Направления повышения эффективности системы цифровой маркировки и отслеживания товаров

Валиев Ф.Н.1
1 Российская таможенная академия Ассоциация участников внешнеэкономической деятельности в сфере таможенно-логистических услуг по содействию в развитии бизнеса

Статья в журнале

Экономическая безопасность
Том 4, Номер 4 (Октябрь-декабрь 2021)

Цитировать:
Валиев Ф.Н. Направления повышения эффективности системы цифровой маркировки и отслеживания товаров // Экономическая безопасность. – 2021. – Том 4. – № 4. – doi: 10.18334/ecsec.4.4.113560.

Аннотация:
Актуальные условия эволюции подходов к регулированию внешнеторговых процессов обуславливают рост интереса государственных регуляторов к инициативам по «цифровизации экономики», внедрению инновационных подходов к управлению и регулированию в международной торговле, а также влияют на трансформацию контрольно-надзорных практик на национальных рынках. Реализация обусловленных внутренними и внешними факторами инициатив по повышению технологичности, прозрачности и прослеживаемости посредством внедрения системы обязательной маркировки средствами идентификации призвана защитить потребителей от фальсификации и контрафакта, повысить эффективность экономики. В статье описывается актуальное состояние отечественной системы маркировки, исследуется зарубежный опыт попыток внедрения обязательной маркировки, рассматриваются особенности общественного восприятия цифровой маркировки и прослеживаемости товаров. Выдвигаются отдельные предложения по оптимизации и повышению эффективности складывающейся системы. Результаты проведенного анализа фиксируют несоответствие декларативных преимуществ от внедрения цифровой маркировки отдельным аспектам ее практического воплощения.

Ключевые слова: цифровая экономика, обязательная маркировка средствами идентификации, таможенные процедуры, внешнеэкономическая деятельность, ЕАЭС

JEL-классификация: F14, M11, O31



Введение

В условиях усложнения структуры международной торговли, стремление государств к обеспечению равноправного участия в глобальной системе хозяйственных связей на сегодняшний день становится одним из приоритетных направлений обеспечения экономической безопасности и потенциальным залогом успешного «экономического развития» [12]. Одним из ключевых драйверов переформатирования выступает «трансформация ранее сложившихся институтов и совокупностей систем регулирования торгового оборота, исходящая из последствий ускорения технологического прогресса» [16].

Российская Федерация как государство-член Евразийского экономического союза (ЕАЭС) «участвует в формировании и солидарно следует союзной цифровой повестке, направленной на развитие потенциала и возможностей не только стран-участниц, но также хозяйствующих субъектов и граждан в рамках евразийского и внешнего рынков» [22]. Утвержденные решением Высшего Евразийского экономического совета основные направления реализации цифровой повестки Евразийского экономического союза до 2025 г. включают в качестве целей и задач реализации цифровой повестки «расширение возможностей развития и снижение рисков для хозяйствующих субъектов, граждан и государственных органов государств-членов в ходе развития цифровой экономики» [7].

Объективный стратегический характер реализации цифровой повестки зачастую используется как один из ключевых аргументов в пользу необходимости развития национальной системы цифровой маркировки и прослеживаемости товаров, представляя принудительное внедрение криптографических технологий в процессы регулирования торговой деятельности в качестве безусловного залога прозрачности товарооборота и защиты потребителей.

Целью исследования является повышение эффективности системы цифровой маркировки и отслеживания товаров.

Задачи исследования:

- выявить специфику системы маркировки в Российской Федерации;

- рассмотреть подходы иностранных государств к введению систем обязательной маркировки;

- определить сложности внедрения системы обязательной цифровой маркировки в России;

- систематизировать оценки инициатив по введению цифровой маркировки в России;

- проанализировать возможности оптимизации и повышения эффективности национальной системы маркировки.

Объект исследования – система цифровой маркировки и отслеживания товаров.

Предмет исследования – управленческие отношения, возникающие в процессе повышения эффективности системы цифровой маркировки и отслеживания товаров.

Практическая значимость результатов исследования состоит в возможности их применения федеральными и региональными органами при реализации деятельности системы цифровой маркировки и отслеживания товаров.

Специфика системы маркировки в Российской Федерации. В Российской Федерации концепция создания национальной информационной системы, обеспечивающей мониторинг за оборотом подлежащих обязательной маркировке товаров, находит устойчивое законодательное закрепление с декабря 2018 г. Посредством внесения изменений [1] в Федеральный закон «Об основах государственного регулирования торговой деятельности в Российской Федерации» установлено понятие участников оборота товаров, подлежащих обязательной маркировке средствами идентификации; определены понятия товаров, маркированных средствами идентификации, и товаров, подлежащих обязательной маркировке средствами идентификации; введены понятия средства идентификации, кода маркировки, кода идентификации, кода проверки, а также технических средств проверки и формирования кода проверки.

Представление оператору информационной системы информации об обороте товаров, подлежащих обязательной маркировке средствами идентификации на сегодняшний день является обязанностью хозяйствующих субъектов, участвующих в обороте соответствующих товаров. Кроме того, участники оборота таких товаров наделены ответственностью за полноту, достоверность и своевременность представления соответствующей информации оператору информационной системы.

В настоящее время в соответствии с распоряжением Правительства Российской Федерации обязательной маркировке средствами идентификации уже подлежит 10 групп товаров [3]. В течение 2021 г. также наступают сроки введения обязательной маркировки для новых групп товаров: сыры, мороженое и прочие виды пищевого льда – с 1 июня, молочная продукция со сроком хранения более 40 суток и до 40 суток – c 1 сентября, и с 1 декабря соответственно, велосипеды и велосипедные рамы – с 1 сентября.

В перечень также уже включена упакованная вода, однако точный срок обязательного введения маркировки по данной группе товаров не уточнен и будет определен в соответствии с постановлением Правительства Российской Федерации по результатам проходящего с 1 апреля 2020 г. эксперимента. По решению Правительства Российской Федерации с 1 сентября 2019 г. по 1 июня 2021 г. был проведён эксперимент по мониторингу оборота и маркировке средствами идентификации находящихся в гражданском обороте медицинских кресел-колясок.

Правом определения оператора информационной системы наделено Правительство Российской Федерации. В апреле 2019 г. оператором определено общество с ограниченной ответственностью «Оператор-ЦРПТ» (далее – Оператор). В соответствии с пунктом 2.1 устава ООО «Оператор-ЦРПТ» основной целью деятельности Оператора является извлечение прибыли [29]. Пункт 3.14 указанного устава гласит, что цены и тарифы на предоставление услуг и выполнение работ устанавливаются самим Оператором [29].

Для обеспечения маркировки товара участник товарооборота должен быть зарегистрирован в Государственной информационной системе мониторинга за оборотом товаров. Оператор системы по заказу импортера или производителя товара обеспечивает генерацию уникального защищенного кода в формате Data Matrix, который заказчику необходимо нанести на товар. Товар с нанесенной маркировкой становится участником прослеживаемой логистической цепи, на каждом этапе его перемещения до конечного потребителя или выбытия из оборота по причинам, не относящимся к продаже. При последующим сканировании на любом из этапов фиксируется код маркировки, что позволяет определить точный статус товара в текущий момент: легальность нахождения в продаже, нахождение в реализации, продажу или уничтожение товара, в отношении лекарств – факт производства в период до введения обязательной маркировки в рамках экспериментального периода, использование в рамках медицинской организации, выдачу по льготному рецепту.

К ключевым аргументам внедрения системы обязательной маркировки товаров принято относить перспективное снижение доли контрабандной и контрафактной продукции в разрезе товарных групп, условия приобретения гарантированно подлинных товаров для потребителей, внедрение инструмента общественного контроля через специальное мобильное приложение «ЧестныйЗНАК», повышение прозрачности товарооборота, улучшение рыночных условий и защита для добросовестных производителей, рост налоговых поступлений, моментальная идентификация доступ к достоверным сведениям о движении товаров, а также повышение эффективности выполнения государством контроль-надзорных функций. Предполагается, что создаваемая система обязательной маркировки «позволит решить задачу обеспечения законности оборота товаров как на территории государств – сленгов ЕАЭС, так и при их трансграничном перемещении» [25].

Вместе с тем радикальная перестройка товарооборота по целому комплексу групп товаров в значительной степени является отечественной новеллой в сфере государственного регулирования торговой деятельности во многих разрезах своей реализации. Попытки внедрения подобных систем маркировок в отдельных иностранных государствах на сегодняшний день зачастую ограничиваются узкой категоризацией таких товаров, «не предполагающей расширения на весь товарооборот в ближайшем будущем, а положительный опыт проведения соответствующих экспериментов не всегда находит обнаружение даже в масштабах отдельных товарных групп» [27].

Отдельные подходы иностранных государств к введению систем обязательной маркировки. В целом в мировой практике на сегодняшний день аналогичная российской, обязательная маркировка товаров средствами идентификации не находит действительного повсеместного внедрения даже в областях, контроль за недопущением оборота контрафактной продукции, в рамках которых напрямую связан с обеспечением безопасности жизни и здоровья населения и, соответственно, наименее подвержен критике, в частности в контексте оборота лекарственных средств.

В Европейском союзе реализация такой инициативы связана с принятием в 2011 г. Директивы Европейского Парламента и Совета ЕС по борьбе с фальсифицированными лекарственных средствами [31] (далее – Директива), направленной на гармонизацию мер обеспечения безопасности медикаментов и контроль по защите потребителей от торговли контрафактными лекарственными средствами.

Директива предполагает верификацию товара в момент продажи посредством сравнения информации с имеющейся в базе данных с использованием специальных средств маркировки и идентификации, включая машиночитаемый код 2D DataMatrix и текст в формате, доступном для чтения человеком, а также средства защиты упаковок товаров от вскрытия с момента выпуска производителем. В 2016 г. также утвержден Регламент Европейской Комиссии [36], более детально разъясняющий особенности применения соответствующих мер защиты лекарственной продукции, хранения данных в наднациональном общеевропейском репозитории.

Оценки потенциальных эффектов от введения обязательной маркировки были неоднозначны. В 2013 г. в своей оценке данной инициативы британский Комитет по регуляторной политике представил заключение, в котором была выражена обеспокоенность риском значительного превосходства финансовой нагрузки на британский бизнес над преимуществами от исполнения Директивы. В Соединенном Королевстве оператором системы верификации медикаментов в целях исполнения Директивы выступила некоммерческая компания SecurMed, учрежденная в качестве совместного предприятия ассоциациями фармацевтической индустрии, представляющими интересы производителей, поставщиков, крупных и мелких субъектов предпринимательства в данной сфере. Предполагалось участие SecurMed в обеспечении загрузки зашифрованной в двумерный штрих-код информации в единую европейскую систему, передаче соответствующей информации больницам, аптекам и иным точкам реализации медикаментов с целью верификации лекарственных средств в момент их передачи покупателю или пациенту. С января 2021 г. ввиду выхода Великобритании из Европейского союза и окончания соответствующего переходного периода, действие Директивы в прямом виде более не распространяется на территорию Соединенного Королевства (за исключением Северной Ирландии, поэтапная имплементация регуляторных норм Директивы в которой завершится не ранее 2022 г.), что временно ставит под вопрос внедрение в королевстве системы обязательной маркировки лекарственных средств в ранее запланированном формате.

Примечательно, что к существенным отличиям внедрения системы маркировки в части медикаментов в европейских странах можно отнести стремление к объединению усилий представителей индустрии при создании национальных операторов маркировки, но не определение единого оператора «сверху-вниз». В случае испанского оператора SEVEM (Sistema Español de Verificación de Medicamentos) речь идет о партнерстве Национальной бизнес-ассоциации фармацевтической промышленности (Farmaindustria), Генерального совета официальных колледжей фармацевтов Испании (CGCOF), Ассоциации производителей дженериков Испании (AESEG) и Федерации фармацевтических дистрибьюторов (FEDIFAR). В управлении французским оператором France MVO [34] участвуют 14 организаций, включая Некоммерческую ассоциацию участников фармацевтической сети, представляющую производителей, операторов, депозитариев, оптовых дистрибьюторов, фармацевтов и медицинские учреждения, Профсоюзную палату фармацевтической дистрибуции (CSRP), Союз профсоюзов фармацевтов (USPO), Национальный союз фармацевтов больниц и практикующих врачей университетских больниц (SNPHPU), Национальный союз государственных и частных фармацевтов (SNPGH), Национальную федерацию фармацевтических депозитариев (LOGSante), Юридическую ассоциацию лабораторий параллельного импорта лекарств (LEMI) и другие. В члены немецкого оператора securPharm входит Федеральная ассоциация немецких фармацевтов (ABDA), Медиа-группа немецких фармацевтов (Avoxa), Федеральная ассоциация фармацевтических производителей (BAH), Федеральная ассоциация фармацевтической промышленности (BPI), Информационный центр по специальным лекарственным средствам (IFA), Ассоциация оптовых продавцов фармацевтических препаратов (PHAGRO) и Ассоциация научно-исследовательских фармацевтических компаний (VFA).

Необходимо отметить, что попытки внедрения обязательной маркировки средствами идентификации лекарств на европейском рынке являются лишь частным случаем, связанным лишь с одной группой товаров. «Вместе с тем комплексной стратегии повсеместного внедрения системы для широкого списка товаров не существует, а действующая общая система маркировки товаров имеет совершенно иные контуры» [11]. В Европейском Союзе система маркировки отдельных групп товаров, введенная в целях обеспечения безопасности потребителей и защиты окружающей среды, развивалась с 1993 г., и была реформирована в 2008 г. и с тех пор регулируется новыми регламентами [32; 35], не предполагающими использование средств идентификации.

На внутреннем европейском рынке индикатором соответствия товара, на который такая маркировка нанесена, отдельным требованиям в части безопасности, охраны здоровья и защиты окружающей среды, служит наносимая до экспортных процедур специальная маркировка в виде буквенного сочетания «СЕ» (Conformité Euopéenrne). Система не предполагает генерации уникальных кодов, маркировка может быть нанесена производителем самостоятельно по итогам соблюдения комплекса необходимых процедур. Юридическую ответственность за корректность маркировки специальным знаком и соответствие товаров требованиям европейских директив возлагается по большей части на самих производителей, но также может быть возложена и на импортеров и продавцов, особенно в случае выявления несоответствий или поддельных маркировок, и опирается также на национальное законодательство стран-участниц. Фактически такая «маркировка, распространяющаяся на 24 группы товаров, является единым знаком соответствия требованиям директив и стандартов Европейского союза и считается достаточной для обращения на рынках государств-членов Европейского Союза» [18], но не является аналогом вводимой в России системы, будучи в большей степени результатом соблюдения процедур сертификации.

Существует мнение, что такого рода сертификация обеспечивает баланс интересов потребителей и продавцов, способствуя информированию о качестве покупаемой продукции и репрезентации надёжности [13]. Особый знак обращения товаров, соответствующих техническим регламентам, уже существует и на территории ЕАЭС (знак, состоящий из буквенного сочетания «ЕАС»). «С учётом стремлений к гармонизации системы стандартов качества на союзном рынке представляется возможным использовать потенциал системы сертификации в той мере, в которой введение системы обязательной маркировки товаров средствами идентификации не становилось бы дополнительным препятствием для предпринимателей» [10], товары которых подлежат в том числе и процедурам, сопутствующим маркировке знаком «ЕАС». В отличие от рынка Евросоюза хозяйствующим субъектам на территории ЕАЭС в таком случае придётся сталкиваться с избыточными предписаниями и дополнительными обременениями по мере расширения групп товаров, обязательных к маркировке средствами идентификации.

За 28 лет с начала внедрения системы европейской сертификации целесообразность перехода на использование обязательных средств идентификации и информационных систем контроля с последующим значительным расширением круга маркируемых в обязательном порядке товаров, аналогичной экспериментальной европейской практике в части медикаментов или ныне вводимой системе в Российской Федерации, в Европейском союзе не обнаружилась. То же заключение в части отсутствия наблюдаемого стремления государств к широкому охвату групп товаров аналогичными отечественной системами маркировки и прослеживаемости товаров можно отнести и к крупнейшим экономикам мира вне Евросоюза, включая США, КНР, Японию, Индию и Бразилию.

В Аргентине система маркировки вводилась с 2010 г. под управлением Федерального агентства внутренних доходов (Administración Federal de Ingresos Públicos) через систему TRAFIP [30], начиная с маркировки табачных изделий. Созданная инфраструктура подразумевает контроль соблюдения налогового законодательства в части производства и импорта табака и табачной продукции, а также изготовление и распространение специальных средств идентификации. Результаты внедрения системы маркировки за 8 лет, согласно независимому аналитическому отчету Euromonitor International за 2018 г., не говорят об однозначном очищении рынка, объем нелегального оборота сигарет на аргентинском рынке по результатам исследования составил 12,4% [37]. Отдельные исследователи указывают, что введение обязательной маркировки табачной продукции в Аргентине и соответствующих мер контроля и отслеживания с помощью специальных средств идентификации оказались недостаточной мерой для уменьшения доли контрафактной нелегальной табачной продукции. Отмечается сохранение значительного объема нелегальной продукции спустя 8 лет с момента внедрения системы, а также проблема подделки средств идентификации и нелегального оборота товаров, контрабандного ввоза. Предполагается также, что вводимые меры могут быть одной из причин роста доли нелегального рынка и перехода потребителей на более дешевые виды табачной продукции ввиду ее удорожания.

«На пространстве ЕАЭС довольно уникальными примерами внедрения системы обязательной маркировки средствами идентификации по целому ряду групп товаров являются Республика Армения и Республика Беларусь» [15]. В Белоруссии обязательной маркировке подлежит уже более 20 групп товаров, однако за изготовление и реализацию контрольных знаков для идентификации товаров отвечает Министерство финансов Республики Беларусь [6], выпускающее их по заявкам инспекций Министерства по налогам и сборам Республики Беларусь. В Армении маркировке подлежит более 40 групп товаров. Участники оборота товаров могли приобрести маркировку у налоговых органов по месту регистрации производителя, либо, в случае ввозимых из-за границы Армении товаров, обратившись в таможенные органы по месту их регистрации до начала реализации товаров. В январе 2021 г. было объявлено [5], что национальным оператором в Армении назначен консорциум ООО «Центр развития перспективных технологий – Армения», ООО «Центр развития перспективных технологий» и ООО «АйМарк».

Актуальные сложности внедрения системы обязательной цифровой маркировки в России. Процессам введения обязательной маркировки товаров помимо декларируемых государством преимуществ могут быть свойственны также и негативные эффекты, вызванные как методологией и технологиями их внедрения, так и их последствиями, в особенности в части импорта товаров, подлежащих обязательной маркировке. Рассматривая такие нововведения в Российской Федерации и существующий опыт реализации соответствующей государственной политики представляется уместным обратиться к актуальным временным показателям, сопутствующим процедурам пограничного и таможенного контроля.

Согласно исследованию Всемирного банка «Ведение бизнеса» (Doing Business) по направлению «международная торговля» [33] в Российской Федерации индикатор времени на экспорт (измеряется в часах), подразумевая пограничный и таможенный контроль, более чем в 4 раза превышает обобщенный аналогичный показатель для региона Европы и Центральной Азии (16.1 ч.), и в 5 раз превышает показатель стран ОЭСР с высоким уровнем дохода (12.7 ч.), составляя 66 часов для Москвы. Время на оформление документов при этом сопоставимо со средним по европейскому региону, однако более чем в 10 раз превышает индикатор по странам ОЭСР с высоким уровнем дохода (Москва – 26 ч., ОЭСР – 2.3 ч.).

Порядки аналогичных показателей импорта также свидетельствуют не в пользу России: время на оформление документов (43 ч.) в 1,8 раза превосходит европейское (23.4 ч.) и более чем в 12,5 раз – по странам ОЭСР с высоким уровнем дохода (3,4 ч.). В то же время по общим показателям благоприятности условий ведения бизнеса Всемирного банка [23], где нулевой рейтинг считается наихудшим, а рейтинг 100 – наилучшим, Российская Федерация улучшила показатель с 77,4 в 2019 г. до 78,2 в 2020 г.

Введение в таких условиях дополнительных обязательств по маркировке отдельных групп товаров следует проводить с особой осторожностью исходя из необходимости проведения расчетов минимизации рисков для всех участников внешнеэкономической деятельности.

Ключевые категории рисков, которые предполагается возможным выделить, относятся как к обороту товаров на внутрироссийском рынке, так и за его пределами, и в значительной степени обусловлены как экономическими, так и политическими факторами.

Исследователи, в частности, выделяют неравномерность в качестве недостатка внедряемой системы обязательной маркировки. Пострановая обусловленность неготовности к ее применению определяется по-разному. Отмечается, что Киргизия не готова к полноценному введению маркировок аналогичных российским ввиду экономических факторов, в то время как Казахстан и вовсе относит систему маркировок отдельных групп товаров к числу мер заградительного характера в торговле [26].

Несмотря на актуальную тенденцию к гармонизации союзного рынка в странах ЕАЭС, необходимо отметить, что внедрение маркировки на сегодняшний день ставит предпринимателей перед необходимостью учета специфики каждой национальной системы, соответствующих особенностей нормативного регулирования оборота соответствующих товаров. Различные системы маркировок, а главное различные группы товаров, на которые распространяются обязательства по ее применению, напрямую создают дополнительные сложности и неблагоприятные условия для предпринимателей, приводя к необходимости мультивекторной параллельной адаптации логистических и производственных циклов при заинтересованности хозяйствующих субъектов в расширении рынков сбыта даже внутри ЕАЭС.

Введение маркировки может стать причиной сокращения числа активных субъектов малого предпринимательства, деятельность которых предполагает оборот маркированных товаров, таким образом дополнительные преимущества в разрезе бюджетных доходов становятся лишь краткосрочными в то время как по сути приводят к значительным потерям. По некоторым оценкам, в основе такого краткосрочного эффекта заложено исключительно «увеличение налоговой базы в связи с переложением расходов на маркировку в конечные цены товаров («налог на налог»)» [26].

Другие исследователи отмечают, что само по себе внедрение системы обязательной маркировки «не решает проблем занижения таможенной стоимости и уклонения тем самым от уплаты таможенных платежей» [8]. Отмечается также, что маркировка не может служить однозначной защитой от нелегального импорта недостоверно декларируемых товаров с учётом из выпуска на территории ЕАЭС. В данном случае в качестве альтернативы маркировке представляется возможным рассматривать совершенствование законодательства в части искоренения правовых лакун и правовых коллизий, которые ныне могут использоваться недобросовестными участниками рынка, участвующими в обороте нелегальной контрафактной продукции.

Неоднозначным вопросом остается и конечная комплексная стоимость обязательной маркировки на единицу товара. Тариф за генерацию одного уникального кода действительно невысок. Кроме того, согласно информации, на сайте Оператора, инвестиции в технологичные решения обеспечения маркировки, к примеру, готовой молочной продукции, «для крупных и средних производителей при печати кода маркировки в типографии составят порядка 100 тыс. руб., для малого бизнеса – малых производителей комплект оборудования составит 15-25 тыс. рублей» [9]. Однако необходимо учитывать, что данные затраты не включают очевидную необходимость обслуживания закупленного оборудования, заработную плату специализированного персонала, а также иные сопутствующие дополнительные расходы, которые являются не разовыми, а становятся постоянными. Расширение перечня групп товаров, подлежащих обязательной маркировке, будет вынуждать все большее число предпринимателей перенаправлять средства на неизбежное переоборудование складов, переоснащение и переобучение экспедиторов, обучение сотрудников на всех этапах оборота маркированного товара.

Внедрение системы маркировки также предполагает создание отдельной инфраструктуры обеспечения работы с маркированными товарами для импортеров, субъектов оптовой и розничной торговли, производителей. Деятельность участников оборота товаров, подлежащих маркировке средствами идентификации, неизбежно сопрягается с необходимостью использования специализированного комплекса устройств и программного обеспечения. Предполагается использование сертифицированного программного обеспечения для работы с электронной подписью и программного обеспечения для работы с маркированными товарами; приемка товаров не обходится без получения от поставщика универсального передаточного документа с информацией о кодах получаемой продукции посредством электронной системы документооборота; появляется необходимость закупки и использования сканеров двумерных штрих-кодов, принтеров и комплектующих для маркировки при производстве или импорте, а также для перемаркировки отдельных товаров или маркировки остатков.

Как отмечают исследователи, реализация масштабного проекта по внедрению системы обязательной маркировки товаров средствами идентификации на практике может с наибольшей вероятностью спровоцировать «уход с рынка малого и среднего бизнеса по причине строгости и высокозатратности системы, обеспечивающей прослеживаемость импортных товаров» [20].

На практике фактические затраты на маркировку для импортеров могут становиться значительно крупнее, нежели для участников оборота товаров, произведенных в рамках таможенной границы. В случае, если на подлежащий обязательной маркировке товар, произведенный за пределами таможенной границы, производителем не была нанесена маркировка, такой товар не может подлежать легальному обороту. Для выполнения условий законного ввоза таких товаров и их выпуска в свободное обращение импортеры вынуждены обращаться к третьей стороне для обеспечения нанесения маркировки. «Для этого на практике применяется схема помещения товаров под таможенную процедуру таможенного склада для возможности их использования в соответствии с такой таможенной процедурой в целях избежания нарушения законодательства» [21]. Только в таких условиях возможно нанесение на соответствующие товары требуемых средств идентификации, что становится дополнительной затратой в виде услуги, оказываемой импортеру третьей стороной, и лишь по завершении процесса маркировки партии товаров таковые могут быть помещены под процедуру Импорт 40.

Участники ВЭД вынуждены дважды подавать соответствующие декларации: при помещении под процедуру таможенного склада и при выгрузке товара на товары на территорию таможенного склада и проведения манипуляций по его маркировке. После окончания процедуры маркировки, помещения товара под процедуру импорт 40 и выпуска товара в свободное обращение участники ВЭД обращаются к транспортно-экспедиционным компаниям для организации вывоза груза, выпущенного в свободное обращение. Каждый из дополнительных этапов процедуры ввоза товаров, подлежащих обязательной маркировке, которая не была заранее нанесена производителем, таким образом приводит либо к временным, либо к дополнительным финансовым и административным затратам, а по итогу к комбинации обременений для добросовестного участника ВЭД.

Особенности общественной оценки инициатив по введению цифровой маркировки в России. Осуществляемое в турбулентных условиях экономического кризиса постепенное введение обязательной маркировки отдельных групп товаров, расширение перечня товаров, подлежащих обязательной маркировке средствами идентификации, вызывает неоднозначную реакцию как в отраслевых предпринимательских кругах и отдельных общественных организациях, так и среди конечных потребителей.

Нововведения затронули не только хозяйствующие субъекты, деятельность которых направлена на приобретение и продажу товаров, но также поставщиков таких товаров и их производителей. Общероссийская общественная организация малого и среднего бизнеса «ОПОРА РОССИИ» вышла с инициативой [24] против введения маркировки товаров в рамках рынков, на которых отсутствует нелегальный оборот продукции, а также в отраслях с уже действующими механизмами прослеживания.

Торгово-промышленная Палата Российской Федерации, опираясь на консолидированную позицию представителей предпринимательского сообщества, отмечает проблему «сбоев в работе системы, приводящих к простою, срывам поставок, убыткам участников оборота товаров» [28] и предлагает возложить ответственность за таковые на Оператора. Представители предпринимательского сообщества также обращают внимание на необходимость учета готовности к введению обязательств по маркировке новых групп товаров и объемов соответствующих затрат участников товарооборота. Предлагается также перенести сроки введения обязательной маркировки средствами идентификации в новых товарных группах на 2022 г. ввиду непростой экономической ситуации и ограничений, вызванных санитарно-эпидемиологической обстановкой.

Союз потребителей Российской Федерации (СПРФ) рассматривает цифровую маркировку в качестве избыточной меры регулирования товарооборота. Отмечается, что цифровая маркировка, являясь дорогостоящим решением, включающим издержки производителей на покупку оборудования, обучение персонала, включение операций по нанесению знаков в технологический процесс, не может гарантировать защиту от фальсификации. Высказывается призыв к Правительству Российской Федерации отказаться от решения по введению маркировок для широкого круга товаров.

Мнения российских граждан относительно введения обязательной маркировки также нельзя назвать однозначными. Согласно исследованию Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ) [19], проведенному в начале 2020 г., 76% россиян «знают или слышали» о введении системы обязательной маркировки, однако утвердительный ответ «да, известно» дали лишь 38% респондентов, другие 38% о ней лишь «что-то слышали», а еще 23% и вовсе ничего об этом не знают. Сама проблема объемов контрафактной продукции в глазах российских граждан также предстает в некотором смысле преувеличенной: половина участников опроса ВЦИОМ заявила, что никогда не сталкивалась с такой продукцией вовсе.

В настоящий момент к товарам, уже подлежащим обязательной маркировке средствами идентификации относятся в том числе шины и покрышки, отдельные виды одежды и обувь, парфюмерная продукция, табачная продукция, фотоаппараты и лампы-вспышки. В этом разрезе примечательно мнение российских граждан относительно групп товаров, подлежащих, по их мнению, маркировке в первую очередь. В то время как 55% опрошенных к таковым относят медикаменты, фармацевтические препараты и иные медицинские товары, за первоочередную необходимость обязательной маркировки средствами идентификации группы товаров, включающей шины и автозапчасти, высказалось всего 2% процента респондентов. Что касается группы товаров, включающей промтовары, одежду и обувь – лишь 8%; парфюмерию и косметику – 2%; табачную продукцию – 8%, бытовую технику и электронику – 6%. Введение маркировки для всех групп товаров поддерживает лишь 2% опрошенных.

Кроме того, по результатам указанного опроса ВЦИОМ, только 47% россиян однозначно полагает, что введение обязательной маркировки повлияет на снижение количество нелегальной продукции, 28% опрошенных склонны считать, что маркировка не даст такого эффекта, а 15% респондентов и вовсе склонны считать, что вводимые меры приведут к росту количества контрафактной продукции.

Потенциальные возможности оптимизации и повышения эффективности национальной системы маркировки. «Действующая конструкция обеспечения реализации мониторинга за оборотом подлежащих обязательной маркировке товаров носит обременительный финансовый характер именно для субъектов хозяйственной деятельности» [17], в то время как «ключевая роль в части доступа к соответствующим массивам информации, а также полномочия по принятию ключевых решений по ее развитию остаются у государства» [14]. Исходя из этого представляется целесообразным расширить форматы взаимодействия государства с представителями бизнес-сообщества, деловыми ассоциациями, и общественными организациями по вопросам внедрения системы маркировки, а также рассмотреть возможность передачи соответствующих полномочий оператора системы федеральному органу исполнительной власти, осуществляющему контроль и надзор в области таможенного дела.

На сегодняшний день к полномочиям ФТС России относится разработка в том числе порядка и технологий совершения таможенных операций, порядка ввоза и особенностей таможенного транзита иностранных товаров, обеспечение соблюдения порядка перемещения товаров, разработка, создание и эксплуатацию специальных информационных систем [2]. При этом в контексте внедрения обязательной маркировки товаров Федеральная таможенная служба фактически является участником экспериментов по маркировке товаров, но не оператором информационной системы или ключевым координатором пилотных проектов.

Выдвигаемое предложение по оптимизации администрирования процедур, сопутствующих внедрению обязательной маркировки товаров, соотносится с утвержденными Правительством Российской Федерации целевыми ориентирами таможенной службы. В качестве стратегической цели развития российской таможенной службы обозначается качественный переход к современным практикам работы, который позволит ей стать «незаметной для законопослушного бизнеса и результативной для государства» [4] к 2030 году.

Предлагаемая передача полномочий поддерживает ориентированность на развитие диалога с добросовестными участниками внешнеэкономической деятельности, бизнес-объединениями и общественными организациями, внедрение новых форматов взаимодействия (Целевой ориентир 13) [4]. Представляется также, что перераспределение роли и ответственности в сторону федерального регулятора соотносится со стремлением к «повышению привлекательности российской юрисдикции для осуществления производства и внешнеэкономической деятельности» (Целевой ориентир 22) [4].

В настоящий момент в отношении ввоза товаров из-за рубежа действующая система обязательной маркировки предполагает наличие сгенерированного Оператором уникального кода маркировки, который должен быть нанесен либо до момента ввоза, либо в рамках таможенного склада. Изначальная агрегация на базе таможенного органа, исключающая Оператора в нынешнем статусе, может позволить участнику ВЭД предоставлять сведения о товарах, подлежащих обязательной маркировке, на момент декларирования. Таможенный орган по завершении предусмотренных законодательством необходимых процедур на момент свободного выпуска в обращение таким образом может самостоятельно обеспечивать генерацию кодов маркировки, которые необходимо нанести на товар в течение ограниченного срока времени до момента реализации. Таким образом возможно предусмотреть снижение нагрузки на предпринимателей, ввиду временного периода на маркировку в случае ее отсутствия на момент ввоза товара, что исключает дополнительные издержки по маркировке за рубежом или в рамках процедуры таможенного склада. Такой подход также может способствовать снижению вероятности ошибочной маркировки продукции, тем самым минимизируя риск возникновения административного правонарушения для участника ВЭД.

Непременным условием оптимизации процессов внедрения обязательной маркировки товаров и снижения потенциальных негативных последствий может послужить интенсификация взаимодействия государства по данным вопросам с соответствующими референтными группами. Заявленный разработчиками системы механизм общественного контроля посредством использования специализированного мобильного приложения не представляется возможным охарактеризовать исчерпывающим. Предполагается возможным отказ от поспешности в введении новых групп в перечень товаров, подлежащих обязательной маркировке средствами идентификации, в пользу интенсификации диалога с субъектами общественного контроля, деловыми объединениями, отраслевыми ассоциациями. Необходимо совершенствование каналов взаимодействия с институтами гражданского общества по вопросам введения маркировки, более детальный учет мнения производителей, импортеров, дистрибьюторов и продавцов маркированных товаров как главных участников оборота таких товаров. Гармонизация усилий органов государственной власти, ассоциаций, общественных организаций и хозяйствующих субъектов в этом направлении может стать залогом снижения числа ошибок и негативных последствий введения маркировки.

Заключение

Принудительный реинжиниринг процессов, сопутствующих обороту отдельных групп товаров в Российской Федерации, стал причиной появления ряда дополнительных обременений для всех участников производственной и логистической цепи. Мировой опыт не демонстрирует не только значительного числа успешных проектов, сопоставимых по масштабу с отечественным, но и не позволяет рассуждать о комплексной целесообразности вводимых обязательств по обеспечению безопасности отдельных товаров, выходящих за рамки сертификации. Предполагаемые преимущества маркировки в некоторых случаях носят краткосрочный эффект и не решают ряд существующих проблем таможенного администрирования. Сглаживание негативных эффектов криптографического обеспечения прозрачности и прослеживаемости при сохранении обязательности маркировки отдельных групп товаров возможно за счет пересмотра полномочий администрирования системы в пользу национального таможенного органа, что в концептуальном сопряжении со стратегией развития Федеральной таможенной службы способно обеспечить функциональное упрощение процедур маркировки и совершенствование системы маркировки. Отмечается объективная необходимость корректировки стратегии по стимулированию коммуникации с представителями предпринимательского сообщества, вовлечению в дискуссию отраслевых ассоциаций и субъектов общественного контроля в целях обеспечения корректности учета практических условий внедрения маркировки по каждой отдельной категории товаров, а также потенциального изменения полюса общественной оценки и характера общественной осведомленности. Агрессивное продвижение концепции цифровизации таможенных и логистических практик в форме внедрения обязательной маркировки средствами идентификации в ее нынешнем виде безусловно неотделимо от совокупного объема сопутствующих сложностей и рисков, и тем самым способно и в дальнейшем оказывать нежелательное негативное влияние на рыночную конъюнктуру.


Источники:

1. Федеральный закон от 25.12.2018 № 488-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «Об основах государственного регулирования торговой деятельности в Российской Федерации»
2. Постановление Правительства Российской Федерации от 16.09.2013 № 809 (ред. от 04.02.2021) «О Федеральной таможенной службе» (вместе с «Положением о Федеральной таможенной службе»)
3. Распоряжение Правительства Российской Федерации от 28.04.2018 № 792-р (ред. от 06.02.2021) «Об утверждении перечня отдельных товаров, подлежащих обязательной маркировке средствами идентификации»
4. Распоряжение Правительства Российской Федерации от 23.05.2020 № 1388-р «Стратегия развития таможенной службы Российской Федерации до 2030 год»
5. Постановлением правительства Республики Армения. «Установлен национальный оператор маркировки товаров средствами идентификации в рамках ЕАЭС». Petekamutner.am. [Электронный ресурс]. URL: https://www.petekamutner.am/mdNews.aspx?sid=src&nid=7618 (дата обращения: 25.04.2021).
6. Постановление Совета Министров Республики Беларусь от 29 июля 2011 г. № 1030 «О некоторых мерах по реализации Указа Президента Республики Беларусь от 10 июня 2011 г. № 243»
7. Решение Высшего Евразийского экономического совета от 11 октября 2017 г. № 12. «Об Основных направлениях реализации цифровой повестки Евразийского экономического союза до 2025 года»
8. Баландина Г.В., Пономарев Ю.Ю, Синельников-Мурылев С.Г. Таможенное администрирование в России: какими должны быть современные процедуры // Экономическая политика. – 2020. – № 1. – c. 108-135. – doi: 10.18288/1994-5124-2020-1-108-135.
9. ЦРПТ: затраты на маркировку одной единицы продукции составят от 0,1 до 4 копеек. Государственная система маркировки и прослеживания Честный ЗНАК. [Электронный ресурс]. URL: https://честныйзнак.рф/info/smi_o_nas/tsrpt-zatraty-na-markirovku-odnoy-edinitsy-produktsii-sostavyat-ot-0-1-do-4-kopeek- (дата обращения: 29.04.2021).
10. Дробот Е.В., Макаров И.Н. Россия в глобальной цепочке создания стоимости: эффективность и угрозы экономической безопасности в контексте COVID-19 // Экономическая безопасность. – 1950. – № 3. – c. 589-606. – doi: 10.18334/ecsec.4.3.111950.
11. Казанцев С.В., Колпакова И.А., Лев М.Ю., Соколов М.М. Угрозы развитию экономики современной России: ценовые тренды, санкции, пандемия. / Монография. - М.: ООО «Первое экономическое издательство», 2021. – 224 c.
12. Караваева И.В. Иванов Е.А., Лев М.Ю. Паспортизация и оценка показателей состояния экономической безопасности России // Экономика, предпринимательство и право. – 2020. – № 8. – c. 2179-2198. – doi: 10.18334/epp.10.8.110705.
13. Карданов В.А., Стойков Д.А. Сравнение систем товарной сертификации в Европейском союзе и в Евразийском экономическом союзе // Управление. – 2019. – № 1. – c. 66-71. – doi: 10.26425/2309-3633-2019-1-66-71 .
14. Лев М.Ю. Цены и ценообразование. / Учебник для студентов вузов, обучающихся по специальностям «Финансы и кредит», «Бухгалтерский учет, анализ и аудит», «Мировая экономика», «Налоги и налогообложение». - Москва: ЮНИТИ-ДАНА, 2015. – 382 c.
15. Лев М.Ю. Экономическая безопасность и цены в процессе интеграции стран - членов ЕАЭС // Вестник Института экономики Российской академии наук. – 2019. – № 5. – c. 132-147. – doi: 10.24411/2073-6487-2019-10063.
16. Лев М.Ю., Лещенко Ю.Г. Цифровая экономика: на пути к стратегии будущего в контексте обеспечения экономической безопасности // Вопросы инновационной экономики. – 2020. – № 1. – c. 25-44.
17. Лещенко Ю.Г. Финансовый мониторинг как механизм обеспечения экономической безопасности Российской Федерации // Экономическая безопасность. – 2019. – № 4. – c. 371-384. – doi: 10.18334/ecsec.2.4.110116.
18. Лещенко Ю.Г., Ермоловская О.Ю. Особенности регулирования интегрированной и функциональной моделей финансовых рынков: опыт Германии и Франции // Экономические отношения. – 2019. – № 4. – c. 2419-2432. – doi: 10.18334/eo.9.4.41430.
19. Мониторинг мнений: январь-февраль 2020 г // Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. – 2020. – № 1(155). – c. 250-275.
20. Немирова Г.И. Администрирование таможенных платежей как индикатор развития экономики России // Экономическая безопасность. – 2019. – № 3. – c. 245-253. – doi: 10.18334/ecsec.2.3.100643.
21. Немирова Г.И. и др. Актуальные вопросы деятельности таможенных органов в условиях цифровой экономики. / Монография. - М.: РИО Российской таможенной академии, 2020. – 139 c.
22. Петренко Е.С., Варламов А.В., Лещенко Ю.Г. Экономическая безопасность России в процессе интеграции в Евразийский экономический союз // Экономические отношения. – 2020. – № 4. – c. 1191-1210. – doi: 10.18334/eo.10.4.111399.
23. Показатели благоприятности условий ведения бизнеса. Всемирный банк. [Электронный ресурс]. URL: https://russian.doingbusiness.org/ru/data/doing-business-score (дата обращения: 25.04.2021).
24. Предприниматели заклеймили тотальную маркировку. Бизнес-сообщество предложило отказаться от дополнительной защиты товаров в ряде отраслей. Газета РБК. [Электронный ресурс]. URL: https://www.rbc.ru/newspaper/2020/11/02/5f9beecb9a79476ea53d60b0 (дата обращения: 29.04.2021).
25. Самченко О.Н., Берлова Н.В. Направления развития системы прослеживания товаров в Евразийском экономическом союзе // Вестник Российской таможенной академии. – 2020. – № 4(53). – c. 109-115.
26. Синяговская Е.С., Куроптев Н.Б. Проблемы внедрения системы прослеживаемости товаров в ЕАЭС // Бюллетень инновационных технологий. – 2020. – № 3(15). – c. 33-38.
27. Толикова Е.Э., Шабашева Ю.Е. Инновационное развитие государственных таможенных услуг в контексте обеспечения экономической безопасности Российской Федерации // Экономическая безопасность. – 2021. – № 1. – c. 57-52. – doi: 10.18334/ecsec.4.1.111092.
28. ТПП РФ представила свою позицию на Межотраслевом форуме по маркировке. Торгово-промышленная палата Российской Федерации. [Электронный ресурс]. URL: https://new.tpprf.ru/ru/news/tpp-rf-predstavila-svoyu-pozitsiyu-na-mezhotraslevom-forume-po-markirovkei390377 (дата обращения: 29.04.2021).
29. Устав общества с ограниченной ответственностью «Оператор-ЦРПТ», утвержденный внеочередным общим собранием участников (протокол от 19 ноября 2019 г. № 7)
30. Administración Federal de Ingresos Publicos. Resolución General 2996. Procedimiento. Sistema integral de control, rastreo y localización de productos «TRAFIP». Su implementación. Servicios.infoleg.gob.ar. [Электронный ресурс]. URL: http://servicios.infoleg.gob.ar/infolegInternet/anexos/175000-179999/177362/norma.htm (дата обращения: 25.04.2021).
31. Commission Delegated Regulation (EU) 2016/161 of 2 October 2015 supplementing Directive 2001/83/EC of the European Parliament and of the Council by laying down detailed rules for the safety features appearing on the packaging of medicinal products for human use. Eurlex.europa.eu. [Электронный ресурс]. URL: https://eurlex.europa.eu/legal-content/EN/TXT/?uri=CELEX%3A32016R0161 (дата обращения: 25.04.2021).
32. Decision No 768/2008/EC of the European Parliament and of the Council of 9 July 2008 on a common framework for the marketing of products, and repealing Council Decision 93/465/EEC. Eur-lex.europa.eu. [Электронный ресурс]. URL: https://eur-lex.europa.eu/legal-content/EN/TXT/?uri=celex:32008D0768 (дата обращения: 25.04.2021).
33. Economy Profile of Russian Federation. Doing Business 2020 Indicators. World Bank. [Электронный ресурс]. URL: https://russian.doingbusiness.org/content/dam/doingBusiness/country/r/russia/RUS.pdf (дата обращения: 25.04.2021).
34. France Medicines Verification Organisation. [Электронный ресурс]. URL: https://www.france-mvo.fr/presentation (дата обращения: 25.04.2021).
35. Regulation (EC) No 765/2008 of the European Parliament and of the Council of 9 July 2008 setting out the requirements for accreditation and market surveillance relating to the marketing of products and repealing Regulation (EEC) No 339/93. Eur-lex.europa.eu. [Электронный ресурс]. URL: https://eur-lex.europa.eu/legal-content/EN/TXT/?uri=celex%3A32008R0765 (дата обращения: 25.04.2021).
36. Regulatory Policy Committee (RPC) Impact assessment opinion: Falsified Medicines Directive 2011/62/EU. Assets.publishing.service.gov.uk. [Электронный ресурс]. URL: https://assets.publishing.service.gov.uk/government/uploads/system/uploads/attachment_data/file/347400/2013-05-16-RPC12-DH-14673FalsifiedMedicinesDirective.pdf (дата обращения: 25.04.2021).
37. Tobacco in Argentina. Euromonitor International. [Электронный ресурс]. URL: https://www.euromonitor.com/tobacco-in-argentina/report (дата обращения: 25.04.2021).

Страница обновлена: 21.09.2021 в 22:16:03