Современная система глобального управления: тенденции, вызовы, внешнеэкономическая безопасность национальной экономики

Введение

Расширение и углубление мирового сотрудничества, рост взаимозависимости государств и общих транснациональных проблем (экологических, экономических, социальных) требует координации действий и регулирования, что привело к появлению глобального управления. В современной научной литературе под глобальным управлением, в общем виде, понимается «формирующаяся на межгосударственном и транснациональном уровнях многоуровневая система институтов, принципов и норм международного и наднационального регулирования взаимодействий государств, а также негосударственных экономических и международно-политических субъектов, чьи сферы и пространства деятельности имеют глобальное социально-экономическое и политическое измерение» [1, с. 9]. Таким образом, понятие глобального управления отражает совместную деятельность различных транснациональных субъектов, направленную на согласованное решение проблем, затрагивающих более чем одно государство или регион.

Развитие глобального управления происходило в виде постепенного процесса, где каждый этап соответствовал изменению характера глобальных проблем и степени взаимозависимости стран, а также эволюции форм взаимодействия между государствами и негосударственными субъектами для их решения. На разных этапах менялись потребности в координации и механизмах регулирования, возникала необходимость в разработке новых норм и институтов для управления транснациональными процессами.

Современная модель глобального развития переживает глубокий кризис. Ее сменяет модель регионализации с образованием нескольких центров силы, крупнейшие из которых – США и Китай. Изменение баланса сил усиливает конфронтацию между ведущими странами в геополитической, военной и экономической сферах.

Механизмы глобального регулирования больше не работают эффективно. Несмотря на существенный вклад ООН, специализированных учреждений ООН (например, МВФ) и иных международных институтов (например, ВТО) в решение глобальных проблем в настоящее время наблюдается ослабевание их влияния и значения в контексте глобального управления и регулирования. Это выражается в неэффективности (ненадлежащем) исполнении обязательств, недемократичности и отсутствии многосторонности, бюрократизме и сложности в согласовании новых правил и разрешении конфликтов. Главным образом подчеркивается низкая степень адаптации международных организаций к возникающим вызовам (от региональных конфликтов до усиления односторонних подходов международной политики), в связи с чем возникает запрос на реформу системы глобального управления.

Для современного этапа глобального управления характерны следующие тенденции и вызовы:

1. Формирование новой архитектуры и правил мироустройства, становление новых центров силы. Анализ современного глобального политического и экономического развития свидетельствует о том, что сложившаяся система не отвечает интересам мирового большинства, а силы, претендующие на монополию в определении мироустройства, не справляются с этой задачей. В связи с этим международное сообщество сталкивается с вызовом, связанным с необходимостью нахождения путей решения накопившихся системных глобальных проблем [2].

В этих условиях закладывается новая многополярная мировая архитектура. Наблюдается тенденция перехода от западной модели мирового устройства к новой системе межгосударственных экономических и политических отношений, основанных на свободном и равноправном сотрудничестве между странами, взаимной выгоде, добровольности и гармонии, не допускающих экономической монополии и ее использования для достижения гегемонии.

Происходят изменения в глобальной динамике власти, где развивающиеся экономики, такие как Китай, Индия, Бразилия и другие играют все более важную роль в мировой экономике. Формирование новых точек роста происходит на фоне уверенного роста их экономик. Подъем Глобального Юга – один из главных мегатрендов современных международных отношений. В настоящее время на страны Глобального Юга приходится больше чем 40 % мирового ВВП. Они составляют 4/5 глобального роста и уже активно принимают участие в поддержании международного мира и развитии системы глобального управления [3].

Процессы формирования многополярного мира также происходят одновременно с развитием институциональной многосторонности, связанной с многочисленными возможностями для применения новых форматов многостороннего сотрудничества, которые уже достаточно эффективны (АСЕАН, ШОС, БРИКС).

Формирование новой архитектуры и правил мироустройства наряду с новыми возможностями сопровождается вызовами для стран, прежде всего, связанными с перераспределением военно-политического и экономического влияния, военной эскалацией и угрозами международной безопасности.

В течение следующих нескольких десятилетий растущая геостратегическая напряженность в области торговли, прав интеллектуальной собственности, технологий и цепочек поставок может привести к дальнейшему росту протекционизма и обострению конкуренции между великими державами.

В ответ на эти вызовы в международной среде рассматриваются вопросы переформатирования деятельности нынешних международных организаций и появления новых межгосударственных структур, а также выдвигается ряд глобальных инициатив. В частности, инициативы Китая по глобальному развитию, глобальной безопасности, глобальной цивилизации и глобальному управлению.

2. Регионализация и развитие новых механизмов экономического сотрудничества. Кризис системы принятии общих решений на глобальном уровне активизировал формирование региональных и трансрегиональных механизмов экономической интеграции и взаимодействия в различных сферах, создание разноформатных партнерств для решения общих проблем [4].

Как результат – наблюдается рост региональных торговых соглашений, развитие новых, нетрадиционных форм стратегического торгового партнерства (например, Соглашение о цифровом партнерстве между Кореей и Сингапуром, КСДПА; Соглашение о партнерстве в области цифровой экономики, DEPA и др.), что открывает новые возможности для стимулирования торговли в долгосрочной перспективе.

Создаются и укрепляются экономические и политические союзы внутри регионов, которые становятся более самостоятельными субъектами на международной арене. Яркий пример – ШОС и БРИКС. В будущем несущий каркас новой мировой архитектуры, помимо БРИКС и ШОС, могут дополнить и другие региональные объединения Глобального Юга и Востока: АСЕАН, МЕРКОСУР, Африканский Союз, Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива, Лига арабских государств, Организация исламского сотрудничества и др. [5]. Формируется Большое Евразийское партнерство с участием ЕАЭС, а также Китая, Индии, Пакистана, Ирана, партнеров по СНГ и иных заинтересованных государств, объединений [6].

В силу общей логики наметившейся тенденции на регионализацию нельзя исключать появление в перспективе взаимоприемлемого механизма гибкой координации между рассматриваемыми структурами, создание новых инструментов управления, которые могут стать реальной альтернативой (дополнением) стремительно теряющим, свой прежний вес традиционным институтам ООН.

Наряду с этим, регионализация может привести к фрагментации мира на макрорегионы и формированию иерархической системы, дисбалансам в уровне развития отдельных территорий и народов, сложностям в управлении из-за асинхронности развития экономик и политики.

3. Угрозы глобальной и региональной безопасности. На фоне продолжающегося снижения авторитета и эффективности работы многосторонних институтов в последние годы повысилась непредсказуемость использования военной силы на международной арене. Возникла опасность милитаризации киберпространства и космоса. Наметилась тенденция к ослаблению стратегической стабильности в связи с продолжающейся деградацией системы контроля над вооружениями. Войны приобретают гибридный характер, состоящий из различного рода переплетений войн (экономических, политических, информационных, финансовых, психологических и др.). Вызовы глобальной безопасности усугубляются локальными региональными проблемами: международный терроризм, распространение радикальных идей; неразрешенные территориальные конфликты; потенциальные межэтнические и межконфессиональные кризисы и др. [6].

Неблагоприятная геополитическая обстановка также становится катализатором значительных колебаний на глобальных рынках, приводя к ужесточению финансовых условий и снижению экономической активности. Такие потрясения, как войны, дипломатическая напряженность или терроризм дестабилизируют трансграничную торговлю и инвестиции. Они могут нарушать цепочки поставок и способствовать усилению финансовой фрагментации, ограничивая диверсификацию международных инвестиций.

4. Растущая значимость негосударственных субъектов в глобальном управлении. Прослеживается тенденция повышения инклюзивности формируемой институциональной структуры глобального управления, которая помимо отношений между государствами охватывает деловой сектор,

иных негосударственных субъектов, включая транснациональные корпорации, НПО и организации гражданского общества. Как показывает практика, в последние годы развиваются различные модели транснациональных государственно-частных или частно-государственных партнерств в различных областях безопасности и развития (например, P4G – партнерства для зеленого роста и достижения глобальных целей до 2030 г.).

Отмечается, что в будущем общая роль инклюзивности, скорее всего, будет возрастать, на глобальном уровне будут продолжать формироваться широкие и разнообразные коалиции. Организации, допускающие многообразие участников, включая негосударственных субъектов, будут иметь конкурентные преимущества перед организациями с жестко определенным членством.

Одной из самых сложных задач станет определение четких границ между членством и партнерством в организациях при одновременном регулировании взаимодействия с внешними субъектами. Об этом в настоящее время свидетельствует появление таких форматов, как БРИКС+ и QUAD+ [7].

5. Цифровая трансформация. Технологические достижения, особенно в таких областях, как искусственный интеллект, блокчейн и кибербезопасность, трансформируют ландшафт глобального управления. Указанные технологии не только меняют способ работы правительств и институтов, но и представляют новые вызовы и возможности для глобального сотрудничества.

Одна из возможностей и вызовов, стоящих перед современным миром, – это стремительное развитие искусственного интеллекта. С одной стороны, в контексте глобального управления эта технология позволит более эффективно анализировать и реагировать на глобальные проблемы. С другой – может вызвать искусственный разрыв и связанную с ним монополию на искусственный интеллект, доминирующую над всем миром. Для большинства развивающихся стран, которые относительно отстали в технологиях искусственного интеллекта, этот разрыв означает, что в будущем может возникнуть неравенство и конкуренция с точки зрения возможностей и правил развития искусственного интеллекта [8, с. 121].

В целях реагирования на потенциальные угрозы развития технологий искусственного интеллекта, их широкое влияние на развитие существующих отраслей во всем мире КНР предложена Инициатива по глобальному управлению искусственным интеллектом (в официальных документах также встречается название «инициатива глобального управления искусственным интеллектом»).

Значение киберпространства как одного из политических пространств также становится критическим в контексте ускорения процессов цифровизации. США и КНР, выступая в качестве основных полюсов силы, формируют свои подходы к глобальному управлению киберпространством для контроля над информационными потоками и создания межгосударственных технологических «экосистем». Это процесс сопровождается разработкой международных норм, политик и стратегий для противодействия киберугрозам и обеспечения стабильности в цифровой среде, координации действий государств, международных организаций и бизнеса в области кибербезопасности.

Наметился переход к новому этапу в развитии производственных и промышленных процессов – индустрии 6.0. В результате сотрудничество между людьми и машинами достигнет нового уровня сложности. Одновременно с этим новый этап промышленной революции будет способствовать более эффективному решению современных глобальных проблем.

Рост темпов развития цифровой экономики (к 2030 г. составит 30 % мировой экономики) наряду с преимуществами по-прежнему будет сопровождаться сохранением разрыва в цифровых навыках и доступе к цифровой инфраструктуре на глобальном уровне [9].

Следовательно, по мере дальнейшего развития технологий возникнут серьезные проблемы с точки зрения этики, компетенций, конфиденциальности и безопасности. Технологическая эволюция, являясь одним из неотъемлемых элементов многополярности с последовательными волнами развития отрасли, от индустрии 5.0 до будущих перспектив индустрии (6.0, 7.0 и далее) потребуют международного сотрудничества в области регулирования и управления в целях предотвращения цифровых дисбалансов и конфликтов при одновременном использовании их потенциала для улучшения качества жизни и решения глобальных проблем [10].

6. Социальные вызовы. На глобальное развитие оказывают влияние социальные вызовы, связанные со старением населения, миграцией, растущей урбанизацией, цифровизацией. Управление ростом численности населения мира является одной из важнейших задач XXI века. Несмотря на то, что рост замедлился по сравнению с историческими показателями, ожидается, что к 2050 году население мира достигнет 9,7 миллиарда человек, а к 2100 году может превысить 11 миллиардов.

Будет наблюдаться общая тенденция – снижение уровня рождаемости и старение населения. Это потребует значительной перестройки структуры экономики в пользу увеличения веса отраслей, связанных с человеческим капиталом (особенно в сфере медицины), повышением эффективности использования трудовых ресурсов [11, c. 4].

Отмечается стремительный рост городского населения в мире. По оценкам, переезд населения в города продолжится и к 2030 году. Городские жители составят 60 % от общего населения планеты, а к 2050 году – 67 %. Растет число мегагородов. По оценкам ООН количество мегагородов к 2035 году увеличится до 48 (35 в настоящее время) [12, 13].

На процесс урбанизации стран и рынок труда также влияет цифровизация, приводящая к появлению новых профессий и требующая переобучения работников для адаптации к цифровой среде. Все вышеперечисленные аспекты угрожают экономической стабильности, экологической и продовольственной безопасности, что требует совместных действий на международном уровне.

7. Экологические проблемы. Глобальные экологические проблемы приобретают стратегический характер, перемещаясь в центр глобальной политики. Поиски путей их решения привели к разработке концепции устойчивого развития и впоследствии к первым шагам на пути к ее реализации.

В настоящее время уровень ресурсопользования превышает все разумные пределы – и это глобальная проблема. В числе актуальных рисков: изменение климата вследствие глобального потепления; загрязнение промышленными предприятиями окружающей среды; озоновые дыры и истощение озонового слоя; кислотные дожди как следствие промышленных выбросов оксидов серы и азота [11, c. 42].

Именно экологические риски доминируют в ландшафте долгосрочных глобальных рисков. По прогнозам, до 2035 г. на первый план выйдет блок вызовов, связанных с ухудшением экологии: экстремальные погодные явления (1 место), утратой биоразнообразия и разрушением экосистем (2 место), критическим изменением в экологической системе планеты (3 место), нехваткой природных ресурсов (4 место) и загрязнением окружающей среды (10 место) [14].

К 2030 году странам предстоит актуализировать Цели устойчивого развития (далее – ЦУР) на период до 2050 года. Для этого возникает необходимость оценки результатов достижения текущих ЦУР, а также разработки системного прогноза глобального будущего с учетом динамики развития новых инновационных технологий, в том числе образовавшегося разрыва между различными экономическими регионами мира, социальными тенденциями и возрастающей техногенной нагрузки на окружающую среду.

Уже сейчас отмечается регресс по наиболее важным направлениям развития человечества. Последние доклады ООН свидетельствуют о том, что мировое сообщество не только не приближается к поставленным ЦУР, но по ряду показателей существенно отдаляется от них [11, с. 9].

Для решения экологических проблем требуются скоординированные действия на международном уровне, поскольку эти проблемы имеют глобальный характер и нуждаются в коллективном подходе.

Таким образом, в современных условиях риски для международной системы только возрастают и видоизменяются. Совокупное воздействие как сохраняющихся, так и новых рисков меняет масштабы и характер проблем, стоящих перед международным сообществом.

Все эти аспекты в конечном счете сводятся к вопросу глобального управления, которое в настоящее время претерпевает три взаимосвязанных кризиса:

во-первых, кризис легитимности. Старые институты больше не отражают мировую экономическую и политическую реальность;

во-вторых, кризис эффективности. Современная система управления слишком медленно и разобщенно реагирует на глобальные проблемы;

в-третьих, кризис видения. Миру предлагают ложный выбор: однополярная гегемония или хаотичная многополярная конкуренция [15].

На фоне вышеперечисленного и в условиях преобладания расходящихся, а зачастую и противоположных интересов, устаревшей институциональной архитектуры глобального управления, углубляющейся взаимозависимостью, формируется многополярная система с консолидирующимися новыми центрами силы и влияния. Несомненно, что механизмы ее функционирования будут иными, чем прежде, потребуются новые принципы, правила и механизмы глобального управления, адаптированные к структурным изменениям и современным вызовам.

В ответ на серьезные задачи перед глобальным управлением 1 сентября 2025 года во время саммита ШОС в Тензине глава китайского государства выдвинул инициативу по глобальному управлению, определив пять ее принципов: суверенное равенство; соблюдение принципов международного права; курс на многосторонность; отстаивание ориентированного на людей подхода; концентрация на реальных действиях.

Инициатива согласуется с целями и принципами Устава ООН и направлена на твердую поддержку центральной роли ООН в международных делах, а также на содействие участию стран, опирающихся на ООН и другие многосторонние механизмы, в реформировании и строительстве системы глобального управления в целях более эффективного реагирования на современные вызовы [16].

Можно утверждать, что китайская инициатива направлена на решение вышеперечисленных кризисов глобального управления, в частности:

инициатива предоставляет глобальному Югу весомый голос и исправляющий исторический дефицит его представительства;

инициатива основана на комплексном подходе, связывающем развитие, безопасность и цивилизацию, то есть рассматривая эти проблемы как взаимосвязанные, а не отдельные;

инициатива предлагает третий путь, упорядоченную многополярность сотрудничества [15].

В качестве платформ для мирового движения к многополярному миру и практическому воплощению идей, изложенных в обозначенной инициативе, обозначаются альтернативные формы сотрудничества, такие как «Пояс и путь», работа в рамках ШОС, БРИКС и ООН. С учетом вышеизложенного современный образ глобального управления можно представить в виде рисунка 1.

Рисунок 1. Современный образ глобального управления

Источник: составлено автором на основе [15].

В свою очередь, современные тенденции и вызовы глобального масштаба имеют значительные последствия для реализации внешнеэкономической политики и формируют новые направления обеспечения внешнеэкономической безопасности страны, требуя диверсификации, развития цифровой устойчивости и поиска новых форм международного сотрудничества для защиты национальных экономических интересов.

На фоне этого представляется логичным и закономерным, что Республика Беларусь при поддержке России, как своего стратегического союзника и партнера, наращивает взаимодействие с новыми центрами силы на Глобальном Юге и Востоке, в частности в рамках ШОС и БРИКС. Такой подход наглядно отражает дальнейшую адаптацию внешнеполитических приоритетов и внешнеэкономических интересов Беларуси к нынешним геополитическим реалиям. Пример – поставленная Президентом перед отечественной промышленностью задача – активно занимать новые ниши в Африке, Латинской Америке и странах Азии. К 2030 году эти рынки должны занимать в общем товарообороте около 30 %.

Программа социально-экономического развития на 2026 – 2030 годы в качестве одного из приоритетов определяет обеспечение качественного роста и диверсификацию национального экспорта. Особое внимание уделяется повышению доли высоко- и среднетехнологичной продукции высокого уровня, наукоемких товаров в экспорте – до 44 % в 2030 году.

В целях активизации двустороннего и многостороннего сотрудничества со странами БРИКС и ШОС в 2025 году Президентом Республики Беларусь были одобрены стратегии участия Беларуси в работе ШОС и БРИКС, которые, в том числе, включают активизацию работы по формированию торгово-экономических соглашений путем заключения соглашений о зонах свободной торговли как в двухстороннем формате (услуги, инвестиции), так и по линии ЕАЭС (товары), разработку механизмов содействия практическому продвижению экономических, торговых, деловых и инвестиционных связей, иных многосторонних проектов, формирование перечня инфраструктурных проектов, целесообразных к реализации в рамках партнерства; расширение сотрудничества в области платежных систем и межбанковского взаимодействия, а также использование национальных валют во взаимных расчетах и др. [17].

Для реализации вышеперечисленных направлений многосторонние институты предоставляют широкий спектр новых инструментов и возможностей для развития межгосударственного сотрудничества и укрепления позиций Беларуси на мировой арене как члена ШОС, так и с учетом возможностей, предоставляемых статусом государства-партнера БРИКС, при сохранении конечной задачи получения полноправного членства в объединении.

Заключение

Можно констатировать, что Республика Беларусь последовательно встраивается и способствует формированию более сбалансированного и справедливого мироустройства, основанного на взаимном уважении, доверии и всеобщем согласии суверенных государств. Современная внешняя политика Беларуси будет не только способствовать продвижению национальных интересов и инициатив в многосторонних форматах, но и позволит участвовать в развитии системы глобального управления для решения общих проблем и вызов.

С учетом обозначенных в исследовании тенденций и вызовов глобального управления в целях обеспечения внешнеэкономической безопасности в ближайшее время для Беларуси объективно востребованы будут действия по следующим направлениям:

а) разработка методического обеспечения диверсификации экспорта высокотехнологичных товаров и комплекса мер по его наращиванию; предложений по совершенствованию национальной системы поддержки экспорта в целом;

б) формирование новых подходов к организации продвижения товаров на зарубежные рынки, включая, создание различного типа цифровых платформ для осуществления внешнеторговых сделок субъектов хозяйствования;

в) разработка страновых стратегий торгово-экономического сотрудничества Беларуси с ключевыми партнерами Латинской Америки, Африки, Юго-Восточной Азии и др.;

г) выработка принципов и механизмов международного сотрудничества со странами – членами международных организаций на многосторонней основе, обоснование новых интеграционных инициатив, которые находятся в зоне интересов Беларуси;

д) реализация практических мер по участию Беларуси в китайских глобальных инициативах (Пояс и путь, Глобальная безопасность и др.);

е) дальнейшее углубление белорусско-китайских торгово-экономических связей, развитие евразийской интеграции в рамках Евразийского экономического союза, продвижение интеграционного проекта «Большая Евразия» и др.