Проблемы импортозамещения в России

Макарычева И.В.1
1 Национальный исследовательский Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского

Статья в журнале

Экономические отношения
Том 12, Номер 3 (Июль-сентябрь 2022)

Цитировать:
Макарычева И.В. Проблемы импортозамещения в России // Экономические отношения. – 2022. – Том 12. – № 3. – doi: 10.18334/eo.12.3.114889.

Аннотация:
В статье рассматривается непростая ситуация, сложившаяся на данный момент на мировых рынках. Идеи свободной торговли, которые главенствовали в экономической парадигме после второй мировой войны, оказались серьезно дискредитированы в условиях чрезвычайной ситуации. Проблемы от нарушений в обычном торговом режиме на сегодняшний момент испытывают в той или иной степени большинство стран мира. Статья посвящена анализу динамики импортозамещения в разных отраслях народного хозяйства нашей страны. Автором проведен сравнительный анализ сельского хозяйства и информационно-телекоммуникационной отрасли и сделаны выводы о значительном превосходстве, с точки зрения импортозамещения, сельского хозяйства. Данная статья может быть интересна студентам, аспирантам и научным сотрудникам, осуществляющим исследования по направлениям «Экономическая теория», «Отраслевая экономика», «Менеджмент» и др.

Ключевые слова: импортозамещение, свободная торговля, национальная безопасность, продовольственная безопасность, цифровизация экономики

JEL-классификация: F13, F43, F51, F52



Введение

Актуальность темы исследования связана с глобальным кризисом международных экономических связей и возникающей от этого проблемой выстраивания сложного баланса между международным разделением труда и экономической безопасностью. Мировая экономика, и наша страна как ее неотъемлемая часть, с конца февраля этого года столкнулась с величайшими со времен второй мировой войны вызовами. Международное сотрудничество до недавнего времени было настолько тесным, что речь давно велась о глобальной экономике, когда весь мир представлял одну большую экономическую систему, в которую каждое из государств было встроено определенным образом. Санкции против России после начала спецоперации больно ударили по экономикам практически всех стран, особенно европейских. Рвутся налаженные логистические цепочки, компании недополучают прибыли, ускоряется инфляция, особенно продовольственная. Все это вместе дискредитирует идею свободной торговли. Болезненнее всего, однако, санкции ударили, безусловно, по нашей стране. На протяжении последних порядка 10 лет правительство нашей страны в рамках доктрины национальной безопасности озаботилось импортозамещением и ряд успехов в этой области у нас есть, в частности, в сельском хозяйстве.

Проблемы, затронутые в исследовании ранее рассматривались Костиным К.Б., Хомченко Е.А. [4], Поповым А.К. [3], Кошкаревым М.В. [6], Никитской Е.Ф., Валишвили М.А. [9], Содномовой С.К., Рубцовой Н.В. [13], Шумейко Н.Н. [19], Городновой Н.В. [20], Дудина М.Н. [22], Нормовой Ю.В. [23].

Целью исследования является исследование процесса перехода нашей страны от ситуации активного участия в международном разделении труда к ситуации сегодняшнего дня, то есть санкционного давления и международной изоляции на примере отраслей ИКТ и сельского хозяйства. Научная новизна заключается в исследовании влияния нестандартной политической ситуации на постулаты классической политической экономии относительно взаимовыгодной международной торговли. Кроме этого, автором рассматривается гипотеза о прямом влиянии государственных программ на импортозамещение.

Методология настоящего исследования основана на использовании статистических методов обработки информации, рейтинговые и экспертные оценки.

Результаты исследования

В 1776 году один из величайших экономистов всех времен и народов, Адам Смит, опубликовал свою знаменитую работу «Исследование о природе и причинах богатства народов» [1]. В ней он, в том числе, изложил теорию абсолютных преимуществ, доказав, что международная торговля взаимовыгодна для всех участвующих в ней сторон, а суммарное богатство торгующих государств ощутимо возрастает. Последующие столетия укрепили теоретические основы данного постулата, уточняя, расширяя и детализируя условия. Современное общество – это общество государств, настолько плотно втянутых в мировую торговлю, что речь идет о полностью глобальной экономике. При этом глобальной она стала уже давно, не один десяток лет.

Объем мировой торговли товарами и услугами в 2021 году, по данным ЮНКТАД (Конференция ООН по торговле и развитию), составил 28,5 трлн долл. США [2], при этом весь объем мирового ВВП 84,537 трлн., то есть практически треть всего мирового ВВП продается и покупается на внешнем рынке. При этом необходимо учесть, что существуют еще и неторгуемые товары, которые по своим техническим характеристикам нельзя продать на международном рынке (например, железнодорожные перевозки или свежий хлеб). Поэтому реальный объем вовлеченности мировых экономик в международную торговлю значительно выше, и достигает, как минимум, половины всего, что производится на планете.

Глубина глобализации была прочувствована мировой экономикой с наступлением пандемии. Китай - вторая экономика планеты- первая выпала из мирового экономического пространства, что вызвало приостановку работы целого ряда производств, прежде всего в автомобильной отрасли, электронике, легкой и швейной промышленности. Все это происходило на фоне понижающей длинной волны Кондратьева [3]. Вдруг внезапно выяснилось, что без международной торговли разрушаются многие логистические цепочки, становится невозможным выпуск довольно большого количества товаров и услуг, и, вообще, международное разделение труда настолько прочно вошло в современную экономику, что исчезновение его становится очень ощутимой угрозой глобального кризиса, если не сказать, краха [4]. Однако, все участники рынка понимали, что пандемия носит временный характер, и когда-нибудь все вернется «на круги своя».

Так, по данным ЮНКТАД [2] , снизившийся во втором квартале 2020 года международный товарооборот очень быстро вернулся на прежний, допандемийный уровень, и даже его обошел. «В глобальном масштабе объем мировой торговли достиг в 2021 году рекордного уровня - примерно 28,5 трлн, что на 13% больше по сравнению с периодом до пандемии». Интеграция стран друг с другом была настолько велика, что разорванные логистические цепочки воссоединились крайне быстро, а экономики начали стремительно восстанавливаться.

Наша страна также оказалась в мировом тренде. Товарооборот Российской Федерации неуклонно увеличивался всю новейшую историю.

Таблица 1. Экспорт и импорт Российской Федерации, млн.долл.США [5].

Table 1. Export and import of the Russian Federation, million US dollars [5].

Годы
Экспорт
Импорт
Годы
Экспорт
Импорт
1995
78217
46709
2012
524735
317263
1998
71314
43579
2013
525976
315298
2000
103093
33880
2014
497359
287063
2002
106712
46177
2015
343512
182902
2004
181600
75569
2016
182902
182448
2006
301244
137807
2017
357767
227464
2008
467581
267101
2018
449564
238493
2009
301667
167348
2019
452841
249543
2010
397068
228912
2021
458359
256739
Как видно из таблицы 1, объем экспортно-импортных операций нашей страны вполне внятно и понятно колебался вслед за мировым конъюнктурным спросом, уменьшаясь в периоды мировых кризисов, и вновь вырастая в «годы тучных коров». Российская Федерация вполне органично вписалась в международное разделение труда продавая, по Смиту, те товары, в которых она имела относительное (или абсолютное) преимущество, и покупая те товары, которые выгоднее было получить извне, нежели чем производить внутри страны. Эту ситуацию исследовали многие, например М.В. Кошкарев [6]. С точки зрения рыночной экономики, это вполне нормальная ситуация, которая позволяет извлечь максимальную пользу для всех в кратчайшее время.

К сожалению, то, что природа щедро оделила нашу страну своими богатствами, одновременно является и нашей большой проблемой. Природные ресурсы, которыми богата Россия, (в первую очередь, нефтегазовые), весьма востребованы мировым рынком, а, значит, с точки зрения классической экономической теории, именно они являются нашим абсолютным преимуществом. Отсюда - самый легкий и быстрый путь к процветанию - торговля природными ресурсами и покупка, взамен, продукции высокого передела, производство которой связано с большими издержками в станки и оборудование. Доля импортных товаров в нашей внутренней торговле на протяжении многих лет была очень высока.

Таблица 2. Доля импорта в объеме товарных ресурсов розничной торговли по Российской Федерации (в процентах) [7]

Table 2. The share of imports in the volume of commodity resources of retail trade in the Russian Federation (in percent) [7]


Доля импортных потребительских товаров в товарных ресурсах розничной торговли
Доля импортных продовольственных товаров в товарных ресурсах розничной торговли продовольственными товарами
2005
45
36
2006
46
35
2007
47
36
2008
44
33
2009
41
33
2010
44
34
2011
43
33
2012
44
34
2013
44
36
2014
42
34
2015
38
28
2016
38
23
2017
35
23
2018
36
24
2019
38
25
2020
39
28
2021
39
24
Данные таблицы 2 взяты из самого официального источника: Росстата. К сожалению, там крайне сложно достать информацию по предыдущим периодам, мы вынуждены пользоваться источниками свободного доступа, но даже обзор последних 16 лет говорит о том, что почти половину розничных товаров в нашей стране производится за рубежом. Удельный их вес, безусловно, сокращался во времени, особенно после 2014 года (но об этом ниже), но все равно, на 2021 год составлял 39% от всей розницы.

2014 год, Крымская история и первые санкции показали, что, вероятнее всего, жить по рациональным правилам экономической теории в периоды чрезвычайных обстоятельств становится крайне сложно, или вообще невозможно. На самом деле, весь мир в период пандемии почувствовал это на себе, но все отчетливо понимали, что пандемия не навсегда, поэтому не меняли ничего в своей экономической политике. После введения первых санкций против нашей страны в 2014 году, как нам представляется, наше правительство рассчитывало, что эти санкции тоже не надолго, поэтому не сразу отреагировало на внешние вызовы.

Полноценный Указ о Стратегии экономической безопасности РФ (№208) был принят Президентом 13 мая 2017 года [8]. До этого, безусловно, была доктрина экономической безопасности, принятая в 1996 году, но за 21 год она безнадежно устарела и не отвечала реалиям современности. Ма слишком сильно зависели от международной экономики [9].В рамках новой концепции были обозначены 25 новых вызовов и угроз, которые представляли вызов нашей экономике, в том числе: подверженность финансовой системы РФ глобальным рискам (№8), слабая инновационная активность (№12) и ограниченность масштабов российского несырьевого экспорта (№14). В результате, по статистике Росстата, на контроль были взяты 40 показателей [10], перечислять которые, как нам кажется, излишне. Они все есть в открытом доступе и при желании легко проверяемы.

Немногим ранее, 5 декабря 2016 г., Указом президента РФ Владимира Путина была принята «Доктрина информационной безопасности» [10], которая, отчасти, легла составным элементом в доктрину национальной безопасности, а отчасти послужила основой государственной программы «Цифровая экономика РФ» [11], принятой позднее.

О государственной программе «Цифровая экономика РФ» и ее неоспоримых достоинствах мы уже писали ранее [12]. Ее единственный недостаток, как понимается на сегодняшний момент, это ее слишком позднее принятие. Впрочем, это можно отнести практически ко всем вышеупомянутым указам и государственным программам. Их просто не успели осуществить. Так, по данным 2021 года (таблица 3), основная доля нашего импорта приходилось на машиностроение.

Таблица 3. Товарная структура импорта 2021 (по данным ФТС России) [7].

Table 3. Commodity structure of imports in 2021 (according to the Federal Customs Service of Russia) [7].


млн.долл.
Удельный вес
Импорт - всего
16768
100
в том числе:
Продовольственные товары и сельскохозяйственное сырье (кроме текстильного) для их производства
2182
13,0
Минеральные продукты
337
2,0
Продукция химической промышленности, каучук
3157
18,8
Кожевенное сырье, пушнина и изделия из них
73,9
0,4
Древесина и целлюлозно-бумажные изделия
234
1,4
Текстиль, текстильные изделия и обувь
1052
6,3
Металлы, драгоценные камни и изделия из них
1165
6,9
Машины, оборудование и транспортные средства
7933
47,3
Прочие товары
635
3,8
Таблица 3 блестяще иллюстрирует наши возможности импортозамещения, а также сильные и слабые стороны российской экономики. «Машины, оборудование и транспортные средства» лидируют с огромным отрывом, на втором месте «Продукция химической промышленности, каучук», на третьем «Продовольственные товары и сельскохозяйственное сырье (кроме текстильного) для их производства». По всем прочим позициям доля импорта составляет незначительную часть. Конечно, статистические данные не дают возможности оценить качественное наполнение позиций. Например, 2% «минеральных продуктов», возможно, содержат в себе такие минералы, каких невозможно добывать в России. С другой стороны, это все равно небольшая доля импорта, позволяющая надеяться на хорошую перспективу. Отставание в машиностроении прекраснейшим образом ложится в парадигму «голландской болезни» российской экономики и основные постулаты классической экономической теории. Импортозамещение слегка затягивалось [13], поскольку участникам рынка оно было попросту невыгодным.

Февраль 2022 открыл новую реальность для мирового экономического сообщества. Оказалось, что вряд ли стоит ждать быстрого восстановления мировой торговли, да и вообще сложившаяся структура международного разделения труда претерпевает глобальные катаклизмы. Данная статья ни в коем случае не затрагивает вопросы политики. Но, на момент написания данной статьи (май 2022), с точки зрения экономики плохо всем. Каждая, без исключений, развитая страна мира по новому осмысливает свою доктрину национальной экономической безопасности, оценивает величину своей зависимости от торговых партнеров, степень вовлеченности и роль в международном разделении труда.

Подобная ситуация, а у истории есть свойство повторяться, сложилась с началом Первой мировой войны. До этого мир жил в системе «золотого стандарта», при отсутствии волантильности валютных курсов практически 30 лет, поэтому в мировой экономике сложились прочные устойчивые связи, а большинство государств занимали внятные и понятные позиции в международном разделении труда. 28 июня 1914 года этим экономическим связям наступил конец. Мир надолго впал в хаос, кризисы, революции, и, в конечном итоге, новую войну. Заново объем мировой торговли достиг объемов 1913 года только в 1979 году, то есть спустя 66 лет. Вся история экономики после 1945 года демонстрирует, что человечество научилось извлекать уроки из негативного прошлого и никому не хочется повторять предыдущие ошибки. Поэтому хотелось бы надеяться, что мирохозяйственные связи не нарушатся, и восстановительный период после современного катаклизма будет существенно короче.

Что касается Российской Федерации, (а нас катаклизм международной изоляции настиг в наибольшей степени), то степень готовности к распаду международной системы разделения труда разных отраслей экономики оказалась практически в прямой зависимости от периода реально оказываемой государственной поддержки. В качестве положительного примера можно указать сельское хозяйство, в качестве отрицательного - цифровизацию экономики.

«Доктрина продовольственной безопасности Российской Федерации» была принята в далеком 2010 году Указом Президента РФ №120 [15]. Это одна из немногих долгосрочных работающих программ в нашей стране. Мы также уже писали об этом позитивном явлении ранее [16]. В рамках этой доктрины было запущено большое количество государственных программ, в том числе «Устойчивое развитие сельских территорий» в редакциях 2013 и 2019 годов [17], государственная программа «Развития сельского хозяйства и регулирования рынков сельскохозяйственной продукции, сырья и продовольствия» от 14 июля 2012 года [18] и много разных подзаконных актов. В течении почти 12 лет в сельское хозяйство начали поступать деньги в самом разном виде: льготные кредиты на ГСМ, покупку племенного скота и качественных семян; привлечение на село врачей, учителей и работников культуры через систему льготного жилья и целевого обучения; частичная компенсация покупки сельскохозяйственной техники и много других хороших и правильных действий. В результате, показатели сельскохозяйственного производства медленно, но уверенно ползли вверх.

Таблица 4. Доля импорта продовольственных товаров в их товарных ресурсах [4].

Table 4. The share of imports of food products in their commodity resources [4].


2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
Мясо и птица, включая субпродукты
43,8
38,2
33,7
30,0
30,3
26,2
19,6
13,4
11,0
10,4
7,6
7,1
5,6
Говядина, включая субпродукты
61,7
61,8
64,5
59,5
59,9
59,0
57,3
48,1
40,0
40,9
35,4
33,5
28,4
Свинина, включая субпродукты
56,5
41,6
46,8
42,8
41,3
31,0
16,6
12,5
9,6
9,6
2,1
2,5
0,2
Мясо птицы, включая субпродукты
33,3
26,1
18,2
12,5
14,0
12,8
10,0
5,5
5,0
4,4
4,3
4,3
4,3
Консервы мясные
18,8
16,5
17,1
22,0
25,1
20,0
13,7
9,0
7,5
7,3
7,2
7,2
6,9
Изделия колбасные
1,1
1,3
1,3
1,7
3,4
3,2
2,2
1,0
1,5
1,7
1,5
1,0
1,1
Масла животные
27,0
27,1
32,3
32,2
34,2
35,9
34,3
25,5
26,4
24,4
19,5
28,3
29,6
Сыры
41,3
41,2
47,4
46,1
47,8
48,0
37,3
23,3
28,2
27,3
29,0
30,4
29,9
Мука
0,2
0,1
0,9
1,0
0,7
1,5
0,9
0,8
1,9
1,3
0,9
0,9
0,6
Крупа
4,2
2,1
2,2
2,0
1,4
1,8
0,5
0,3
0,3
0,2
0,4
0,3
0,4
Масла растительные
31,2
18,5
23,9
22,0
16,3
19,0
14,4
17,4
16,7
14,7
17,9
15,1
13,9
Сухие молоко и сливки
30,0
37,3
60,1
40,7
48,4
60,5
49,4
56,4
59,1
52,6
37,4
42,9
32,6
Кондитерские изделия
10,3
6,8
11,1
11,6
12,5
12,0
9,3
5,9
6,1
6,7
7,3
7,7
7,4
Сахар
2,7
4,8
5,4
3,7
5,3
8,2
7,4
6,2
5,5
3,9
5,1
3,7
2,4
Согласно данным таблицы 4, самых поразительных успехов мы достигли в свиноводстве. Если в 2008 году 56,5% потребляемой свинины мы ввозили из-за рубежа, то в 2020 этот объем составлял ничтожные 0,2%, которые, вероятно, приходились на деликатесы, в виде «хамона черной иберийской свиньи». Еще раз повторимся, количественные данные Росстата не дают возможность делать качественные или ассортиментные оценки.

Вторым «чемпионом» становится птицеводство, чьи показатели не настолько велики, как свиные, но тем не менее очень впечатляют. С 33,3% в 2008 году доля импорта в 2020 сократилась до 4,3%. В этих процентах могут сидеть опять-таки деликатесы типа «фуа-гра», мяса фазана, страуса и прочих нестандартных продуктов питания. По говядине нет таких впечатляющих успехов, но все равно доля импортной говядины в потреблении в нашей стране снизилась с 61,7% до 28,4%, то есть чуть более, чем в два раза. Говядина вообще более сложное для разведения мясо, у ней существенно более длинный срок воспроизводства и большая удельная себестоимость на килограмм убойного веса.

Вероятно, именно по этой причине единственной позицией, по которой импорт не только не снизился, а даже увеличился, является «Сухие молоко и сливки». В определенные годы доля импорта по сухому молоку составляла порядка 60%! Однако, даже тут есть определенные успехи. Так, доля импорта по этой торговой позиции снизилась с 59,1% в 2016 году до 32,6% в 2020. Хотя, все равно треть импорта в общих товарных ресурсах - это много. Однако нельзя сказать, что в этом направлении ничего не предпринималось. В молочное скотоводство государство направляет устойчивые финансовые потоки [19].

Совершенно другая история сложилась с цифровизацией экономики. Достаточно длительный период новейшей истории ИКТ-технологии развивались в Российской Федерации исключительно рыночными методами, практически без сколько-нибудь значимой государственной поддержки. Развитие, безусловно, было, но это развитие шло не благодаря, а, скорее вопреки вмешательству государства. Эти вопросы неоднократно обсуждались учеными [20]. IT-компании постоянно подвергались разного рода ограничениям и тотальному контролю. Примером может послужить хотя бы нашумевший закон Яровой, «благодаря» которому интернет-провайдеры были вынуждены потратить дополнительные (довольно значительные) средства, чтобы иметь возможность хранить всю проходящую через них информацию в течении полугода. При этом информация должна была храниться действительно вся, включая совершенно открытую, например такую, как телепередачи.

Результат такого ограниченного роста стал вполне закономерен. В глобальных рейтингах цифровизации наша страна занимала не самые передовые позиции.

Таблица 5. Индекс цифровой конкурентоспособности (IMD World Digital Competitiveness Ranking) 2021 [21].

Таблица 5. Индекс цифровой конкурентоспособности (IMD World Digital Competitiveness Ranking) 2021 [21].

РЕЙТИНГ
СТРАНА
Изменение относительно 2021
1
Швейцария
+2
2
Швеция
+4
3
Дания
-1
4
Нидерланды
-
5
Сингапур
-4



43
Индия
-
45
Россия
+5
64
Венесуэла
-1
Согласно таблице 5 цифровая конкурентоспособность России в 2021 году очень сильно отставала от лидеров рейтинга. Волею судеб именно эти страны стали сейчас для нас «недружественными». К сожалению, им есть что нам противопоставить и чем угрожать. Именно ИКТ-компании во многом определяют перспективы инновационного развития того или иного государства.

Еще одним негативным последствием рыночного развития цифрового сектора стало совершенно отчетливо сформировавшееся в нашей стране цифровое неравенство. Позволим себе напомнить, что цифровое неравенство - это ситуация, когда разные слои общества имеют разные возможности доступа к ИКТ-технологиям, прежде всего доступом в интернет. Проблема цифрового неравенства также многократно освещалась в прессе [22]. Для нашей страны цифровое неравенство, в первую очередь, было инфраструктурным. В городах и крупных населенных пунктах, в первую очередь европейской части России, в инфраструктурой ИКТ было все хорошо, поскольку там проживало большое количество платежеспособных пользователей. Но Россия - не только Москва. В глубинке с интернетом все не так хорошо. Например, у многих пенсионеров глубинки возникли проблемы в связи с переходом Сбербанка на начисление пенсий на банковские карты вместо прежнего перечисления через почту. В магазине невозможно заплатить картой, поскольку нет связи с банком, банкоматов тоже нет, и для получения пенсий приходилось ехать в райцентр для снятия наличных. Проблему неоднородности технологического пространства РФ также неоднократно исследовалась [23].

В 2019 году Центром финансовых инноваций и безналичной экономики Московской школы управления Сколково был разработан и проанализирован Индекс «Цифровая Россия», в рамках которого были проранжированы субъекты РФ. Максимальное значение индекса – 100, минимальное – 0. В таблице 4 представлены выдержки из этого исследования.

Таблица 6. Сводная таблица индекса цифровизации субъектов России (выборка автора), 2019 [24].

Table 6. Summary table of the index of digitalization of subjects of Russia (selection of the author) 2019 [24].

Место
Субъект РФ
балл
Место
Субъект РФ
балл
1
Москва
77,03
33
Сахалинская область
64,35
2
Республика Татарстан (Татарстан)
76,48
34
Нижегородская область
64,27
3
Санкт-Петербург
76,44
35
Томская область
64,24
4
Московская область
76,25
60
Республика Крым
49,59
5
Тюменская область
76,19
63
Республика Карелия
49,06
6
Ханты-Мансийский автономный округ - Югра
75,81
74
Курганская область
44,94
7
Ямало-Ненецкий автономный округ
74,48
84
Еврейская автономная область
39,76
8
Республика Башкортостан
74,43
85
Республика Тыва
39,74
Разница между Москвой и Республикой Тыва, то есть между первым и последним местом рейтинга - практически в два раза. Получается, что с точки зрения доступности цифровых услуг, граждане России, проживающие на территории Республики Тыва, становятся как бы людьми второго сорта. В условиях пандемии эта проблема проявилась весьма отчетливо. Далеко не все школы из глубинки смогли организовать дистанционную учебу. Кроме того, у ряда выпускников 2020 года были проблемы с подачей документов в вузы: подать заявление можно было только через госуслуги.

Государственная программа «Цифровая экономика Российской Федерации» была утверждена 4 июня 2019 года правительством Российской Федерации [25]. Одной из ее провозглашенных целей было как раз ликвидация цифрового неравенства за счет развития цифровой инфраструктуры. Очень много всего хорошего предполагалось реализовать в рамках реализации программы. Так, согласно плана, к 2024 году 26,9 тысяч населенных пунктов с населением от 100 до 500 человек должны быть обеспечены доступом к интернет. К этому же году должны будут закончить прокладку подвесной волоконно-оптической линии «Камчатка-Чукотка», должны быть запущены 4 дополнительных спутника связи для расширения возможности доступа к мобильной связи в самых отделенных уголках страны. Кроме этого, 100% социально значимых объектов, как-то школы, фельдшерско-акушерские пункты, объекты МЧС, МВД, Росгвардии, органы государственной власти и местного самоуправления должны будут получить доступ к Интернет. В 100% школ будет создана внутренняя инфраструктура с доступом к Wi-Fi. На все это предполагалось потратить 1052 млрд. руб.

К сожалению, успешная реализация данной государственной программы в условиях нынешнего момента представляется крайне проблематичной. Среди недружественных стран, наложивших на нас свои санкции большинство находится в рейтинге цифровой конкурентоспособности существенно выше нас. У нас не производится очень много элементов, составляющих ИКТ-технологии, вообще не производится компьютеров, смартфонов и многого другого. Большие проблемы с иностранным программным обеспечением. Позволим повториться, для экономики, функционирующей в нормальных рыночных условиях, подобная ситуация вполне стандартна. Например, тот же YouTube интересен пользователям, в первую очередь, как всемирная площадка, стирающая все границы. А всемирных площадок, априори, много быть не может. Однако в условиях международной изоляции столь сильная зависимость от импортных цифровых технологий представляет прямую угрозу национальной безопасности. И хотя весь мир долго пугали русскими хакерами, сейчас, наоборот, сайты многих российских компаний, а также государственных учреждений подвергаются DDoS-атакам, которым сложно что-либо противопоставить.

Мы вынуждены констатировать, что программа цифровизации экономики, к сожалению, опоздала минимум лет на пять. Сейчас правительство лихорадочно пытается стимулировать IT-отрасль беспрецедентными льготами. Так, IT-компании на три года освободили от налога на прибыль, ввели мораторий на их проверки, компании, разрабатывающие программное обеспечение из особого списка освобождаются, в добавок, от НДС, для работников предоставляется отсрочка от армии и льготная ипотека. Кстати, 12 апреля ввели смягчение в «закон Яровой» - теперь телепередачи государственных каналов можно не хранить. Это все великолепные меры, но, вероятнее всего, отдачу от них придется подождать. Если бы подобные льготы были введены пять, ну или хотя бы три года назад, сейчас ИКТ-отрасль выглядела бы совершено по другому. Такой льготный режим при отсутствии санкций дал бы мощный толчок к росту во всех сферах, связанных с цифровизацией экономики и вывел бы нашу страну в интеллектуальные лидеры планеты.

Заключение

Все вышесказанное показывает, что события последних месяцев наглядно продемонстрировали, насколько хрупок и иллюзорен мир экономического процветания. Классическая экономическая теория А.Смита и д.Рикардо, провозглашающая идеи глобализации и усиления международного разделения труда не работает в условиях чрезвычайных ситуаций. На противоположном полюсе находится автаркия и натуральное хозяйство, что тоже не слишком эффективно (можно посмотреть пример Северной Кореи). Автором доказано, что чем выше и дольше уровень государственной поддержки той или иной отрасли, тем более быстрые, а главное, устойчивые темпы роста она показывает. Вероятнее всего перед государствами планеты встанет вопрос выбора сложного баланса между самодостаточностью и мировой торговлей, и этот баланс каждое из государств будет выстраивать собственным способом, что является темой отдельного исследования. К сожалению, для многих отраслей народного хозяйства нашей страны уже невозможно упреждающее развитие, момент упущен, возможно только догоняющее. Но если это догоняющее развитие выстроить правильно, то на его базе, по прошествии времени, возможно шагнуть далеко вперед.


Источники:

1. Шапкин И.Н. и др. История экономических учений. / Учебник для бакалавров. - Москва: Издательство Юрайт, 2019. – 492 c.
2. Доклад Конференции ООН по торговле и развитию (ЮНКТАД). Организация объединенных наций. Официальный сайт. [Электронный ресурс]. URL: https://news.un.org/ru/story/2022/02/1418402 (дата обращения: 25.05.2022).
3. Попов А.К. Состояние мировой экономической системы с позиции теории длинноволнового развития // Вопросы инновационной экономики. – 2021. – № 4. – c. 1949-1970. – doi: 10.18334/vinec.11.4.113878.
4. Костин К.Б., Хомченко Е.А. Влияние пандемии COVID-19 на мировую экономику // Экономические отношения. – 2020. – № 4. – c. 961-980. – doi: 10.18334/eo.10.4.111372.
5. Экспорт и импорт Российской Федерации. Федеральная служба государственной статистики. [Электронный ресурс]. URL: https://rosstat.gov.ru/storage/mediabank/GOyirKPV/Rus_2020.pdf (дата обращения: 25.05.2022).
6. Кошкарев М.В. Глобализация экономических процессов - одна из ключевых детерминант развития региональной экономики // Экономические отношения. – 2021. – № 2. – c. 393-410. – doi: 10.18334/eo.11.2.112069.
7. Доля импорта в объеме товарных ресурсов розничной торговли по Российской Федерации (в процентах). Федеральная служба государственной статистики. [Электронный ресурс]. URL: https://rosstat.gov.ru/folder/11188 (дата обращения: 25.05.2022).
8. Указ Президента о Стратегии экономической безопасности РФ (№208). Федеральная служба государственной статистики. [Электронный ресурс]. URL: https://rosstat.gov.ru/storage/mediabank/ukaz-208.pdf (дата обращения: 25.05.2022).
9. Никитская Е.Ф., Валишвили М.А. Факторы инновационного развития национальной экономики: международные аспекты // Вопросы инновационной экономики. – 2021. – № 4. – c. 1355-1370. – doi: 10.18334/vinec.11.4.113773.
10. Информация для анализа показателей состояния экономической безопасности Российской Федерации. Федеральная служба государственной статистики. [Электронный ресурс]. URL: https://gks.ru/free_doc/new_site/besopasn/pok-besopasn.htm (дата обращения: 25.05.2022).
11. Доктрина информационной безопасности. Scrf.gov.ru. [Электронный ресурс]. URL: http://www.scrf.gov.ru/security/information/document5 (дата обращения: 25.05.2022).
12. Цифровая экономика Российской Федерации. Digital.gov.ru. [Электронный ресурс]. URL: https://digital.gov.ru/ru/activity/directions/858 (дата обращения: 25.05.2022).
13. Содномова С.К., Рубцова Н.В. Анализ реализации программы импортозамещения в Российской Федерации // Экономические отношения. – 2020. – № 1. – c. 187-200. – doi: 10.18334/eo.10.1.100700.
14. Макарычева И.В., Нестерова Т.А. Место России в международных рейтингах цифровизации экономки и ее перспективы в свете реализации государственной программы «цифровая экономика российской федерации» // Управленческий учет. – 2022. – № 4. – c. 718-725.
15. Доктрина продовольственной безопасности. Scrf.gov.ru. [Электронный ресурс]. URL: http://www.scrf.gov.ru/security/economic/document108 (дата обращения: 25.05.2022).
16. Макарычева И.В., Захарова С.Г. Государственные инвестиции в продовольственную безопасность российской федерации // Управленческий учет. – 2021. – № 9-1. – c. 35-41. – doi: 10.25806/uu9-1202135-41.
17. Постановление Правительства РФ от 15 июля 2013 г. N 598 «О федеральной целевой программе «Устойчивое развитие сельских территорий на 2014 - 2017 годы и на период до 2020 года». Гарант. [Электронный ресурс]. URL: https://base.garant.ru/70419016 (дата обращения: 25.05.2022).
18. Государственная программа «Развития сельского хозяйства и регулирования рынков сельскохозяйственной продукции, сырья и продовольствия». Government.ru. [Электронный ресурс]. URL: http://government.ru/rugovclassifier/815/events (дата обращения: 25.05.2022).
19. Шумейко Н.Н. Интенсивное развитие молочного скотоводства в условиях обеспечения продовольственной безопасности // Экономические отношения. – 2020. – № 1. – c. 201-216. – doi: 10.18334/eo.10.1.100429.
20. Городнова Н.В. Развитие цифровой экономики: теория и практика // Вопросы инновационной экономики. – 2021. – № 3. – c. 911-928. – doi: 10.18334/vinec.11.3.112227.
21. Рейтинг глобальной конкурентоспособности стран мира. Gtmarket.ru. [Электронный ресурс]. URL: https://gtmarket.ru/ratings/imd-world-competitiveness-ranking (дата обращения: 25.05.2022).
22. Дудин М.Н., Шкодинский С.В., Усманов Д.И. Оценка влияния цифрового неравенства на уровень социально-экономического развития регионов Российской Федерации // Вопросы инновационной экономики. – 2021. – № 3. – c. 961-984. – doi: 10.18334/vinec.11.3.113452.
23. Нормова Ю.В. Неоднородность регионального технологического пространства Российской Федерации // Вопросы инновационной экономики. – 2022. – № 1. – c. 463-478. – doi: 10.18334/vinec.12.1.114057.
24. Индикаторы цифровой экономики 2019. Hse.ru. [Электронный ресурс]. URL: https://www.hse.ru/data/2019/06/25/1490054019/ice2019.pdf (дата обращения: 25.05.2022).
25. Цифровая экономика РФ. Министерство цифрового развития, связи и массовых коммуникаций Российской Федерации. [Электронный ресурс]. URL: https://digital.gov.ru/ru/activity/directions/858 (дата обращения: 25.05.2022).

Страница обновлена: 16.06.2022 в 14:15:58