Резильентность социально-экономических систем: методологический аспект

Никулкина И.В.1, Гордячкова О.В.2, Калаврий Т.Ю.3, Вандерлинден Ж.-П.4
1 Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации Северо-Восточный федеральный университет им. М.К. Аммосова, Россия, Москва
2 Новосибирский государственный технический университет, Россия, Новосибирск
3 Северо-Восточный федеральный университет им. М.К. Аммосова, Россия, Якутск
4 Университет Версаль-Сен-Кантен-ан-Ивелин, Франция, Версаль

Статья в журнале

Вопросы инновационной экономики
Том 12, Номер 1 (Январь-март 2022)

Цитировать:
Никулкина И.В., Гордячкова О.В., Калаврий Т.Ю., Вандерлинден Ж.-П. Резильентность социально-экономических систем: методологический аспект // Вопросы инновационной экономики. – 2022. – Том 12. – № 1. – С. 659-668. – doi: 10.18334/vinec.12.1.114087.

Эта статья проиндексирована РИНЦ, см. https://elibrary.ru/item.asp?id=48333811

Аннотация:
В статье проведен анализ эволюция взглядов на развитие понятия и концепции резильентности, что позволило авторам определиться с методологическим базисом и сформировать понятийный аппарат, используемый для разработки методологии резильентности социально-экономических систем арктических поселений на Северо-Востоке России к экономическим шокам. Также в исследовании авторами обосновываются преимущества нарративного подхода в переосмыслении концепции резильентности, что позволит в дальнейшем в рамках научного проекта объединить традиционные знания с концепцией резильентности арктических поселений для её оценки и выработки механизмов адаптации. Авторы считают, что анализ нарративов о резильентности дополнит количественные исследования и послужит основой для формирования моделей, позволяющих комплексно оценить степень и свойство резильентности арктических поселений к экономическим шокам на примере арктических районов Республики Саха (Якутия)

Ключевые слова: резильентность, жизнеспособность, арктические поселения, Арктика, социально-экономическая система, институты, нарративы, нарративный подход

Финансирование:
Работа выполнена при финансовой поддержке РФФИ в рамках международного научного проекта 20-510-71001 Арктика_т «Осмысление, привязанность к месту и расширение взаимосвязей как источники обеспечения устойчивости в Арктике: российский северо-восточный вектор» / «Sense Making, Place attachment and Extended networks as sources of Resilience in the Arctic: the Russian northeast vector» (Russian Foundation for Basic Research, RFBR)

JEL-классификация: D60, J10, O15, Q01



Введение

Данная статья является продолжением цикла научных статей в рамках международного научного проекта Sense Making, Place attachment and Extended networks as sources of Resilience in the Arctic (далее – SeMPER-Arctic) [1] .

Современные реалии требуют переосмысления концепции резильентности (жизнеспособности) с целью поиска новых подходов к устойчивости систем (экономических, экологических и др.) в условиях нарастающей неопределенности и новых экономических вызовов.

Изменчивость в Арктике и жизнеспособность арктических систем в настоящее время является глобальным приоритетом. Арктические поселения, которые испытали значимые экономические, экологические или социальные потрясения, нуждаются в высоком уровне резильентности для того, чтобы противостоять сопутствующим шокам.

Исследование в рамках проекта базируется на трех рабочих гипотезах.

Во-первых, арктические поселения, которые испытали значимые экологические, демографические, экономические или социальные потрясения, нуждаются в высоком уровне резильентности для того, чтобы противостоять шокам, следовательно, если опыт должен быть получен для арктических поселений, значит, он должен быть получен от них самих.

Во-вторых, как индивиды, так и сообщества, сталкиваясь с подобными потрясениями и сопутствующими изменениями, осмысляли это через призму собственных знаний, убеждений и опыта, следовательно, необходимость осмысления произошедшего трансформируется в нарративы, сохраняющие идентичность, которые связаны с предпосылками для резильентности.

В-третьих, эти предпосылки для резильентности идентифицируемы в местных нарративах при объединении традиционных знаний с концепцией резильентности посредством системного мышления, принципов резильентности и прагматичного подхода к анализу резильентности, следовательно, системный анализ резильентности позволяет тактично объединить традиционные знания самих поселений с наукой.

Исходя из этих рабочих гипотез, само исследование нуждается в осмыслении базовых категорий и формировании понятийного и методического аппарата.

Цель исследования заключалась в осмыслении базовых категорий и формировании понятийного аппарата, используемого при разработке методологии резильентности социально-экономических систем арктических поселений на Северо-Востоке России к экономическим шокам.

В статье проведен теоретический анализ, на основе которого получены следующие основные результаты, обладающие научной новизной: (1) сформирован методологический базис и понятийный аппарат, используемый для разработки методологии резильентности социально-экономических систем арктических поселений на Северо-Востоке России к экономическим шокам; (2) обоснованы преимущества нарративного подхода в переосмыслении концепции резильентности, (3) расширены теоретические представления о необходимости применения резильентного подхода к выработке государственной и муниципальной политики в российской Арктике.

Эволюция подходов к понятию резильентности

Изначально понятие резильентности было введено в экологический дискурс как «мера устойчивости систем и их способности воспринимать изменения и нарушения и при этом поддерживать те же отношения между популяциями или переменными состояния» [15] (Holling, 1973).

В процессе дальнейшей эволюции и развития междисциплинарных исследований применительно к социальным наукам резильентность стала рассматриваться в отношении систем в экологии, социологии, политологии, географии, антропологии и экономики (в западной науке – экологической экономики, социоэкологических систем).

При этом, как отмечают некоторые авторы, категория резильентности не является идеологически нейтральной. Резильентность поддерживает доминирующую систему, которая в настоящее время является неолиберальной по своей сути [11] (Cretney, 2014), и становится реакционным инструментом управления, который увековечивает, поддерживает и укрепляет гегемонистский статус-кво лишения собственности и хищнический капитализм [17] (OHare and White, 2013). Другие авторы [16] (MacKinnon and Derickson, 2013) настойчиво утверждают, что «резильентность – это фундаментальная основа того, как лучше всего поддерживать функционирование существующей системы перед лицом возникающих извне беспокойств. И онтологическая природа «системы» и ее нормативная желательность избегают критической проверки. В результате существование социальных разделений и неравенств обычно игнорируется, когда резильентность как мышление распространяется на общество».

С другой стороны, исследователи [12] (De Verteuil and Golubchikov, 2016) отмечают, что резильентность может поддерживать альтернативные и ранее существовавшие практики, противоречащие неолиберализму, являясь активной и динамичной концепцией, а также может обеспечивать выживание, действуя как предшественник более явно преобразующего действия, такого как сопротивление (resistance).

С 2010-х годов понятие резильентности все шире применяется в стратегических документах международных организаций как новая трактовка безопасности в ситуации шоков. Так, резильентность вписана в Новую глобальную стратегию ЕС (Европейского союза) 2016 г., в Цели устойчивого развития ООН (Организации Объединенных Наций) до 2030 г., в Парижское соглашение ООН по климату 2015 г., в документы НАТО (Североатлантического Альянса) по противодействию терроризму. С 2015 года в рамках проектной инициативы ОЭСР (Организации экономического сотрудничества и развития) «Новые подходы к экономическим вызовам» (NAEC Initiative) резильентность исследуется ведущими мировыми экспертами как новый подход к обеспечению устойчивости национальных экономик в условиях вступления мира в эпоху сложности, нелинейности и радикальной неопределенности [9, c. 59] (Smorodinskaya, Malygin, 2021, р. 59).

В рамках ОЭСР резильентность – это способность системы к мобильной перегруппировке своих элементов и ключевых ресурсов для достижения динамической устойчивости на новом уровне развития в ответ на внезапные внутренние или внешние возмущения [18] (OECD, SIDA 2017).

Согласно подходу Всемирного банка, резильентность экономической системы на макроуровне определяется как комбинация (1) мгновенной резильентности, то есть способности ограничивать величину немедленных потерь дохода для заданного размера капитальных потерь; и (2) динамической резильентности, то есть способности быстро восстанавливаться [14] (Hallegatte, 2016). Иными словами, это сочетание абсорбционной способности системы, т.е. способности быстро абсорбировать шоки, и восстановительной способности системы.

Экономическая система и системообразующий фактор

Категория резильентности исследуется применительно к системе. В данном случае к экономической системе.

Под экономической системой понимается «совокупность механизмов и институтов для принятия и реализации решений, касающихся производства, дохода и потребления в рамках определенной географической территории» [13] (Gregory, Stuart, 1995) или «все институты, организации, законы и правила, традиции, убеждения, позиции, оценки, запреты и схемы поведения, которые прямо или косвенно воздействуют на экономическое поведение и результаты» [8] (Pryor, 2005).

Ключевым элементом экономической системы являются институты в их наиболее общем определении. Наиболее авторитетно определение экономических институтов, данное Дугласом Нортом: «институты – это правила, механизмы, обеспечивающие их выполнение, и нормы поведения, которые структурируют повторяющиеся взаимодействия между людьми» [5] (North, 1993).

Институты, не являясь статичными по своей сути, трансформируются, усложняются по мере развития общества и социальных взаимодействий. Здесь институциональная теория сопрягается с теорией человеческого и социального капитала: институты играют важную роль в развитии человеческого капитала как совокупности знаний, умений и навыков, использующихся для удовлетворения потребностей человека и общества, а также в формировании и совершенствовании социального капитала как совокупности социальных связей, позволяющих получать определенные выгоды.

Совокупность институтов сама по себе не создает социально-экономическую систему, поскольку последняя «формируется только в том случае, если присутствует некий системообразующий фактор, который упорядочивает наличествующее множество элементов…» [4] (Melnik, 2014).

По нашему мнению, системообразующим фактором является человеческий и социальный капитал, функционирующий как единое целое.

«Социальный капитал составляет важнейшую характеристику гражданского общества, без которого немыслима эффективная и устойчивая рыночная экономика... Подобно другим формам капитала, социальный капитал продуктивен. Он способствует достижению определенных целей, добиться которых при его отсутствии невозможно. Например, группа, внутри которой существует полная надежность и абсолютное доверие, способна совершить много больше по сравнению с группой, не обладающей данными качествами» [3] (Volchik, Berezhnoy, 2007).

Преломляя концепцию резильентности через призму «арктических» особенностей и условий, предложено новое экономическое понятие –«резильентность социально-экономических систем арктических поселений».

Под резильентностью социально-экономических систем арктических поселений понимается способность систем поглощать (абсорбировать) шоки, восстанавливаться (возвращаться в состояние динамического равновесия) и адаптироваться к ним (трансформироваться для роста), используя свой потенциал и ключевые ресурсы.

Как справедливо отмечают Смородинская Н.В., Малыгин В.Е., «для выживания в эпоху неопределенности важно не только быстро вернуться после шока на прежний уровень развития, но и подготовиться к очередным шокам, то есть совершить не просто восстановительный отскок, но и рывок вперед, используя шоки как «окно возможностей» для реструктуризации системы и ее перехода на более эффективную траекторию роста» [9] (Smorodinskaya, Malygin, 2021).

Под арктическими поселениями в настоящем исследовании понимается городское (город, поселок) или сельское поселение (один или несколько объединенных общей территорией сельских населенных пунктов – поселков, сел и других сельских населенных пунктов), относящиеся к территориям Арктической зоны Российской Федерации в соответствии с Указом Президента Российской Федерации от 2 мая 2014 г. № 296 «О сухопутных территориях Арктической зоны Российской Федерации».

Нарративный подход в исследовании

Институты могут быть как формализованными, так и неформальными. Формализованные институты образуют нормативное правовое поле, определяющее функционирование экономической системы, а неформальные зачастую образуются в результате осмысления предшествующего опыта. Этот опыт в процессе коммуницирования между людьми трансформируется в устойчивые схемы поведения и механизмы принятия решений, что также входит в понятие «институты». Причем как официально существующие источники права, так и неформальные правила поведения трансформируются людьми через призму своего субъективного их восприятия и трактовки.

«Институты – это знание о правилах, которые структурируют повторяющиеся взаимодействия между людьми. Безусловно, правила в явной или неявной форме связаны с механизмами принуждения для их выполнения» [2] (Volchik, 2020).

Способом получения информации о такого рода правилах, существующих в определенных сообществах, является исследование нарративов, т.е. применение нарративного подхода. Механизмы же выполнения правил непосредственно связаны с их формализацией.

Нарратив как рассказ, изложение нескольких взаимосвязанных между собою событий на основе представлений о мире конкретного человека, является универсальным способом мышления, который упорядочивает события, придает им логику, дает возможность анализировать.

Нарративы имеют значение, прежде всего, потому, что они наряду с институтами участвуют в структурировании социальных взаимодействий (рыночных обменов, государственного распределения и планирования, корпоративного поведения и т.д.) [1] (Volchik, 2017).

Нарративы помогают устанавливать и поддерживать социальную идентичность, властные отношения и социальные нормы. Если прямое наблюдение недоступно, акторы используют нарратив для понимания того, как структурировать свои действия в новых или адаптивных ситуациях [10] (Akerlof, Snower, 2016).

В экономической теории анализ нарративов дополняет количественные исследования и формальное моделирование. С помощью нарративов можно получить более полное понимание того, как акторы осуществляют экономический выбор в том или ином социальном контексте. Особую роль нарративы играют в плане объяснения правил иинститутов, так как в своих историях акторы в явной или неявной форме дают обоснование своих действий как желательных или возможных в той или иной экономической ситуации [2] (Volchik, 2020).

Нарративы также служат релевантным источником информации об организационных изменениях [19] (Strambach, Pflitsch, 2020).

Таким образом, в рамках исследования резильентности социально-экономической системы возможно говорить о нахождении через нарративы смыслов, неизменных для населения определенного ареала обитания.

Нахождение и анализ нарративов позволяют, в свою очередь, осуществлять формализацию через моделирование резильентности социально-экономической системы, так как нарратив рассматривает не столько актора, сколько контекст, в рамках которого принимаются те или иные решения.

Заключение

Изменение научного дискурса в сторону укрепления резильентности продиктовано временем – новыми экономическими вызовами, внезапными глобальными и локальными шоками.

Проведенный анализ позволил сформировать понятийный аппарат, используемый для разработки методологии резильентности социально-экономических систем арктических поселений к экономическим шокам. Огромное государственное значение российской Арктики предопределяет необходимость применения резильентного подхода к выработке государственной и муниципальной политики в Арктической зоне России.

[1] SeMPER-Arctic – это международный проект фундаментальных научных исследований, реализуемый в рамках Бельмонтского форума по совместной исследовательской деятельности «Жизнеспособность быстроменяющихся Арктических систем (СИД Арктика II)». Этот проект реализуется международной междисциплинарной группой ученых из России, Франции, Норвегии, Швеции, Нидерландов. Каждая страна в лице ученых-партнеров вошла в этот проект со своим национальным проектом, но в рамках общей темы (Россия – проект РФФИ «Осмысление, привязанность к месту и расширение взаимосвязей как источники обеспечения устойчивости в Арктике: российский северо-восточный вектор»).


Источники:

1. Вольчик В.В. Нарративная и институциональная экономика. // Journal of Institutional Studies. 2017. Т. 9, № 4. С. 132–143. doi:10.17835/2076-6297.2017.9.4.132-143
2. Вольчик В.В. Нарративы и понимание экономических институтов // Terra Economicus.2020. 18(2), 49–69. DOI: 10.18522/2073-6606-2020-18-2-49-69
3. Вольчик В.В., Бережной И.В. Группы интересов и качество экономических институтов // Экономический вестник Ростовского государственного университета. 2007. Том 5, №2. С.57-66.
4. Мельник М.С. Полисистемная парадигма в теории экономических циклов: дис... д-ра экон.наук: 08.00.01 [Электронный ресурс] / Мельник Михаил Семенович. - М.: РГСУ, 2014. - 377 с. - Режим доступа: https://rgsu.net/netcat_files/multifile/3898/Disserttsiya.pdf
5. Норт Д. Институты и экономический рост: историческое введение // Тезис. Т. 1. Вып. 2. М., 1993.
6. Никулкина И.В., Гордячкова О.В., Герарди Ж. Факторы, определяющие резильентность социально-экономических систем арктических поселений // Экономика, предпринимательство и право. – 2020. – Том 10. – № 12. DOI: 10.18334/epp.10.12.111478.
7. Никулкина И.В., Романова Е.В., Герарди Ж. Факторы резильентности арктических поселений на примере Арктической зоны Республики (Саха) Якутия // Экономика, предпринимательство и право. – 2021. – Том 11. – № 12. – doi: 10.18334/epp.11.12.114056.
8. Прайор Фредерик Л. Рыночные экономические системы // Журнал сравнительной экономики, 2005. Т. 33. Р. 25–46
9. Смородинская Н.В., Малыгин В.Е. Резильентность как стратегический императив в эпоху неопределенности // Экономические стратегии. 2021. № 6 (180). С. 58–62. DOI: https://doi.org/10.33917/es-6.180.2021.58-62
10. Akerlof, G.A., Snower, D.J. Bread and bullets // Journal of Economic Behavior & Organization. 2016. № 126.58–71.http://doi.org/10.1016/j.jebo.2015.10.021
11. Cretney, R. Resilience for Whom? Emerging Critical Geographies of Socio-ecological Resilience. // Geography Compass. 2014. 8 (9): 627–640.
12. De Verteuil, G.& Golubchikov, O.Can resilience be redeemed? City. 2016. 20 (1): 143-151. DOI: http://dx.doi.org/10.1080/13604813.2015.1125714
13. Gregory P.P., Stuart R.S. Comparative Economic Systems. Boston. 1995. Ch. 1,2. P. 3-36.
14. Hallegatte S. Economic Resilience: Definition and Measurement. The World Bank - Climate Change Group – Office of the Chief Economist. Policy Research Working Paper 6852. 2016. 44 р.
15. Holling, C.S. Resilience and Stability of Ecological Systems. Annu. Rev. Ecol. Syst. 1973, 4, 1–23
16. MacKinnon, D., and K. Derickson. From Resilience to Resourcefulness: A Critique of Resilience Policy and Activism. // Progress in Human Geography. 2013. 37 (2): 53–70
17. O’Hare, P., and I. White. Deconstructing Resilience: Lessons from Planning Practice: Special Edition of Planning Practice and Research. // Planning Practice & Research. 2013. 28 (3): 275–279
18. OECD, SIDA. Resilience systems analysis: Learning and recommendations report. Paris: OECD Publishing, 2017.
19. Strambach, S., Pflitsch, G. Transition topology: Capturing institutional dynamics in regional development paths to sustainability. // Research Policy, 2020. 49 (7), 104006. https:// doi.org/10.1016/j.respol.2020.104006

Страница обновлена: 11.08.2022 в 11:19:29