Финансовый сектор в эпоху рыночного фундаментализма: вызовы, возможности и перспективы

Современный финансовый сектор находится в эпицентре трансформационных процессов, обусловленных доминированием принципов рыночного фундаментализма. Этот подход, акцентирующий внимание на саморегулировании рынков, минимизации государственного вмешательства и приоритете частной инициативы, оказал глубокое влияние на структуру, функционирование и динамику финансовых институтов по всему миру.

В конце XX века возобладала консервативная версия неолиберальной экономики (чикагской школы), выдаваемая за учение Адама Смита. Эта идеология, основанная на искаженном понимании классических трудов, мало что оставила от идей Смита и Рикардо о разграничении частного интереса и общественного блага [18]. От дерегуляции и глобализации до цифровой революции и новых форм финансовых инструментов – все эти явления тесно связаны с идеологией рыночного фундаментализма. Становится все более заметным рост фундаментализма, и это не может не вызывать тревогу. Одной из причин данного процесса стало то, что принято называть «кризисом господствующей идеологии» [28]. Однако, как показывает практика, следование этим принципам не всегда приводит к предсказуемым и позитивным результатам. Периодические финансовые кризисы, рост неравенства, а также новые риски, связанные с технологическим прогрессом, ставят под сомнение абсолютную эффективность данного подхода и требуют критического осмысления. Данная парадигма порождает как новые возможности для развития, так и серьезные вызовы, требующие анализа и активной адаптации.

Актуальность исследования заключается в необходимости глубокого и всестороннего анализа влияния рыночного фундаментализма на современный финансовый сектор. В условиях повышенной волатильности, неопределенности и стремительных изменений, понимание того, как принципы рыночного фундаментализма формируют вызовы и открывают новые возможности, становится критически важным для выработки эффективных стратегий развития, обеспечения финансовой стабильности и устойчивого экономического роста. Игнорирование этих процессов может привести к усугублению существующих проблем и возникновению новых угроз как для отдельных финансовых институтов, так и для всей мировой экономики.

Целью данного исследования является комплексное изучение взаимосвязи между принципами рыночного фундаментализма и эволюцией финансового сектора. В рамках обозначенной цели решались следующие задачи:

- идентифицировать ключевые вызовы, с которыми сталкивается финансовый сектор под влиянием рыночного фундаментализма;

- проанализировать новые возможности, которые открываются для финансовых институтов и экономики в целом в рамках данного подхода;

- оценить долгосрочные перспективы развития финансового сектора с учетом его адаптации к меняющимся условиям и потенциальных корректировок в доминирующей идеологии.

Научная новизна статьи заключается в том, что она вносит научный вклад, предлагая целостный метод анализа финансового сектора, основанный на идеологии рыночного фундаментализма. В отличие от разрозненных работ, анализирующих отдельные явления (например, дерегуляцию или цифровизацию), данное исследование интегрирует эти аспекты, показывая их как проявления единой идеологической парадигмы. Новизна также проявляется в попытке не только выявить негативные, но и положительные эффекты рыночного фундаментализма, а также в прогнозировании дальнейшего развития финансового сектора, учитывая как сохранение, так и возможные изменения его фундаментальных основ. Особое внимание уделяется критическому переосмыслению догм рыночного фундаментализма в свете текущих реалий, что позволяет сформировать более взвешенный и реалистичный взгляд на будущее финансовой системы.

Основная гипотеза. Исходя из предпосылок статьи, выдвигается гипотеза о том, что период господства рыночного фундаментализма, несмотря на декларируемые им преимущества в области эффективности и инноваций, порождает для финансового сектора комплекс взаимосвязанных вызовов. Эти вызовы, в свою очередь, выступают катализатором для возникновения новых возможностей и определяют ключевые направления его будущей эволюции, что подразумевает необходимость не только приспособления, но и глубокого переосмысления его сущности, операционных механизмов и регуляторного поля.

Методология и источники исследования. Для всестороннего понимания того, как рыночный фундаментализм трансформирует финансовую сферу, применены многогранный подход. Детально изучены и структурированы основные принципы рыночного фундаментализма и их влияние на финансовые институты и процессы. Проанализированы и сравнены различные модели работы финансовых систем в условиях господства рыночного фундаментализма, чтобы оценить их реальные последствия. Для выявления устойчивых тенденций и закономерностей проведен анализ статистических данных, охватывающих сферы финансовых рынков, инвестиционной деятельности, банковского сектора и регуляторных мер.

В качестве основы для исследования послужили авторитетные научные труды, статьи из ведущих рецензируемых изданий, монографии по экономике, финансам, политологии и социологии, посвященные теме рыночного фундаментализма. Кроме того, в работе использованы официальные документы и отчеты таких влиятельных международных организаций, как Всемирный банк, МВФ, ОЭСР и Банк международных расчетов.

Необходимо подчеркнуть, что введение термина «рыночный фундаментализм» приписывается скандально известному политику и финансисту Джорджу Соросу. Под его руководством, на протяжении последних трех десятилетий, архитекторы и сторонники глобализации активно и широкомасштабно позиционируют рыночный фундаментализм как единственно верное учение. Однако, согласно версии профессора Н.Г. Осиповой, первое использование данного словосочетания зафиксировано британским писателем Джереми Сибруком в его книге «Работа для всех, полная занятость в девяностые» [17], а затем австралийскими ученым Джоном Лэнгмором и политиком Джоном Куиггином в монографии «Работа для всех, полная занятость в девяностые» (1994 г.). Несмотря на эти различные интерпретации происхождения термина, он чаще всего ассоциируется с Джорджем Соросом и его работой «Кризис мирового капитализма. Открытое общество в опасности», увидевшей свет в 1998 г. [20]. В данной публикации Сорос выражал обеспокоенность тем, что свободная рыночная экономика стала восприниматься как незыблемая догма, не подлежащая критике.

Несмотря на критику, сторонники рыночного фундаментализма видят его повсеместное проникновение и эффективность в распределении ресурсов, прогрессе и расширении потребительских возможностей. Однако разочарование в нем испытывают как большинство стран, так и его архитектор Джордж Сорос, считающий, что рыночный фундаментализм подрывает мировую капиталистическую систему, угрожает открытому обществу и может привести к ее краху.

Весьма важно отметить, что рыночный фундаментализм и его проявления в финансовом секторе, как идеология, провозглашающая саморегулирующуюся силу свободного рынка как наилучший механизм распределения ресурсов и достижения экономического процветания, оказали глубокое влияние на формирование современной финансовой системы. Его сторонники, убежденные в эффективности ценовых сигналов и конкуренции, зачастую выступают за минимальное вмешательство государства в экономику, полагая, что оно лишь искажает естественные рыночные процессы.

Однако в финансовом секторе эта философия нашла свое отражение в дерегуляции, либерализации финансовых рынков и приватизации государственных активов. Экономическая политика, основанная на принципах свободного рынка, привела к усилению мировых экономических дисбалансов, повышению финансовой уязвимости и ухудшению экологии, ибо глобальные дисбалансы – это общая проблема мировой экономики, требующая скоординированных международных решений [26].

Считалось, что снятие ограничений на банковскую деятельность, страхование и инвестиционные операции стимулирует инновации, повышает эффективность и способствует притоку капитала. Однако, как показала практика, чрезмерная вера в самокорректирующуюся природу рынков, особенно в условиях сложной и взаимосвязанной финансовой системы, может приводить к возникновению системных рисков. Недостаточный контроль и отсутствие четких правил создавали благоприятную почву для возникновения спекулятивных ценовых аномалий на рынках активов. Это, в свою очередь, способствовало неоправданному принятию рисков финансовыми организациями, что в итоге приводило к системным финансовым кризисам с далеко идущими глобальными последствиями.

За последние десятилетия глобализация, усиливая международные связи в торговле, финансах и информационных потоках, привела к глобализации финансовых рынков. Однако мировой финансовый кризис 2008-2009 годов стал поворотным моментом, ознаменовав переход от активной международной кооперации, характерной для второй половины XX века, к замедлению интеграционных процессов [12]. Кризис этот получил название «Великая рецессия». Кризис, зародившийся в Соединённых Штатах, оказал далеко идущее влияние, распространившись далеко за пределы экономик с аналогичными уязвимостями, такими как подверженность финансовых учреждений токсичным активам. Данное явление объясняется спецификой текущего исторического этапа, для которого типична комплексная природа кризисов, проявляющаяся в их взаимозависимости и возможности одновременного или последовательного возникновения [16].

Этот кризис оказал влияние на все крупные экономики и стал значимым рубежом в мировой истории после Великой депрессии 1930-х гг. [13]. В 2009 году, в ходе «Великой рецессии» [4] среди 85 крупных и средних экономик с долей в мировом ВВП не менее 0,1% почти половина была охвачена спадом (накануне кризиса – в 2007 году – спад был зафиксирован лишь в 1% стран). В 2009 году мировая экономика по паритетной покупательной способности сократилась на 0,1% вместо прогнозируемых 3,9% роста. Это привело к прямым убыткам в 3,4 трлн долл. (4% мирового ВВП), не считая долгосрочных последствий [5].

Развитые страны, навязав развивающимся странам политику либерализации без должной защиты, подвергли их значительным рискам. В отличие от развитых стран, которые могли позволить себе финансовую помощь гражданам и стабилизацию экономики, развивающиеся страны не имели таких ресурсов. Финансовые институты и рынки, продвигая «Вашингтонский консенсус», который оказался неэффективным для развивающихся стран, но выгодным для банков, также несут ответственность за эту ситуацию [21].

В стремлении к максимальной свободе для финансовых операций, рыночный фундаментализм зачастую игнорировал необходимость создания надежных механизмов защиты потребителей и инвесторов. Это приводило к тому, что менее информированные участники рынка становились уязвимыми перед сложными финансовыми продуктами и агрессивными инвестиционными стратегиями. Кроме того, акцент на краткосрочной прибыли и конкуренции мог подрывать долгосрочную устойчивость финансовой системы, поскольку институты могли быть склонны к принятию рисков, которые несли в себе потенциал для будущих потрясений.

Таким образом, несмотря на декларируемые цели повышения эффективности и процветания, чрезмерное следование принципам рыночного фундаментализма в финансовом секторе продемонстрировало свою оборотную сторону, подчеркнув важность баланса между свободой рынка и необходимостью государственного регулирования для обеспечения стабильности, справедливости и защиты от системных угроз.

В своем фундаментальном труде «Общая теория занятости, процента и денег», опубликованном в феврале 1936 года, Джон Мейнард Кейнс предпринял попытку кардинально пересмотреть устоявшиеся экономические представления. Его целью было опровергнуть основополагающие принципы классической экономической школы, которые утверждали, что рыночная система обладает саморегулирующимся механизмом, автоматически восстанавливающим полную занятость факторов производства после любых временных нарушений равновесия [9]. Кейнс предложил новую парадигму, где совокупный спрос играет решающую роль в определении уровня производства и занятости. Он показал, что в условиях недостаточного спроса экономика может застрять в состоянии продолжительной безработицы, не имея внутренних механизмов для выхода из этого порочного круга. Его работа стала катализатором для развития макроэкономики как самостоятельной дисциплины и оказала огромное влияние на экономическую политику многих стран, особенно в период Великой депрессии. Кейнсианство, как направление, стало синонимом активного государственного вмешательства в экономику для стабилизации и стимулирования роста.

Негативное влияние оказала и приватизация, когда государственные активы, в том числе банки и другие финансовые организации, переходили в частную собственность. Это происходило в рамках так называемого рыночного фундаментализма, который предполагал, что частный капитал и управленческий опыт сделают эти учреждения более конкурентоспособными и оперативными. Однако на практике этот процесс имел свои отрицательные стороны.

Разумеется, многие экономисты поддерживают приватизацию как инструмент повышения эффективности, существуют и те, кто критически оценивает ее результаты, особенно когда она проводится без должного регулирования и учета социальных последствий. Например, американский экономист лауреат Нобелевский премии Пол Робин Кругман критикует чрезмерное дерегулирование и приватизацию, особенно без учета социальных последствий [29]. Он считает, что приватизация может превратить общественные блага в спекулятивный товар, снижая их доступность и качество для населения. Его работы показывают, как рыночные механизмы, усугубляемые приватизацией, не справляются с обеспечением общественных благ. Вместо ожидаемого повышения эффективности, зачастую наблюдалось сосредоточение властей многих стран мира в руках узкого круга лиц, которые могли использовать полученные ресурсы в своих корыстных интересах, а не для развития экономики в целом. Нередко приватизация сопровождалась массовыми увольнениями, сокращением социальных гарантий для работников и ухудшением качества предоставляемых услуг, поскольку главной целью новых владельцев становилась максимизация прибыли, а не общественное благо. А это означает, что растущая международная нестабильность тормозит мировую экономику, приводя к разрыву торговых связей, усложнению логистики и росту цен [14].

Кроме того, отсутствие должного контроля со стороны государства и прозрачности в сделках приводило к коррупции и оттоку капитала за рубеж, что ослабляло национальную экономику и подрывало доверие граждан к проводимым реформам. Другой американский экономист Милтон Фридман — идеолог рыночного фундаментализма и сторонник приватизации, он подчеркивал необходимость сильного правового государства, защиты прав собственности и конкуренции для успешной приватизации [24].

Важно отметить, что глобальная инфляция 2021-2022 гг. (рост в 3-4 раза, до 6-11%) свидетельствует о высокой степени глобализации и сохраняющейся роли доллара США, несмотря на текущие тенденции к деглобализации и дедолларизации [1]. Этот феномен подчеркивает взаимозависимость национальных экономик и их уязвимость перед внешними шоками, будь то сбои в цепочках поставок, геополитические конфликты или резкие изменения в монетарной политике ведущих держав. Устойчивость доллара в качестве резервной валюты, даже в условиях растущего геополитического напряжения и стремления к диверсификации валютных резервов, говорит о глубоко укоренившихся механизмах доверия и ликвидности, которые сложно быстро трансформировать. Таким образом, наблюдаемые инфляционные процессы служат индикатором не столько ослабления, сколько адаптации глобальной финансовой системы к новым реалиям, где старые доминанты сохраняют свое влияние, но сталкиваются с растущим числом вызовов.

Международный валютный фонд (МВФ) в своем докладе «Глобальный отчет о финансовой стабильности. Повышение устойчивости в условиях неопределенности», состоявшемся в октябре 2025 года, оценивает глобальную финансовую систему и выявляет потенциальные риски и уязвимости. Ухудшение глобальных финансовых условий и рост торговой и геополитической неопределённости привели к существенному увеличению рисков для мировой финансовой стабильности. В отчете говорится, что система выглядит устойчивой, но это устойчивость с трещинами. Любой сильный внешний шок может превратить локальные проблемы в глобальные.

Одним из тревожных сигналов МВФ называет усиление взаимосвязей между банками и небанковскими финансовыми институтами такими как инвестиционный фонд, который объединяет и вкладывает деньги инвесторов с целью получить максимум прибыли при минимальных возможных рисках (хедж-фонды) и фонды частного долга. В Европе и США доля обязательств банков перед такими структурами уже превышает 4,5 трлн долларов. В случае ухудшения рыночных условий это может вызвать «эффект домино» в финансовой системе.

Согласно прогнозам МВФ, представленным в том же докладе, к 2029 году суммарный государственный долг всех стран мира может достигнуть уровня, эквивалентного 100% мирового ВВП. Данная тенденция развивается в условиях, когда значительное число государств уже испытывает трудности с выполнением своих долговых обязательств. Эти проблемы усугубляются ростом процентных ставок и замедлением темпов экономического развития, что ставит мировую экономику на грань периода повышенной финансовой нестабильности.

Аналитики фонда прогнозируют значительную вероятность внезапных и дестабилизирующих обвалов рынков, которые могут быть спровоцированы даже относительно небольшими шоками, связанными с ключевыми рисками. Это прежде всего переоцененные активы, стоимость которых изменена в результате переоценки основных средств или нематериальных активов, то есть, акции и корпоративные облигации демонстрируют завышенную стоимость, игнорируя фундаментальные показатели.

Наблюдается тревожная тенденция к сближению банковского сектора и «теневых» финансов, что вызывает беспокойство у МВФ. Эта тенденция проявляется в растущем взаимодействии традиционных банков с такими игроками, как инвестиционный фонд, который объединяет и вкладывает деньги инвесторов с целью получить максимум прибыли при минимальных возможных рисках и фонды частного долга. Подобное слияние порождает новые, менее прозрачные финансовые цепочки, где риски могут накапливаться незаметно, усложняя их оценку и контроль со стороны регуляторов. Возникает опасение, что эти небанковские финансовые учреждения, обладая значительными активами и меньшим надзором, могут стать источником системной нестабильности, особенно в периоды рыночных потрясений.

В докладе отмечается обеспокоенность в связи с нарастающей динамикой роста государственного долга. По оценкам МВФ [15], к 2029 году суммарный государственный долг всех государств планеты достигнет показателя, сопоставимого со 100% мирового ВВП. Этот беспрецедентный показатель ставит под сомнение устойчивость глобальной финансовой системы и порождает серьезные опасения относительно будущих экономических перспектив. Рост долговой нагрузки обусловлен комплексом факторов, включая необходимость финансирования масштабных социальных программ, оборонных расходов, а также последствий глобальных кризисов, таких как пандемия COVID-19 и продолжающаяся геополитическая напряженность.

Таким образом, согласно последнему докладу МВФ, мировая финансовая политика демонстрирует ряд настораживающих тенденций, которые указывают на возрастающий риск для стабильности глобальной финансовой системы. Основными факторами, способствующими этой ситуации, являются ужесточение мировых финансовых условий и нарастающая неопределенность в сферах международной торговли и геополитики.

Анализ экономических событий последнего пятнадцатилетия свидетельствует о том, что их первопричиной являются не циклические закономерности, а фундаментальные и перманентные системные проблемы. Недостаточный надзор и чрезмерная вера в саморегулирование рынка неизбежно приводят к возникновению системных рисков и кризисов, что проявляется в отсутствии контроля, склонности к риску и спекуляциям, а также в концентрации власти у крупных игроков. В то же время конкурентная среда стимулирует финансовые учреждения к развитию и совершенствованию.

Нарастающая конкуренция вынуждает финансовые институты искать инновационные пути. В результате они активно внедряют передовые технологии и пересматривают устоявшиеся бизнес-модели, чтобы оптимизировать операционные процессы и разрабатывать более совершенные продукты и услуги. Эти современные финансовые технологии, в свою очередь, порождают новые инструменты – криптовалюты и цифровые активы. Они формируют новые сегменты мирового финансового рынка, становясь ликвидными и востребованными, в том числе из-за дискредитации резервных валют. Однако, несмотря на свою привлекательность, они несут в себе значительные риски, характеризуются высокой волатильностью, часто не имеют реального обеспечения и находятся вне регулирования [19].

Динамика рынка требует от участников постоянного развития и адаптации. Те, кто не сможет оперативно реагировать на изменения, рискуют оказаться на обочине прогресса. Поэтому усиление конкуренции выступает не просто как фактор рыночной борьбы, но и как катализатор фундаментальных преобразований в финансовой сфере, направленных на повышение ее устойчивости и клиентоориентированности. Это, в свою очередь, способствует более эффективному распределению капитала и стимулирует экономический рост в целом. В такой новой парадигме конкурентная среда подталкивает финансовый сектор к более глубокой интеграции с реальной экономикой, делая его более отзывчивым к потребностям общества и бизнеса, и в конечном итоге, способствуя созданию справедливой и эффективной финансовой системы.

Развитие рыночного фундаментализма тесно связано с процессами глобализации, в рамках которых происходит трансформация мирового порядка от колониальной системы к новой, неоколониальной модели [3]. Этот переход ознаменовался не столько прямым политическим контролем, сколько формированием глобальных институтов и правил, благоприятствующих интересам транснациональных корпораций и финансового капитала. В результате суверенитет государств зачастую оказывается под давлением международных экономических соглашений и рекомендаций, а национальные экономики вынуждены адаптироваться к требованиям мирового рынка, что может приводить к усилению социального неравенства и деградации окружающей среды. Поэтому рыночный фундаментализм активно отстаивает позицию минимизации государственного вмешательства. Он призывает к ограничению роли государства в регулировании и поддержке финансового сектора, делая ставку на саморегулирование.

Сторонники этой идеологии убеждены, что свободный рынок, лишенный излишнего контроля, способен наиболее эффективно распределять ресурсы и стимулировать экономический рост. Они считают, что конкуренция и свободное ценообразование являются лучшими механизмами для достижения оптимальных результатов, а любое вмешательство со стороны государства лишь искажает естественные рыночные процессы и порождает неэффективность.

В их понимании государственное регулирование часто становится источником бюрократии, коррупции и лоббирования интересов отдельных групп, что в конечном итоге вредит обществу в целом. Поэтому они выступают за сокращение налогов, дерегуляцию и приватизацию государственных предприятий, полагая, что частная собственность и свободная предпринимательская деятельность являются залогом процветания.

Рыночный фундаментализм, таким образом, видит в государстве скорее препятствие, чем помощника на пути к экономическому благополучию. Основной акцент делается на создании условий для беспрепятственного функционирования рыночных сил, где спрос и предложение, действуя свободно, сами определяют оптимальные цены и объемы производства. Сторонники этой доктрины верят, что именно в такой среде предприниматели будут вынуждены постоянно повышать качество своих товаров и услуг, чтобы оставаться конкурентоспособными, а потребители получат доступ к широкому выбору и наилучшим предложениям. Они считают, что инновации и прогресс естественным образом проистекают из этой динамики, поскольку компании, стремясь к прибыли, будут искать новые и более эффективные способы удовлетворения потребностей общества. В этом контексте, любые попытки государства искусственно поддерживать неэффективные отрасли или компании рассматриваются как искажение естественного отбора, ведущее к стагнации и растрате ресурсов. С точки зрения рыночного фундаментализма, идеальное государство – это государство-минималист, чья основная функция сводится к обеспечению правопорядка, защите частной собственности и исполнению контрактов, оставляя все остальное на усмотрение свободного рынка.

В рамках этой философии, финансовый сектор рассматривается как сложная, самоорганизующаяся система, где участники, руководствуясь собственными интересами и информацией, способны принимать наиболее рациональные решения. Предполагается, что механизмы ценообразования на финансовых рынках, такие как процентные ставки и курсы валют, отражают реальное состояние экономики и ожидания инвесторов, и любое вмешательство, например, в виде контроля над процентными ставками или валютными интервенциями, лишь нарушает этот естественный информационный поток и приводит к искажению сигналов, необходимых для эффективного распределения капитала.

Сторонники рыночного фундаментализма считают, что кризисы, возникающие на финансовых рынках, являются неизбежным, но в то же время очищающим процессом. Они полагают, что эти кризисы сигнализируют о накопленных дисбалансах и неэффективности, и что естественное разрешение этих проблем через банкротства и перераспределение активов в конечном итоге ведет к укреплению системы. Вмешательство государства с целью предотвращения или смягчения кризисов, по их мнению, лишь откладывает неизбежное и создает моральный риск, поощряя безответственное поведение участников рынка, которые рассчитывают на государственную поддержку в случае неудач.

Таким образом, рыночный фундаментализм предлагает модель, где государство играет роль «ночного сторожа», обеспечивая базовые условия для функционирования рынка, но не вмешиваясь в его внутренние процессы. Это включает в себя поддержание стабильной правовой системы, защиту прав собственности, обеспечение исполнения контрактов и поддержание национальной обороны. Все остальные аспекты экономической жизни, включая регулирование отраслей, социальную политику, поддержку инноваций и управление макроэкономическими процессами, должны быть делегированы рынку и его естественным механизмам.

Несмотря на заявленные достоинства, рыночный фундаментализм привел к возникновению значительных проблем в финансовой сфере, в частности, к усилению волатильности и повышению системных рисков. Вопреки тому, что актуальным направлением экономической науки остаётся выяснение роли финансового рынка как значимой структурной части финансовой системы в достижении стратегических целей государства как выразителя общенациональных интересов [10], дерегуляция и либерализация привели к росту сложности финансовых инструментов и увеличению взаимосвязей между институтами. Это, в свою очередь, повысило вероятность возникновения финансовых кризисов, которые могут быстро распространяться по всей системе (системные риски). Примером может служить мировой финансовый кризис 2008 года, который показал неспособность международных руководящих кредитно-финансовых органов предотвращать и разрешать финансовые кризисы [21].

Помимо всего прочего, стремление к максимизации прибыли в условиях ослабленного регулирования зачастую стимулировало принятие чрезмерных рисков, что приводило к формированию неустойчивых ценовых подъемов на рынках активов. Когда эти подъемы сменялись резкими спадами, последствия для экономики оказывались разрушительными, затрагивая не только финансовый сектор, но и реальный сектор экономики, приводя к сокращению рабочих мест и снижению уровня жизни населения. Такая динамика, подпитываемая спекулятивными настроениями и недостаточным контролем, демонстрирует, что слепая вера в саморегулирующиеся рынки может иметь серьезные негативные последствия, требуя более взвешенного подхода к регулированию и надзору за финансовой системой для обеспечения ее стабильности и защиты интересов общества.

Финансовый рынок стал самодовлеющей силой с беспрецедентным объемом. Большинство сделок спекулятивны, а не связаны с реальными инвестициями [7]. Превращая его в гигантское казино, где ставки делаются на виртуальные активы, а не на создание реальной ценности. Этот отрыв от материального мира порождает иллюзию бесконечного роста, скрывая за собой хрупкость системы, построенной на ожиданиях и алгоритмах, а не на фундаменте производства и потребления.

Эта виртуальная экономика, оторванная от реальных потребностей и производственных мощностей, создает искаженное представление о богатстве. Деньги, циркулирующие в ней, зачастую не подкреплены реальными товарами или услугами, а лишь отражают спекулятивные ожидания будущих прибылей. Такая система, подобно карточной игре, где фишки лишь символизируют деньги, но не являются ими самими, становится уязвимой к резким колебаниям и внезапным обвалам.

В свете этих проблем, становится очевидной необходимость поиска баланса между свободой рыночных механизмов и государственным вмешательством. Идеальным решением может стать разработка гибких регуляторных рамок, способных адаптироваться к меняющимся условиям финансового рынка, предотвращая накопление чрезмерных рисков без подавления инноваций и конкуренции.

В контексте глобальной экономической системы, недостаток прозрачности в определенных отраслях создает благоприятную почву для недобросовестных субъектов. Эти игроки могут прибегать к манипуляциям с ценами и информационными потоками, чтобы получить неоправданные конкурентные преимущества на мировом рынке. Подобные практики искажают международную конкуренцию и нарушают справедливое распределение глобальных экономических выгод, что диктует необходимость разработки более совершенных механизмов регулирования наднационального уровня. Актуальная и неоднозначная проблема справедливого распределения ресурсов не может быть решена только за счет налогообложения. Необходимы также принципы и правила, предусматривающие изменение и контроль над различными общественными институтами. Однако при рыночной экономике, которая сейчас распространена, равный доход всех людей невозможен [8].

Финансовые инновации, в частности сложные производные инструменты, зачастую остаются прерогативой крупных транснациональных корпораций и институциональных инвесторов, что усугубляет существующее неравенство в доступе к капиталу и финансовым инструментам в глобальном масштабе. Наряду с этим, непрозрачность в ряде секторов мировой экономики позволяет недобросовестным участникам рынка извлекать необоснованную выгоду путем ценовых и информационных манипуляций. Это подрывает основополагающие принципы честной конкуренции и справедливого распределения ресурсов в рамках глобального экономического порядка. Вследствие этого малый и средний бизнес, а также рядовые потребители по всему миру оказываются в заведомо невыгодном положении, лишенные доступа к тем же ресурсам и возможностям, что и глобальные корпорации и финансовые конгломераты. Такая ситуация может привести к замедлению темпов глобальных инноваций, снижению общего уровня мирового благосостояния и усилению социальной напряженности, поскольку граждане теряют доверие к возможности построения справедливой глобальной экономической системы.

В такой ситуации, когда экономическая система демонстрирует тенденцию к усилению неравенства и подрыву честной конкуренции, возникает закономерный вопрос о роли государства и необходимости более активного вмешательства. Государственное регулирование, направленное на обеспечение равных условий для всех участников рынка, защиту прав потребителей и предотвращение монополизации, становится не просто желательным, но и критически важным элементом для поддержания стабильности и устойчивого развития. Без адекватных мер по контролю и надзору, свободный рынок рискует превратиться в арену для борьбы сильных с более слабыми, где выгоды концентрируются у немногих, а большинство остается позади, лишенное реальных перспектив для улучшения своего положения.

Сторонники рыночного фундаментализма демонстрируют непоколебимую приверженность своим основополагающим постулатам, отказываясь от дискуссий с оппонентами, не разделяющими их взгляды [27]. Их убеждения, словно высеченные из камня, не допускают сомнений и компромиссов, а любая критика воспринимается как атака на саму суть их мировоззрения. В их глазах, свободный рынок – это не просто экономическая модель, а почти сакральный закон природы, нарушение которого неизбежно ведет к хаосу и упадку. Однако, как показывает практика, не стоит полагаться на саморегулирование рынков, так как финансовые рынки склонны к сбоям, выгодным для их инициаторов [25].

Такое положение дел подрывает основы здоровой конкуренции и рыночной дисциплины, поскольку неэффективные или рискованные стратегии получают неоправданную поддержку, в то время как более ответственные игроки оказываются в невыгодном положении. Это создает искаженную среду, где успех может зависеть не столько от инноваций и эффективности, сколько от умения выстроить отношения с государственными структурами или от ожидания получения субсидий и гарантий. В долгосрочной перспективе это ведет к стагнации, снижению производительности и, как следствие, к ослаблению экономики в целом.

Джордж Сорос утверждает, что рыночный фундаментализм угрожает открытому обществу, делая капитализм нестабильным и даже более опасным, чем тоталитаризм. В отличие от коммунизма, который подавлял рынки, рыночный фундаментализм порождает хаос и может привести к краху системы. Суть проблемы в том, что при таком экономическом подходе потребители остаются без должной защиты. Ослабление регулирования и усиление конкуренции развязывают руки банкам и финансовым компаниям, позволяя им активно продавать запутанные продукты, которые часто невыгодны и непонятны для рядовых граждан. Ситуация усугубляется агрессивным маркетингом и недобросовестными действиями, которым люди подвержены из-за непрозрачности финансовых операций и низкого уровня финансовой грамотности. В итоге, граждане принимают необдуманные решения, несут финансовые потери и становятся легкой мишенью для перекладывания рисков финансового сектора, что может привести к кризисам и оставить их с долгами и неопределенным будущим.

Это подчеркивает острую необходимость в усилении роли государства как гаранта защиты прав потребителей, внедрении строгих правил регулирования финансового рынка и повышении уровня финансовой грамотности населения.

Только комплексный подход, сочетающий эффективное законодательство, надзорные функции и образовательные программы, способен создать сбалансированную экономическую систему, где интересы граждан не будут приноситься в жертву погоне за прибылью. В противном случае, риски системных кризисов и социального неравенства будут только возрастать, подрывая доверие к финансовым институтам и стабильность общества в целом.

Современные глобальные сдвиги в технологиях и экономике активно формируют и трансформируют текущую модель мироустройства. [22]. Эта новая реальность диктует необходимость создания соответствующей ей экономической картины мира. Аргументы, приведенные выше, неоспоримо свидетельствуют о насущной потребности в разработке новой стратегии развития. Ключевым элементом этой стратегии должно стать достижение оптимального равновесия и адаптация постулатов рыночного фундаментализма к современным условиям, ведь исторический опыт эпохи рыночного фундаментализма продемонстрировал уязвимость слепой веры в саморегулирующуюся природу рынка.

Глобальный финансовый кризис в 2008-2009 гг. убедительно продемонстрировал несостоятельность неолиберальных доктрин и неоклассических моделей, выявив, как именно дерегулирование и монетизация, продвигаемые финансовыми кругами, спровоцировали кризисную ситуацию [11]. Поэтому для успешной реализации мироустройства в контексте новой модели финансового рынка необходимо достичь оптимального равновесия, переосмыслив постулаты рыночного фундаментализма. А для того, чтобы преуспеть в XXI веке, необходимо не только распознавать финансовые и геополитические кризисы, но и смело создавать новые структуры и правила на их основе, предлагая рынку не угрозы, а безопасные пути развития [23].

Исторический опыт показал, что безоговорочная вера в саморегулирующуюся природу рынка имеет свои уязвимости. Финансовый сектор, отличающийся высокой степенью сложности и склонностью к системным рискам, нуждается в кардинальных изменениях. В связи с этим, текущая конъюнктура настоятельно диктует необходимость переосмысления подходов к регулированию глобальной финансовой политики и имплементации более продуманных стратегий. Таким образом, критически важным аспектом является выработка оптимального равновесия между динамикой свободного рынка и проактивным управлением потенциальными угрозами со стороны глобальных финансовых структур.

Финансовые субъекты, надзорные органы и инвесторы обязаны осуществлять непрерывный анализ макроэкономических тенденций, геополитических событий, технологических трансформаций и иных факторов, способных оказать воздействие на рыночную конъюнктуру. Им надлежит прогнозировать потенциальные риски (например, инфляционные процессы, кибератаки, изменения в правовом поле) и разрабатывать соответствующие стратегии для их минимизации или предотвращения. Вместо реактивного подхода к кризисным ситуациям, регуляторы должны применять проактивную модель, предвосхищая возможные риски и реализуя превентивные меры.

С учетом этих тенденций, критически важно внедрить механизмы, позволяющие потребителям легко сравнивать предложения различных институтов, оценивать риски и принимать обоснованные решения. Это включает в себя стандартизацию ключевых показателей, понятное изложение условий договоров и активное информирование о возможных последствиях финансовых операций. Создание независимых консультационных центров и развитие цифровых платформ для обучения финансовой грамотности также станут неотъемлемой частью построения доверительных отношений между клиентами и финансовыми учреждениями.

Сегодняшние финансовые рынки представляют собой сложную, тесно переплетенную систему, охватывающую как различные сектора экономики, так и множество стран по всему миру. Эта глобальная взаимосвязь, несмотря на свои преимущества, создает значительные трудности для международного финансового регулирования [6]. Поэтому для обеспечения стабильной и эффективной работы мировой финансовой системы первостепенной задачей становится решение этих регуляторных проблем.

Финансовый сектор пережил период глубоких преобразований, вызванных эпохой рыночного фундаментализма. Эти изменения открыли новые возможности, но одновременно породили и серьезные вызовы. Сейчас мы находимся на пороге новой эры, где опыт прошлого служит ориентиром для будущего. В этой новой реальности для финансового сектора становится критически важным не просто придерживаться рыночных принципов, но и интегрировать их с понятиями ответственности, устойчивости и инклюзивности.

Разумеется, эпоха рыночного фундаментализма, несмотря на свои негативные стороны, заложила основу для масштабных трансформаций, которые продолжают влиять на финансовый сектор и сегодня. В результате, финансовый сектор в пост-фундаменталистскую эпоху будет характеризоваться поиском нового баланса. Это будет время, когда переосмысливается роль как государства, так и частного капитала. Правила станут более гибкими и смогут лучше подстраиваться под меняющиеся условия. А инновации будут не только способствовать росту, но и помогать справляться с возможными рисками и проблемами.

Развитие цифровых и финансовых технологий идет так быстро, что становится ясно - выход из текущего положения возможен. А суть такой возможности заключается в том, что в настоящее время финансовый сектор активно вкладывает средства в развитие цифровых технологий, таких как онлайн-платформы, мобильные приложения и искусственный интеллект. Ожидается, что эти инвестиции со временем приведут к автоматическому устранению устаревших препятствий и значительному росту операционной эффективности. Тогда мы увидим, как финансовые инструменты и платформы станут гораздо разнообразнее. Также инвесторы будут все больше обращать внимание на устойчивость и социальную ответственность. Цифровизация продолжит менять правила игры, создавая новые способы ведения бизнеса и заставляя всех на рынке постоянно учиться и приспосабливаться к новым технологиям и тому, что хотят клиенты.

Будущее финансов – это гибридные экосистемы, где традиционные и новые технологии сливаются. Однако это порождает вызовы: кибербезопасность, конфиденциальность данных и цифровое неравенство, которое может усилить социальную и экономическую изоляцию. Поэтому финансовым компаниям нужны долгосрочные стратегии и гибкое регулирование, балансирующее между инновациями и безопасностью.

Финансовый сектор будет уделять больше внимания кибербезопасности и защите данных из-за цифровизации и взаимосвязанности потоков. Геополитические изменения и регионализация рынков также повлияют на потоки капитала. В итоге, сектор будет стремиться к инклюзивной, устойчивой и стабильной системе, обслуживающей реальную экономику и общество. Успех будет зависеть от адаптивности, обучения на ошибках и баланса между свободой рынка и стабильностью, справедливостью для всех. ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В условиях стремительного развития рыночной экономики, где принципы рыночного фундаментализма зачастую выступают в качестве движущей силы, финансовый сектор сталкивается с уникальным комплексом вызовов, возможностей и перспектив. Как показало наше исследование, достижение устойчивого и эффективного функционирования этой критически важной отрасли невозможно без тонкого и динамичного баланса между государственным регулированием и либерализацией.

Свобода ценообразования и минимальное госрегулирование, основа рыночного фундаментализма, стимулируют инновации и конкуренцию. Однако чрезмерная либерализация без контроля порождает системные риски: рыночные "пузыри", спекуляции, рост долгов и концентрацию власти, что ведет к неизбежным финансовым кризисам с разрушительными последствиями.

Вместе с тем избыточное государственное вмешательство, даже при стремлении к обеспечению стабильности, оказывает ингибирующее воздействие на инновационную активность, снижает рыночную эффективность и способствует стагнации. Чрезмерные барьеры, жесткие ограничения и недостаточная гибкость регуляторных механизмов замедляют темпы прогресса, ухудшают конкурентоспособность и ограничивают доступ к финансовым услугам. Для достижения долгосрочной устойчивости финансовой системы требуется оптимальное, динамически адаптирующееся равновесие между регуляторными мерами и рыночными императивами.

В условиях преобладания рыночных принципов финансовый сектор представляет собой поле взаимодействия между свободой рыночных механизмов и потребностью в регулировании. Эффективное управление непрерывными корректировками, обеспечение устойчивого развития и поддержание финансовой стабильности в данной динамичной среде обусловлены достижением хрупкого, но постоянно эволюционирующего баланса. Этот баланс, не являясь статичным, а подвергаясь непрерывной адаптации к изменяющимся экономическим условиям, технологическим инновациям и глобальным тенденциям, формируется посредством проактивных действий регуляторных органов, конструктивного диалога между государственными структурами и частным сектором, а также способности оперативно реагировать на возникающие вызовы. Только через перманентный поиск и поддержание данного тонкого компромисса возможно полное раскрытие потенциала финансового сектора в интересах общественного благосостояния.