рынка в стране в целом по сравнению с регионом.

Средний размер назначенных пенсий в России с 12 098,1 рублей по 19 609 рублей показывает увеличение на 62% за указанный период, когда по СКФО данный показатель за тот же период увеличился на 52%.

Рост среднего размера назначенных пенсий наблюдается как в России, так и в СКФО, но темпы роста невысокие по сравнению с другими показателями.

Среди получателей пенсии преобладает доля получателей пенсии по старости – в 2020 г. она составила 83,5%.

Надо отметить, что средние доходы, средний размер пенсий и средняя зарплата как в России и СКФО имеют высокую корреляцию (0,98). Данное обстоятельство подтверждает, что социально-экономическое благополучие СКФО тесно связано с общероссийскими тенденциями.

Средний показатель по России демонстрирует чуть более значительный рост пенсий (62%) по сравнению с СКФО (52%), хотя они находятся на относительно низком уровне роста.

Существенное отставание в росте пенсий в СКФО требует особого внимания, так как это может свидетельствовать о проблемах в пенсионной системе региона.

Рисунок 4. Изменение основных видов денежных доходов населения

регионов СКФО за 2025 гг.

Источник: составлено автором

Из графика видно, что в 2024 году среднероссийские показатели – средние доходы (59 825 руб.), средний размер пенсий (19 609 руб.) и средняя зарплата (83 280,7 руб.) не достигаются ни в одном регионе СКФО.

Существуют значительные различия в уровне экономического развития между регионами СКФО. В регионах с развитой промышленностью и высоким уровнем инвестиций (например, Ставропольский край, РСО-Алания) наблюдаются более высокие показатели средней заработной платы и доходов населения.

Регионы с менее развитой экономикой (например, Республика Ингушетия) имеют более низкие показатели.

Рисунок 5. Регионы СКФО со значениями подушевого ВРП выше уровня показателя в целом по стране, 2025 г., долл. по ППС

Источник: составлено автором

График показывает, что уровень экономического благосостояния населения сильно различается между регионами России. Для достижения более равномерного развития необходимо учитывать специфику каждого региона и принимать целенаправленные меры по улучшению условий жизни населения через развитие экономики, социальной инфраструктуры и человеческого капитала.

Общероссийский показатель (39 885,74 долларов) значительно выше, чем в большинстве регионов СКФО, что указывает на существенное экономическое неравенство между средними значениями по России и Северного Кавказа.

СКФО в целом (13 068,54 долларов) отстает от среднероссийского уровня более чем в 3 раза, что подчеркивает экономическую отсталость региона.

За счет более развитой промышленности, сельского хозяйства и транспортной инфраструктуры в СКФО лидирует Ставропольский край (17 384,06 долларов), а самый низкий уровень – Республика Ингушетия (6 824,11 долларов), который объясняется высокой безработицей, слабой промышленностью и зависимостью от федеральных субсидий.

Стратегия социально-экономического развития СКФО на период до 2030 года содержит важные аспекты, включая улучшение качества жизни населения [12]. Проведём анализ ключевых направлений части программы (табл.2).

Таблица 2. Анализ программы развития СКФО до 2030 года с позиции качества жизни населения

Демографический потенциал СКФО сохраняется за счет высокой рождаемости, но требует системной поддержки в виде повышения качества медицинских услуг, борьбы с младенческой смертностью и улучшения условий жизни. Программа отображает реалистичные цели по продлению жизни и развитию здравоохранения, которые могут стать для улучшения качества жизни населения.

Надо отметить, что неформальная занятость и высокая безработица остаются ключевыми проблемами рынка труда в СКФО. Программа направлена ​​на решение этих проблем посредством легализации занятости, создания новых рабочих мест и развития предпринимательства. Однако необходимы более осторожные меры по переобучению населения, сохранению инвестиционного климата и поддержке молодежной активности.

СКФО сталкивается с проблемами доступности и качества социальных услуг, особенно в сельской местности. Программа предусматривает масштабную модернизацию социальной сферы, что может повысить качество жизни. Однако важно обеспечить выполнение целевых показателей (например, ликвидацию дополнительных смен в школах) и сосредоточиться на улучшении условий жизни в атмосферных зонах.

Экономическое развитие СКФО напрямую связано с улучшением качества жизни населения. Программа уделяет внимание развитию АПК, туризму и транспортному бизнесу как основным источникам роста доходов. Однако для достижения целевых показателей необходимо решать вопросы налоговой политики, снижать нагрузку на бюджет и развивать инфраструктуру среднего и малого бизнеса.

При этом туризм имеет потенциал для повышения качества жизни населения СКФО, особенно за счет создания новых рабочих мест и роста доходов. Однако нынешний уровень развития науки не позволяет эффективно использовать этот потенциал, но его использование требует масштабных инвестиций в инфраструктуру и маркетинг.

Программа развития СКФО до 2030 года содержит комплексный подход к обеспечению в том числе высокого качества жизни населения, включая демографические, социальные, экономические и инфраструктурные меры. Она имеет специфику региона и ставит амбициозные, но, на наш взгляд, реалистичные цели. Однако успех реализации зависит от последовательного выполнения мероприятий, прозрачности финансирования и активного участия на всех уровнях власти и в отдельных секторах.

Заключение. Таким образом, уточнение теоретико-методологических основ изучения уровня и качества жизни населения, позволили автору обосновать ряд научных положений:

1. Компоненты и показатели УиКЖ, представленные автором, сопряжены с Указом Президента Российской Федерации от 07.05.2024 № 309 «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года и на перспективу до 2036 года», определившим цели и задачи государственной политики в области обеспечения национальной безопасности и устойчивого развития России на долгосрочную перспективу.

2. Системные взаимозависимости между технологическими изменениями Четвертой промышленной революции, эволюцией трудовых отношений и социальной динамикой формируют масштабные вызовы современности. Данная проблематика требует углубленного научного исследования, направленного не только на объяснение наблюдаемых процессов, но и на разработку методологических оснований для регуляции стихийных преобразований в сфере труда и социальных отношений.

3. Цифровая трансформация представляет собой существенный социальный вызов, характеризующийся диалектическим сочетанием инновационного потенциала и деструктивного воздействия на сложившиеся социальные структуры. Исторический анализ промышленных революций демонстрирует устойчивую закономерность: первоначальная фаза неизбежно сопровождается феноменом технологической безработицы, тогда как позитивные эффекты проявляются лишь на последующих этапах, по мере адаптации образовательных институтов и систем занятости к новым технологическим реалиям.

4. Исследование текущей модели цифровизации в России позволяет констатировать ее выраженную технологическую детерминированность. Требуется концептуальное дополнение Единого плана по реализации национальных целей развития (2024-2030 гг.) специальным блоком мер по преодолению цифрового разрыва, подкрепленным системой измеримых индикаторов с четко определенными целевыми параметрами.

5. Эмпирические данные свидетельствуют, что пандемический кризис 2020-2022 гг. значительно ускорил процессы модернизации сферы труда.

[1] Признанный международный термин «digital divide» переводят на русский язык, как «цифровое неравенство», так и «цифровой разрыв» т.е. оба варианты синонимичны