Социально-демографический профиль российской платформенной занятости

Забелина О.В.1, Мирзабалаева Ф.И.2,1
1 Федеральное государственное бюджетное учреждение «Всероссийский научно-исследовательский институт труда» Министерства труда и социальной защиты Российской Федерации
2 Российский экономический университет им. Г.В. Плеханова

Статья в журнале

Лидерство и менеджмент (РИНЦ, ВАК)
опубликовать статью | оформить подписку

Том 11, Номер 1 (Январь-март 2024)

Цитировать:
Забелина О.В., Мирзабалаева Ф.И. Социально-демографический профиль российской платформенной занятости // Лидерство и менеджмент. – 2024. – Том 11. – № 1. – С. 407-421. – doi: 10.18334/lim.11.1.120152.

Аннотация:
Феномен платформенной занятости как нового развивающегося явления на рынке труда, соединяющего в себе не только преимущества и возможности, но и серьезные риски для сферы социально-трудовых отношений, находится в фокусе многочисленных исследований. Вместе с тем, до сих пор наиболее острым вопросом остается отсутствие в странах мира (включая Россию) единого понятийного аппарата и однозначных критериев отнесения занятых к сфере платформенного труда, что затрудняет как оценку распространенности платформенной занятости, так и межстрановые сопоставления. Платформенная занятость как новое для России явление впервые нашла своё отражение в Обследовании рабочей силы (ОРС) Росстата в 2022 году, в связи с чем появилась возможность «стартового» анализа. Цель данного исследования – оценка масштаба вовлеченности российского населения в платформенную занятость (в т.ч. в региональном аспекте) и выявление особенностей социально-демографического профиля российской платформенной занятости. Информационной базой исследования послужили публикации российских и зарубежных экспертов, а также данные Обследования рабочей силы Росстата. Анализ позволил авторам дать характеристику региональной и поселенческой локализации платформенной занятости, особенностей половозрастного состава и образовательного потенциала платформенных занятых. Одновременно высказано предложение о корректировке критериального вопроса анкеты Обследования рабочей силы Росстата для отнесения работника к сфере платформенной занятости. Результаты исследования могут быть использованы органами власти федерального и регионального уровней при выработке предложений по регулированию сферы платформенной занятости, а также представляют интерес для экспертов рынка труда и ученых, изучающих проблемы трансформации сферы занятости населения.

Ключевые слова: рынок труда, новые формы занятости, платформенная занятость, платформенные работники

JEL-классификация: J21, J23, J24, E24



ВВЕДЕНИЕ

Развитие цифровых технологий становится драйвером трансформации многих сфер деятельности, в том числе и трудовой деятельности. С ростом разнообразных цифровых платформ растет численность занятых на них работников, трансформируются формы организации труда, профессионально-квалификационная структура занятых. Все эти процессы формируются под воздействием определенных факторов и складываются в устойчивые тенденции, выявление которых является важным с точки зрения регулирования новых форм занятости. Перед учёными и экспертами встают новые исследовательские вопросы, связанные с институциональным регулированием новых форм занятости и организации труда в условиях развития противоречивых и неоднозначных экономических тенденций трансформации рынка труда.

Тенденции последних лет в развитии цифровой составляющей отдельных сфер экономики, привели к развитию новой формы работы – платформенной занятости. Перевод экономических отношений в цифровую среду не позволяет в полной мере применять положения официальных трудоправных норм к цифровым новациям в сфере занятости, что требует пересмотра действующей правовой модели.

Большинство платформ (как для работы на месте, так и для удаленной работы, а также с высоким и низким уровнем автономии работников) фиксируют, что работники платформ зачастую являются зависимыми самозанятыми, предпринимателями. В ряде случаев (в отношении международных платформ) процесс регистрации является исключительной ответственностью самозанятого.

Поскольку платформенная занятость является одной из новых нестандартных форм занятости, обозначим её специальные признаки:

- она предполагает реализацию человеком его способностей трудиться, ввиду чего к ней не могут быть отнесены такие виды деятельности, как, например, последующая перепродажа товаров, сдача помещений в аренду и пр.;

- личный характер трудовой деятельности;

- трудовая деятельность осуществляется в отношении третьих лиц;

- возмездный характер в виде дохода (заработной платы, вознаграждения по гражданско-правовому договору);

- организация трудовой деятельности происходит с использованием цифровой трудовой платформы и при соблюдении установленных правил пользования ею.

По оценке специалистов НИУ ВШЭ, увеличение численности самозанятых (фрилансеров) на платформах тесно связано с иной, не менее значимой, тенденцией – использовать платформенную занятость для оптимизации издержек работодателя в качестве более гибкой и дешевой альтернативы трудовым отношениям. Для многих граждан, особенно молодежи, альтернативным вариантом становится работа без оформления (неформальная). Бесспорно, что такая ситуация приводит к тому, что работники незащищены. Одно из распространенных сочетаний - когда платформенная занятость выполняет роль дополнительной - связан с наймом по договору на основном месте работы и оформлением в качестве самозанятого для работы с платформами [1].

Во многих исследованиях выделяются определенные риски занятости на цифровых платформах:

- отсутствие минимального размера оплаты выполненной работы;

- риск неоплаты выполненной работы заказчиком;

- отсутствие критериев, когда результат выполненной работы может быть признан неудовлетворительным, и отказ в оплате заказчиком будет оправдан;

- отсутствие гарантии получения заработка на регулярной основе.

Для решения проблемы установления адекватного баланса прав и законных интересов исполнителей-фрилансеров, онлайн-платформ и пользователей их услуг, представляется необходимой разработка детальных критериев в отношении признаков наличия трудовых отношений в рамках «платформенного» труда.

Международная организация труда (МОТ) и ряд других организаций признают необходимость регулирования занятости посредством цифровых платформ, но до настоящего времени соответствующие нормы не приняты. Одним из возможных направлений правового регулирования может являться использование положений Конвенции МОТ № 177 в части распространения на исполнителей цифровых платформ международных трудовых стандартов, в особенности признание за такими лицами права на объединение, социальную защиту [2].

Интересным, на наш взгляд, является предложение Глобальной комиссии МОТ по будущему сферы труда, которая выступает за создание всеобщей международной системы управления цифровыми платформами труда, для контроля за соблюдением минимальных прав работников платформ [3]. В условиях санкционного давления перспективы реализации данного предложения остаются неясными, но обоснование механизма контроля за соблюдением минимальных прав платформенных занятых необходимо и нуждается в дополнительном изучении.

МОТ определяет платформенную работу как работу на цифровых трудовых платформах или с их помощью, которые либо «основаны на Интернете, либо на местоположении и где работа распределяется с помощью программных приложений.» [4]. Eurofound определяет работу на платформе как "использование онлайн-платформы, позволяющей организациям или частным лицам получать доступ к другим организациям или частным лицам для решения конкретных проблем или предоставления конкретных услуг в обмен на оплату"; впоследствии в нем делается особый акцент на существовании трех сторон (платформы, работника и клиент) [5].

Российские исследователи посвятили ряд публикаций исследованию проблем развивающейся платформенной экономики. Так, например, авторы данной статьи отразили свои взгляды на обеспечение баланса интересов государства, организаторов платформ и платформенных работников, исследование проблем цифрового профиля платформенных занятых и т.д. [6; 7]. Группа исследователей предлагает организовывать последовательные общероссийские статистические мониторинги населения в области развития новых форм занятости; ускорить внедрение электронной формы для заключения трудового договора и широкого круга документов, регулирующих социально-трудовые договора; включить повышение квалификации в число социальных гарантий. [8]

За рубежом активно исследуется специфика социально-демографического профиля платформенной занятости. Так, например, Опрос COLLEEM [1] (содержит оценку предоставления трудовых услуг через платформы респондентами 14 государств-членов ЕС, в среднем 10% взрослого населения) позволил выявить основные черты портрета типичного европейского работника: молодой мужчина, имеющий ученую степень, семью и детей (по мере роста интенсивности работы уменьшается доля женщин на онлайн-платформах); имеющий меньше опыта работы на рынке труда, чем среднестатистический занятый в экономике страны. Мужчины преобладают в таких сферах услуг как разработка программного обеспечения и транспорт, а женщины - в сфере перевода, в сфере индивидуальных услуг и т.д. [9] Эксперты также подтверждают, что занятые на платформах работники моложе, чем среднестатистический занятый в экономике (Codagnone et al., 2016). [10]

Специалисты Еврофонда пришли к выводу, что определенная часть работников платформ относится к социально уязвимым категориям населения (молодежь и женщины) (Eurofound, 2015). [11]

Исследование лондонских водителей Uber, проведенное Бергером и др. (2018) [12], показало, что большинство работников гиг-экономики в их исследовании были иммигрантами, что было значительно выше, чем у лондонских работников в целом.

В Австралии работники платформ, скорее всего, проживали в крупных городах и внутренних районах региона, а не во внешних региональных или отдаленных районах (McDonald et al., 2019; [13 ] Shea et al., 2020). [14]

Итак, проблема выявления специфики социально-демографического профиля населения, вовлеченного в сферу платформенного труда, имеет высокую актуальность, т.к. позволяет сформировать комплекс целевых адаптированных мер по совершенствованию налогового регулирования, улучшению условий труда и повышению уровня социальной защищенности платформенных занятых.

РАСПРОСТРАНЕННОСТЬ И РЕГИОНАЛЬНАЯ ЛОКАЛИЗАЦИЯ ПЛАТФОРМЕННОЙ ЗАНЯТОСТИ В РОССИИ

Платформенная занятость как новое явление впервые нашла своё отражение в Обследовании рабочей силы (ОРС) Росстата в первом квартале 2022 г., и по итогам 2022 года появилась возможность составить социально-демографический портрет российского работника платформенного труда. Выделение сферы платформенной занятости при ОРС Росстата проведено на основании результатов ответа респондентов (да/нет) на вопрос анкеты: «Использовали ли Вы для поиска клиентов, выполнения заказов сайты или приложения на прошлой неделе (Яндекс-такси, Авито, Профи.ру)?»

По данным ОРС Росстата за 2022 год численность населения в платформенной занятости составила 3501,9 тыс. чел. [2] (из них 53,4% - мужчины и 46,6% - женщины). Доля платформенных работников в общей численности занятого населения России составила 4,9%.

Территориальное распределение платформенных занятых показывает, что почти половина (около 47%) работников платформенного труда локализовано в двух федеральных округах – Центральном (989 тыс. чел. или 28,2% всей платформенной занятости) и Приволжском (652 тыс. чел. или 18,6%). Территориальная структура российской платформенной занятости (доли всех федеральных округов по численности населения, вовлеченного в платформенную занятость) представлена на рисунке 1.

Рисунок 1 - Территориальная структура платформенной занятости в 2022г. (в разрезе федеральных округов)*

*Рассчитано авторами по данным ОРС Росстата за 2022 год //URL:https://rosstat.gov.ru/compendium/document/13265 (дата обращения: 1.12.2023) [15]

Анализ данных ОРС Росстата о численности платформенных занятых в разрезе субъектов Российской Федерации выявил высокий уровень региональной дифференциации развития сферы платформенной занятости населения: численность лиц, вовлеченных в платформенную занятость, в регионах-лидерах рейтинга и регионах-аутсайдерах существенно (в десятки раз) отличается (Таблица 1).

Таблица 1 – Субъекты РФ с наибольшим и наименьшим количеством платформенных занятых в 2022 году*

Субъект РФ
Численность платформенных занятых, тыс. чел.
Топ-10 регионов -лидеров по численности платформенных занятых
Москва
330
Московская область
236
Краснодарский край
201
Республика Татарстан
149
Воронежская область
138
Ростовская область
135
Санкт-Петербург
125
Республика Дагестан
106
Челябинская область
101
Ставропольский край
91
Топ-10 регионов -аутсайдеров по численности платформенных занятых
Камчатский край
5
Сахалинская область
5
Республика Адыгея
4
Магаданская область
4
Республика Алтай
3
Республика Калмыкия
2
Тамбовская область
2
Еврейская авт.область
2
Ненецкий авт.округ
0
Чукотский авт.округ
-
*Рассчитано авторами по данным ОРС Росстата за 2022 год //URL:https://rosstat.gov.ru/compendium/document/13265 (дата обращения: 02.12.2023) [15]

В 2022 году на ТОП-10 регионов с наибольшей численностью платформенных занятых приходилось свыше 46% от всех платформенных работников Российской Федерации. Регионы-лидеры по развитию платформенной занятости –г. Москва (330 тыс. чел.) и Московская область (236 тыс. чел.), в которых сосредоточено более 16% всей численности платформенных занятых.

В состав регионов-аутсайдеров по числу платформенных занятых вошли преимущественно [ ] [3] удаленные проблемные регионы с невысоким уровнем социально-экономического и цифрового развития.

Рейтинг субъектов РФ по доле платформенных работников в общей численности занятых региона (таблица 2) отличается от рейтинга по численности платформенных занятых. В ТОП-10 вошли четыре региона из первого рейтинга, а также близкие к мегаполисам субъекты РФ (Тверская область – к Москве; Ленинградская область, Вологодская область – к Санкт-Петербургу), удаленные (Калининградская область) и со сложной ситуацией на рынке труда регионы (Кабардино-Балкария, Пензенская область).

Таблица 2 - Субъекты РФ с наибольшей и наименьшей долей платформенных занятых от занятых в регионе в 2022 году*

Субъект РФ
Численность занятых, тыс. чел.
Численность платформенных занятых, тыс. чел.
Доля платформенных занятых от занятых в регионе,%
Топ-10 субъектов РФ - лидеров по доле платформенных занятых в общей численности занятых
Воронежская область
1 145
138
12,0%
Калининградская область
528
60
11,3%
Пензенская область
607
58
9,6%
Тверская область
611
55
9,0%
Республика Дагестан
1 259
106
8,4%
Республика Татарстан
1 982
149
7,5%
Краснодарский край
2 690
201
7,5%
Кабардино-Балкарская Республика
405
29
7,3%
Ленинградская область
1 022
74
7,3%
Вологодская область
532
37
6,9%
Топ-10 субъектов РФ - аутсайдеров по доле платформенных занятых в общей численности занятых
Республика Адыгея
188
4
2,1%
Мурманская область
377
8
2,0%
Республика Калмыкия
124
2
1,9%
Курская область
538
10
1,9%
Сахалинская область
263
5
1,9%
Чеченская Республика
583
10
1,8%
Ульяновская область
589
9
1,5%
Ненецкий авт.округ
23
0
1,2%
Тамбовская область
486
2
0,5%
Чукотский авт.округ
29
-
0,0%
*Рассчитано авторами по данным ОРС Росстата за 2022 год //URL:https://rosstat.gov.ru/compendium/document/13265 (дата обращения: 03.12.2023) [15]

ОСОБЕННОСТИ ПОЛОВОЗРАСТНОГО СОСТАВА И ОБРАЗОВАТЕЛЬНОГО ПОТЕНЦИАЛА ПЛАТФОРМЕННЫХ ЗАНЯТЫХ

Анализ половозрастной структуры платформенных занятых (таблица 3) существенных гендерных различий в возрастном распределении работников не выявил. Наиболее многочисленной как у мужчин, так и у женщин является возрастная группа 30-39 лет (свыше 37% у мужчин и 38% у женщин). На втором месте – группа 40-49 лет (свыше четверти всех работников). Таким образом, 62-63% платформенных занятых относятся к средней возрастной группе, а на молодежную возрастную группу (вопреки распространенному мнению) приходится около 20%. Ожидаемо низкая доля платформенных занятых относится к возрасту 70+ и 60-69 лет, однако достаточно существенна (свыше 13%) доля участия в платформенной занятости мужчин и женщин возраста 50-59 лет, что позволяет предположить в перспективе (на основании возрастного перехода работников) рост вовлеченности в платформенную занятость лиц более старших возрастов.

Таблица 3 – Половозрастная структура платформенных занятых в 2022 году


Всего платформенных занятых, %
в том числе
Мужчины, %
Женщины, %
Всего
100,0
100,0
100,0
В т.ч. по возрастным группам:



15-19 лет
0,5
0,4
0,5
20 – 29 лет
19,8
19,5
20,0
30 - 39 лет
37,5
37,2
38,0
40 - 49 лет
25,3
25,5
25,1
50 - 59 лет
13,3
13,5
13,0
60-69 лет
3,4
3,7
3,1
70 лет и старше
0,2
0,2
0,3
*Рассчитано авторами по данным ОРС Росстата за 2022 год //URL:https://rosstat.gov.ru/compendium/document/13265 (дата обращения: 03.12.2023) [15]

Анализ поселенческой структуры платформенных занятых подтвердил предполагаемое доминирование городских жителей – 86,2% всех работников платформенного труда (таблица 4).

Таблица 4 – Поселенческая структура платформенных занятых в 2022 году*


Всего платформенных занятых, %
в том числе
Город, %
Село, %
Всего
100
86,2
13,8
В т.ч. по возрастным группам:

15-19 лет
100
80,8
19,2
20 – 29 лет
100
84,5
15,5
30 - 39 лет
100
87,4
12,6
40 - 49 лет
100
86,4
13,6
50 - 59 лет
100
85,7
14,3
60-69 лет
100
82,7
17,3
70 лет и старше
100
89,0
11,0
* Рассчитано авторами по данным ОРС Росстата за 2022 год //URL:https://rosstat.gov.ru/compendium/document/13265 (дата обращения: 1.12.2023) [15]

Обращает на себя внимание тот факт, что доля платформенных занятых, проживающих на селе, наиболее высока по возрастной группе подростков 15-19 лет (19,2%) и работников старшего (пенсионного) возраста 60-69 лет (17,3%).

Анализ образовательной структуры платформенных занятых показал (как и в целом по занятому населению) более высокий образовательный уровень женщин (таблица 5). Более половины женщин в сфере платформенного труда имеют высшее образование (53,7%), что на 10,2 п.п. выше, чем у мужчин. При этом среди мужчин больше лиц со средним профессиональным образованием (36,2% против 34,2% у женщин). Образовательная структура внутри СПО повторяет общероссийские особенности: у женщин больше доля лиц, получивших образование по программе подготовки специалистов среднего звена (24,3% против 20,8% у мужчин), а у мужчин – по программе подготовки квалифицированных рабочих (служащих) -15,4% против 9,9% у женщин. Каждый пятый (20,1%) мужчина-платформенный занятый имеет среднее или основное общее образование, а среди женщин к этой группе относится примерно каждая восьмая (12,1%).

Таблица 5 - Структура платформенных занятых по уровню образования в 2022 году


Всего платформенных занятых, %
в том числе
Мужчины, %
Женщины, %
Всего
100,0
100,0
100,0
В т.ч. по уровню образования:



Высшее
48,2
43,5
53,7
Среднее профессиональное образование по программе подготовки специалистов среднего звена
22,5
20,8
24,3
Среднее профессиональное образование по программе подготовки квалифицированных рабочих (служащих)
12,8
15,4
9,9
Среднее общее
13,8
16,6
10,6
Основное общее
2,6
3,5
1,5
Не имеют основного общего
0,1
0,1
0,0
*Рассчитано авторами по данным ОРС Росстата за 2022 год //URL:https://rosstat.gov.ru/compendium/document/13265 (дата обращения: 1.12.2023) [15]

При анализе поселенческого среза образовательной структуры платформенных занятых (Таблица 6) установлено, что в городе практически каждый второй работник платформенного труда имеет высшее образование (50,5%), а на селе – примерно каждый третий (34,5%).

Таблица 6 – Образовательная структура городских и сельских работников платформенного труда в 2022 году


Всего платформенных занятых, %
в том числе
Город, %
Село, %
Всего
100
100
100
В т.ч. по уровню образования:



Высшее
48,2
50,5
34,5
Среднее профессиональное образование по программе подготовки специалистов среднего звена
22,5
22,1
24,6
Среднее профессиональное образование по программе подготовки квалифицированных рабочих (служащих)
12,8
12,2
16,7
Среднее общее
13,8
13,1
18,5
Основное общее
2,6
2,0
5,6
Не имеют основного общего
0,1
0,1
0,1
*Рассчитано авторами по данным ОРС Росстата за 2022 год //URL:https://rosstat.gov.ru/compendium/document/13265 (дата обращения: 1.12.2023) [15]

При этом среди сельских платформенных занятых более высок удельный вес лиц с СПО, как по программам подготовки специалистов среднего звена (24,6% при 22,1% в городе), так и по программам подготовки квалифицированных рабочих (служащих) -16,7% при 12,2% в городе.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В настоящее время достаточно сложно оценить реальную картину распространенности платформенной занятости в российской экономике в силу отсутствия законодательного определения измеряемого явления и спорности используемых Росстатом методических подходов в части критериев отнесения занятых к сфере платформенного труда. Вместе с тем, проведенный анализ позволяет сделать определенные «стартовые» для последующего изучения платформенной занятости выводы: доля платформенных занятых в общей численности занятого населения России в 2022 году составила почти 5% , что позволяет говорить о существенности этого явления для российского рынка труда (численность населения, вовлеченного в платформенную занятость, превысила 3,5 млн. чел.)

Основные характеристики социально-демографического профиля платформенной занятости:

- из платформенных занятых 53,4% - мужчины и 46,6% - женщины;

- - 62-63% платформенных занятых относятся к средней возрастной группе 30-49 лет;

- в поселенческой структуре платформенных работников доминируют городские жители – 86,2%;

- более высокий образовательный уровень вовлеченных в платформенную занятость женщин (более половины из них имеют высшее образование - 53,7%), и городских жителей 50,5% с высшим образованием;

- почти половина (около 47%) платформенных занятых локализовано в двух федеральных округах – Центральном (28,2%) и Приволжском (18,6%);

- доля ТОП-10 субъектов РФ по численности работников платформенного труда в 2022 году составляла свыше 46% от всей платформенной занятости. Регионы-лидеры по развитию платформенной занятости – г. Москва и Московская область (16%). В составе регионов-аутсайдеров - преимущественно удаленные проблемные регионы с невысоким уровнем социально-экономического и цифрового развития.

На наш взгляд, для анализа развития платформенной занятости в дальнейшем необходимо прежде всего уточнение критериального вопроса анкеты ОРС для отнесения работника к сфере платформенного труда (т.к. использование названных в вопросе анкеты сайтов и приложений для поиска клиентов, выполнения заказов может осуществляться и в рамках трудового договора, и договора о дистанционной работе, а также в форме самозанятости или индивидуального предпринимательства). Возможно, рассмотрение в 2024 году законопроекта о платформенной занятости, включающего соответствующее определение этой категории, поможет внести корректировку в содержание используемого вопроса, а также дополнить анкету новыми вопросами для выявления специфики российской платформенной занятости.

[1] Опросы JRC - COLLEEM (COLLaborative Economic и EMployment), запущенные в 2017 и 2018 годах соответственно, были одними из первых, в которых оценивался размер платформенной экономики на европейском уровне, а также анализировались социально-экономические профили и условия работы платформенной экономики. рабочие в Европе. v

[2] Справочно: по данным за 1 квартал 2023 года Росстат показал рост почти на 42% - 4960 тыс. чел., однако во II квартале численность платформенных занятых снизилась -3287 тыс. чел. При таких существенных поквартальных колебаниях показателя в 2023 году авторы остановились на анализе годовых данных за 2022 год.

[3] Исключение составляет входящая в ЦФО Тамбовская область, что требует отдельного изучения.


Источники:

1. Синявская О.В., Бирюкова С.С., Аптекарь А.П. и др. Платформенная занятость: определение и регулирование. Ncmu.hse.ru. [Электронный ресурс]. URL: https://ncmu.hse.ru/data/2021/05/26/1438190156/Доклад_Платформенная_занятость_002.pdf?ysclid=llw2lqq28h631398567.
2. Конвенция Международной организации труда N 177 о надомном труде. Ilo.org. [Электронный ресурс]. URL: https://www.ilo.org/wcmsp5/groups/public.
3. Work for a brighter future – Global Commission on the Future of Work International Labour Office. Ilo. [Электронный ресурс]. URL: https://www.ilo.org/wcmsp5/groups/public/---dgreports/---cabinet/documents/publication/wcms_662410.pdf.
4. Digital labour platforms (Non-standard forms of employment). Ilo.org. [Электронный ресурс]. URL: https://www.ilo.org/global/topics/non-standard-employment/crowd-work/lang--en/index.htm.
5. Eurofound.europa.eu. [Электронный ресурс]. URL: https://www.eurofound.europa.eu/topic/platformwork#:~:text=workRead%20more,Platform%20work%20uses%20an%20online%20platform%0to%20enable%20organisations%20or,connected%20thanks%20to %20an%20algorithm.
6. Мирзабалаева Ф.И., Забелина О.В Регулирование платформенного труда: гибкий баланс государственных гарантий и саморегулирования // Экономика труда. – 2022. – № 3. – c. 587-604. – doi: 10.18334/et.9.3.114438.
7. Мирзабалаева Ф.И., Шичкин И.А. Особенности развития платформенной занятости // Экономика труда. – 2020. – № 12. – c. 1117-1134. – doi: 10.18334/et.7.12.111436.
8. Glotova I.A., Lushnikova T.Yu., Saikova E.A., Kokanov N.A. Advances in Economics, Business and Management Research // Digital Economy (ISCDE 2019): 1st International Scientific and Practical Conference, volume 105. 2019.
9. Pesole A., Urzí Brancati M.C., Fernández-Macías E., Biagi F., González Vázquez I. Platform Workers in Europe. - Luxembourg: Publications Office of the European Union, 2018. – 65 p.
10. Codagnone C., Martens B. Scoping the Sharing Economy: Origins, Definitions, Impact and Regulatory Issues. Ec.europa.eu. [Электронный ресурс]. URL: https://ec.europa.eu/jrc/en/publication/eur-scientific-and-technical-research-reports/scoping-sharing-economy-origins-definitions-impact-and-regulatory-issues.
11. New forms of employment, Publications Office of the European Union, Luxembourg. Eurofound. [Электронный ресурс]. URL: https://www.ioe-emp.org/fileadmin/ioe_documents/publications/Policy%20Areas/future_of_Work/EN/_2015-12-04__New_Forms_of_Employment_Eurofound.pdf.
12. Berger T., Frey C.B., Levin G., Danda S.R. Uber happy? Work and well-being in the “gig economy”. Paper presented at the 68th Economic Policy Panel Meeting, Vienna, Austria - 2018
13. McDonald P., Williams P., Stewart A., Oliver D., Mayes R. Digital Platform Work in Australia: Preliminary findings from a national survey. Research.qut.edu.au. [Электронный ресурс]. URL: https://research.qut.edu.au/workindustry-futures-research-program/wp-content/uploads/sites/35/2019/06/Report-of-SurveyFindings_18-June-2019_PUBLISHED.pdf.
14. Shea T., Brodsky D.N., Cooper B., Sheehan C., Donohue R., De Cieri H. On-demand Economy in Victoria: A Survey Report. Monash Business Schoo. [Электронный ресурс]. URL: https://research.iscrr.com.au/__data/assets/pdf_file/0018/2423106/243_On-demand-economy-survey-report-2020-03-26-Final-version-submitted-to-WSV.pdf.
15. Обследование рабочей силы за 2022 год. Росстат. [Электронный ресурс]. URL: https://rosstat.gov.ru/compendium/document/13265.

Страница обновлена: 01.03.2024 в 08:45:40