заведующий кафедрой менеджмента и экономической теории, доктор экономических наук, профессор
профессор кафедры менеджмента и экономической теории, доктор экономических наук, доцент
доцент кафедры менеджмента и экономической теории, кандидат исторических наук, доцент
старший преподаватель кафедры иностранных языков
The article examines the shadow economy in agriculture in Russia and China as a set of unregistered production and trade operations, informal employment and ambiguous practices of applying government support schemes. Nowadays, there are many theoretical researches of rural development in both countries. However, there is no comparable institutional and statistical analysis that reveals the sources and forms of shadow activity within a single analytical framework. The article combines official Russian and Chinese statistics and international databases with an institutional analysis of land tenure, taxation, labour market regulation and digital marketing channels for agricultural products. The study shows that in Russia the shadow economy is concentrated in household plots, small farms and informal work performed by migrant labour, whereas in China it is closely linked to mass family farming and soft taxation of farm incomes while the physical volume of production is largely recorded by official statistics. The article formulates conclusions on how particular institutional arrangements reinforce or weaken shadow practices and proposes differentiated policy directions for formalisation in each country. The findings will be of interest to researchers in agricultural economics, policy makers, regional authorities and experts in food security.
В статье рассматривается теневая экономика в сельском хозяйстве России и Китая как совокупность незарегистрированных производственных и товарных операций, неформальной занятости и неоднозначных практик использования государственных мер поддержки. Научная проблема связана с тем, что для аграрного сектора двух стран существует большое количество описательных характеристик, но отсутствует сопоставимый институционально-статистический профиль, позволяющий увидеть источники и формы теневой активности в единой логике. Новизна исследования состоит в объединении данных официальной статистики России, Китая и международных баз с аналитическим описанием земельных отношений, налоговой системы, регулирования рынка труда и цифровых каналов сбыта сельскохозяйственной продукции. В работе показано, что в России теневая экономика концентрируется вокруг домохозяйств, малых хозяйств и неформального труда мигрантов, тогда как в Китае она тесно связана с массовой семейной занятостью и мягким налогообложением фермерских доходов при достаточно полном учете физического объема продукции. Сформулированы выводы о том, какие институциональные настройки усиливают или ослабляют теневую активность, и предложены направления дифференцированной политики формализации для каждой из стран. Статья адресована исследователям сельской экономики, специалистам по государственной экономической политике, региональным органам управления и экспертам в области продовольственной безопасности