Экономические риски, связанные с ужесточением внешнего и внутреннего экологического регулирования в 2026 году (на примере Иркутской области)

Введение

В 2026 г. предприятия-экспорты Иркутской области подвергнуться испытанию, обусловленному новыми механизмами экологического регулирования. Во-первых, это механизм трансграничного углеродного регулирования Европейского союза (EU CBAM) начинающий свою полноценную работу в январе 2026 г. Во-вторых, — это Федеральный закон от 15.12.2025 № 482-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «Об охране озера Байкал» и отдельные законодательные акты Российской Федерации», который вводит ужесточенные нормы экологического контроля и требования к онлайн-мониторингу в центральной экологической зоне Байкальской природной территории с 1 марта 2026 г.

Причины появления подобного рода регулирования были рассмотрены в работах Русецкой Г., Ведерниковой Т. [1], Гусевой Г., Рыбаковой К., Щегловой А. [2], Шампурова И. [3]. Проблемы влияния трансграничного углеродного регулирования на международную торговлю в целом и Россию в частности исследовались такими учеными, как Вотинов А., Лазарян С., Радионов С., Судаков С. [4, 5], Варнавский В. [6]. Воздействие парниковых выбросов на экономику России были освещено в статьях Макарова И., Чернокульского А. [7], Новиковой Н. [8], Глазыриной И. [9], Сафонова Г. [10], Борковой Е. [11] и др. Оценка же воздействия этих нововведений на уровне отдельного региона практически не проводилась, что обуславливает актуальности темы настоящей работы. Данная статья представляет собой попытку оценить угрозы прямых и косвенных потерь экономики Иркутской области, связанных с данными мерами.

Основная часть

Экономика Иркутской области прошла через серию глубоких структурных трансформаций. Период 2021-2025 гг. характеризуется переходом от восстановления после пандемийного кризиса к адаптации в условиях санкционного давления и изменений глобальных экологических регламентов.

Развитие регионального экспорта в период 2021-2025 гг. можно разделить на три ключевых этапа:

1. 2021-2022 гг.: В 2021 г. экспорт составил $8,4 млрд (рост на 46,6% к 2020 г.), что было обусловлено преимущественно благоприятной конъюнктурой мировых цен на сырье при фактическом снижении физических объемов отгрузок [12].

2. 2023-2024 гг.: Произошло снижение стоимостных объемов до $7,8 млрд в 2024 г., вызванное логистическими ограничениями и санкциями США и Великобритании на российские металлы.

3. 2025 г.-н.в.: По итогам 2025 г. объем экспорта восстановился до $8,5 млрд. Важным качественным индикатором стало увеличение доли несырьевого неэнергетического экспорта (ННЭ), которая к концу 2025 г. стабилизировалась на уровне 56-59,5%. Важным показателем устойчивости в этому году стал рекордный рост экспорта сельскохозяйственной продукции. За отчетный период предприятия региона поставили агропромышленных товаров на сумму 39,8 млн долл. США в текущих ценах, что в 2,5 раза больше показателей аналогичного периода 2024 г. [13].

Таблица 1

Общие макроэкономические показатели экспорта региона (2021-2025)

Анализ данных таблицы 1 указывает на то, что после спада 2023-2024 гг., вызванного логистической перестройкой и санкционными ограничениями на металлы, 2025 г. экспорт из Иркутской области продемонстрировал уверенное восстановление. Рост физических объемов до 18,3 млн тонн при умеренном росте выручки говорит о повышении эффективности логистических цепочек через Восточный полигон. При этом качественно изменилась структура экспорта. Доля сырьевых товаров снизилась,

Регион прошел путь от сырьевого профиля до формирования диверсифицированной структуры с акцентом на продукцию с высокой добавленной стоимостью. Далее мы анализируем динамику изменений экспортного профиля, начиная с базисного 2020 г. и заканчивая прогнозными и текущими показателями 2025 г. 2022 г. стал точкой перелома для экономики региона, тогда произошел пик общего стоимостного объема экспорта. Изменение структуры экспорта показано в таблице 2.

Таблица 2

Отраслевая структура экспорта Иркутской области, %

Данные изменения обусловлены, во-первых, реализацией национального проекта «Международная кооперация и экспорт», который обеспечил финансовую поддержку предприятиям при транспортировке продукции), во-вторых, в условиях санкционных ограничений на экспорт сырья произошла вынужденная диверсификация. Ограничения на вывоз необработанного леса и сложности с продажей нефти на западе стимулировали инвестиции в глубокую переработку внутри региона. В-третьих, произошел качественный сдвиг в отраслевой структуре экономики региона.

Основные страны-партнеры региона по экспорту представлены таблицей 2.

Таблица 3

Структура экспорта по ключевым странам-партнерам (2021–2025 гг.), %

По результатам анализа представленных в таблице 3 данных, отчетливо прослеживается переориентация экспортных потоков Иркутской области. Ключевым партнером стал Китай, чья доля в совокупном объеме регионального экспорта возросла с 45,6% в 2021 г. до 78,5% по итогам 2025 г. Параллельно наблюдается практически полная нивелировка торговых отношений с западными странами. В качестве частичной компенсации утраченных рынков сбыта регион интенсифицировал торговые контакты с государствами Ближнего Востока и СНГ, в частности, доля Саудовской Аравии увеличилась до 3,2%, а Казахстана — до 2,9%.

Таким образом, к началу 2026 г. регион сформировал новую экспортную модель. Однако именно эта высокая степень зависимости от единственного макрорегионального партнера в совокупности с доминированием энергоемких отраслей промышленности формируют базис для критических уязвимостей.

Вступающие в силу механизмы регулирования — европейский EU CBAM и ужесточенные нормы экологического контроля согласно Федеральному закону №482-ФЗ — создают шок для экономики региона. Несмотря на минимальную долю прямого экспорта в страны ЕС, глобальная декарбонизация неизбежно затронет азиатские рынки. Страны АТР, стремясь сохранить конкурентоспособность собственной продукции на европейском рынке, будут вынуждены транслировать углеродные требования по всей цепочке поставок, применяя систему углеродных дисконтов к российским экспортерам. Это, накладываясь на резкий рост внутренних капитальных затрат предприятий (CAPEX), обусловленный необходимостью интеграции систем онлайн-мониторинга в центральной экологической зоне Байкальской природной территории, ставит под угрозу рентабельность ключевых отраслей области.

Первоначальный охват CBAM включает алюминий, железо, сталь, цемент, удобрения, электроэнергию и водород. Механизм требует от импортеров покупки сертификатов CBAM, стоимость которых привязана к еженедельным средним ценам аукционов квот системы торговли выбросами парниковых газов в Европейском Союзе (EU ETS). Важным аспектом является постепенная отмена бесплатных квот для европейских производителей, которая начнется в 2026 г. и завершится к 2034 г. Это означает, что финансовая нагрузка на импортеров будет возрастать пропорционально сокращению бесплатных квот в ЕС.

Помимо основных материалов, Европейская комиссия предложила расширить сферу действия механизма на 180 видов готовой продукции, содержащих алюминий и сталь. Это решение направлено на предотвращение «углеродной утечки» на более поздних этапах производственной цепочки. Для Иркутской области это означает, что даже если алюминий не будет поставляется в ЕС напрямую, то страны-посредники, такие как Китай или Турция, переложат часть углеродных издержек на экспортеров региона.

Таблица 4

Прогнозные параметры стоимости углеродного регулирования в ЕС на период 2026-2030 гг.

Таблица 4 показывает, что ужесточение экологических целей ЕС неизбежно приведет к дефициту квот и росту цен. К тому же Иркутская область может оказаться в ситуации, когда к предприятиям-экспортерам будут применены дефолтные значения выбросов, которые устанавливаются на уровне худших 10% производителей соответствующей страны или региона.

Алюминиевая отрасль Иркутской области является наиболее чувствительной к введению CBAM. Несмотря на использование гидроэнергетики Сибири, что потенциально обеспечивает низкий углеродный след, отсутствие международно признанной системы верификации и прямой связи с европейскими регуляторами в текущих условиях нивелирует это преимущество.

По оценкам экспертов, к 2026 г. реализация CBAM увеличит углеродные издержки на производство алюминия в европейском регионе на $20–50 на тонну. В то же время Китай планирует включить электролитический алюминий в свою национальную систему торговли квотами (China ETS) к 2027 г. [17].

Хотя CBAM на первом этапе учитывает преимущественно прямые выбросы, Европейская комиссия оставляет за собой право расширить расчет на косвенные выбросы, что увеличит размер выплат для производителей с высоким энергопотреблением.

Таблица 4

Оценка роста себестоимости алюминия из-за CBAM и углеродных дисконтов (долл. за тонну)

Учитывая, что совокупное производство алюминия в регионе превышает 1 млн тонн в год, ежегодные потери только по этой статье к 2030 г. могут составить от $115 млн до $450 млн в зависимости от жесткости применения методик расчета выбросов импортерами.

Лесохимический комплекс региона, ядром которого являются активы Группы «Илим» в Братске и Усть-Илимске, также находится в зоне риска. Группа «Илим» в 2025 г. достигла объема производства в 4 млн тонн продукции, при этом более 80% экспорта направляется в Китай. Хотя целлюлоза изначально не вошла в список CBAM, она рассматривается как приоритетный кандидат на включение в расширенный перечень к 2028 г. наряду с органическими химикатами и полимерами. Для лесохимических предприятий Иркутской области это создает две волны рисков:

· Прямые платежи (с 2028 г.): При включении в CBAM целлюлоза столкнется с необходимостью оплаты встроенных выбросов, которые в процессе сульфатной варки остаются значительными.

· Экологическое давление в КНР: Китай активно ужесточает требования к импортируемому сырью в рамках своей стратегии «двойного углерода» (пик к 2030 г., нейтральность к 2060 г.).

В 2023 г. экспорт Группы «Илим» в КНР составил рекордные 2,05 млн тонн, а к 2025 г. планировалось увеличение до 2,4 млн тонн. Однако замедление темпов роста торговли с Китаем в 2024–2025 гг. и переход к снижению в стоимостном выражении указывают на насыщение рынка и усиление ценового давления. Инерционный сценарий может привести к потере до 15% маржинальности экспортных контрактов к 2030 г.

Федеральный закон от 15.12.2025 г. № 482-ФЗ устанавливает жесткие ограничения на экономическую деятельность в центральной экологической зоне Байкальской природной территории.

Ключевым обременением для предприятий становится обязательное внедрение систем автоматического контроля выбросов (САКВ) и онлайн-мониторинга. Эти системы должны обеспечивать непрерывную передачу данных в государственные органы надзора.

Таблица 5

Оценка затрат на внедрение и эксплуатацию систем автоматического контроля (САКВ)

Для крупных промышленных предприятий региона, имеющих десятки источников выбросов, совокупные инвестиции в экологический комплаенс в 2026–2027 гг. могут превысить 10-12 млрд руб. Эти затраты не приводят к росту производительности, а лишь выступают «налогом на право деятельности», что снижает инвестиционный потенциал для глубокой модернизации.

Закон №482-ФЗ запрещает создание новых особых экономических зон в центральной экологической зоне и устанавливает строгие требования к государственной экологической экспертизе для любой реконструкции объектов капитального строительства. Это создает барьер для расширения производства и внедрения новых технологий, что в условиях глобальной конкуренции равносильно постепенной деградации производственной базы.

Снижение рентабельности производства в условиях углеродного регулирования вынуждает компании оптимизировать издержки. В 2024 г. РУСАЛ уже объявлял о программе оптимизации мощностей со сокращением производства на 250 тыс. тонн (около 6% годового объема) на фоне роста цен на сырье [20]. Дальнейшее давление может привести к консервации наименее эффективных производственных линий (старые электролизеры на БрАЗе), сокращению штатной численности персонала (в отрасли занято более 40 000 чел. в регионе, снижению реальных заработных плат вследствие отмены стимулирующих выплат.

Китай остается главным и практически единственным масштабным рынком сбыта, что позволяет ему диктовать условия. В 2025 г. торговый оборот РФ и КНР начал демонстрировать признаки охлаждения: рост замедлился до 2% в 2024 г. и перешел в снижение в 2025 г.

Факторы давления со стороны Китая:

1. КНР увеличивает импорт алюминия из Индонезии и стран Персидского залива, где вводятся новые мощности с современным экологическим контролем [21].

2. Президент КНР Си Цзиньпин подтвердил цели по достижению пика выбросов к 2030 г., что включает жесткие лимиты на энергоемкое производство внутри страны и аналогичные требования к импорту [22].

3. Пропускная способность Восточного полигона остается сдерживающим фактором, что в условиях снижения мировых цен на сырье делает экспорт низкомаржинальной продукции экономически нецелесообразным.

Инерционный сценарий в отношениях с Китаем может привести к тому, что Иркутская область превращается в поставщика «углеродно-грязного» сырья с максимальным дисконтом, в то время как добавленная стоимость и «зеленые» преференции остаются в юрисдикции КНР.

Выводы

1. В случае сохранения инерционного сценария ежегодные потери экспортеров алюминия и лесохимической продукции к 2030 г. могут достигнуть $1,0–1,2 млрд;

2. В результате вступления в силу Федерального закона от 15.12.2025 № 482-ФЗ Обязательные капитальные вложения в экологический мониторинг составят не менее 10 млрд руб. в ближайшие три года;

3. Доля Китая в экспорте (78,5%) при отсутствии экологической модернизации превращается из фактора стабильности в фактор стратегической уязвимости;

4. Рентабельность производства первичного алюминия и товарной целлюлозы может сократиться на 15-20%, что поставит под вопрос жизнеспособность ряда производственных площадок.

5. Вследствие этого для Иркутской области необходим переход от политики пассивной адаптации к стратегии активной технологической трансформации. В противном случае регион рискует не только финансовыми потерями, но и долгосрочной утратой промышленного потенциала, накопленного за предыдущие десятилетия. Экологическое регулирование — это не временное затруднение, а новая константа глобальной торговли, игнорирование которой в рамках инерционного сценария ведет к неизбежным и масштабным экономическим убыткам.